Жанр: Любовные романы
Приглашение на свадьбу
...;— бездумно спросила она.
— У меня есть посудомойка. Она находится под раковиной.
Мысль о том, что она несколько часов бездарно скребла грязные кастрюли и
сковородки, не зная о том, что под раковиной находится посудомойка, повергла
ее в ярость.
— Ты... — процедила она сквозь зубы.
Но Эдвард не дал ей договорить. Он взял ее за руку и повел в дом.
— Я бы с радостью выслушал твою очередную тираду, но, боюсь, что если
ты не переоденешься, то подхватишь воспаление легких.
Она откинула назад прядь мокрых волос.
— Какая трогательная забота. Очень мило с твоей стороны. — Она
безуспешно попыталась вырвать у него свою руку. — Но я сама способна о
себе позаботиться.
Эдвард остановился и насмешливо посмотрел на нее.
— Прошу прощения, мэм, но в данный момент, как мне кажется, ты вряд ли
могла бы позаботиться даже о том, чтобы принять горячий душ. Пойдем. Будет
лучше, если ты поторопишься.
Их взгляды встретились, но Джулиана быстро опустила глаза. Отчаянно кусая
губы, не в силах выдержать напора, с которым этот ужасный человек тащил ее
за руку, она, задыхаясь, побежала за ним к дому. Они поднялись на веранду, и
Эдвард распахнул дверь в кухню, но она неожиданно остановилась.
— Послушай, может хватит упрямиться? — с нетерпением сказал
он. — Я пытаюсь сделать что-то для тебя, а не с тобой.
— Тогда войдем через главную дверь, — процедила она.
— Почему?
— Потому что я не хочу входить через эту дверь.
— Не говори глупостей. Или ты вдруг вспомнила, что ты слишком важная
персона, чтобы болтаться на кухне?
Она отпрянула от него и топнула ногой.
— Не командуй мною!
Он поднял брови.
— Кажется, я начинаю понимать. У хладнокровной юристки из Лондона
приступ истерики. Ты что, собираешься потом забиться в угол и надуться?
— Это никакая не истерика! — выкрикнула она. — Я просто
обращаюсь к тебе с разумной просьбой!
Он с насмешкой посмотрел на нее.
— Прости, не понял. Особенно то, что касается разумности.
Джулиане казалось, что от гнева она сейчас взорвется.
— Похоже, что тебе ее как раз и недостает! Это мой пол, и я не хочу
ходить по нему!
Эдвард уставился на нее, потом вздохнул и понимающе кивнул.
— Конечно, это твой пол. И зачем, спрашивается, тебе по нему ходить? То
есть я хочу сказать, что нужно выслушать и мнение пола. Его так долго
топтали ногами. В конце концов, у пола тоже есть права, не так ли?
По его губам скользнула улыбка, на щеке появилась симпатичная ямочка. Но
Джулиане хотелось одного: влепить прямо по этой милой ямочке пощечину. Она
едва сдержалась и открыла было рот, чтобы сказать что-то, но он снова
опередил ее.
— Расскажите, когда у вас началась эта одержимость полами? —
проговорил он тоном телерепортера. — На вас так действуют только
деревянные полы? И если так, то что является основой ваших убеждений?
Со смеющимися глазами он поднес к ее губам воображаемый микрофон. Пытаясь
сдержать гнев, Джулиана глубоко вздохнула.
— Эдвард Гарвин, ты перестанешь смеяться надо мной? Перестанешь
относиться ко мне так, будто у меня съехала крыша? — произнесла она,
как могла спокойно.
Он развел руками.
— Эй, разве я сказал что-то такое, что могло заставить тебя так
подумать?
— Что ж, тогда постарайся выслушать и понять, что я обращаюсь к тебе с
разумной и простой просьбой, — поспешно сказала она, опасаясь, что он
снова перебьет ее. — Итак, как ты думаешь, неужели я провела все утро,
вычищая кухонный пол до зеркального блеска, лишь для того, чтобы мы оставили
на нем следы своих грязных ботинок?
Но как только она сказала это, вся ситуация вдруг показалась ей бесконечно
глупой.
Она осторожно подняла на него глаза и вдруг, совсем того не ожидая, увидела
в них тепло. Он улыбнулся ей, и, не выдержав, она улыбнулась ему в ответ.
— Ну, в общем, я хотела сказать, что просто горжусь своей
работой, — промямлила она.
— Понимаю, — ответил он и кивнул. — Но, знаешь, я буду
испытывать некоторые неудобства, если мне не будет позволено ходить по полу
в моем доме.
— Это не навсегда. Просто... — Она на некоторое время
растерялась. — Я знаю, что все это звучит глупо, но, по правде говоря,
я действительно горжусь, что сумела вымыть этот пол, и мне хотелось бы,
чтобы он хоть ненадолго остался чистым.
Он молча кивнул и, опираясь о дверь, стащил с себя ботинки. Она с удивлением
наблюдала за ним.
— Вот видишь, — наконец сказал он, снова повернувшись к
ней, — несмотря на то, что я дурно воспитан, я все же способен проявить
некоторое уважение к чистому полу.
Неожиданно он шагнул к ней. Она попыталась отойти, но обнаружила, что за
спиной стена. Он наклонился к ней и уперся руками в стену. Она испуганно
посмотрела на него.
— Что ты собираешься делать? — едва дыша, спросила она.
— Найти разумный выход из положения, — тихо сказал он, склоняясь к
ее губам.
Ее сердце бешено заколотилось, и, чтобы скрыть волнение, она прикрыла глаза.
А потом ей вдруг показалось, что все вокруг нее перевернулось.
Он подхватил ее на руки и прижал к груди.
— Отпусти меня! — внезапно запаниковав, выкрикнула она. — И
что это ты задумал?
— Хочу быть уверенным, что мы не запачкаем пол, — ответил он с
насмешкой.
Она попыталась вырваться, одновременно сражаясь с волной чувств, которые
вызывала в ней его близость. Это было не просто.
— Между прочим, советую также приобрести коврики для порогов, —
пробормотала она, как можно сдержаннее. — А еще...
Но не успела она договорить, как почувствовала, что они вместе куда-то
скользят.
— Черт побери! — воскликнул он.
И тут Джулиана сообразила, что они падают. Она вскрикнула и испуганно
зажмурилась. А когда открыла глаза, обнаружила, что лежит на его крепком
теле, в его объятиях.
— О боже, — прошептала она, заметив, что он лежит, не двигаясь, с
закрытыми глазами. — Эдвард...
Он открыл глаза, и она с облегчением вздохнула.
— Ты в порядке?
Он улыбнулся.
— Более чем.
— Ты ведь мог сломать что-то. Сильно удариться.
— Ну и что?
Она уставилась на него.
— Может, нам нужно встать?
— Не знаю, — протянул он, крепче прижимая ее к себе. — А
твоему жениху повезло.
При воспоминании о Ниле она напряглась.
— Вчера ты так не думал.
— Ты интересная женщина, Джулиана. С характером и стилем.
Лежа на нем и обхватив руками его шею, она с трудом сдерживала себя, чтобы
не прикоснуться к его лицу. Проклятие! После того, что произошло между ней и
Нилом, она поклялась себе не приближаться ни к одному мужчине. И вот на
тебе...
— Эдвард, — натянуто проговорила она. — Ты уверен, что с
тобой все в порядке?
Он лениво посмотрел на нее.
— Как сказать. Хотя что может быть приятнее, чем лежать, обнимая
женщину, которая принадлежит другому мужчине?
Она резко села.
— Ты понимаешь, что ты говоришь?
— Но ведь это правда.
— Хочу тебя поправить, — сказала она, сдерживая обиду. — Я
никому не принадлежу, кроме самой себя.
Неожиданно на его лице появилась усталость.
— Все это звучит очень красиво, Джулиана. Но если бы ты действительно
принадлежала только себе самой, ты не стала бы давать обещания, которые тебе
не хочется держать. Особенно тому, кто станет самым близким человеком в
твоей жизни.
— Это не твое дело, — бросила она, не найдясь, что
возразить. — Почему ты не оставишь меня в покое?
Он провел пальцами по ее щеке.
— Я не хочу оставлять тебя в покое. И мне кажется, что ты тоже не
хочешь этого.
Покраснев, она вскочила на ноги.
— Это возмутительно!
Он сел и принялся потирать затылок.
— Правда? А мне показалось иначе, когда мы лежали вместе.
Джулиана нервно провела рукой по волосам, затем поправила рубашку.
— Пойду приму душ, — быстро сказала она, чувствуя нарастающее
напряжение между ними.
Он смотрел на нее так, будто пытался заглянуть в самые потаенные уголки ее
души, куда никому не было позволено заглядывать. Ровным счетом никому.
— Прекрасно, — ответил он.
Боясь поднять на него глаза, она повернулась и быстро вышла.
4
Джулиана стояла под душем, когда послышался стук в дверь. Она выключила душ,
быстро обмоталась полотенцем и, не успев подумать, открыла дверь.
Эдвард стоял на пороге. Несколько секунд они смотрели друг на друга, будто
пытались запомнить навсегда. Его глаза блуждали по ее телу, по каждому его
изгибу, словно пытались запечатлеть в памяти ее всю. Это был какой-то
совершенно неконтролируемый акт. В какой-то миг Джулиане показалось, что все
может произойти так легко и просто, если она вдруг поддастся внутреннему
импульсу, протянет к нему руки, позволит полотенцу сползти с ее тела... Так
просто и так невозможно.
Она вздохнула и чары распались.
— Ты долго не выходила, и я испугался, что ты могла утонуть, —
сказал он.
— Я читала книгу, — бездумно ответила она.
— Под душем? — удивился он.
Джулиана опомнилась.
— Ой, прости, что я сказала?
— Не важно. Похоже, что ты думала о Ниле.
В его глазах снова блеснул насмешливый огонек.
— О ком? — переспросила она. Но, заметив, как его брови удивленно
поднялись, поспешно добавила: — Конечно, я думала о Ниле. Конечно.
— Не смущайся, — сказал он. — Нет ничего удивительного в том,
что ты думаешь о мужчине, за которого выходишь замуж.
— А я...
Но он, как обычно, опередил ее.
— Возьми, — сказал он, протянув ей джинсы, которые держал в
руке. — Подумал, что тебе, может быть, не во что переодеться. Их забыла
моя сестра, когда в прошлом году гостила у меня. Надеюсь, они тебе подойдут.
Через пять минут жду тебя на веранде. Если не будешь готова, я уеду без
тебя.
Сказав это, он быстро повернулся и пошел по коридору. Джулиана, держа джинсы
в руке, с недоумением смотрела ему вслед. Потом наконец захлопнула дверь.
Черт побери, что с ней происходит? Почему она так реагирует на присутствие
этого мужчины? Что он с ней делает?
Скорее всего, это нервы. Эмоциональное перенапряжение. Но удивляться здесь
нечему. Любой, оказавшись в западне, которую устроил ей Нил, был бы в таком
же состоянии.
Что ж, ей просто нужно взять себя в руки. Она потерла ладошкой лоб и сделала
глубокий вдох. Она должна справиться с перевозбуждением. На самом деле
ничего не происходит. То, как Эдвард смотрит на нее, ничего не значит. То,
что он поцеловал ее несколько раз, тоже ничего не значит. Ничего не значит и
то, что чувствует она в его обществе. Это все ее воображение. Воображение и
ничего больше.
Она подошла к кровати, сбросила с себя полотенце и стала надевать трусики.
Черт, ей нельзя было так реагировать. Она вела себя глупо. Вообще все это
глупо и невозможно. Так же глупо и невозможно, как выходить замуж за Нила.
Лошади шли бок о бок по широкой тропе, ведущей через лес. Джулиана то и дело
очарованно вздыхала, любуясь красотой старого леса из могучих рододендронов,
усыпанных огромными, ярко красными цветами.
— Ты счастлива? — спросил Эдвард, бросив на нее взгляд.
Она улыбнулась и кивнула. Но это была неправда. Нельзя сказать, что она была
по-настоящему счастлива. Просто красота леса и чистый горный воздух на время
принесли ей успокоение.
Эдвард впервые за весь путь заговорил с ней. До сих пор они ехали молча, и
Джулиана знала, что он не говорит с ней из-за Нила. Скорее всего, он
осуждает ее за то, что она сбежала от своего жениха. Но она была благодарна
Эдварду за то, что он молчал.
Все это время она пыталась освободить ум от мыслей. Ей не хотелось думать о
Ниле, а еще больше ей не хотелось думать об Эдварде и своих чувствах к нему.
Все это было слишком сложно. Ей было вполне достаточно чувствовать, что он
рядом, и быть в окружении этого дивного леса.
— Знаешь, — снова заговорил он, — для городской девушки ты
очень тихая.
— Я не люблю говорить, когда в этом нет необходимости, — ответила
она. — Потому что начинаешь болтать о чем попало.
— В городах полно таких персонажей. Тогда почему же ты живешь в городе?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Просто никогда раньше не думала о том, чтобы сбежать из
города. Многие бегут, и в этом нет ничего особенного.
— Пока не сбежала сама, — добавил он.
Она промолчала и, чтобы скрыть смущение, погладила по гриве свою лошадь.
— Я очень люблю лошадей, — сказала она. — Мне нравится, как
они пахнут. Когда я была маленькая, у меня был пони. Я очень любила его. Но
родители продали его, как только я пошла в школу. — Она почувствовала,
как на глаза наворачиваются слезы, достала из кармана джинсов носовой платок
и, шмыгая носом, утерла слезы.
— Я не вспоминала своего пони годами, — продолжала она. — А
теперь вдруг вспомнила. Как глупо. Вспомнила и расплакалась.
— Ты не о пони плачешь, Джулиана, — твердым голосом сказал
он. — Ты огорчена, потому что думала, что сможешь сбежать от
нежелательной ситуации. Но ты привезла свои проблемы с собой.
— Опять же, это моя проблема, — вспыхнула она. — В конце
концов, я не увиливаю от своих обязанностей. Я вернусь в Англию и со всеми
проблемами расправлюсь. Просто мне нужен отдых. Нужно немного побыть вдалеке
от всего, чтобы собраться с силами.
Эдвард уставился в даль.
— Тебе нужен отдых. Но готов поспорить, что твоему жениху нужна другая
женщина.
Она крепко сжала губы.
— Возможно, — отрезала она и вдруг, резко потянув за поводья,
вырвалась вперед.
Тропинка быстро вывела ее из леса, и, пришпорив лошадь, Джулиана понеслась
по поляне. Ветер засвистел в ушах. Пригибаясь к шее лошади, не выбирая пути,
она скакала вперед и была готова доскакать до края света, чтобы свалиться с
него вместе со всеми своими проблемами.
Шпильки повылетали из ее волос, и теперь освободившиеся пряди развевались за
спиной. Ей хотелось закричать от радости. Такого чувства свободы она давно
не испытывала. Она была свободна. Пусть только на какой-то счастливый миг,
но по-настоящему свободна.
Неожиданно ее лошадь замедлила бег, потом резко остановилась. И вдруг, встав
на дыбы, заржала, сбросила наездницу и пустилась галопом обратно в лес.
Джулиана попробовала приподняться. Благо, земля была по-весеннему мягкой, и
падение не причинило ей большого вреда. Она медленно села, огляделась и
вдруг увидела, что на нее из-за куста смотрит пара черных круглых глаз.
Присмотревшись внимательнее, она разглядела и огромное, поросшее черной
шерстью тело. Всего в нескольких метрах от нее сидел медведь. Джулиана в
ужасе замерла.
Но тут за ее спиной послышался стук копыт. Через минуту рядом с ней оказался
Эдвард. Опустившись на колени, он склонился над Джулианой.
— Ты цела? — спросил он.
Она кивнула и, опираясь на его руку, медленно встала.
— М-медведь... — пробормотала она, увидев, что огромное животное
тоже поднимается.
— Не обращай на него внимания, — посоветовал он.
— Он приближается, — испуганно прошептала она.
— Спокойно. Спокойно, — тихо ответил Эдвард. — Думаю, что для
одного медведя будет слишком жирно пообедать двумя людьми и одной лошадью.
Джулиана смахнула с лица прядь волос. Эдвард стоял рядом и смотрел на
медведя так, будто они были старыми друзьями. Медведь встал на задние лапы
и, вертя головой, стал принюхиваться.
— Пытается определить, сойдем ли мы за обед? — дрожащим голосом
спросила она.
— Нет, — ответил Эдвард. — Просто пытается показать нам,
какой он большой и сильный. И предупредить, чтобы мы не дурили.
— Что касается меня, то я дурить не собираюсь. И если мы сейчас
запрыгнем на лошадь, то сможем отправиться домой.
Она осторожно дернула лошадь за поводья, пытаясь развернуть ее, но Эдвард ее
остановил.
— Не двигайся. Единственное, что нам остается делать, это ждать. Кроме
того, нам нужно найти еще твою лошадь.
— А может, все же лучше сбежать? — снова спросила она, заметив,
что медведь начинает приближаться.
— Нет. От этого медведя далеко не убежишь. Мы лучше попробуем отпугнуть
его.
— К-каким образом? — дрожащим от страха голосом прошептала
она. — Скажи, что я могу сделать, чтобы отпугнуть его? Может, зачитать
ему его права?
Эдвард усмехнулся и посмотрел на нее с одобрением.
— Хорошая идея. — Он отошел на шаг от лошади и принялся громко
хлопать в ладоши. — Давай, Джулиана, помогай мне. Ты ведь адвокат.
Попытайся поднять столько же шума, сколько поднимаешь в зале суда.
Они вместе принялись кричать, топать ногами, хлопать в ладоши. Наконец
медведь не выдержал шума, бросил на них ошеломленный взгляд и исчез в лесу.
Как только животное скрылось из виду, Джулиана расслабилась.
— А он, кажется, совсем не собирался съесть нас, — сказала она.
— Похоже, что нет. Он был так же удивлен, как и ты. Когда я увидел вас,
пялящихся друг на друга, мне показалось, что ты опрашиваешь одного из своих
клиентов.
Взяв лошадь под уздцы, он быстро пошел вперед. Джулиана побежала за ним,
испуганно озираясь и опасаясь, что медведь снова появится у них на пути.
Наконец Эдвард вошел в лес и отыскал тропу.
— Твоя лошадь должна быть где-то поблизости, — сказал он.
В этот момент из леса послышалось ржание. Беженка стояла в стороне от тропы
и наслаждалась сочной молодой травкой. Они подошли к ней, и Джулиана
вскочила в седло.
— Послушай, Эдвард, — сказала она, когда они снова поехали
рядом. — А здесь бывали случаи, когда медведи съедали людей?
Он бросил на нее короткий взгляд.
— Однажды сюда забрел одинокий турист. Решил устроить себе пикник.
Разложил еду. А тут появился медведь. Пришел узнать, что происходит.
— И что же? Что случилось?
Эдвард усмехнулся.
— Турист, конечно же, пригласил медведя отобедать с ним. И с тех пор
они шлют друг другу поздравительные открытки на Рождество.
Джулиана раздраженно фыркнула.
— Слушай, почему ты все время смеешься надо мной?
— А почему нет? Ты выглядишь так, что тебе не помешало бы слегка
повеселеть.
— Ладно, — сказала она сдержанно. — Но что же, в конце
концов, случилось с тем туристом?
— Мне, наверное, не стоило бы рассказывать тебе эту историю после того,
что с нами только что случилось.
— Почему? — насторожилась она.
Он усмехнулся.
— Что ж, слушай. Турист бросил медведю рогалик. Рогалик попал медведю
прямо в нос. Медведь озверел и до смерти порвал туриста.
Джулиану охватил ужас. Она с трудом проглотила слюну.
— Нам повезло, что мы не прихватили с собой рогаликов, —
попыталась пошутить она. — Хотя я сама сейчас не отказалась бы от
рогалика. Ведь мы сегодня еще ничего не ели.
— А завтрак? Я оставил его для тебя на кухонном столе.
— Я забыла о нем.
— Как ты могла забыть о завтраке, который стоял перед твоим носом?
— Я стала заниматься уборкой и поставила его в холодильник. А потом
забыла. Слишком много других вещей, о которых приходится помнить.
— Например, твоя любовь к Нилу.
Она бросила на него свирепый взгляд.
— Слушай, Эдвард, сколько я могу повторять, что моя личная жизнь не
должна тебя трогать. Не могу понять, почему тебя интересует, как часто я
думаю о Ниле?
— Меня это интересует, потому что из-за этого ты забываешь есть. От
домработницы, объявившей голодовку, пользы мало.
— Знаешь, Эдвард, ты меня достал со своим домашним хозяйством.
Отвратительно напоминать мне об этом все время.
Он повернулся к ней.
— Я должен заботиться о благополучии своих работников. Физическом и
моральном, — усмехнулся он. Но, заметив, что она нахмурилась, сменил
тему. — Итак, насколько же ты голодна?
— Умираю от голода, — гневно бросила она.
— Должно быть, ты безумно влюблена, если забываешь есть. — Он
задумчиво посмотрел вперед. — Но не волнуйся, я напишу об этом старине
Нилу. Расскажу ему, как ты по нему тоскуешь. Как ты вчера прильнула ко мне,
когда мы целовались на кухне...
Его голос был насмешливым.
— Понятно. Ты решил, что я злобная сука.
— Я не сказал этого.
— Не сказал, но подумал. Ты думаешь, что я просто использую Нила, что
заставляю его страдать, сбежав в Индию из-за какой-то глупой ссоры. Не так
ли?
— А у тебя есть другие объяснения?
— Есть. Но я не собираюсь отчитываться перед тобой.
Он пожал плечами.
— Очень похоже на тебя.
Она гневно вздернула голову
— Знаешь, мне ужасно хочется сейчас столкнуть тебя с лошади.
Он усмехнулся.
— Не советую этого делать. Ты так ослабла от голода, что потратишь на
меня последние силы.
— Если бы ты не бросил меня в поилку, я бы успела позавтракать, —
раздраженно выпалила она.
Эдвард улыбнулся.
— Эх, а неплохо было бы сейчас съесть цыпленка, запеченного в тандуре,
с картошкой и овощным салатом. Потом выпить чашку чаю или кофе... А на
десерт полакомиться ломтиком папайи.
— Прекрати издеваться, — прошипела она. — Насколько мне
известно, ты не позаботился прихватить с собой еду. Если только ты не
прячешь ее под своей шляпой.
— Единственное, что я прячу под своей шляпой, — это моя
голова, — ответил он. — И я отношусь к ней бережно. Не так, как
некоторые, кто с легкостью способен потерять ее.
Джулиана открыла рот, собираясь что-то сказать, как вдруг услышала голоса. И
соблазнительный запах еды.
— Еда... — мечтательно протянула она. — Может, и нам что-
нибудь достанется?
— Я тоже на это надеюсь.
Они свернули на узкую тропинку и вскоре оказались на широкой поляне, посреди
которой стоял глиняный дом, а рядом с домом — несколько загонов для скота.
Под деревом у дома сидела группа иностранцев, которые обедали, весело
общались и фотографировали горные пейзажи, окружающие поляну. Среди них,
подавая еду и унося опустевшие тарелки, крутилась молодая индианка, одетая в
яркое панджабское платье.
— Кто эти люди? — спросила Джулиана, увидев, что головы обедающих
разом повернулись в их сторону.
— Туристы. Покорители Триунда. Набираются сил перед последним
восхождением.
В это время из дома вышел мужчина-индиец средних лет. Увидев Эдварда, он
расплылся в улыбке и направился им навстречу.
— Намасте, Раджу! — поприветствовал его Эдвард, приподняв шляпу.
— Намасте, намасте, Эд! — ответил мужчина. — Ты, как всегда,
вовремя. У нас готова курица и картошка. Прошу к обеду.
— Спасибо, Раджу. — Он соскочил с лошади и повернулся к
Джулиане. — Спрыгивай. Или ты собираешься обедать, сидя на лошади?
— А ты не можешь не поддевать меня? — буркнула она.
— Могу. Хотя это и трудно. Тебе помочь сойти?
Она не успела ответить, как он подхватил ее за талию и поднял.
— Я вполне способна сойти с лошади самостоятельно, — сказала она
жестко.
Он застыл, держа ее на руках.
— Знаешь, Джулиана, здесь тоже есть поилка для лошадей. Если ты вдруг
снова захочешь искупаться...
— Поставь меня на землю, — потребовала она.
— А ты будешь хорошо вести себя?
— Думаю, это не имеет значения. Хорошо я веду себя или плохо, но если
ты захочешь снова окунуть меня в помои, ты найдешь повод.
— Ты права, — сказал он и поставил ее на землю.
Цыпленок, запеченный в тандуре, оказался изумительным. Печеная картошка была
просто пальчики оближешь, и соус из терто
...Закладка в соц.сетях
