Жанр: Любовные романы
Приглашение на свадьбу
...ик с огня и поставил его на стойку. Потом перевел на нее
взгляд, протянул руку и нежно провел пальцами по ее шее. Она замерла. Затем
он обхватил ладонью ее затылок и притянул к себе. Она не сопротивлялась.
Прикосновение его губ к ее губам было подобно прикосновению крыльев бабочки.
Но Джулиане показалось, что по ее телу от этого нежного прикосновения
пробежал ток.
Эдвард улыбнулся, глядя в ее встревоженные глаза.
— Джулиана, я мог бы продлить твое удовольствие. Но, к сожалению, меня
ждет работа. — Он оглядел кухню. — Равно как и тебя.
Вскипая от ярости, она уставилась на него. Она злилась на него за этот
поцелуй, и на себя за то, что позволила ему поцеловать ее.
— Если ты думаешь, Эдвард Гарвин, что я собираюсь разгребать этот
бардак, ты глубоко ошибаешься.
С этими словами она резко повернулась и вышла из кухни, чувствуя спиной его
сверлящий взгляд. Но она не обернулась. Оказавшись в гостиной, она
плюхнулась на софу.
Проклятье. От усталости у нее кружилась голова, в животе сводило от голода.
Что творится в ее жизни? Что этот мужчина позволяет себе? Что он делает с
ней?
Она забралась на софу с ногами и, склонив голову на подушки, задремала.
— Тебе не мешало бы поесть, — услышала она над ухом спокойный
голос Эдварда.
Она открыла глаза и увидела придвинутый к софе столик, на котором стояла
тарелка с блинами и чашка дымящегося кофе.
— Поешь, а потом я покажу тебе твою комнату, — добавил он.
Она подняла на него глаза. В уголках его губ играла мягкая улыбка. Впервые
за все время она испытывала искреннюю благодарность к этому человеку.
— Спасибо, — устало пробормотала она.
3
Глаза Джулианы распахнулись и уставились в темноту. Несколько минут она
лежала, нежась под теплым шерстяным одеялом. Затем протянула руку и включила
ночник. Часы показывали пять. Утра или вечера? Судя по ощущению бодрости и
легкости в теле, утра. А это значит, что она проспала больше десяти часов.
Хотя чему здесь удивляться, если до этого она двое суток пропутешествовала?
Не удивительно и то, что теперь сна у нее ни в одном глазу.
Она встала с постели, подошла к окну и раздвинула шторы. Синева, облепившая
окно, предвещала приближение рассвета.
Что ж, было бы совсем неплохо встретить рассвет нового дня с чашкой горячего
кофе. Однако воспоминание о кухне Эдварда Гарвина тут же снизило
предвкушение удовольствия.
И все же Джулиана набросила поверх тонкой ночной рубашки шерстяную шаль и
спустилась в кухню. У входа нащупала выключатель и щелкнула кнопкой. Свет на
несколько секунд ослепил ее. Часто моргая, она пыталась привыкнуть к нему и
морально подготовить себя к тому, чтобы встретиться лицом к лицу с
последствиями бомбежки.
К ее удивлению, батарея пустых пивных бутылок из-под стойки улетучилась, а
возле раковины образовался небольшой участок относительной чистоты. Джулиана
еще больше удивилась, когда нашла на полке чистый кофейник и пару чашек.
Банка с кофе стояла рядом. Насыпав в кофейник кофе, она поставила его на
огонь, а сама уселась на табурет и брезгливо оглядела кухню.
— Черта с два, мистер Гарвин, — пробормотала она. — Черта с
два дождешься от меня, чтобы я вылизывала твою кухню. Не кухню, а конюшню,
если быть точнее.
— А как же наш уговор? — услышала она ставший слишком знакомым
спокойный голос.
Она резко обернулась и вскочила. Он стоял на пороге, опираясь о косяк двери.
На губах играла неизменная и тоже очень знакомая улыбка. На нем были другие,
до крайности протертые джинсы и рубаха, расстегнутая на несколько пуговиц от
воротника. Он выглядел свежим и бодрым, как будто уже давно был на ногах.
— Мы договаривались о ведении хозяйства, а не об уборке, — сердито
сказала она. — Так что советую нанять уборщицу. Я разгребать это
безобразие не намерена.
— А как насчет чувства ответственности, Джулиана? Тебя не будет мучить
совесть, если ты не сделаешь то, что обещала?
От плиты послышалось шипение. Обрадовавшись, что может на время отвлечься,
она бросилась к плите и сняла кофейник. За спиной послышались его шаги, но
она не обернулась. Он остановился рядом, и, почувствовав, как его теплые
ладони легли ей на плечи, она замерла. От его близости по телу прокатилась
теплая волна, и вместо того, чтобы стряхнуть его ладони с плеч, она стояла и
завороженно ждала, что он будет делать дальше.
— И все же, Джулиана, уговор есть уговор, — прошептал он,
склонившись к ее уху.
Она блаженно вздрогнула. Но тут же опомнившись, метнулась в сторону.
— Не дождешься! — бросила она на ходу и выбежала из кухни.
Вернувшись в спальню, она захлопнула за собой дверь, забралась в постель и
спряталась под одеялом.
Черт бы тебя побрал, Эдвард Гарвин. Не дал ей даже спокойно выпить кофе,
эксплуататор. Не удивительно, что он живет один. Какая женщина сможет
выдержать такого диктатора и упрямца?
Не прошло и двух минут, как дверь ее комнаты распахнулась, словно от
сильного порыва ветра. Джулиана осторожно выглянула из-под одеяла. Эдвард
стоял у края кровати и смотрел на нее, как смотрят на избалованного,
непослушного, капризного ребенка.
— Вставай, — сказал он, шагнул к окну и распахнул шторы.
Она зарылась носом в одеяло.
— Не встану, — невнятно пробормотала она.
Он обернулся.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что не встану, — повторила она, отогнув одеяло до
подбородка. — Я не хочу вставать, и ты не заставишь меня.
Он подошел к кровати и уставился на нее.
— Ты уверена? — спокойно спросил он.
— Да, — сказала она. — Я — свободная женщина и делаю, что
хочу.
Он продолжал сверлить ее глазами.
— Уговор есть уговор, Джулиана.
— Послушай, я согласилась поработать домохозяйкой, но не обещала, что
буду разгребать дерьмо! — вспыхнула она.
Его губы насмешливо изогнулись.
— Что ж, тогда тебе не мешало вчера хорошенько оглядеться прежде, чем
покупать кота в мешке.
Джулиана опустила глаза на одеяло.
— Ты хотел сказать, не кота, а свинью. А в придачу к ней еще и
свинюшник. Извини, но ковыряться в дерьме — не по моей части.
Тишина, возникшая после ее слов, показалась ей зловещей.
Затем она увидела, как Эдвард энергично вышел из комнаты. Откинув одеяло,
она облегченно вздохнула и села. Но через пару минут он вернулся, пряча за
спиной правую руку.
— Итак, ты собираешься вставать? — спросил он.
— Нет! — отрезала она. — И что ты собираешься делать?
Пристрелить меня из шестистволки?
— Не совсем так, — спокойно сказал он. — Но не говори потом,
что я тебя не предупреждал.
Он вынул руку из-за спины, и Джулиана увидела, что он держит кувшин.
— Что?! — успела воскликнуть она прежде, чем у нее перехватило
дыхание.
Струя ледяной воды окатила ее. Она вскочила с постели.
— Ненормальный! Идиот! Кретин! — прокричала она в панике.
Эдвард с улыбкой смотрел на нее.
— Уверен, что это далеко не все, что ты обо мне думаешь. Но спасибо,
что за такое короткое время помогла мне так много узнать о себе.
Она съежилась, чувствуя, как мокрая ткань облепила тело.
— На твоем месте я бы переоделся, — сказал он, окутывая ее
взглядом. — А то простудишься и умрешь.
— Послушай, почему ты не оставишь меня в покое? Тогда ни у кого не
будет проблем, — возмущенно сказала она.
Он молча смотрел на нее, как будто никогда раньше не видел.
— А тебя, кажется, вообще ничего не волнует, — задумчиво сказал
он.
— Меня волнуют мои клиенты, — пробормотала она.
— А как насчет Нила?
Она промолчала.
— Но, похоже, и о себе ты не очень-то заботишься, — продолжал он.
Мне кажется, что ты способна простоять вот так весь день, пока не подхватишь
простуду.
Она свирепо глянула на него.
— А что тебе до того, простужусь я или нет?
Он стащил с кровати одеяло и набросил ей на плечи. Затем усадил ее на
кровать.
— Ты — моя домохозяйка, помнишь? Поэтому я просто не могу допустить,
чтобы ты свалилась с ног раньше, чем отмоешь хотя бы кухню.
— Знаешь, полить меня водой — это дешевый трюк, — выдавила она,
чувствуя, как он сел рядом.
— Согласен. Но ты того заслужила.
— Заслужила? — переспросила она. — Ты бы лучше окатил ледяной
водой себя.
Ей было холодно. И так хотелось сейчас прильнуть к его теплому телу, что она
с трудом сдерживала себя.
Неожиданно, словно прочитав ее мысли, Эдвард притянул ее к себе и положил
руку ей на плечи.
— Знаешь, ты самая странная женщина из всех, кого мне доводилось
встречать, — сказал он. — Твои глаза полны отчаяния, но при этом
ты готова сразиться с самим дьяволом. В чем твой секрет, Джулиана?
Она молча прикрыла глаза. Прижиматься к его теплому телу было так уютно! На
миг ей даже показалось, что он может защитить ее от гигантской волны
отчаяния, готовой обрушиться на нее.
Она пыталась сбежать, но почему-то в конце каждого коридора натыкалась на
табличку
Выхода нет
. Ей оставалось только надеяться, что за неделю
произойдет чудо, и тогда ей не нужно будет выходить замуж за человека,
который шантажирует ее.
Когда Эдвард сомкнул вокруг нее руки, она, затаив дыхание, замерла. Она так
нуждалась в человеческом тепле, чуткости и понимании... Как долго она не
могла никому открыться!
И сейчас не позволит себе сделать этого.
Он убрал руки, и тепло исчезло. Затем матрас пошевельнулся, она открыла
глаза и увидела, что он стоит у кровати. Их глаза встретились, и она
приготовилась услышать очередную колкость. Одного слова будет достаточно,
чтобы окончательно сорвать ее натянутые до предела нервы.
Он провел по ее щеке пальцем, вызывая в ее теле каскад чувственной дрожи.
Затем, глядя ей прямо в глаза, улыбнулся.
— Чувствую, что не смогу заставить тебя выполнить твою часть
уговора, — мягко сказал он. — Я терпеть не могу наглецов и не
собираюсь становиться одним из них только ради того, чтобы мой дом был
убран. Сегодня намечается славный день. Будет жаль, если ты потеряешь его,
валяясь в постели.
А потом он повернулся и вышел из комнаты.
Джулиана вынуждена была признать, что кухня после ее уборки оказалась
довольно симпатичной. Чего теперь нельзя было сказать о ней самой. Кожа на
ее ладонях огрубела, под ногти забилась грязь, а лак на них потрескался. Не
удивительно, что миссис Пибоди у них дома всегда убирала в резиновых
перчатках.
Эх, если бы она могла позвать сюда миссис Пибоди! Та убрала бы весь дом за
то время, которое ушло у Джулианы на кухню. Что ж, в любом случае она
сделала все, что могла. И Эдварду придется довольствоваться тем, что есть.
Она сварила кофе и, прислонившись к стойке, принялась любоваться своей
работой. Если особенно не присматриваться, то можно считать, что на кухне
полный порядок.
Сосновый стол, табуретки и панели сияют. Стеклянные задвижки на шкафах стали
прозрачными. Мраморная стойка и деревянный пол обрели свой истинный цвет.
Она еще раз гордо оглядела плоды своих трудов. В углу кухни находилась
боковая дверь, и ей стало любопытно посмотреть, что находится за домом. Она
открыла щеколду и, с чашкой в руке, вышла на веранду.
Перед глазами расстилался купающийся в солнечных лучах луг, окруженный
горами. Воздух был свежим и слегка пах сосной. Недалеко от дома стояло
несколько сараев. Вдалеке на лугу мирно паслось стадо овец и коз.
Джулиана села на ступеньку веранды. Приглядевшись, она увидела тропу, по
которой пришла к дому Эдварда. Внезапно на тропе появился всадник, ведущий
другую лошадь на поводу. Он направлялся к дому. На нем была широкополая
шляпа, скрывающая лицо, но Джулиана узнала его. Она вскочила и принялась
нервно обтирать о бедра руки.
Она узнала его по тому, как он расслабленно сидел в седле и с какой
легкостью управлял лошадью.
По мере того, как он приближался, ее сильнее охватывало волнение. В какой-то
момент ей даже захотелось спрятаться в доме, забиться в самый дальний угол,
только бы не встречаться с этим невыносимым человеком. Но она заставила себя
остаться на веранде и успокоиться. Чего, собственно, она так
разнервничалась?
Наконец Эдвард соскочил с лошади, привязал поводья к перилам веранды и стал
подниматься по лестнице. Джулиана скрестила руки на груди и с вызовом
прокричала:
— Пришло время проверить мою работу?!
Эдвард снял шляпу, отряхнул ее о джинсы.
— Нет, — спокойно ответил он.
— Я трудилась в твоем безобразном доме все утро. Может, желаешь
взглянуть?
Он усмехнулся.
— А ты, похоже, исправляешься. Наверняка надеешься заслужить медаль за
примерное поведение.
Джулиана вспыхнула.
— Совсем нет. Просто пытаюсь честно выполнить свою часть уговора.
Только и всего.
Он кивнул и внимательно осмотрел ее. Заметил грязные полосы на лице.
— Что ж, тогда, наверное, ты не откажешься от прогулки на лошади?
Ее сердце радостно подпрыгнуло.
— Конечно, не откажусь! — выпалила она с детским энтузиазмом, но
тут же взяла себя в руки и неуверенно добавила: — А у тебя появилось
свободное время?
— У меня всегда полно свободного времени, — бесстрастно ответил
он.
Нахмурившись, она посмотрела на его самодовольно улыбающееся лицо.
— И все же советую тебе не зазнаваться. Если у тебя здесь есть работа,
лучше не теряй ее. Наследство, которое плывет тебе в руки, не так уж велико.
Поэтому не отчуждайся от людей, — назидательным тоном сказала она.
Но ее слова, казалось, только еще больше позабавили его.
— Я даю тебе деловой совет, — продолжала она, хмурясь. — А ты
стоишь и глупо улыбаешься.
Он продолжал с улыбкой смотреть на нее. Потом снял шляпу, бросил на пол и
быстро подошел к ней. Она не успела моргнуть, как оказалась в его объятиях.
— Что это ты себе позволяешь? — спросила она неуверенно, чувствуя,
как тревожно забилось ее сердце.
— Собираюсь поцеловать тебя, — невозмутимо ответил он. — Ты
же сама сказала, что не стоит отчуждаться от людей. Я думаю, что особенно не
стоит отчуждаться от своего адвоката, которому мое наследство стоит таких
жертв.
Она почувствовала запах его тела: запах мыла, смешанный с терпким запахом
мужчины. И прежде, чем успела что-то возразить, он обхватил губами ее губы.
Она не заметила, как ее пальцы оказались у него на затылке, заползли ему в
волосы. Прижавшись к нему всем телом, она чувствовала, что нуждается в нем
так, как никогда еще не нуждалась в мужчине.
Поцелуй был долгим и томительно сладким. Наконец, когда его губы нежно
освободили ее губы, она открыла затуманенные глаза и столкнулась с его
удивленным взглядом. Резко отстранившись от него, не в силах оторвать от
него глаз, она прижалась к перилам веранды.
— Так нельзя, — хрипло пробормотала она. — Мы только вчера
встретились...
— Знаю, — ответил он. — В следующую субботу ты выходишь замуж
за мужчину, которого держишь на поводке.
— Это не так. Ты ошибаешься...
— Тогда объясни, в чем я ошибаюсь.
Не зная, что сказать, она резко отошла.
— Может, лучше позавтракаем? — неожиданно предложила она, уходя от
темы, и направилась к двери. — Я могу приготовить тебе яичницу, тосты,
кофе... В приготовлении яичницы у меня нет конкурентов.
Он вошел следом за ней на кухню.
— Равно как и во лжи, — задумчиво согласился он.
Достав сковородку, она на миг застыла у плиты. Потом со сковородкой в руке резко повернулась к нему.
— Интересно, что ты хотел этим сказать?
Просунув пальцы в петлицы пояса на джинсах, Эдвард улыбнулся.
— Ты держишь сковороду, чтобы огреть меня, или собираешься поставить ее
на плиту?
— С удовольствием огрела бы, но не уверена, что это поможет, —
едко ответила она.
— Рад, что ты успела что-то понять за такое короткое время, —
усмехнулся он.
— Нет смысла тратить энергию и бить тебя, — ответила она. —
Все равно ты ничего не почувствуешь. Лучше скажи, с чего это ты решил
обвинить меня во лжи. Я не лгунья.
— Ну, может, не лгунья, — согласился он. — Просто я уверен,
Джулиана, что ты что-то скрываешь. Твои нервы натянуты как струны. На них
можно играть.
Джулиана вынула из холодильника яйца, одно за другим разбила их о край
сковороды и вылила на нее.
— Глазунья подойдет? — спросила она.
Но Эдвард осторожно подвинул ее в сторону от плиты.
— Дай-ка мне приготовить завтрак.
Она удивленно уставилась на него.
— Послушай, а разве я здесь не для того, чтобы готовить еду?
В его глазах мелькнули насмешливые искорки.
— Кажется, для того. Только боюсь, что твоего завтрака мне придется
ждать до следующего Рождества.
— Ты думаешь, что я не способна пожарить яйца?
— Не сомневаюсь, что способна. Только вся проблема в плите, —
ответил он бесстрастно. — Как это ни смешно, но, чтобы пожарить яйца,
желательно зажечь огонь.
Джулиана раскрыла рот, не зная, что сказать. Как она могла забыть зажечь
плиту?
Эдвард с сочувствием посмотрел на нее.
— Расслабься, Джулиана. Присядь.
— Извини, — смущенно пролепетала она.
— Не стоит извиняться. — Он повернулся, взял ее за подбородок и
принялся гладить большим пальцем щеку. — Правда, не стоит.
Джулиана почувствовала, как ее глаза быстро наполняются слезами. Черт
возьми, она не сломается перед этим мужчиной. Она доверяла Нилу, но он
предал ее. Эдварда Гарвина она знает меньше суток. За такой срок трудно ему
поверить. Более того, после того, что случилось между нею и Нилом, она вряд
ли вообще сможет кому-то доверять. Даже если будет знать человека полжизни.
Она с трудом отвела его руку от своего лица.
— Извини, Эдвард, — сказала она подавленно. — У меня,
кажется, начинается насморк. Схожу за салфетками.
Но прежде, чем она успела повернуться, он поймал ее за руку.
— Нехорошо врать, Джулиана. Рано или поздно я все равно узнаю правду.
Она уставилась на него.
— И как же, интересно, ты собираешься это сделать?
Он пожал плечами.
— Это моя специальность — вычислять, почему люди пытаются изображать из
себя совсем не то, что они собой представляют.
— Но это не твоя проблема, что я из себя изображаю.
Она выдернула у него свою руку и потянулась к двери. Но он снова ловко
поймал ее за руку и повернул к себе.
— Посмотри на меня, Джулиана.
Она продолжала стоять, потупив глаза. Тогда он взял ее за подбородок и
поднял ее голову. В ее глазах стояли слезы. Он обхватил ее руками и прижал к
себе. Уткнувшись ему в плечо, она разрыдалась.
— Послушай, Джулиана, почему бы тебе не позвонить ему? — со
вздохом сказал он. — Если парень любит тебя, то он тебя простит.
— Простит меня?! — Она резко сбросила его руки.
Лицо Эдварда стало непроницаемым.
— Но ведь это ты сбежала от него? И даже не хочешь звонить ему, чтобы избавить от беспокойства.
Она горько усмехнулась и направилась к двери. Открыв дверь, задержалась и
обернулась.
— Ты ничего обо мне не знаешь, Эдвард. И, похоже, мало разбираешься в
чем-то... кроме лошадей. Твоей квалификации вряд ли достаточно, чтобы учить
меня жить.
— Что ж, похоже, было бы лучше, если бы я разводил собак, — сказал
он шелковым голосом.
Ярость, о существовании которой Джулиана раньше и не подозревала, охватила
ее с невероятной силой. Сжав кулаки, она бросилась к Эдварду. Но он ловко
подхватил ее на руки и, толкнув ногой дверь, вынес на веранду. Она колотила
его кулачками по груди, болтала ногами, визжала. Но это не производило на
него никакого эффекта. Он спокойно спустился с веранды и остановился, держа
ее над поилкой для лошадей.
— Если утром я смог только окатить тебя душем, то теперь, похоже, пора
искупать в ванной, — сказал он.
— Ты не посмеешь! — выкрикнула она, с ужасом поглядывая в мутную
воду.
— Поспорим, что посмею?
И... опустил ее в корыто. Она вскрикнула, почувствовав себя в объятиях
холодной воды, и тут же вскочила. Вода струями стекала с ее одежды.
Задыхаясь от гнева, она выбралась из корыта, провела рукой по мокрым волосам
и заметила, что он еле сдерживает смех.
— Не пойму, что ты находишь в этом смешного! — яростно выкрикнула
она.
— Знаешь, — мягко сказал он, — нам, простым людям, так не
хватает здесь развлечений. Приходится что-то придумывать.
Она сверкнула на него глазами.
— Посмею тебе напомнить, что я — адвокат, а не игрушка!
— Правда? Вот не подумал бы, — с сарказмом в голосе сказал
он. — По тому, как ты себя вела, появившись в моем доме, я решил, что
ты до предела избалованная дочь миллионера.
Джулиана провела рукой по мокрым, слипшимся волосам, потом смахнула капли
воды с лица и заметила, что у нее потекла тушь. Черт, с подтеками туши под
глазами она наверняка сейчас похожа на Арлекина...
— Даже если я и принадлежу к богатой семье, то вряд ли виновата в том,
что меня избаловали, — сказала она гордо. — И все, что касается
моей личной жизни, это совсем не твое дело.
— Неужели? — спросил он. — А мне кажется, что мое. Я хочу
тебя, Джулиана. Не спрашивай меня, почему, потому что я задавал себе этот
вопрос все утро, но так и не нашел ответа. С того момента, как ты вошла в
мой дом, все, что связано с тобой, стало моим делом.
Джулиана почувствовала комок в горле.
— Это наверняка примитивный животный инстинкт. Глупое гормональное
притяжение. Чистая химия, — поспешно ответила она.
Он задержал взгляд на ее лице.
— Значит, я не ошибся. Ты тоже это чувствуешь.
— Ничего подобного, Эдвард Гарвин. Я ничего такого по отношению к тебе
не чувствую. В конце следующей недели я выхожу замуж, и то, что ты говоришь,
абсолютно...
— Глупо? — договорил он за нее. — Абсурдно, нелепо, смешно?
— И больше, чем я способна вынести, — бросила она. — Перед
свадьбой люди обычно нервничают и не способны справиться с эмоциями. И ты,
Эдвард, просто решил воспользоваться этим.
— Но не каждый за десять дней до свадьбы отправляется в путешествие за
тридевять земель, — спокойно заметил он.
— Посмею тебе напомнить, что это мое личное дело. — Она опустила
глаза и принялась поправлять рубашку, прилипшую к телу.
— Хотелось бы верить, — сухо сказал он. — Особенно вспоминая,
как ты сопротивляешься, когда я прикасаюсь к тебе.
Щеки Джулианы вспыхнули.
— Если бы ты знал, что такое элементарное приличие, ты бы не посмел ко
мне прикасаться.
— Если бы ты это знала, ты бы не реагировала. Кроме того, я потерял
понятие об
элементарном приличии
еще в детстве. Так намного проще жить,
как ты думаешь?
— Жаль, что я об этом не знала. Но мы заключили сделку, вот и все. И я
выполняю то, что обещала.
Эдвард одобрительно кивнул.
— Надеюсь, что это так. И если весь дом блистает такой же чистотой, как
кухня, то мне, пожалуй, не стоит жалеть о том, что я нанял тебя.
От его беспримерной наглости у Джулианы открылся рот.
— Нанял меня? — повторила она. — Это очень интересно. Посмею
тебе напомнить, что ты шантажом принудил меня остаться.
— Я всего лишь сделал тебе одолжение, — поправил он. — Я
предложил тебе сделку. Хотя ты, если бы очень хотела, могла бы пожить и в
лесу.
— А что, неплохая идея, — резко сказала она. — Наверное, так
и придется сделать.
— Не сомневаюсь, что у тебя получится.
Джулиана гордо вскинула голову.
— Готова поспорить, что в лесу будет гораздо чище, чем в твоем
проклятом доме. Я все утро провозилась, вылизывая твою жуткую кухню. Кстати,
советую приобрести посудомойку.
Его глаза ярко блеснули.
— Джулиана, — тихо сказал он.
— Что?
...Закладка в соц.сетях
