Жанр: Любовные романы
Найди меня
...е в порядке? — спросила она, повернув к нему
голову.
— Не уверен, — сердито пробурчал он.
— Может, я чем-то могу помочь? — снова спросила она.
Его лицо на миг разгладилось, но тут же он снова сдвинул брови и сжал губы.
— Я многое мог себе представить, но такого не ожидал...
Мелин замерла, чувствуя всей душой негодование и возмущение, кипящие в его
груди. Она потянулась к его руке и накрыла ее своей ладонью.
— Скажи, что случилось? — наконец решилась спросить она.
— Глупости. На самом деле ничего серьезного. — Он горько
усмехнулся. — Я просто устал от наглости, бездушности и лжи. Богатые
люди... Они думают, что им все позволено, что они могут сделать из тебя
шута, если им этого захочется.
Из этих пылких обобщений Мелин вряд ли могла сделать какой-то конкретный
вывод о его проблемах. Что ж, если он не желает открыться ей, то, по крайней
мере, пусть знает, что она рядом и готова разделить с ним тяжесть его
душевной ноши.
Около минуты они сидели молча: он — глядя перед собой, она — опустив глаза.
Наконец она услышала, как он вздохнул, и вдруг почувствовала, что ее рука
оказалась в его ладонях.
— Мне так легко с тобой, Мелин, — удивительно спокойным голосом
внезапно проговорил он. — Так легко...
Она улыбнулась.
— И мне легко с тобой.
Они прибыли в Самод на закате.
Когда машина свернула с трассы и покатила по деревенской улице, Мелин
толкнула своего гида кулачком в плечо.
— Куда это мы заехали? Неужели мне сегодня придется ночевать в одной из
этих милых хижин?
— Уверяю тебя, что ты их недооцениваешь, — рассмеялся он. —
Стоит тебе побывать в одной из них, и я не сомневаюсь, что ты готова будешь
променять на нее любую комнату в пятизвездочном отеле.
— Уж не знаю... — протянула она брезгливо и вдруг
запнулась. — Это... это...
— Да, это он — твой новый дворец, — помог ей высказаться Ананд.
Словно из небытия, окруженный холмами, перед ее глазами всплыл изысканный
дворец с башенками, портиками, балконами, весь украшенный резьбой и
гостеприимно освещенный.
— Принцессам полагается жить во дворцах, — добавил он. — Хотя
и не помешало бы хоть раз испытать, что такое простая жизнь.
— Чтобы я жила в хижине? Ни за что!
— А если с любимым? — спросил он, заглядывая ей в глаза.
Она внезапно замерла. Какое-то щемящее воспоминание снова накатило на нее и
заставило ее сердце дрогнуть. С любимым она, пожалуй, была бы счастлива даже
в трущобе.
Покончив с формальностями в роскошной приемной дворца-отеля, Мелин
повернулась к Ананду.
— Встретимся к ужину? — спросила она.
— Конечно, через час. И на этот раз это будет не какой-нибудь
модерновый ресторан, а настоящая, уютная королевская трапезная.
Они расстались, и, шагая по нарядным залам, гостиным, коридорам, переходам и
лестницам дворца, Мелин чувствовала себя на удивление привычно среди этой
пышной, обильной восточной красоты. Странные мысли-подозрения снова стали
закрадываться в ее голову. Принцесса. Может, в одной из прошлых жизней она
была индийской принцессой? Она усмехнулась: А почему нет?
Наконец горничная, за которой она следовала, остановилась перед широкой
резной дверью и открыла ее массивным ключом.
— Ваша комната, мадам. Надеюсь, вам понравится у нас.
Интерьер комнаты показался Мелин до боли знакомым. Она легко, с одного
взгляда, смогла определить истинные предметы старины и современные подделки
под нее. Оставшись наконец одна, она сначала задумчиво обошла комнату, а
потом уселась на кушетку и полезла в сумочку за телефоном.
Ей не терпелось позвонить родителям и рассказать, что она живет в
королевском дворце, и самое интересное то, что она чувствует себя
принцессой. И это восхитительное чувство! А после она обрушит свою радость
на Эрика.
Странно, что он сегодня еще не звонил, подумала она, набирая номер
родителей.
За ужином они с Анандом распили бутылку французского вина, и только вино
помогло Мелин избавиться от неприятного осадка, который оставил в ее душе
недавний разговор с Эриком.
— Почему ты не позвонила мне раньше? — набросился на нее Эрик и в
один миг растоптал ее радость.
— Я была в дороге, — пролепетала она, как школьница.
— Ты стала забывать меня, Мелин. — В его голосе слышался
укор. — Веселишься, путешествуешь и счастлива без меня...
Она долго не знала, что ответить, с чувством вины осознавая, что он прав.
— А ты? Почему ты не звонил?
— Я был сегодня дико занят. Масса встреч, новое дело с одной крупной
компанией. Голова шла кругом. Ни единой свободной минуты. Тебе должно быть
стыдно, Мелин, задавать мне этот вопрос, когда ты сама свободна и праздно
катаешься по Индии, — выпалил он.
Она тяжело вздохнула.
— Извини, Эрик.
— Обещай, что будешь каждый день звонить мне, тогда извиню.
— А если ты занят? — попыталась возразить она.
— Мне будет достаточно двух слов от тебя. Только бы знать, что ты в
порядке. Я ведь люблю тебя, Мелин, а ты такая бессердечная.
Безжалостное чувство вины лежало на ее груди, как гробовая плита. И она не
знала, как выбраться из-под нее. И это старое, уже ставшее изнуряющим
непонимание между ними. Долго ли еще будет так продолжаться?
— Я буду звонить тебе каждый день, — тускло сказала она,
размазывая кулачком по щеке слезу. — Пока. Удачи тебе с новым делом.
Они простились, и она долго еще неподвижно сидела на кушетке, смахивая
слезы. Сколько это будет продолжаться? Почему она не скажет ему... Что?
Чтобы он стал другим? Таким, как Ананд?
Воспоминание об Ананде заставило ее очнуться. Казалось, одной мысли о нем
было достаточно, чтобы сдвинуть с ее души гробовую плиту вины. Она бросилась
в душ, потом переоделась, а когда спустилась в ресторан и увидела его за
столиком, была приятно поражена.
Он явился к ужину в традиционном индийском костюме: расшитой у воротника
длинной рубахе с разрезами по бокам и в сужающихся к щиколоткам шальварах.
Он был необыкновенно элегантен и до неузнаваемости красив. Черные волосы,
аккуратно зачесанные назад, поблескивали при свете ресторанных светильников,
глаза искрились радостью, а на губах при ее появлении появилась та добрая,
чувственная улыбка, по которой она, оставаясь на короткое время без него,
начинала заметно тосковать.
— Я хочу погулять, — заявила она после ужина, разгорячившись от
вина и обильной еды. — Покажи мне, где ты живешь, Ананд. Подозреваю,
что ты поселился в одной из тех хижин, мимо которых мы проезжали.
Он лукаво блеснул на нее глазами.
— А говорила: ни за что.
— Ну мало ли что я говорила. Принцессы — существа избалованные и
прихотливые, — ответила она.
— Это опасно, — сказал он, задумчиво оглядывая ее.
— Почему?
— А ты помнишь, что случилось с Буддой, когда он впервые, вопреки
запретам родителей, покинул стены королевского дворца?
— Нет. Я не знаю этого.
Он вздохнул.
— Будда задумался о смысле человеческой жизни, увидев, что в мире
существуют не только красота, богатство и наслаждения, но также старость,
болезнь и смерть.
Она рассмеялась.
— Мне это прозрение не грозит. Я уже знаю все это о жизни.
— Но это заставило Будду отречься от благополучной, счастливой жизни во
дворце. Он сбежал из дворца, стал аскетом и много лет скитался в поисках
истины, — продолжал он, с насмешливой серьезностью глядя в ее веселые
глаза.
— А я... — Она внезапно осеклась, чувствуя, как ее обволакивают
теплые лучи, льющиеся из его глаз.
Нет, она не Будда, и если согласится на хижину, то только с любимым, потому
что для нее истина — это любовь. Только где он, ее любимый? Почему еще не
нашел ее?
На дне ее души снова всколыхнулся тот неприятный горький осадок, оставшийся
после разговора с Эриком. В душе помутнело. Она опустила глаза, чувствуя,
как они наполняются слезами.
— Пойдем гулять, Мелин, — услышала она утешающий голос Ананда,
который в одну секунду помог ей справиться со слезами.
Они вышли в теплую ночь, и как только миновали двор, их окутала густая
синева огромного, слившегося с землей неба, по которому, словно одинокая
лодка по просторам бескрайнего океана, плыла молодая луна. Тишину нарушал
только монотонный стрекот цикад.
Обогнув небольшую рощицу, они пошли по извилистой пустой улочке мимо
домиков, внутри которых уютно теплился свет.
— Здесь как в сказке, — тихо сказала Мелин. — Кажется, что
здесь живут не люди, а гномы.
— И эти гномы, между прочим, все — искусные живописцы. Завтра мы
побываем у них в гостях. А вот и мой дом. — Он указал рукой на ничем не
отличающийся от других белый домик с деревянной полукруглой дверью. —
Хочешь заглянуть?
— Конечно, — не заставила себя ждать с ответом она. Ее все сильнее охватывало любопытство.
Ананд взялся за железное кольцо на двери и три раза постучал. Мелин, затаив
дыхание, замерла.
Вскоре за дверью послышался хриплый голос. Ананд что-то ответил, и дверь со
скрипом открылась. На пороге появился седой старик с длинной бородой и в чем-
то вроде тюрбана на голове. Увидев Мелин, старик добродушно улыбнулся.
— Добро пожаловать, — сказал он по-английски и широко распахнул
дверь.
— Добрый вечер. Спасибо, — ответила она и, переступив порог,
оказалась в просторной, уютной комнате, похожей на гостиную.
Старик жестом указал ей на низкую кушетку, предлагая сесть. Она
поблагодарила и, оглядевшись, ахнула от изумления.
Стены и потолок комнаты были искусно расписаны в том же стиле, что и стены
ее дворца-отеля. Множество изысканных танцующих фигурок, оплетенных
замысловатым орнаментом, сцены охоты или боя, окруженные ажурной вязью
узоров.
Она невольно прикоснулась к руке Ананда.
— Здесь что, каждый дом так расписан?
— Не каждый. Но каждый мужчина этой деревни — художник, — ответил
Ананд.
Она посмотрела на старика, который, переминаясь с ноги на ногу, продолжал
добродушно улыбаться.
— Это ваша работа? — спросила она его.
Старик кивнул.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — снова предложил он. — Хотите
чаю? Или чего-нибудь из холодных напитков?
— Нет-нет, спасибо. Я бы хотела, если можно, осмотреть дом.
Старик снова широко улыбнулся.
— Тогда пойдемте...
Он подошел к двери, которая находилась напротив входной, открыл ее, и они
все оказались во внутреннем дворике, опоясанном деревянной верандой, откуда
в разные стороны расходились комнаты.
— Вот здесь я и обитаю, — сказал ей Ананд, указывая на одну из
дверей.
— Да ведь это же миниатюрный дворец! — воскликнула она и принялась
разглядывать портальную роспись, резные каменные решетки на окнах,
украшенные резьбой деревянные колонны, подпирающие веранду.
Наконец, закончив обзор, она повернулась к Ананду.
— Уже поздно. Неудобно беспокоить хозяина. Пойдем.
Ананд коротко переговорил с хозяином, и тот дал ему ключ от входной двери.
Потом Мелин горячо пожала хозяину руку, снова похвалила его искусство,
попрощалась с ним, и они с Анандом вышли на улицу.
— Пожалуй, ты был прав, — сказала она. — Я бы с удовольствием
поменялась с тобой комнатой. Хотя бы на одну ночь.
Он некоторое время молчал, будто о чем-то думал. Наконец ответил:
— Нет, это невозможно. Принцессам положено жить во дворцах.
— Но ведь я не настоящая принцесса! Я всего лишь самозванка, —
возразила она.
— Нет. Ты — принцесса, — твердо заявил он.
Они медленно пошли по улочке и вскоре оказались в конце деревни, где горел
последний фонарь.
— А вот и конец этого маленького королевства, — сказал Ананд,
остановившись.
Мелин вздохнула и огляделась. На краю деревни, чуть в стороне от остальных
домов стояла одинокая, круглая глиняная хижина, покрытая соломой и похожая
на гриб. Дверь этой причудливой хижины была распахнута, и внутри горел живой
огонь, отблески которого отбрасывали скачущие тени на округлые стены и
низкий потолок.
— А это что за жилище? — удивленно спросила она и нетерпеливо
двинулась вперед. — Давай посмотрим?
— Такие хижины строили раньше в другой части Раджастхана. Не пойму, как
она оказалась здесь, — озадаченно ответил он, следуя за ней. — И
кому-то, как и нам, не спится в этот час.
Они молча приблизились к хижине, но метрах в десяти от нее остановились и
переглянулись, почему-то не решаясь подойти ближе.
4
— Ну чего вы там застряли, как две глупые, любопытные вороны! —
послышался из хижины скрипучий старческий голос. — Заходите, раз уж
пришли!
У Мелин по позвоночнику пробежал холодок. Она вцепилась в плечо Ананда.
Голос — непонятно, женский или мужской, — проговорил эту не слишком
приветливую фразу на чистом британском английском языке, и хотя его хозяина
или хозяйки видно не было, у Мелин внезапно пропало всякое желание
удовлетворить свое любопытство.
Она испуганно заглянула в глаза Ананда и тут же почувствовала на плече его
руку. Он был абсолютно спокоен и, прижимая ее к себе, казалось, пытался
молча заверить ее, что бояться нечего. И все же Мелин чувствовала странную
тревогу: откуда человеку в хижине известно о том, что они здесь?
Из хижины внезапно вывалил клуб черного дыма, а за ним послышался
раскатистый кашель.
— Вы что там, остолбенели, что ли? Сколько можно вас ждать? Думаете, у
меня много времени? — снова проскрежетал голос из хижины. — Уж
конечно... вечность...
Послышался хриплый смех, и еще один клуб дыма, только теперь абсолютно
белого, вывалил из дверей хижины
Ананд легонько потряс Мелин за плечо.
— Пойдем, нас ждут.
— Не уверена, что горю желанием, — ответила она.
— Пойдем, доверься мне. Если нам сказали, что нас ждут, то это
неспроста. Нам предстоит интересная встреча. Уверяю, ты не пожалеешь.
— Мне страшно, — тихо призналась она.
— Отчего? Ты ведь еще даже не увидела то, чего боишься?
— Этот голос... — Она вздрогнула. — От него мурашки бегут по
коже.
— Пойдем. — Он взял ее за руку и решительно зашагал к хижине, таща
ее за собой.
Как только они приблизились, из хижины, прямо им в лица, вывалил очередной
клуб дыма. Он был оранжевого цвета, с едким запахом. Они закашлялись, на
глазах выступили слезы.
— С таким гостеприимством мне еще не приходилось сталкиваться, —
пробурчала Мелин, растирая слезящиеся глаза кулачком.
Из хижины послышался раскатистый хохоток.
— И кого-то это очень забавляет, — обиженно добавила Мелин.
Пригнувшись, следом за Анандом она вошла в хижину. Дым быстро рассеялся, и у
маленького квадратного глиняного очага посреди хижины появилась фигурка
старухи, которая, не отрывая глаз от огня, жестом показала им, чтобы они
сели. Ананд взял Мелин за руку и потянул вниз, заставив опуститься на
соломенную циновку. Оба уставились на старуху, которая продолжала смотреть
на огонь.
Старуха сидела на корточках, широко расставив колени, и казалась скелетом,
обтянутым кожей. На ней был черный балахон, с морщинистой длинной шеи до
самого пола свисало ожерелье из костей. Длинные черные нечесаные волосы,
пересыпанные сединой, клубились по плечам. Освещенное огнем лицо с глубокими
бороздами морщин было спокойным и, похоже, когда-то очень красивым: с ровным
носом и большими черными глазами, которые блестели и были удивительно
живыми.
Мелин опасливо оглядела хижину и содрогнулась, увидев развешанные по стенам
человеческие черепа.
— Пойдем отсюда, Ананд, — испуганно прошептала она ему на
ухо. — Эта старуха — ведьма.
— Не бойся, Мелин, она не ведьма, она йогини, — ответил он,
склонившись к ее уху. — И она хочет нам что-то сказать.
— Но ведь она совсем не знает нас? — удивилась Мелин.
— Она знает о нас больше, чем мы сами о себе знаем. Поверь мне. Мы не
зря сегодня забрели сюда. Не бойся ее, а лучше наберись терпения. Посмотрим,
что она нам скажет.
— А эти черепа? И кости у нее на шее? — продолжала, испуганно
поведя глазами, Мелин.
— Я потом объясню тебе, — ответил Ананд. — Успокойся, она
ничего дурного нам не сделает. Наоборот, может помочь в чем-то...
— В чем? — не унималась заинтригованная Мелин.
Старуха, казалось, была абсолютно безучастна к ним и к их разговорам.
Продолжая сосредоточенно смотреть на огонь, она взяла с серебряного блюда,
стоявшего рядом с очагом, горсть каких-то корешков и трав и бросила в огонь.
В очаге послышался веселый треск, и по хижине распространился приятный
сладкий аромат. Мелин с наслаждением вдохнула и вдруг почувствовала, как по
ее лицу растекается блаженная улыбка.
— Ах! — невольно воскликнула она. — Этот аромат! Напоминает
запах сада. Очень знакомого. Только не помню, какого...
От наслаждения она прикрыла глаза. Старуха что-то забормотала на непонятном
ей языке, и по хижине разлилась новая волна ароматов. Погружаясь в приятное
забытье, Мелин невольно прислонилась плечом к Ананду и вдруг почувствовала,
как по ее телу заструились волнующие ручейки. Ее сердце затопила любовь. На
языке вертелось имя: очень знакомое, любимое, родное, которое она никак не
могла вспомнить, но ей хотелось говорить, кричать, шептать, бормотать о
любви, повторяя это имя.
— Еще не время, чтобы вспомнить все, — послышался откуда-то,
словно издалека, грудной, мелодичный женский голос.
Мелин медленно открыла глаза.
— На качелях катались, смеялись, целовались, а потом
расстались... — продолжала старуха приятным голосом.
Мелин посмотрела на Ананда и встретилась с его глазами. В них была
незнакомая ей до этой минуты грусть. Что с ним?
И что это сказала сейчас старуха про поцелуи на качелях? Она знает о ее
видении у реки?
— В смерти много печали, но смерть не разлучает. Смерть оставляет
надежду, и души меняют одежду, — снова проговорила старуха и
усмехнулась.
Мелин от ужаса похолодела.
— Ананд, почему она говорит о смерти? О какой смерти она говорит? Я
боюсь. Я не хочу здесь больше оставаться. Пойдем отсюда, Ананд. Прошу
тебя, — запричитала она исступленно.
Он повернулся к ней и взял за плечи.
— Не бойся, милая, — сказал он, заглядывая ей в глаза. — Я
ведь с тобой. Я тебя в обиду не дам, запомни это. Только здесь ни тебя, ни
меня никто обижать не собирается. Это великая честь, что мы сейчас
присутствуем при этом ритуале. Эта йогини хочет нам помочь. Не бойся.
Наберись мужества, Мелин. Нас связывает какая-то тайна, и эта женщина знает
об этом. Посмотришь, все будет хорошо.
Мелин успокоилась. Чего-чего, а попасть на колдовской ритуал она даже в
детстве не мечтала. А то, что с Анандом ее связывает какая-то тайна, она
сама уже догадывается. Кроме того, чувствовать его теплые ладони на плечах
было так необыкновенно правильно. Ей хотелось, чтобы он снова обнял ее,
потому что нежнее и заботливее объятий она в своей жизни не помнит.
Он словно прочел ее мысли и, придвинувшись к ней, обвил рукой ее плечи и
прижал к себе.
— Я с тобой, милая, — снова заверил ее он.
В это время где-то вдалеке послышался лай собаки, и вскоре все собаки в
деревне одна за другой проснулись и устроили ночную перекличку. Потом лай
прекратился, на миг воцарилась тишина, и в эту тишину внезапно ворвался
громкий, протяжный вой.
Мелин крепче прижалась к Ананду, и они оба уставились на старуху, которая
продолжала неподвижным взглядом смотреть на огонь.
Вой усиливался и казался безутешным. Вскоре к нему присоединились другие.
Собачьи серенады огласили сонную округу.
Наконец старуха бросила в огонь очередную горсть трав, а потом из маленькой
ложечки выплеснула какую-то жидкость. Огонь зашипел, вспыхнул, высоким
пламенем взвиваясь к низкому потолку хижины. Собачий вой прекратился, и
почти через секунду у дверей хижины послышалось рычание.
Мелин и Ананд замерли, глядя в темноту за хижиной.
— Облачившись в плоть и кости, кто-то просится к нам в гости, —
проговорила старуха, и на ее морщинистом лице появилась улыбка. —
Входи, Шах!
Не успели Мелин и Ананд моргнуть, как на пороге появился огромный черный пес
с горящими как угольки глазами. При виде старухи злобный оскал на его морде
сменило выражение покорности. Пес поджал хвост и смиренно замер.
— Ну входи же, Шах, входи и попроси у них прощения! — крикнула
старуха повелительным тоном. — Не вечность же тебе носить в душе
тяжесть от своих дел! Подойди к ним и покажи, что ты раскаиваешься!
Дружелюбно виляя хвостом, пес приблизился к Ананду и, виновато глядя ему в
глаза, лизнул его руку. Потом упал у ног Мелин и стал ластиться, ожидая,
чтобы она погладила его. Мелин осторожно протянула руку и потрепала пса по
шее. Он довольно взвизгнул и снова стал тереться о руки Ананда.
О каком раскаянии и прощении шла речь, ни Мелин, ни Ананд понятия не имели,
но оба интуитивно чувствовали, что этот пес был не простым псом. У него были
удивительно выразительные глаза, в которых сквозили совершенно человеческие
тоска и отчаяние, словно что-то мучило его.
— Ну что ты, — сказал Ананд и стал гладить пса по голове. —
Ты чем-то очень расстроен? Не беда. Все можно забыть.
— Мы тебя любим, — неожиданно для самой себя сказала, обращаясь к
псу, Мелин.
Пес повернулся и лизнул ее в щеку. Затем лизнул в нос Ананда. Они
рассмеялись. Пес заметно повеселел, засуетился, стал тыкаться носом то в
руку Мелин, то в колени Ананда.
— Ну хватит, хватит, — пробурчала старуха. — Ты прощен, Шах.
Теперь можешь идти. Уходи.
Пес на миг застыл, глядя на старуху. Потом подбежал к ней и лизнул ее в
щеку.
— Хватит, хватит нежностей, — отмахнулась от него старуха. —
Иди домой. Я буду молиться за тебя.
Пес попятился, потом развернулся и выбежал из хижины. Ананд и Мелин
переглянулись.
— И вы тоже идите. Поздно уже. Пора спать... — пробормотала
старуха, не глядя на них. — Домой...
Они продолжали сидеть, как завороженные.
— Ну чего вы ждете? Идите! Спать пора! — снова скомандовала
старуха и широко махнула рукой, показывая им на дверь.
Они робко встали и попятились к выходу. У выхода Ананд остановился и, сложив
ладони перед грудью, поклонился и тихо сказал:
— Спасибо, ма.
Старуха только молча повторила жест рукой: выметайтесь! — и снова
сосредоточилась на огне. Мелин тоже хотела поблагодарить ее, но по
неподвижному взгляду старухи поняла, что та уже забыла о них. Она потянула
Ананда за рукав.
— Пойдем, она уже не здесь, — прошептала она.
Они вышли из хижины и оказались под открытым, унизанным звездами небом.
Только теперь это был другой мир, совсем не похожий на тот, который они
покинули, войдя в хижину старухи. Здесь звезды были ближе и поэтому сияли
ярче, тишина была наполнена дивными звуками, ароматы ночи будоражили и
пьянили.
— Мне кажется, что мы на другой планете, — сказала Мелин, медленно
поднимая руки к небу. — И кажется, что я могу взлететь. Такая легкость
и ясность...
— Подожди, не улетай без меня, — рассмеялся Ананд.
— Смеешься. А мне действительно кажется, что я сейчас взлечу. Хочешь
увидеть?
Раскинув руки, она побежала по влажной от росы траве. Ананд бросился за ней
и у темной рощи догнал. Поймал ее за руку и притянул к себе. Она прильнула к
его груди, чувствуя, как за спиной сомкнулись его руки.
— А ты и вправду испугался, что я улечу, — прошептала она, пытаясь
отдышаться. — Я слышу, как тревожно бьется твое сердце.
— А
...Закладка в соц.сетях
