Жанр: Любовные романы
Как спасти любовь
...смотрела на море. Услышав, что он позвал ее, она обернулась.
— Коннор, как ты...
— Собирайся, — сказал он тоном, не оставляющим места для вопроса. — Надень
джинсы, прихвати легкую куртку.
— Зачем?
— А затем, что мы уезжаем.
— Ты спятил?
— Нет, — сказал он, направляясь к двери. — А может, и спятил. Помнишь, что
ты сказала о том, как между нами все началось?
Натали подняла брови.
— Не пойму, о чем ты. Ты говоришь о Суперстишн Бутт?
— Совершенно верно, малышка. И мы едем именно туда. Туда, где все началось.
12
— Суперстишн Бутт? — переспросила Натали и рассмеялась.
Но Коннор не шутил. Он даже не смог улыбнуться.
— Да. — Он глянул на часы. — И будет лучше, если ты поторопишься. У нас мало
времени.
Натали уставилась на него, и улыбка стала медленно сползать с ее лица. Она
поняла, что он говорит серьезно.
— Ты с ума сошел? Мы никуда не едем. На дворе ночь...
— У нас десять минут на сборы, — сказал он спокойно, твердо и решительно.
Натали забеспокоилась. Похоже, у него серьезная мозговая травма. Чего ждать
дальше?
Галлюцинаций? Комы?
Возможно, он сходит с ума. Он принял решение отправиться посреди ночи на
Эспаду
.
Но когда она принялась напоминать ему о том, что он весь в синяках, со
свежим швом на лбу и перевязанным запястьем, он посмотрел на нее так, будто
это она была сумасшедшей.
И тогда Натали попробовала другой подход.
— Коннор, — начала она спокойным, внушительным тоном, каким обычно говорят с
людьми, потерявшими чувство реальности. — Может, тебе и приспичило поехать
на
Эспаду
, но мне этого совсем не хочется.
— Нет, малышка, мы едем туда вдвоем, — сказал он металлическим голосом. — Ну
как, ты собираешься наконец снять с себя шорты и надеть джинсы? Или помочь
тебе?
Она натянуто рассмеялась и хотела сказать ему, что человек, у которого на
теле почти не осталось живого места, не может представлять из себя угрозу.
Но воздержалась. Он был изрядно помят, но не побежден. И он будет упрямо
стоять на своем, даже если его упрямство будет стоить ему жизни.
Итак, чтобы успокоить его, она переоделась, взяла куртку и последовала за
ним на первый этаж.
— Я сяду за руль, — сказала она так, будто ничего особенного не происходило.
— В этом нет необходимости, — ответил он и открыл дверь.
Перед домом стояло такси. Они сели в него, и Коннор попросил водителя
отвезти их в аэропорт. В аэропорту их ждал небольшой чартерный самолет.
Садясь в самолете рядом с Коннором, Натали подумала, что теперь непонятно,
кто из них более сумасшедший: он, организовавший эту поездку, или она, так
легко подписавшаяся под его планами.
— Так мы точно летим на
Эспаду
? — спросила она, когда самолет понесся по
взлетной полосе.
— Абсолютно.
— Но почему посреди ночи?
— Сейчас только девять.
— Но зачем мы туда летим? Какой смысл, если нас там никто не ждет?
— Во-первых, мы летим не на
Эспаду
, а на Суперстишн Бутт. Во-вторых, пока
мы летим, я надеюсь пару часов поспать. В-третьих, нас встретит Абель.
— Абель? Ты позвонил ему?
— Да. Он будет ждать нас с машиной. А в-четвертых, если ты не против, то я
вернусь к пункту два. — Он откинул кресло и удобно устроился в нем.
— Но... Но ведь... — пыталась вставить Натали.
Бесполезно. Он закрыл глаза и улетел в сон.
Натали тоже откинула сиденье и попыталась последовать его примеру.
Безуспешно.
Она посмотрела в иллюминатор. На небе ярко сияли звезды. Серебряный диск
луны плыл в вышине.
Такую ночь грех проводить не в объятиях любимого.
Но она больше никогда не будет в его объятиях. Никогда. Одной любви друг к
другу недостаточно. Нужно, чтобы любящих связывало что-то еще.
А их с Коннором больше ничего не связывало. Они по-разному смотрели на
жизнь. Он хотел одного, она — другого. И из-за этого они никогда не смогут
быть вместе.
Натали закрыла глаза.
Но когда-то все было по-другому. Когда они поженились, единственное, чего
они хотели, это быть вместе. Создать свою жизнь и наслаждаться ею.
Когда же все изменилось?
Она вспомнила, как гордилась его первыми успехами, когда он начал строить
свои отели.
Она научилась соображать ужин на двадцать человек в течение получаса,
научилась держать наготове собранный чемодан на случай, если он позвонит и
пригласит ее лететь с ним куда-то на край света. Она любила ту роскошь,
которой он окружил ее: ей нравилось чувствовать себя принцессой. А когда она
обнаружила, что забеременела, ее счастье перевалило за край.
Колючие слезы наполнили ее глаза.
Но у этой сказки был печальный конец. Сначала она потеряла ребенка, а потом
потеряла мужа.
У меня нет презерватива, сказал он, и эти слова положили конец их
отношениям, лишили ее всякой надежды на будущее с этим мужчиной. Она знала,
что, оставшись с ним, она будет слышать эти слова каждый раз, когда они
будут заниматься любовью, и в конце концов ее любовь к нему умрет.
Поэтому лучше жить и помнить о любви, чем жить и видеть, как любовь умирает.
Слезы выкатывались из-под ее ресниц и обжигали щеки. Повернув голову к окну,
она безучастно смотрела в темноту.
Коннор проснулся, когда самолет шел на снижение.
Натали, свернувшись калачиком в кресле, спала.
— Натали, — тихонько позвал он, но она не шелохнулась. — Малышка, — позвал
он чуть громче и склонился над ней.
Ее запах — смесь его любимых духов с бархатистым, теплым ароматом ее тела —
пробудил в нем головокружительное волнение и тонкую нежность. Ему захотелось
обхватить ее руками и разбудить поцелуями, но интуиция подсказывала, что
лучше не делать этого сейчас.
— Нат, проснись. Мы приземляемся.
Натали пробормотала что-то сквозь сон, повернулась к нему и положила руку
ему на грудь. Он наклонился к ее лицу и провел губами по щеке. От его
прежней решимости не осталось и следа.
— Коннор, — со вздохом сказала она, и ее рука, лежавшая у него на груди,
обвила его шею.
От ее нежного прикосновения Коннора охватило пламя. Он притянул ее поближе к
себе и крепко поцеловал. Ее податливые, мягкие губы раскрылись, и... она
проснулась.
Когда она открыла глаза, на короткий миг Коннор увидел в их глубине океан
любви и огонь желания. Но затем она быстро освободилась от его объятий, села
и посмотрела на него так, будто он был чужим, незнакомым человеком.
— Прости, — сказала она отстранение. — Мне что-то снилось.
Может, она видела во сне его? Или ему только хотелось бы этого? Есть ли у
него хоть малейший шанс вернуть ее?
Самолет коснулся земли, и Коннор стал расстегивать ремень безопасности.
Натали любит его. Она сама призналась ему, и он должен помнить об этом.
И теперь ему оставалось только найти способ, чтобы узнать у нее, почему
одной любви недостаточно.
Снаружи было жарко. Казалось, что пропитанный влагой, горячий воздух
прилипает к телу.
— Я забыла, что такое середина лета в Техасе, — сказала Натали, когда они
вышли из самолета в темную, душную ночь.
— На Суперстишн Бутт будет прохладнее.
Рядом со взлетной полосой, опираясь на свой порядком побитый пикап, стоял
Абель.
— Мистер Коннор, миссис Натали, — сказал он, слегка приподнимая шляпу. Но,
поглядев на Коннора, Абель нахмурился. — О-о, ты что, пытался объездить
дикого быка?
Коннор ухмыльнулся.
— Уверен, что после поездки на диком быке я выглядел бы намного лучше. Ты
пригнал машину?
Абель указал рукой в сторону.
— Боб пригнал ее. Она стоит вон там.
Коннор пожал руки Абелю и Бобу, выступившему из темноты. Потом взял под руку
Натали и повел к машине. Через десять шагов Натали резко остановилась.
— О господи, не могу поверить. Неужели это твоя
старушка
?
— Она самая.
— Но я думала, что ты давно сдал ее на металлолом.
— Признаться, не смог. Поставил ее в гараж и попросил Абеля периодически
заводить ее. И вот сегодня она к нашим услугам. — Коннор открыл дверцу
машины. — Давай, малышка, забирайся.
Натали не могла решиться. С этой машиной было связано столько
воспоминаний...
— Ты что, боишься? — спросил Коннор с усмешкой. — Уверен, что моя старушка
выдержит поездку на Суперстишн Бутт и обратно.
Натали посмотрела на машину. Машина, возможно, и выдержит, но выдержит ли
она сама?
— Нат?
Она посмотрела на мужа. На его губах играла мягкая, многообещающая улыбка,
такая же, как тогда, когда он заезжал за ней больше десяти лет назад.
— Хочешь прокатиться?
Его хрипловатый голос вызвал в ее сердце волну самых заманчивых
предчувствий.
Она знала, что должна ответить
нет
. Но в воздухе витало что-то загадочное
и манящее, ночь была полна предчувствий, и нужно быть полной дурой, чтобы
попытаться все это испортить.
Казалось, старый
шевроле
сам знал, куда их везти.
Дорога была такой же, как много лет назад: пыльная полоса, вьющаяся между
холмами и заканчивающаяся на вершине, у красной скалы, где только звезды и
луна могут составить тебе компанию.
У красной скалы Коннор остановил машину и заглушил мотор.
Чарующую тишину ночи нарушали только вздохи ветра и уханье совы, сидящей где-то на ближайшем дереве.
Коннор сделал глубокий вдох и повернулся к Натали.
— Помнишь, мы говорили о том, что это очень печально, когда двое любящих
вдруг начинают терять друг друга?
Натали кивнула и уставилась на свои руки, лежащие на коленях. Волосы
скользнули по щекам и свесились, скрывая лицо.
— Да. Но иногда... Иногда все это намного сложнее.
Коннор осторожно откинул ее волосы назад, чтобы увидеть ее лицо.
— Да, ты права. Но не пойму, почему все стало таким сложным. Когда мы начали
встречаться, все было очень просто.
— Знаю. — Натали вздохнула.
— Помнишь, как мы приезжали сюда? — Помнишь все наши ночи? Помнишь тот
безумный полдень, малышка?
— Помню, но не думаю, что это поможет нам...
— Мы были явно помешанными. Притащиться сюда посреди бела дня и заняться
любовью на старом одеяле под палящим солнцем, — проговорил он протяжно.
Натали не хотела улыбаться, но не смогла удержаться.
— О, ковбой, как быстро ты подцепил свой старый акцент.
— Какой акцент? Никакого акцента, — снова протянул он с улыбкой. Его сердце
радостно дрогнуло, когда Натали в ответ улыбнулась ему.
Потом он прокашлялся. — Но, по правде говоря, я привез тебя не для того,
чтобы вспоминать, что было когда-то.
— Надеюсь.
Коннор заерзал на сиденье, затем положил руку ей на плечи и заглянул в
глаза.
— Нат, ответь мне на один вопрос.
— Ладно. Но только на один.
Он посмотрел на нее, и она почувствовала его взгляд в своем сердце.
— Несколько часов назад я спросил, любишь ли ты меня, и ты ответила
да
.
Скажи, это правда?
— Да. — Натали тяжело вздохнула. — Должна признаться...
Он наклонился и нежно поцеловал ее.
— Я тоже люблю тебя, — прошептал он.
Натали закрыла глаза, полные слез.
— Знаю. Но одной любви...
Он снова поцеловал ее. И на этот раз она не удержалась, провела рукой по его
щеке, а потом бессильно уронила ее на колени.
— Одной любви мало, — договорила она дрожащим голосом.
— Любовь — это все. Остальное не стоит и ломаного гроша, — горячо сказал он.
— Это не так. Есть еще мечта, Коннор.
— Моей мечтой всегда была ты.
— Вначале. Но потом... потом ты захотел другого. Но я не виню тебя. Мужчине
нужно оставить свой след в мире, и твои отели — твой след. Ты можешь ими
гордиться.
— Так вот что ты думаешь о моих отелях, Нат! Ты считаешь их монументом моему
эго?
— Нет, но...
— Я построил их ради нас с тобой. Или ты считаешь, что я должен был лишить
себя удовольствия создать для тебя жизнь, которой ты заслуживаешь?
— Я была бы счастлива, если бы мы жили, как прежде.
Коннор ухмыльнулся.
— В тараканьем царстве, ты имеешь в виду?
— В нашем царстве. В нашем доме.
— О да, это тоже был своего рода дом. Ковер мы купили в
секонд-хенд
,
мебель подобрали на свалке.
— Но, по крайней мере, мы сами выбирали вещи для своего дома, а не какие-то
мыльные декораторы делали это за нас.
— Мыльные декораторы? — Коннор удивленно заморгал.
— Может, тебе нравится все это барахло, которым завален дом? Крошечные
стулья, на которых невозможно сидеть, диваны, с которых люди сползают. Все
эти ужасные зеркала...
Коннор рассмеялся.
— О, малышка, если бы ты знала, как я ненавижу все это барахло. Хотя в
зеркалах не вижу ничего дурного. Наоборот, мне приятно видеть свою жену в
трех изображениях, когда она выходит из ванны.
— Я терпеть не могу эти зеркала.
— Хорошо. Значит, зеркала — на свалку. Что еще?
— О, Коннор, это бесполезно. Ведь ты не станешь менять мебель во всем доме.
— А как насчет кухни? — спросил он потухающим голосом. — Со всеми ее
хитроумными приспособлениями?
— Этими хитроумными приспособлениями пользуется Эльза.
— Эй, малышка, неужели и Эльза тебе не нравится?
— Эльза — замечательная. — Натали с вызовом задрала подбородок. — Но ты
думаешь, что я предпочитаю посещать благотворительные тусовки вместо того,
чтобы готовить жаркое? Теперь это не важно. Ведь мы... разводимся. Но когда-
то я очень любила вести домашнее хозяйство, правда. И мне не нравилось,
когда за меня это делала Эльза.
Коннор шумно перевел дыхание.
— Итак, ты ненавидишь наш дом. Тебе не нравится, когда Эльза делает за тебя
домашнюю работу. Тебя тошнит от благотворительных обедов. В общем, ты не в
экстазе от той жизни, которой я тебя окружил.
— Я не говорила, что...
— Но ты до сих пор молчала. — Он нахмурился. — Итак, что еще ты скрывала от
меня, Натали?
— Я?
— А кто же еще. Потому что я скрывал от тебя только две вещи. Первое — что я
сам ненавижу барахло, которым забит наш дом. Второе — что я не хочу терять
тебя, Нат...
— У меня нет больше секретов.
— Это не правда. Есть. Может быть, только один, но есть. И из-за него ты
собираешься уйти, хотя и любишь меня.
Натали уронила голову.
— Слишком поздно, — прошептала она.
— Черт побери! — Коннор взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в
глаза. — Скажи, чем ты обижена, и мы попробуем это исправить.
— Это невозможно. — Ее голос дрогнул. — Потому что мы не знаем, как
поговорить об этом.
Хотя оба знаем, о чем речь.
— Проклятье, я не знаю!
— Никакие разговоры не помогут нам, Коннор. Поэтому мое сердце ноет. Поэтому
мы не можем сохранить наш брак.
Она резко отвернулась от него, распахнула дверцу машины и вышла. Коннор
выругался, открыл дверцу со своей стороны и тоже вышел.
— И все же давай поговорим об этом! — прорычал он, схватил ее за плечо и
развернул к себе. — Пойми, Нат, я растерян. Скажи, о чем ты мечтаешь? Чего я
не смог тебе дать? — Ребенка! — Слова вырвались из ее груди и растаяли в
жаркой тишине ночи. — Нашего ребенка, Коннор!
Не веря ушам своим, Коннор уставился на нее.
— Ребенка? — переспросил он в недоумении. — Нашего ребенка?
Натали закрыла лицо руками и расплакалась.
Он видел, как она всхлипывает, содрогаясь всем телом...
Натали хотела ребенка от него. Она собирается уйти от него, потому что он не
смог исполнить ее желания. Но разве не об этом мечтал и он?
Ему хотелось взять ее за плечи и хорошенько потрясти. Хотелось заорать на
нее и спросить, почему она так долго молчала. Хотелось швырнуть обвинения в
небо за месяцы и годы, прошедшие в мучительном неведении. Но больше всего
ему хотелось заключить ее в объятия и поцеловать. Сказать, что у них одна
мечта и что его сердце разрывается от счастья.
— Нат, — тихо проговорил он. — Нат, ты ошибаешься. Мы можем поговорить об
этом. Мы должны поговорить.
Натали подняла голову. Слезы струились по ее щекам. Он вынул из кармана
носовой платок и стал утирать ей слезы.
— Не говори ничего, о чем позже будешь жалеть, — низким голосом сказала она.
— Не делай ничего ради меня. Поэтому я так долго молчала. Я знала, что, если
скажу тебе, как безумно хочу ребенка, ты скажешь:
Ладно, давай заведем
ребенка
. Но я не хочу, чтобы ты сделал это только ради того, чтобы ублажить
меня, как ты сделал это в первый раз.
— Что? Что ты говоришь? — Гнев сковал ему горло. Он схватил ее за руку,
забыв о растянутом запястье, и чуть не завыл от резкой боли. — Ты думаешь,
что я не хотел ребенка?
— Да. Я знаю, как нелегко тебе было пойти на это. Нам пришлось бы изменить
стиль жизни...
— Черт побери, Натали! Откуда тебе в голову пришла такая дурацкая мысль? Да
я ходил по воздуху, когда узнал, что у нас будет ребенок. Черт, я был вне
себя от счастья! Однажды я вскочил посреди собрания и объявил:
У меня будет
ребенок!
. А Джонни Миллер не выдержал и отпустил шутку:
А ты сказал об
этом своей жене?
.
— Он прав. Ты не сказал.
— Я не думал, что это было необходимо.
— Честно говоря, я сама думала, что ты рад ребенку, пока... пока не потеряла
его.
Чувство вины поднялось из глубин его сердца.
— Прости, я не был рядом с тобой в тот момент. Я очень долго не мог простить
себе этого.
Я не хотел тогда оставлять тебя, но решил, что будет лучше, если я совершу
все свои поездки до появления ребенка...
— Это правда?
— Да. Я не хотел быть таким отцом, как Джонас. Я хотел быть настоящим отцом:
ходить на школьные спектакли и соревнования, читать ему перед сном сказки.
Не знаю, может, это безумие, но я готов был смести все со своего пути,
только бы быть рядом со своим ребенком от первой минуты его появления на
свет и до...
Натали, милая, не плачь!
— О, Коннор...
— И знаешь, для меня это было хуже смерти, когда я узнал, что ты не хочешь
попробовать еще раз.
— Я хотела, Коннор, но думала, что ты не хочешь. Вначале я говорила себе,
что я смогу смириться и жить с тобой без ребенка. И, возможно, смирилась бы,
если бы... если бы мы не стали отдаляться друг от друга. Ты стал больше
ездить...
— Потому что мне больно было от того, что ты держишь меня на расстоянии.
— Постепенно я стала ненавидеть тебя за то, что ты предпочитаешь бизнес
семье...
Коннор наклонился к ней и поцеловал.
— Я люблю тебя. Понимаешь?
Она рассмеялась, и слезинки, как звезды, заблестели в ее глазах. Коннор
склонил ее голову к своему плечу.
— Помнишь, чем мы обычно занимались здесь?
Она подняла голову и посмотрела на него.
— Ты имеешь в виду пикники? — Ее глаза смеялись.
— Да. И кое-что другое.
— Что-то не припомню, — лукаво сказала она. — Но надеюсь, что ты напомнишь
мне.
Коннор снова поцеловал ее. Натали сладко всхлипнула и обвила руками его шею.
— Теперь начинаю вспоминать.
Он нежно провел губами по ее шее, поцеловал в ушко.
— Давай посмотрим, может, ты еще что-то вспомнишь.
Он пристально посмотрел ей в глаза и стал медленно расстегивать блузку.
Блузка соскользнула с ее плеч и упала на траву. За блузкой последовала и вся
остальная одежда.
Коннор с восхищением смотрел на свою прекрасную обнаженную жену. У него
перехватило дыхание.
— Натали, любимая, я ужасно соскучился по тебе.
— Прикоснись ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста, Коннор...
Он взял в ладони ее груди, наклонился, нежно поцеловал розовые бутончики
сосков и, покрывая мелкими легкими поцелуями ее живот, опустился перед ней
на колени. Натали откинула назад голову и восторженно вскрикнула, посылая
молчаливым далеким звездам свой экстаз, когда почувствовала прикосновение
его губ к влажному цветку своей женственности.
Коннор поднялся на ноги и поцеловал ее в губы.
— Раздень меня, — тихо попросил он.
Натали расстегнула пуговицы на его рубахе, провела ладонями по мускулистой
груди. Потом расстегнула ремень и верхнюю пуговицу брюк и вдруг застыла в
нерешительности.
— Ты уверен, что хочешь? — шепотом спросила она.
Коннор поймал ее руку и приложил к упругому холму внизу своего живота.
— Скажи мне об этом сама, любимая.
Она судорожно вздохнула и помогла ему избавиться от остальной одежды.
— Если мне не изменяет память, наше старенькое одеяльце должно быть в
багажнике, — сказал он, взял ее за руку и поцеловал ладошку.
Когда они вместе расстелили одеяло на траве, залитой лунным светом, Натали
посмотрела на мужа и улыбнулась.
— Ох, Коннор Уорнер! — проговорила она. — Похоже, ты намерен втянуть нас
обоих в совершенно безумную авантюру.
Она повторила слова, которые прошептала ему когда-то много-много лет назад.
И так же, как тогда, он поцеловал ее и увлек за собой на импровизированную
постель.
— Если хочешь, я могу не делать этого, — прошептал он ей на ухо так же, как
в далеком прошлом.
Натали обвила руками его шею и притянула к себе.
— Нет, милый, ты не имеешь права не делать этого, потому что я люблю тебя...
люблю и хочу...
Он жадно впился в ее губы. Его рука скользнула вниз по ее телу и вдруг
замерла.
— Малышка, — проговорил он хриплым от страсти голосом. — Я так надеюсь, что
этой ночью мы сможем осуществить нашу мечту. Я хочу подарить тебе малыша.
Нашего малыша.
Натали счастливо рассмеялась и, изнемогая от нетерпения, прижалась к нему.
— Да, любимый, да...
И Коннор властно и бережно вошел в нее.
Она пробормотала его имя и отдалась во власть любви.
В кронах деревьев над ними вздохнул ветерок. Луна ускользнула с небосклона.
Сова на бесшумных крыльях упорхнула в темноту ночи.
И в тот момент, когда Натали упоительно и сладко стонала в объятиях мужа,
черное небо Техаса, словно стрела с огненным наконечником, пересекла
падающая звезда.
Закладка в соц.сетях
