Жанр: Любовные романы
Как спасти любовь
...риятному предчувствию, что я стою на
пороге могилы.
Коннор закашлял.
— Джонас, Натали не это имела в виду...
— При чем здесь Натали? Вы все здесь. И еще прибудет целая толпа подхалимов.
Если бы не мои восемьдесят пять, мог бы я такое ожидать?
— Мы приехали на праздник, — напомнил Тревис.
— Чушь собачья. Если я еще не на краю могилы, то наверняка где-то рядом.
Хоть с этим вы можете согласиться?
— Мы собрались здесь, чтобы отметить твой день рождения, а не для того,
чтобы ссориться, — предупредил Слейд.
Джонас посмотрел на сыновей, потом потянулся к полке, взял коробку и открыл.
В коробке были кубинские сигары.
— Закуривайте, — предложил он. Сыновья вежливо отказались. Старик фыркнул,
вынул сигару, откусил кончик и выплюнул в массивную хрустальную пепельницу.
— А я думал, что мои мальчики уже достаточно повзрослели, чтобы оценить
хорошую сигару.
Сыновья промолчали. Джонас вздохнул, подкурил, запыхтел и на миг исчез за
клубами дыма.
— Ничто не сравнится с хорошей сигарой, сказал он. — Разве только красивая
женщина.
Коннор посмотрел на Слейда. Слейд в ответ закатил глаза и одними губами
проговорил:
Или глоток коньячку
.
— Или глоток коньячку, — сказал Джонас, встал и подошел к комоду. Открыл
дверцу и достал бутылку и четыре стакана. — Ну как, мои мальчики уже
подросли для этого?
— Вполне, — ответил Тревис. — Но думаю; ты знаешь, что Кон с удовольствием
глотнул бы эля, Слейд предпочел бы пиво, а я с радостью подпишусь на
стаканчик красного вина.
Джонас щелкнул языком.
— Да, некоторые вещи не меняются.
— Что правда, то правда, — сказал Коннор.
Джонас поднял на него белые кусты бровей.
— А ты, мой мальчик, что-то вспыльчив сегодня. Подозреваю, что твоя красавица-
женушка играет у тебя на нервах. Тяжкие времена?
— Нет, — холодно ответил Коннор.
— Ну да, рассказывай. Температура в самолете вряд ли была выше нуля.
— Ты ошибаешься, отец.
Джонас помедитировал, уставившись на кончик своей сигары.
— Я никогда не ошибаюсь.
— Тебе так только кажется.
— Я это знаю. Разве я не говорил тебе, что эта девочка сделает тебя
несчастным?
— Говорил. Тысячу раз. Но ты ошибался. И я буду признателен, если ты
запомнишь, что эта девочка — моя жена, и зовут ее Натали.
— Я помню, как ее зовут, — мягко проговорил Джонас.
— Поэтому прошу называть ее по имени.
— Кон, — тихо сказал Тревис, в его голосе слышалось предупреждение. —
Отец... давай успокоимся. Попробуем на этот раз продержаться без ссор,
ладно?
— Я тоже надеялся на это, когда приглашал вас, — резко сказал Джонас и
поднес бутылку коньяка к стаканам. — Ну как, да или нет? Что ж, если вы,
мальчики, предпочитаете пить мочу, не стану упрашивать. В баре полно ваших
любимых напитков.
Это был вызов. Коннор знал это. И его братья тоже знали.
— Я не против опрокинуть стаканчик коньяку, — сказал он, вызывая в уме образ
холодного эля. — Почему бы и нет?
Тревис и Слейд посмотрели на него так, будто с радостью удушили бы, только
дай им шанс, и уныло закивали головами.
Джонас налил в стаканы коньяк, капнул сверху воды и поднял свой стакан.
— За династию Уорнеров! За моих сыновей, которым принадлежит будущее!
Братья застыли со стаканами на полпути ко ртам. Что за странные сантименты?
Они переглянулись.
— Ты что... болен? — осторожно спросил Тревис отца.
Джонас фыркнул.
— Я здоров как бык, мой мальчик.
— Что ж, в таком случае... Рад за тебя, отец.
Уверен, что Коннор и Слейд разделяют мою радость.
— Не думай, что я в это поверю.
Коннор посмотрел на братьев, и они пожали плечами.
— Извини, отец? — переспросил он.
— За что, мальчик? — Джонас запыхтел сигарой. — Насколько я знаю, ты ничего
не сделал, чтобы просить извинения. Пока, по крайней мере.
— Я только хотел переспросить, потому что не понял, что ты сказал, отец. О
твоем будущем, которое принадлежит нам.
— Я не сказал, что вам принадлежит мое будущее. Я сказал, что вам
принадлежит будущее.
Человек всю жизнь рвет задницу не для того, чтобы унести все нажитое с собой
в могилу.
— Пап, тебе еще далеко до могилы, — протянул Слейд.
— Я тебе не
пап
. К тому же не ври. Мне завтра исполнится восемьдесят пять.
Как ты думаешь, сколько я еще протяну? — Джонас залпом опрокинул остаток
своего коньяка, поставил стакан и утопил в нем окурок сигары. — Дело вот в
чем, мальчики, в моих компаниях:
Уорнер ойл
,
Уорнер майнинг
, и все остальное. Подумайте над тем, чтобы
стать их хозяевами.
— Отец, нам не нужно ни пенни от тебя. Постарайся не забывать об этом, —
сказал Коннор с улыбкой.
Джонас рассмеялся.
— Прешь против меня, мальчик? Что ж, неплохо. Может, ты не научился еще
курить сигары и справляться с женой, но...
Коннор вскочил на ноги.
— Ты опять за старое?
— Кон, успокойся, — тихо сказал Слейд.
— Какого черта я должен успокаиваться? Я хочу знать, что он имеет в виду...
— Не надрывайся так, мальчик мой. Любой дурак мог бы сказать, что та девочка
— прости — твоя Натали будет счастлива скорее в компании гремучей змеи, чем
с тобой.
Коннор сверкнул на отца глазами.
— Может, она наконец выяснила, что в моих жилах течет твоя кровь! — отрезал
он и вышел из комнаты.
Слейд и Тревис нашли его там, где и предполагали найти, — на сеновале, где
они собирались, когда были мальчишками.
— Бог ты мой, — сказал Слейд, погружаясь в сено рядом с Коннором. — Не
верится, что мы просто обожали это место.
— Мы были детьми, а дети большим умом не отличаются, — усмехнулся Тревис.
— Подозреваю, что я не очень изменился с тех пор, — угрюмо сказал Коннор. —
А теперь скажите, что старику не удалось достать меня сегодня.
Слейд вздохнул.
— Ты хочешь сказать ему это, Трев?
— Если кому-то из нас придется врать, то пусть это будешь ты, Слейд.
— Ладно, я вел себя как придурок. — Коннор сел.
— Так точно, — в унисон ответили братья.
— Что ж, спасибо.
— Пожалуйста, — смеясь, ответил Слейд.
— Поразительно, — сказал Коннор и тоже улыбнулся. — Мне уже двадцать девять,
а он до сих пор знает, как меня достать.
— Иначе он не был бы Джбнасом Уорнером, — протянул Тревис.
Братья рассмеялись. Потом на время повисла тишина, и наконец Тревис нарушил
ее.
— Хочешь поговорить об этом?
— Нет. — Коннор покачал головой.
— В таком случае... — начал Слейд.
— Она ушла от меня.
— Что? Натали ушла от тебя? — в один голос пропели братья.
— Это что, греческий хор? — Коннор бросил на них сердитый взгляд. — Давайте
по очереди, ладно?
Тревис прокашлялся.
— Ладно. Вы с Натали расстались?
— Нет.
— Но ты только что сказал...
— Он сказал, что она ушла от него, — сказал Слейд.
— Знаю, но если она ушла от него, то это значит...
— Черт! — Коннор вскочил. — Если хотите поговорить обо мне, милости просим,
только подождите хотя бы, пока я уйду.
Он направился к лестнице.
— Извини, брат, — торопливо сказал Тревис.
— И меня, — вторил ему Слейд. — Коннор, вернись!
Коннор тяжело перевел дыхание, затем посмотрел на братьев.
— Ух, я не собирался набрасываться на вас, — жалобно сказал он. — Просто...
черт, просто...
Он снова погрузился в сено, уперся локтями в колени и сжал в ладонях голову.
Тревис положил ему на плечо руку.
— Держись, парень, — сказал он. — Я на своей шкуре испытал это.
— Ой, что ты знаешь, Трев? Ты был женат сколько? Год? А мы с Натали прожили
вместе десять лет. И даже больше, если учесть то время, когда мы прятались с
ней по закоулкам, чтобы не попасться на глаза ее папаше и нашему предку.
Кроме того, это ты бросил Мэг, и очень правильно сделал.
— Знаю, но это мелочи, — сказал Тревис.
— Мелочи, но важные мелочи.
Тревис откинулся на сноп.
— Послушай, — продолжал Коннор. — У нас абсолютно другая ситуация. Здесь
никто не выходил замуж ради денег. Никто никому не изменял. Никто никого не
разлюбил.
— Тогда почему она ушла? — спросил Слейд.
Коннор резко повернулся к нему.
— Откуда я знаю? — гневно спросил он. — Она вышла за меня не из-за денег...
— Денег? Каких денег? — удивился Слейд.
— В том-то и дело! — рассмеялся Коннор. — Когда мы с Натали сбежали в Вегас,
у меня в кармане было пятьдесят баксов. И она не изменяла мне. В этом я
уверен.
— Это точно, — сказал Тревис. — Тогда остается последнее: о том, что никто
никого не разлюбил.
— Да, и это так, черт побери, — в сердцах подтвердил Коннор. — Последнее
время я пытался убедить себя в том, что разлюбил Натали, но... я люблю ее, и
точка.
— Но это не значит
никто никого не разлюбил
, — осторожно поправил Слейд.
— О боже, — прошептал Коннор. — Нет, я не могу поверить... Она тоже не могла
разлюбить меня...
Повисла долгая тишина.
— Увы, все меняется, — наконец сказал Тревис.
— Нет, — возразил Слейд. — Ты говоришь так, потому что сам обжегся, но у
Кона с Нат все по-другому. — Он вздохнул. — Признаться, за всю свою жизнь я
не встречал лучшей пары, чем Кон с Натали. У них настоящие отношения.
— Были, — сказал Коннор. — И, убей меня бог, я верну эти отношения. Мне
просто нужно выяснить, что нарушило их.
— Кон, — мягко сказал Тревис. — Мужчина, который пытается понять, что на уме
у женщины, только наживает головную боль. Женщины прекрасны. Но они слишком
сложны, чтобы какой-либо придурок в штанах смог понять их.
— Аминь, — сказал мужской голос со стороны лестницы.
Братья повернулись и в проеме лестницы увидели голову и плечи.
— Извините, — вежливо сказал Слейд. — Но у нас личный разговор.
Коннор встал.
— Грант? — удивился он.
Грант Лендон, в черном костюме, белой накрахмаленной рубахе и при красном
шелковом галстуке, улыбнулся.
— Да, это я, — ответил Грант. Он окинул взглядом мужской контингент и снова
улыбнулся. — Итак, что здесь происходит? Или для того, чтобы вступить в этот
клуб придурков, не способных понять женщин, нужно обязательно быть Уорнером?
А, Коннор?
— Ты правильно понял тему повестки дня, — засмеялся Коннор. Он посмотрел на
братьев. — За этого парня могу поручиться. Он свой.
— Значит, берем его в команду, — сказал Слейд и протянул Гранту руку. — Ты с
нами, приятель.
Тревис тоже пожал Гранту руку, затем оглядел его с ног до головы, и его
улыбка превратилась в недовольную гримасу.
— Только тебе придется поменять одежду, — сказал он. — Этот костюмчик,
рубашечка и галстучек здесь не прокатят.
— Увы, тогда, похоже, я вступил не в свой клуб, — сказал Грант. — Ты
говоришь в точности как моя жена.
Коннор снова рассмеялся. По-настоящему, от души рассмеялся. Он давно уже так
не смеялся. И братья вместе с Грантом поддержали его.
Да, приехать домой не совсем плохая идея, подумал он.
6
Кэтлин Маккорд чувствовала себя беспомощной.
Что делать, когда жена твоего сводного брата ревет как корова и, когда ты
спрашиваешь ее, в чем дело, она молчит и продолжает реветь. Ты тащишь ее в
дом и снова задаешь вопрос, а она ревет, сморкается и говорит, что это
аллергия.
Кэтлин не верила. Аллергия не вызывает на лице женщины столько отчаяния. Что
ж, если Натали так хочет, чтобы она в это поверила, она сделает вид, что
проглотила ее ложь, и подождет того момента, когда сможет поймать Коннора и
выяснить, как он умудрился сделать свою жену такой несчастной.
И тогда Кэтлин улыбнулась, согласилась, что аллергия — вещь ужасная, и
плавно перевела тему на смешные ситуации, с которыми она столкнулась в
процессе подготовки ко дню рождения.
— День рождения? — Натали выглядела ошеломленной.
— Да. А что? — пожала плечами Кэтлин. Хотя, может, ты и права. Это, скорее,
двухдневный фестиваль, а не...
— День рождения? — прервала ее Натали, и в ее глазах вспыхнул гнев. — Так
вот, значит, что случилось с Джонасом? Он отмечает свой день рождения?
— Да, — удивленно сказала Кэтлин. — Восемьдесят пятый.
Неужели Натали не знала?
— Ох, какая же он свинья, — пробормотала Натали. — Лживый, подлый,
ничтожный...
— Абсолютно точная характеристика моего отчима, — сказала Кэтлин, садясь
рядом с Натали на кровать. — Но мне кажется, что речь не о нем? — Она
неуверенно улыбнулась.
— Коннор, — продолжала бормотать Натали. — Эгоистичный, самонадеянный,
жалкий...
— Он не сказал тебе о дне рождения?
— Нет, — тихо ответила Натали, мысленно разрабатывая план убийства своего почти бывшего. — Ни слова.
Кэтлин благоразумно промолчала. Устраивать пляски на минном поле ни к чему.
— И, насколько я догадываюсь, намечается не тихий семейный ужин? — спросила
Натали.
— Ты правильно догадываешься, — ответила Кэтлин.
Натали встала и подошла к зеркалу. Из него смотрела на нее женщина в помятом
костюме и с красным, как у клоуна, носом.
— Похоже, мне придется появиться на празднике в этом наряде, который
выглядит так, будто его жевала корова.
— О, это не проблема, — быстро сказала Кэтлин. — Ты знаешь мой вкус: джинсы,
ботинки, футболки. Так вот. Джонас, подозревая, что я могу нарисоваться на
вечеринке в одежде ковбоя, заказал для меня кучу коробок от Неймана Маркуса
со всякой ерундой. Уверена, что у нас почти один размер.
— Так, Кэти, а теперь расскажи, как все это будет проходить.
Кэтлин вздохнула, скрестила ноги, обутые в ботинки, сложила на груди руки.
— В семь тридцать — коктейль, — сказала она. В девять — ужин, потом танцы на
террасе и в полночь — фейерверк.
— Думаю, что фейерверк состоится гораздо раньше. Кто будет среди
приглашенных?
О, бедняга Коннор, подумала Кэтлин.
— Будет губернатор с женой, парочка сенаторов, какой-то новый голливудский
красавчик, люди с телевидения...
— Эх, и никто из них не подозревает, что станет свидетелем убийства. —
Натали коварно улыбнулась, встала и принялась мерить шагами комнату. — Я
знаю, он твой брат и ты любишь его, но думаю, что тебе пора узнать, какой он
паршивец и негодяй. Знаешь, что он учудил?
— Ну... — Кэтлин развела руками.
— Так вот, слушай. Он возник под дверью моей квартиры без приглашения, без
предупреждения...
— Подожди, Натали, — перебила ее Кэтлин. — Я что-то не совсем понимаю. Разве
дверь твоей квартиры и его квартиры не одна и та же?
— С некоторых пор нет, — выпалила Натали и тут же увидела, как лицо Кэтлин
вытянулось. О, Кэти, прости, я не хотела говорить тебе...
— Вы что, расстались?
— Да. — Натали села рядом с ней.
— Не может быть... — Кэтлин все еще не оправилась от шока. — Вы же так
любили... Вы были образцовой парой, не то что моя мать и ее бывшие мужья или
Джонас и его жены.
— Ах, Кэти, все меняется. И если он решил, что сможет заставить меня
вернуться, похитив на выходные...
— Значит, он все еще любит тебя.
— Любит, — усмехнулась Натали. — Он просто не любит терять.
— Нет, Натали, он любит тебя.
— Мне все равно, потому что я не люблю его. — Голос Натали дрогнул. — Да, я
не... — Натали снова расплакалась. — И, конечно же, мы с Коннором не можем
ночевать в одной комнате.
— Понятно, — тихо сказала Кэтлин.
— И ты, Кэти, должна найти для меня другую комнату.
Кэтлин вздохнула.
— Я бы с радостью сделала это, но, к сожалению, в доме нет ни одной
свободной комнаты.
И Кэтлин не врала. Все гостевые комнаты были заняты, а гости, которым не
нашлось места в доме, остановятся в отеле в Остине, и их будут возить туда и
обратно в специально нанятых для этого микроавтобусах.
— Но я не могу ночевать с ним! — возмутилась Натали.
— Хорошо понимаю тебя. — Кэтлин встала и сунула руки в карманы своих изрядно
поношенных джинсов. — Кто знает, что может случиться, если ты и Коннор
окажетесь в одной комнате?
Натали еще гуще покраснела.
— Ничего не случится, — резко бросила она. — Но было бы лучше...
— Я все прекрасно понимаю, — сказала Кэтлин. — Коннор не любит тебя, а ты не
любишь его. Но ты женщина, а он мужчина. — Кэтлин подмигнула. — Вас снова
может потянуть друг к другу. — Она подошла к кровати и стала взбивать
подушки. — Я понимаю, ты не хочешь, чтобы Коннор затащил тебя в постель.
— Затащил меня в постель? Да пусть он хоть умоляет, я не позволю этому
случиться.
— Знаю. Но он, конечно, не станет умолять.
— Что значит, он не станет умолять?
— О, ты знаешь мужиков, Натали. — Кэтлин драматично свела брови. — У Коннора
такое гигантское эго... Когда он услышит, что ты не хочешь делить с ним
комнату, он тут же решит, что ты просто не доверяешь себе.
— О, это просто смешно! — рассмеялась Натали.
— Я знаю, что ты не подпустишь его к себе.
И ты это знаешь. — Кэтлин вздохнула. — Но Коннор разболтает всем, что ты до
сих пор без ума от него, что не доверяешь самой себе и поэтому не хочешь
ночевать, с ним в одной комнате. К завтрашнему утру это станет общей темой
для размышлений. Я уже почти слышу, как Джонас во время завтрака на
шестьдесят персон рассказывает...
— Ладно, — перебила ее Натали. — Пусть негодяй ночует здесь. Пусть попробует
уместиться на диване в пол человеческого размера, в то время как я буду
спать сном праведницы на кровати.
— Ты уверена? — спросила Кэтлин, пытаясь скрыть самодовольную усмешку.
— Абсолютно, — сказала Натали и бросила на кровать свой чемодан. — Итак, ты
серьезно предлагала мне выбрать одежду?
— Конечно.
— Вот и прекрасно. — Натали открыла чемодан. — Надеюсь, мне удастся
подобрать для себя какое-нибудь бесстыднее платьице. Я устрою этому человеку
веселые поминки. Пусть полюбуется, как его жена в одежде грехопадения
флиртует со всеми мужчинами на вечеринке. А ночью ему предстоит услышать,
чтобы он держал свои ручки подальше.
Кэтлин рассмеялась и взяла ее За руку.
— Пошли подбирать тебе наряд.
— Пошли.
К половине восьмого прибыли почти все гости.
В восемь гостиная, библиотека и трехъярусная терраса были заполнены нарядной
толпой.
И Коннор невольно вспомнил вечеринку у Филдингов. Пестрая, возбужденная
толпа народа, все толкутся, болтают и ждут...
Он не видел Натали с того момента, как они приехали сюда. Он, его братья и
Грант просидели на сеновале до вечера, толкуя о жизни вообще, о женщинах в
особенности и о тех удивительных обстоятельствах, которые привели Гранта
сюда.
— Один из моих партнеров много лет занимался делами твоего отца, — сказал
Грант. — Но он ушел в отставку, и я заменил его.
— Замечательно, что ты появился здесь, — сказал Слейд. — А твоя жена с
тобой?
Грант опустил глаза, прокашлялся и сказал, что Криста тоже здесь и что они
решили провести выходные вместе. Потом появилась Кэтлин и увела Слейда и
Тревиса помогать ей. Оставшись наедине с Грантом, Коннор признался, что
собирался звонить ему.
— Но теперь я передумал, — сказал он. — Я не хочу, чтобы Натали уходила. Я
не допущу развода. Я люблю ее... Грант, ты слушаешь?
— Конечно, — ответил Грант, вздохнул и поведал ему печальную историю о
собственных проблемах с женой. Потом он извлек фотографию двух чудных
малышек, сидящих на коленях экзотической брюнетки. — Вот, это моя жена и
дочки. Они, как видишь, близняшки. Криста говорит, — продолжал Грант, — что
я совсем не понимаю ее.
Тут они оба пришли к выводу, что Криста права, потому что ни один разумный
мужчина не способен понять неразумную, чрезмерно эмоциональную и
нерациональную женщину.
Вскоре появилась Криста, и Коннор заметил, что она, как и Натали в последние
несколько месяцев, говорит с Грантом вежливым, безличным тоном.
— Пора переодеться к ужину, — сказала Криста, и Грант пошел с ней в дом.
Коннор тоже направился в свою спальню. В комнате никого не было, но чемодан
Натали был здесь и в воздухе витал слабый аромат ее духов.
Он принял душ, надел смокинг и постарался не придавать особого значения
тому, что Натали не выставила его чемодан за дверь и не забаррикадировала
ее.
И вот он стоит в холле и опять прячется, но не за пальмой, а за кактусом.
Потягивает марочное вино вместо дешевых помоев и пытается выглядеть
невозмутимым, в то время как его глаза тревожно шарят повсюду, разыскивая
Натали.
Еще одеваясь к вечеринке, он изо всех сил пытался не думать о наряде Натали,
которой из-за него нечего будет надеть. Но разве это главное?
Его прекрасная жена все равно прикует все взгляды к себе, даже если появится
в этом блистающем нарядами собрании обернутой в дерюгу.
Но... она вообще может не появиться. Что ж, по крайней мере она не покинула
Эспаду
.
Кэтлин заверила его в этом.
А вот и она... Сердце Коннора понеслось бешеным галопом.
Его жена — самая красивая на свете женщина — была в изумрудно-зеленом
платье. Оно начиналось низко и заканчивалось высоко, и Коннору отчаянно
захотелось снять с себя пиджак, броситься к ней и спрятать ее под пиджаком.
Потому что никому, кроме него, не позволялось видеть такое количество ее
красоты. На ее ногах были босоножки на высоченных каблуках, а черные волосы
были слегка взъерошены, и казалось, что мужчина провел пальцами по ним после
того, как они много часов проплясали в постели.
Коннор крепко сжал в руке ножку фужера с шампанским.
О, как она прекрасна! Но не только прекрасна. Она дико соблазнительна. О,
она просто пылает, как раскаленная печь! И это его Натали. Его жена.
— Натали, — нежно прошептал он, наблюдая, как ее взгляд блуждает по толпе.
Ему показалось, что время обратилось вспять. Опять вечеринка. Толпа.
Одинокая Натали, которая ищет его глазами.
Коннор сунул фужер в горшок с кактусом, сделал глубокий вдох и вышел из
засады. Их взгляды встретились и... Натали улыбнулась.
— Натали, — снова прошептал он и стал пробираться к ней сквозь толпу, не
замечая ничего и никого вокруг.
— Натали, — сказал он, как только оказался рядом с ней.
— Сенатор, — сказала Натали, проходя мимо него. — Как я рада вас видеть.
Коннор оглянулся и увидел, что его жена широко улыбается симпатичному
мужчине с грубыми чертами, чье лицо часто красуется на страницах газет.
Парень несколько раз останавливался в
Виндсонге
, и Натали всегда была
любезна с ним. Но теперь она смотрела на него, как Джульетта на Ромео.
— А, прелестная миссис Уорнер. — Сенатор взял ее ручку и поднес к губам. —
Вы выглядите обворожительно. Какой приятный сюрприз видеть вас в доме
Джонаса Уорнера.
— И для меня тоже, — сказала она с улыбкой. — Не знала, что вы с моим
свекром друзья.
И, прошу вас, зовите меня просто Натали. — Она откинула назад голову, и
Коннору показалось, что ему в живот воткнули нож, а потом медленно повернули
его.
— С большой радостью, — ответил сенатор. — Но тогда и вам придется называть
меня Джоном.
— Конечно, Джон.
— И где же, скажите на милость, сегодня ваш муж, Натали?
У Коннора отвисла челюсть. Я здесь, черт побери, хотел было сказать он, но
Натали опередила его.
— Ох, понятия не имею, — сказала она. — Признаться, я чувствую себя довольно
одинокой. Представляете, я даже еще не попробовала шампанского.
— Какой ужас! — воскликнул сенатор шутливо.
— О да, это ужасно! — игриво воскликнула Натали и залилась девичьим смехом.
— Что ж, — сказал сенатор. — Нужно немедленно принять меры.
— Сделайте милость, Джон.
И с этими словами они исчезли в толпе.
Спокойно, сказал себе Коннор. Натали взрослая девочка. Она может говорить, с
кем захочет, пить шампанское... И флиртовать.
— Нет, — пробормотал он. — Черт побери, нет.
— Разговариваешь сам с собой, мой мальчик?
Коннор заморгал, увидев рядом с собой Джонаса под руку с Мартой. Марта
улыбалась приятно, Джонас самодовольно.
— Отец, Марта, извините, но мне нужно...
— Никогда не бегай за женщиной, мой мальчик. Ты что, до сих пор этому не
научился?
— Прости меня, Марта,
...Закладка в соц.сетях
