Жанр: Любовные романы
Как спасти любовь
...— сказал Коннор и, сузив глаза, посмотрел на Джонаса.
— Но ты, отец, не тот человек, который может давать советы, как вести себя с
женщинами.
— Потому что у меня было пять жен? — Джонас усмехнулся. — Но это как раз и
подтверждает мой опыт. Не бегай за ней, вот тебе мой совет, Марта подошла и
поцеловала Коннора в щеку, когда Джонас уже повернулся и собрался увести ее.
— Я знаю, ты не веришь ему, — шепнула она. Но он прав.
Лицо Коннора сделалось жестким. Как Джонас может быть прав? Ни одна жена
надолго не задерживалась с ним.
Черт, но кто он такой, чтобы критиковать старика? Сам-то он не сумел
удержать даже одну-единственную жену.
— Шампанского, сэр?
Коннор посмотрел на официанта.
— Почему бы и нет? — ответил он.
А что он потеряет, если последует совету Джонаса? Ясно, что Натали решила
поиздеваться над ним. Что ж, пусть флиртует, сколько ей влезет.
Он залпом осушил бокал искрящегося шампанского, поставил его на поднос и
взял другой.
Пусть. Зато, когда вечеринка закончится и погаснут огни, когда в доме
воцарится тишина и Натали вернется в их спальню...
Вот тогда... О да, тогда он сожмет ее в объятиях и покажет, кому она по-
настоящему принадлежит.
Это был великий план, который к полуночи, увы, рухнул.
Наблюдая в течение нескольких часов, как Натали флиртует почти с каждым
мужчиной на вечеринке, он в конце концов решил просто наплевать на это. Она
предпочитает всех этих кретинов ему? Что ж, замечательно. Пусть
развлекается.
И кого он пытается одурачить? Этот брак развалился.
Коннор медленно взбирался по лестнице в свою спальню. У него дико болела
голова.
За весь вечер он перебросился с Натали всего лишь одной фразой, когда на пару секунд застал ее одну.
— Где ты будешь сегодня ночевать? — холодно спросил он.
— Ты имеешь в виду, с кем? — спросила она так же холодно. — Могу точно
сказать тебе, Коннор, что не с тобой.
Она может спать хоть со всеми мужчинами Техаса, сказал он себе... но,
признаться, совсем не имел это в виду. Черт побери, в мире существуют
правила и одно из них гласит, что женщина, которая замужем за одним
мужчиной, не имеет права спать с другим. Особенно если эта женщина его жена.
И тогда он отправился за помощью к Кэтлин.
— Кэти, — сказал он. — Ты знаешь, что у нас с Натали проблемы?
— Знаю, — ответила Кэтлин и нежно взяла его за руку.
— И поэтому мы не можем ночевать в одной комнате...
— Дорогой... — Кэтлин чутко улыбнулась и поцеловала его в щеку, — не
волнуйся, мы с Натали позаботились об этом.
Вот и хорошо. По крайней мере, теперь он может спокойно спать и не ломать
голову над этим.
Он открыл дверь спальни. В комнате было абсолютно темно. Он протянул руку к
выключателю, но тут же передумал. В голове грохотала сотня барабанов, и от
света грохот только усилится. Спокойно можно обойтись и без света обстановку
комнаты он знает как свои пять пальцев.
Он сбросил туфли, стащил смокинг, выполз из брюк, снял трусы и носки и
направился в ванную.
Натали хочет свободы? Прекрасно. Флаг ей в руки.
Не бегай за женщиной, часто говорил ему Джонас, и только сегодня он оценил
правоту его слов. Не бегай за женщиной, которая не хочет тебя.
Может, пора приглядеть кого-то?
— Неплохая идея, — проговорил он с полным ртом зубной пасты.
Чего же он тогда, как мячик, носится из стороны в сторону? Он закрыл кран и
побрел к постели. Он хочет развода, и Натали тоже. Чем раньше это
произойдет, тем лучше.
Он улегся в постель, подбил кулаком подушку, повернулся на бок и заснул.
Да, нелегкое дело профлиртовать столько часов подряд.
Натали лениво поднималась по лестнице в спальню.
Она пила шампанское с сенатором, ужинала с похитителем сердец из Голливуда,
танцевала с журналистом и восхищалась фейерверком в обществе симпатичного
оператора телевидения. И все это время, загадочно улыбаясь, смеясь и играя,
она чувствовала на себе взгляд Коннора, скрывающегося по углам.
О господи, у нее отваливались ноги. И немудрено. Босоножки и платье, которые
она одолжила у Кэтлин, оказались на размер меньше.
— Ничего, что твои ноги один вечер пострадают, — сказала ей Кэтлин. — А что
до платья, то уверена, что каждый мужчина будет ломать голову над тем, как
ты в него влезла и как тебя вынуть из него.
Коннор страдал... Он весь был как на иголках, он так надеялся, что она ищет
его. И хотя она злилась и ненавидела его, первый взгляд на его высокую
фигуру в смокинге едва не заставил ее броситься к нему.
О, Коннор, я все еще... подумала она и укусила себя за язык.
Никаких
все еще
. Что толку в том, что она любит его? Их брак развалился. И
чем раньше они покончат с этим, тем лучше.
Она вошла в спальню и закрыла дверь. Полоска лунного света освещала
пространство от окна до ванной. Натали протянула руку к выключателю, но тут
же опустила ее. В комнате было достаточно светло. Кроме того, у нее
раскалывается голова: от шампанского. Будет лучше, если она уляжется, пока
он не заявился.
Последний раз она видела его во внутреннем дворике. Он стоял выпрямившись,
как будто проглотил шпагу, сложив руки на груди. Его лицо было жестким, как
гранит.
Она тут же представила себе его лицо, когда он войдет сюда и узнает, что ему
придется всю ночь мучиться на игрушечном диванчике в гардеробной.
Натали прошла в ванную, умылась, почистила зубы. Потом вернулась в комнату и
стала стаскивать с себя узкое платье: подтаскивать и стягивать сантиметр за
сантиметром.
— Натали?
Вспыхнул свет. Она прикрыла глаза ладонью.
— Натали, — снова сказал Коннор.
Она осторожно убрала руку с глаз и вытаращилась на него.
Он сидел, опираясь на подушки, прикрытый по пояс одеялом. Его подбородок и
щеки оттеняла свежая щетина, грудь была обнаженной. Он выглядел так же
сексуально, как всегда.
Но какого черта он здесь делает?
— Какого черта ты здесь делаешь? — требовательно спросила она.
Коннор нахмурился.
— Что ты имеешь в виду? Это моя спальня.
— Я знаю, что это твоя спальня. Но ты был во дворике.
Что ж, а теперь он не во дворике. Теперь он здесь. И он голый, потому что
всегда спит голым. И она с таким же успехом может быть голой, если снять с
нее этот жалкий клочок кружева, называющийся лифчиком, и такой же ничтожный
клочок шелка, называющийся трусиками.
— На что это ты так смотришь? — снова спросила Натали.
Коннор выпрямился. Как на что? На свою жену.
На свою безумно сексуальную красавицу жену, которая не стала ночевать в
свободной комнате и которая решила не спать с одним из тех слюнтяев,
крутившихся вокруг нее всю вечеринку...
Потому что она хотела его.
— Я смотрю на тебя, малышка, — нежно проговорил он, одним движением
отшвырнул одеяло, встал и направился к ней.
Сердце Натали на миг замерло.
— Коннор, — сказала она.
Нет, собиралась добавить она, но промолчала. Потому что у нее перехватило
дыхание.
Мужчина, приближающийся к ней, был ее мужем, ее привлекательным, сильным
мужем, в голубых глазах которого пылала страсть. Он был возбужден и
великолепен, Он хотел ее. И она хотела его. Всегда хотела и будет хотеть...
— Натали, — прошептал он страстно, приблизившись к ней.
Она задрожала, когда он взял в ладони ее лицо и поцеловал — нежно, едва
касаясь губ. И она сладко ахнула, заставляя его кровь вскипеть.
— Скажи, — сказал он низким голосом, расстегивая ее лифчик, — скажи, я хочу
это слышать.
Она запрокинула назад голову, чувствуя, как ее груди погрузились в теплые
чаши его ладоней. Он наклонился и поцеловал упругие кремовые холмики, гордо
вздернутые клювики и, шепча ее имя, осторожно стащил с ее бедер кружева.
— Скажи мне, — потребовал он, снова поймав ее взгляд, и Натали всхлипнула и
обрушилась в объятия мужа.
— Люби меня, Коннор, — прошептала она. — Люби меня. Целуй меня, прикасайся ко мне... Войди в меня...
Из груди Коннора вырвался восторженный стон. Он подхватил свою жену на руки,
уложил на постель и взял все, что всегда принадлежало и всегда будет
принадлежать только ему.
7
Натали проснулась под ласками теплого солнца и в горячих объятиях своего
мужа.
Ночь, которую они провели вместе, промелькнула как волшебное сновидение.
Сновидение, полное страсти, и любви.
Свершилось чудо! Она снова лежит в объятиях Коннора, опьяненная любовью, о
которой она почти забыла...
— Доброе утро, жена.
Она улыбнулась.
— Доброе утро, муж.
Он нежно поцеловал ее.
— Знаешь, мне приснился чудесный сон.
— Правда? — спросила Натали, прижимаясь губами к его губам. — Какое
удивительное совпадение. Мне тоже приснился чудесный сон.
Руки Коннора скользнули по ее спине, обхватили ягодицы, и он притянул ее еще
ближе к себе. Она ощутила знакомый жар и упругость его возбужденной плоти и
тихонько простонала от наслаждения.
— Ах, как хорошо, — вздохнула она.
Коннор удовлетворенно усмехнулся.
— Испорченная женщина, — сказал он и прижался к ней.
— Правда, — сказала Натали, пытаясь говорить твердо, но ее голос упрямо
превращался в тающий шепот. — Как хорошо, что мы оба видели чудесные сны.
— Ух. — Коннор снова поцеловал ее, просовывая язык между ее приоткрытыми
губами. — Мне приснилось, что мы с тобой занимались любовью. Тебе тоже это
приснилось?
Она медленно прикрыла глаза.
— Да. О, Коннор, — прошептала она, задержав дыхание. — О-о-х.
— Нат, малышка, мне так хорошо с тобой... — Он начинал задыхаться. — Это
так... верно, так идеально держать тебя в руках.
Хорошо. Верно. Идеально. Натали зарылась лицом ему в плечо, когда он
перевернулся и оказался на ней. Впервые за многие месяцы она чувствовала,
что не только ее тело откликается на его ласки, но и ее душа.
Она не помнит, когда в последний раз испытывала с ним нечто подобное тому,
что испытала прошлой ночью. Она жаждала его поцелуев, она горела в его
руках. У нее не было времени подумать, правильно или не правильно она вела
себя, если вдруг на следующий день она пожалеет об этом...
Она открыла глаза.
— Коннор...
— Ммм...
— Подожди.
— Я слишком долго ждал. — Он целовал ее грудь, а его рука уже добралась до
ее бедер и проскользнула между ними. — Месяцы... Как давно между нами такого
не было...
— Вот и я о том же. — Натали положила руки ему на плечи и оттолкнула. — Мы
забыли о предосторожности...
— Что? — Коннор застыл.
— Да. Такого не было с тех пор...
Коннор сполз с ее тела и лег рядом.
— С тех пор, как ты потеряла ребенка.
Натали почувствовала, как в ее сердце пробирается холод и начинает леденить
кровь. Не
мы потеряли ребенка
, а
ты потеряла
. Он говорил так с того
самого дня, когда у нее был выкидыш.
— Да.
В один миг она почувствовала себя одинокой, голой и ранимой. Она потянулась
за простыней и натянула ее до самого подбородка.
Какая же она дура! Как она могла поверить, что одна ночь любви может все
изменить?
Коннор сел и посмотрел на жену. Еще несколько секунд назад она лежала под
ним, теплая, обнаженная, ждущая. Теперь же она пряталась под простыней и
смотрела на него, как на врага.
Холод сковал ему живот. И опять эта мина вместо лица, эта холодная мина...
— Что ж, — сказал он, — это значит, что ты прошлой ночью позволила себя
уложить.
Он знал, что произнес грубые и жестокие слова, и видел, как она
содрогнулась. Ну и что? Не она одна вспомнила о том, что они занимались
любовью без презерватива. В последний раз он думал об этом на рассвете,
когда сжимал ее в объятиях. В какой-то миг он подумал, что они могут зачать
ребенка, которого Натали так хотела, и от этой мысли еще слаще было видеть,
как она содрогается под ним и задыхается от восторга.
Какой же ты придурок, Уорнер, подумал он холодно и свесил ноги с кровати.
Натали села и еще плотнее закуталась в простыню.
— Как очаровательно ты выразился, — сказала она. — Но не волнуйся, это был
не опасный день.
— Как чертовски приятно это слышать, — с издевкой сказал он. — Потому что
меньше всего на свете мы хотели бы завести ребенка. Не так ли, Натали?
Натали встала.
— Ты прав, — сказала она и захлопнула за собой дверь ванной.
Тревис сидел за обеденным столом, когда в столовую ворвался Коннор.
— Доброе утро, — сказал Тревис.
Коннор пробурчал что-то, налил себе кофе и плюхнулся на стул.
Тревис поднял на него брови.
— Создается впечатление, что это не совсем так. Я имею в виду
доброе утро
.
Коннор бросил на него сердитый взгляд.
— Хочу предупредить тебя, Тревис, мне сейчас не до шуток.
Тревис кивнул.
— Что ж, тогда мне придется сообщить тебе новость. — Он встал, подошел к
буфету и положил на свою тарелку еще несколько печений. — Старик отдал
приказ на боевое построение через полчаса.
— Старик знает, куда он может засунуть свой приказ.
— Да, — протянул Слейд, входя в столовую. Не думаю, что старику удастся и
теперь заставить нас чистить конюшню от навоза, если мы не отдадим салют и
не щелкнем каблуками.
— Что-то ты на редкость весел сегодня, — сказал Коннор, поглядев на него из-
за чашки кофе.
— Слушай, сделай одолжение, оставь свои остроты для лучшего момента. — Слейд
подошел к буфету. — Как печенье? Такое же воздушное?
— Легче воздуха, — сказал Тревис.
— Хорошо, что не все меняется.
Тревис и Коннор переглянулись. На несколько минут все братья увлеклись
завтраком, пока Слейд не отодвинул в сторону свою тарелку и не потянулся за
чашкой кофе.
— Итак, старик хочет видеть нас. Интересно, зачем? — спросил он.
—
Эспада
. На повестке дня —
Эспада
, — сказал Грант Лендон, входя в
столовую. — Доброе утро, джентльмены.
Слейд поднял брови.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что он его адвокат, — сказала Кэтлин, которая размашистым шагом
вошла в столовую, на ходу сделала знак рукой, давая мужчинам понять, что им
не нужно вставать, и стащила с тарелки Слейда полоску бекона. — Джонас
беспокоится о том, что будет с его имуществом, когда он умрет. Я права,
Грант?
— Абсолютно. Он хочет, чтобы всем досталось поровну.
— Всем четверым? — спросил Тревис.
— Всем, — ответил Грант. — Он считает Кэтлин своей дочерью.
В комнате воцарилась тишина.
Натали не произнесла ни слова, пока Коннор одевался.
Она стояла, приклеившись спиной к двери ванной, прислушиваясь к каждому
звуку, пока не услышала, как хлопнула дверь.
— Придурок, — сказала она и повернулась к зеркалу.
Где были ее мозги вчера вечером? О чем она думала, когда оказалась с ним в
постели?
Натали сдула с лица прядь волос. Все дело в том, что она вообще не думала.
Иначе не оказалась бы с ним в постели. Черт, они просто впали в секс. По-
другому это не назовешь.
Коннор по-прежнему хотел ее. Она по-прежнему заводила его, и это все, что
осталось от их отношений. И потеря ребенка, как он сам напомнил, лишь
подтверждала это.
О боже, что она пережила в тот день! Сколько боли и отчаяния! Ей так
хотелось, чтобы он приласкал и утешил ее! Но он, как обычно, был в отъезде,
и она была одна. Она скорчила гримасу своему отражению в зеркале. Одна...
как обычно.
Обернувшись полотенцем, она вернулась в спальню.
Она была одна и во время беременности.
Коннор тогда был занят строительством очередного отеля.
Она хорошо помнит, что он ответил, когда она спросила его о переоборудовании
одной из комнат в детскую.
— Ох, Нат, делай все, что хочешь. Можешь посоветоваться с декоратором. На
твое усмотрение.
Натали натянула на себя одежду.
В конце концов она поняла, что ему было все равно. Таковы все мужчины,
сказала ей Лиз Филдинг. Но что ей до всех мужчин! Коннор был ее мужем. И он
должен был стать отцом ее ребенка.
Но этого не произошло.
Однажды утром она проснулась, почувствовала острую боль внизу живота и на
этом все закончилось. Она потеряла ребенка. Ее тело и ее сердце опустели.
— Мне так жаль, что ты потеряла ребенка, сказал Коннор.
Жаль. Это все, что он смог сказать, когда ее сердце буквально рвалось на
части от отчаяния.
Но он не испытывал ничего подобного, потому что это был ее ребенок, а не их
ребенок.
О, как она ненавидела Коннора в тот момент!
Но скрыла это от него и только вежливо поблагодарила за сочувствие. И он
снова погрузился в свои дела, как будто ничего не произошло. Он никогда
больше не упоминал об этом. И тогда она наконец поняла, что он вообще не
хотел ребенка.
Ребенок мог стать помехой в их жизни. Им пришлось бы отказаться от
путешествий, вечеринок и полетов вокруг земного шара. Ребенок мог нарушить
покой в их шикарном доме с шикарной мебелью и роскошными украшениями.
Натали закрыла свой чемодан.
Итак, их совместная жизнь продолжалась, но с некоторыми изменениями: Натали
перестала путешествовать вместе с мужем, говорила, что слишком занята.
И она действительно была занята. Она стала посещать клубы, участвовала в
благотворительных акциях, играла в теннис до тех пор, пока не могла больше
без отвращения смотреть на ракетку и сетку. И Коннор больше не нуждался в
ней.
А много лет назад все было по-другому. Он спешил домой, чтобы увидеть ее.
— Я так соскучился по тебе, — говорил он, подхватывая ее на руки.
А потом он вознесся на гребень успеха. Но все произошло так постепенно, что
она заметила это, когда было уже слишком поздно, когда его потребность в ней
изменилась. Она превратилась в шикарно одетую куклу — в ходячее и говорящее
доказательство материальных достижений своего мужа, в воплощение его мечты,
где не было места для детей.
А теперь там не было места и для нее.
Натали взяла в руку чемодан.
— Прощай, Коннор, — сказала она в пустоту комнаты.
На этот раз она уходила из его жизни навсегда.
К сожалению, сбежать оказалось не так просто.
Абель, управляющий ранчо, стащил с себя шляпу, почесал затылок, плюнул в
пыль и подтвердил то, в чем она сама уже успела убедиться.
— Не могу предложить ничего, кроме трактора, мисс Натали, — сказал он. —
Гости мистера Джонаса укатили на всех имеющихся на ранчо колесах.
Попалась в ловушку, подумала Натали, возвращаясь в дом.
Она поднялась по ступенькам на портик с тыльной стороны дома, осторожно
открыла дверь в кухню и с облегчением вздохнула, обнаружив, что там никого
нет. В воздухе висел аромат свежевыпеченного хлеба, на стойке в углу стоял
кофейник. Натали налила в кружку кофе, вышла на портик и облокотилась на
перила. Она чувствовала, как ее гнев рвется наружу, превращаясь в бессилие,
от которого хочется плакать.
— Черт, — прошептала она. — Черт, черт, черт.
— Что, кофе настолько отвратителен?
Натали обернулась. На пороге кухни стояла Марта Уорнер с чашкой кофе в руке
и улыбкой на лице.
— Нет, — ответила Натали, силясь улыбнуться. — Просто...
— Да ладно, — улыбнулась Марта и отошла в сторону, пропуская другую женщину.
Женщина была молодой, темноволосой и необыкновенно красивой. На ней была
пестрая юбка и розовая блузка. В ушах поблескивали серебряные серьги-
колокольчики. — Я не хотела, чтобы Криста подумала, что я обманщица, когда я
расхваливала ей кофе, который готовит Кармен, — сказала Марта с улыбкой.
— Кофе изумительный, — прокашлявшись, сказала Натали. — Просто я думала...
Марта понимающе кивнула.
— Видимо, сегодня какой-то задумчивый день, — сказала она. — Я застала
Кристу в библиотеке за тем же занятием.
Женщина с колокольчиками в ушах рассмеялась.
— Миссис Уорнер слишком мягко выразилась, — сказала она. — Она хочет
сказать, что застала меня, когда я мрачно бормотала что-то себе под нос.
— Птички одного полета, — сказала Натали, искренне улыбнулась и протянула
женщине руку. — Натали Уорнер.
— Криста Лендон. Приятно познакомиться.
Марта глянула на часы.
— К сожалению, я должна покинуть вас. Я слегка сбилась с курса, решив выпить
чашку кофе с Кристой, и теперь должна бежать, чтобы пригнать сыновей Джонаса
в библиотеку.
Натали усмехнулась.
— А ты, Марта, как я погляжу, успела нахвататься техасского жаргона.
— С кем поведешься... — бросила Марта с улыбкой и исчезла за дверью.
Криста и Натали стояли на портике, облокотившись на перила, и любовались
пейзажем.
— Как здесь тихо, — вздохнула Криста.
— Да, необыкновенно, — подтвердила Натали.
— Ради этого я и согласилась приехать сюда с мужем, — сказала Криста и снова
вздохнула. — Ax, я надеялась, что мы сможем провести пару дней вдвоем, без
детей...
— У вас есть дети?
— Да. Две девчушки-близняшки, — улыбнулась Криста.
— Как это чудесно.
— Да. И все же я думала... Ох, не знаю. Наверное, это была глупая затея. —
Криста посмотрела в глаза Натали и покраснела.
— Почему? — спросила Натали.
— Потому что я надеялась, что за эти дни мы с Грантом сможем хоть как-то
наладить свои отношения. — Криста смущенно улыбнулась. — Не знаю, зачем я
говорю все это тебе. Обычно я не имею привычки вываливать свои проблемы на
голову других людей.
— Думаю, что иногда это необходимо, — сказала Натали.
— Мой муж с этим не согласился бы. Он бы сказал, что я слишком доверчива.
— Он в чем-то прав, — заметила Натали. — Доверчивость может привести к
печальным последствиям.
— Может, это и так, — вздохнула Криста.
— Не может, а точно. Если бы не моя доверчивость, меня бы здесь сейчас не
было.
— Не пойму, о чем ты, — удивилась Криста.
Натали решительно выдохнула.
— Уточняю. Ты приехала сюда по собственной воле, а я нет.
Криста повернулась к Натали и уставилась на нее.
— То есть как?
— Мой муж похитил меня.
— Как романтично...
— Не очень. Он наврал, что его отец болен.
— Зачем ему было это делать?
— Чтобы получить то, чего он хотел. — Натали отхлебнула кофе. — В тот момент
он бесился... от злости.
— Почему? — Криста снова покраснела. — Извини, что расспрашиваю, просто...
— Ничего. Я не хочу больше молчать об этом.
Коннор бесился, потому что видел, что я могу прекрасно жить без него.
Криста тяжело вздохнула.
— Похоже на моего мужа.
Где ты была, Криста? С кем ты была?
. Он адвокат,
и, клянусь, иногда мне кажется, что я сижу в зале суда на скамье свидетеля.
— Он что, не доверяет тебе?
— Когда-то доверял, но в последнее время... — Криста пожала плечами. — Мы
выросли в разной среде, и Гранту порой кажется, что мне с ним скучно.
— И это так?
— Что ты? Мне никогда не было с ним скучно. Но это не значит, что время от
времени мне не хочется куда-нибудь пойти. И это огорчает его. Он не может
понять, почему я встречаюсь со своими старыми друзьями, слежу за ювелирной
модой, хотя давно закрыла свой магазин.
— У тебя был свой магазин?
— Ну да. Я разрабатывала свои собственные модели и продавала их. Но Грант
решил, что это отнимает у меня слишком много времени. — Криста рассмеялась.
— Нет, ты только посмотри на меня, я стою и рассказываю тебе историю своей
жизни. Теперь твоя очередь. Я слышала, что твой муж владеет кучей курортов.
Это правда? У тебя, наверное, роскошная жизнь.
Натали опустила глаза в чашку с кофе.
— Я ушла от своего мужа.
— О, Натали...
— Все в порядке. Просто я поняла, что то, что когда-то было между нами,
испарилось.
— Мне жаль. — Криста накрыла ладонью руку Натали.
— Мне тоже. Но от правды никуда не скроешься. Между нами все кончено. Я не
знаю, что он за человек теперь и какая жизнь ему по душе.
Хотя, если бы у нас был ребенок...
Женщины погрузились в молчание. Наконец Натали решилась нарушить его.
— Итак, когда вы собираетесь возвращаться в Нью-Йорк?
На глаза Кристы упала тень.
— Я никуда не возвращаюсь. Сегодня утром я пыталась сказать об этом Гранту,
но он ушел, не дослушав. Дело в том, что мне нужно пожить какое-то время
одной, подумать...
— А твои девчушки?
— Я позвонила няне, она прилетит с ними в Палм-Бич.
— Палм Бич? Это же недалеко от того места, где живу я.
— Вот и прекрасно. Может, навестишь нас?
Мой дядя подарил мне дом в Палм-Бич. Это старый дом, слишком огромный для
меня и малышек, но он стоит прямо на пляже. Там тихо и много места для того,
чтобы развернуть мою любимую деятельность. — Криста улыбнулась. — Я очень
люблю возиться с ювелиркой, хотя никогда не могла заработать на этом больше,
чем на проживание. Я бездарный бизнесмен.
— Признаюсь, что мои творческие способности не распространяются дальше того,
чтобы нарисовать прямую линию, — рассмеял
...Закладка в соц.сетях
