Жанр: Любовные романы
Как спасти любовь
...ели с бледным лицом и выглядит беспомощным. Подумать
страшно, что она едва не потеряла его.
Натали почувствовала, как в груди накипают слезы. Не плачь! Не вздумай
разрыдаться! — приказала она себе. Все, что угодно, только не слезы! И
поэтому она часто заморгала, вздохнула и выдавила из себя улыбку.
— Вот и замечательно, — сказала она торопливо. — Я скажу медсестре. И...
увидимся завтра утром.
Коннор приподнялся на подушках, борясь с болью в теле и ноющей пульсацией в
висках.
— Натали... Не уходи. Прошу тебя, малышка, подожди...
Но она уже была за дверью.
День тянулся безнадежно долго, и Коннор от всей души поприветствовал
наступление сумерек, надеясь, что ночь принесет ему желанный покой.
Но каждый раз, стоило ему вздремнуть, как в палату врывалась медсестра и
спрашивала, как он себя чувствует.
— Чувствовал бы лучше, если бы вы дали мне немного поспать, — сердито
отвечал Коннор.
Из-за ее беспрерывных визитов ночь тянулась бесконечно, и каждая минута
бодрствования была наполнена мыслями о Натали.
Почему она ушла, не поцеловав его?
Может, она жалеет, что провела с ним ночь?
Может, и вправду он бредил, когда слышал ее ласковый, тревожный шепот над
ухом, чувствовал ее поцелуи?
На рассвете он даже стал сомневаться, приедет ли Натали за ним в больницу.
В восемь часов снова пришла медсестра и нашла Коннора сидящим на краю
кровати и полностью одетым.
— Доктор скоро придет, — сказала она.
И доктор вошел. Поглядел на Коннора и нахмурился.
— Кажется, нам сегодня намного лучше, — сказал он.
— Не знаю, как вам, а мне кажется, будто по мне проехал трактор. Но меня не
тошнит, и голова у меня не кружится. Так что сделайте нам обоим одолжение,
док, подпишите мою карточку на выписку.
— Ваша жена еще не приехала, мистер Уорнер.
— Она приедет, — сказал Коннор, хотя сам в это мало верил.
Но тут открылась дверь и на пороге появилась Натали.
— Привет, — сказала она сдержанно.
— Привет, — ответил он, не в силах удержать улыбку.
— Готов?
— Более чем.
Коннору хотелось побыстрее сбежать из больницы и добраться туда, где он
сможет быть наедине с Натали.
Они спустились в фойе госпиталя и вышли на улицу.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, как только он заполз в машину.
Как он себя чувствует? Ужасно. Но он не скажет ей об этом. Он вспомнил, как
вез ее из больницы, когда она потеряла ребенка. С того момента и начались
все эти игры с холодной вежливостью. Он не смог отвезти ее в больницу,
потому что был в это время то ли на Таиланде, то ли на Того, то ли у черта
на рогах, но только не дома, когда она так нуждалась в нем.
— Нормально, — ответил он. — Совершенно нормально.
Натали кивнула и завела машину. По его виду нельзя сказать, что нормально:
лицо землистого цвета, губы сжаты и видно, что он пытается подавить боль.
Совершенно случайно она вспомнила, как Коннор забирал ее из больницы, когда
она потеряла ребенка. Как бережно он перенес ее из коляски в машину,
застегнул на ней ремень безопасности и нежно поцеловал.
— Как ты, малышка? — спрашивал он всю дорогу, а она, опустошенная и
разбитая, холодно и подчеркнуто вежливо отвечала, что нормально. Она винила
его в том, что его не было рядом, когда она потеряла ребенка.
— Нат? — Коннор посмотрел на нее.
— Что?
Куда мы едем? — хотел он спросить, но не смог.
— Ты в порядке?
— В порядке ли я? — Она натянуто рассмеялась. — Конечно, ведь я не падала с
крыши.
— Я тоже не падал. Я поскользнулся, — сказал он с достоинством.
Натали удивленно подняла брови.
— Разве это не одно и то же?
Он криво усмехнулся.
— Если человек падает, значит, он сделал неверный шаг. Если человек
поскользнулся...
— То что?
Коннор пожал плечами.
— Это просто случайность.
Натали улыбнулась.
— Одним словом, ты поскользнулся и упал.
А я все эти годы жила в неведении и не знала, какой у меня неуклюжий муж. —
Она вдруг перестала смеяться, нахмурилась, прокашлялась и серьезно добавила:
— Ой, чуть не забыла. Доктор дал мне рецепт на твои лекарства.
Она свернула с дороги и остановила машину у тротуара.
— Нат? — Коннор протянул к ней руку, но она уже выскочила из машины.
— Я вернусь через пару минут, — сказала она коротко и захлопнула за собой
дверцу.
Она вернулась с лекарствами через десять минут.
— Ну, — бросила она, снова садясь за руль. — Ты так и не рассказал мне, что
делал на той крыше.
Коннор помрачнел. Она, похоже, не хочет говорить о том, что по-настоящему
важно.
— Меня разбудил какой-то шум наверху, — сказал он. — И я вспомнил, что Грант
говорил о протекающей крыше.
Натали кивнула, пытаясь скрыть волнение.
Коннор заботился о ней. Пусть он не звонил ей, но он звонил Гранту, чтобы
узнать о ней.
— Я подумал, что гроза могла сорвать несколько черепиц. — Его голос звучал
хрипловато. — Ты ведь помнишь, что ночью была гроза?
Она покраснела и резко сменила тему.
— Почему бы тебе не откинуть голову на спинку сиденья и не расслабиться?
— Хорошая идея, — ответил он с горечью, откинул голову и закрыл глаза.
Натали притормозила на перекрестке и посмотрела на него. Сегодня он выглядит
немного лучше, только губы слегка пересохли. У него наверняка высокая
температура. Медсестра пыталась дать ему лекарство, но он отказался. Он
всегда был упрямым. Ей приходилось воевать с ним, чтобы заставить принять
таблетку аспирина. Невозможный.
Но она не лучше. Она приняла решение отвезти его к себе и даже не спросила,
хочет ли он этого.
Но как она может бросить его в таком состоянии?
Она поживет с ним, пока не затянутся швы на его лбу. И ни секунды дольше.
Она подъехала к дому, остановила машину и вышла. Обошла машину и посмотрела
на лицо спящего мужа. Вокруг глаз — темные круги, у рта — несколько тонких
линий, А щеки и подбородок покрыты густой щетиной. Сексуальной стерней, как
она называла ее, когда просила, чтобы он не брился перед выходными. Когда он
спрашивал ее, почему, она наклонялась к его уху и шепотом рассказывала, что
она чувствует, когда эта сексуальная стерня ласкает ее грудь, живот, бедра.
— Бесстыжая девчонка, — отвечал Коннор с провоцирующей усмешкой. — Но я
знаю, что делать с такой развратницей, как ты.
А потом... потом...
Натали тряхнула головой, прогоняя опасные воспоминания. Она никогда больше не ляжет с ним в постель.
Она осторожно тронула его за плечо.
— Коннор?
— Ммм.
— Проснись. Мы дома.
Он медленно открыл глаза, полные недоумения.
— Дома? — Он выпрямился и потер ладонями лицо. — Кажется, я спал.
— Давай я помогу тебе.
Он кивнул и стал медленно выбираться из машины. Она привезла его в этот
огромный дом на берегу океана.
— Вот так, хорошо, держись за меня, — сказала она и, наклонившись,
подставила ему плечо.
— Ты привезла меня к себе домой, — с удивлением сказал он. — И ты будешь в
этом доме со мной.
Щеки Натали вспыхнули.
— Да. Я думала, что так будет лучше, потому что...
Она не смогла договорить, потому что Коннор закрыл ей рот поцелуем.
11
Поцелуй длился вечно.
И Коннор, и Натали просто растворились в нем. Она не заметила, как оказалась
в его объятиях, прижалась к нему, расслабилась... Пока не услышала его
подавленный стон.
— Ой, прости... — Натали резко отпрянула от него. — Я сделала тебе больно.
— Ерунда, — ответил он и широко улыбнулся.
Но кого он пытается обмануть? Он чувствует свое тело одним сплошным синяком.
И только на миг губы Натали помогли ему забыть об этом.
— Пойдем, я помогу тебе подняться по ступенькам. — Она обхватила рукой его
талию. — Ты как?
— Отлично.
Он снова соврал, и она знала об этом. Они медленно вошли в фойе.
— Еще немного и доберемся до комнаты, сказала она.
— Не проблема, — ответил он и мужественно выжал улыбку.
Наконец они добрались до комнаты. Натали усадила его на диван, а сама
бросилась к окнам и раздернула шторы. Солнечный свет ворвался в комнату
вместе с шумом моря. Коннор зажмурился.
— Что, слишком много света? — спросила она, заметив, как он поморщился.
— Желательно чуть поменьше.
— Прости. — Она снова подошла к окнам и наполовину задернула шторы. — Так
лучше?
— Да, — ответил он и подумал, что лучше всего была бы полная темнота и
Натали в его руках. Но она была занята другими вещами.
— Что ж, пойду принесу тебе одеяло и подушку, — сказала она и направилась к
двери.
— Нат, зачем?
— Потому что тебе нужно лежать. Все доктора советуют это.
— Только в плохих фильмах. Поверь мне, Нат, я в полном порядке. — Он сел и попытался встать на ноги.
Черт, в один миг перед его глазами все потемнело. Он снова опустился на
диван. Натали бросилась к нему.
— Положи голову на спинку, — приказала она.
И он повиновался, потому что знал, что спорить бесполезно. Кроме того, ее
прохладная, нежная рука уже поддерживала его затылок. Она опустилась у
дивана на колени.
— Лучше?
— Да. Спасибо.
— Ты никогда не плакал, даже когда был маленьким, и до сих пор ни разу не
терял сознания, — сказала она с улыбкой.
— Откуда ты знаешь? — удивился он.
— Ты сам говорил мне когда-то давно. — Ее улыбка слегка искривилась. — Это
было в те дни, когда нам было о чем поговорить.
Ее слова потрясли его.
— Что ты имеешь в виду? Что значит, когда нам было о чем...
— Пойду принесу постель, — сказала она, резко встала и вышла из комнаты.
Что это она отколола? Им всегда было о чем поговорить. Может, только времени
не хватало последнее время. Она была занята своими благотворительными
акциями и посещением клубов, а у него был бизнес. Разве он виноват в этом?
Он лег на диван, зевнул. Черт, как он устал.
И уже через минуту сон окончательно одолел его.
Он проснулся, когда лучи полуденного солнца весело бегали по стенам,
окрашивая все в золотистый цвет. Осторожно опираясь на здоровую руку, он
приподнялся.
— Ух, черт, — прошептал он.
— Что случилось?
Голос Натали... Он огляделся и увидел, что она встала с кресла и
направляется к нему.
— Коннор? Тебе больно?
— Нет, — ответил он и на этот раз сказал почти правду. Маньяк, барабанивший
по кастрюлям в его голове, наконец унялся.
— Врунишка, — ласково сказала она, протянула ему стакан воды и горсть
таблеток.
Он молча выбрал одну таблетку, проглотил ее и запил водой. Потом вернул ей
стакан и уловил в воздухе запах ее духов. Она пахла полевыми цветами, и он
обожал этот запах. Она пользовалась этими духами с тех пор, как...
— Я купил их для тебя, — сказал он.
— Что?
— Эти духи. — Он понюхал воздух. — Чудесный запах.
— Да. — Она опустилась у дивана на колени и приложила руку к его лбу. — Как
ты?
Он накрыл ее руку своей.
— Ах, как приятно. Прохладно.
Натали попыталась выдернуть руку, но он зажал ее пальцами.
— Я принесу тебе лед, если хочешь, — сказала она.
— Не нужно, — мягко ответил он. — Я почти забыл... Эти духи... Это был мой
первый подарок тебе. Тебе тогда было семнадцать.
— Восемнадцать.
— Мы поехали тогда на Суперстишн Бутт. На то место у холма. Ты была в белом
платье с мелкими розовыми цветочками.
— Голубыми, — снова мягко поправила она. — И как только мы приехали, ты
вытащил из кармана пакетик, обернутый в золотую бумагу.
— Да-а-а, — протянул он. — И я никогда не рассказывал тебе, как у меня в тот
вечер тряслись коленки. — Он посмотрел ей в глаза. — В тот вечер я впервые
прикоснулся к твоей груди.
Помнишь, малышка?
Конечно, она помнит. Такое не забывается.
Она помнит, как его пальцы нерешительно скользнули по ее груди, помнит
первое прикосновение его щеки к ее нежной плоти, его горячее дыхание, его
губы...
— Конечно, помню, — тихо сказала она. — С того вечера все и началось.
— Мы часто приезжали туда, — продолжал он слегка огрубевшим голосом. — Но
обычно сидели в машине. А в тот день я прихватил одеяло и расстелил его на
траве...
— Коннор, тебе нужен отдых, — перебила она и проглотила комок, застрявший в
горле. — Ты только что из больницы.
— И тогда ты открыла флакончик с духами и надушилась. — Он протянул руку и
прикоснулся к ее щеке.
— Коннор, не нужно, — прошептала она. Пожалуйста.
— А потом я взял флакончик из твоих рук, капнул себе на пальцы и провел по
твоей шее...
Натали прикрыла глаза.
— Не нужно... Нет...
Она говорила это потому, что так было нужно, а совсем не потому, что хотела
этого. Она жаждала его прикосновений, она хотела чувствовать тепло его
дыхания на своей шее...
Он взял в ладонь ее грудь, и она, прикрыв глаза, застонала.
— Натали, — прошептал он. — Любимая, желанная...
— Нет. — Она отпрянула от него и встала. Нет.
Коннор почувствовал, как от желания у него свело в животе.
— Почему? Ты ведь моя жена. — Была, — ответила она и выбежала из комнаты.
Когда он снова проснулся, в комнате было темно, и только в углу горела
одинокая лампа.
Он сел, глубоко вздохнул, с усилием встал на ноги и медленно побрел через
холл к ванной.
— О господи, на кого я похож, — тихо сказал он, глянув на себя в зеркало.
Под глазами — черные круги. На лбу — швы.
Левая рука перебинтована. Хорошо, что головная боль слегка утихла...
Он вымыл руки и плеснул несколько пригоршней воды на лицо. Потом побрел
через холл в сторону кухни, где горел свет.
Натали сидела на высоком табурете возле стойки и крошила морковь. На ней
были белые шорты и футболка. Босые ноги изящно лежали на перекладине
табурета.
Она была очаровательна и невероятно сексуальна.
Но в этот момент сексуального желания Коннор не испытывал. Его душу
волновало другое чувство — глубокое, сильное, нежное. Несколько секунд ему
трудно было дышать.
Эта женщина — его жена. Когда-то она была центром его жизни. А потом,
непонятно почему, он едва не потерял ее. Он думал, что она разлюбила его, но
это оказалось не так. Она по-прежнему любит его, но только почему-то не
может согласиться с этой любовью.
Что ж, ему нужно выяснить почему.
Судьба снова соединила их. На день или на неделю... Но теперь он не станет
терять времени. Он должен вернуть Натали.
— Привет, — сказал он.
Натали повернулась к нему. На ее щеках вспыхнул румянец.
— Привет. Я думала, ты спишь.
— Я спал. — Он подошел к ней и остановился, опираясь на стойку. — Похоже, я
продрых весь день.
— Немудрено, ведь ты не спал всю ночь. Каждый раз, когда я звонила... — Она
осеклась, затем отвернулась от него, взяла большую деревянную ложку и стала
помешивать ею в кастрюле. — Я готовлю ужин. Ты можешь снова лечь в постель.
Когда еда будет готова, я принесу тебе в комнату.
— Значит, ты звонила ночью в больницу?
— Да. Пару раз. — А точнее, раз двадцать. Каждые полчаса, пока медсестра не
призналась, что она ее достала. — Просто я не хотела ехать в больницу зря,
не зная, выпишут тебя или нет.
— Значит, ты беспокоилась обо мне. А мне казалось, что тебе наплевать.
Натали резко повернулась к нему.
— Я всегда беспокоилась о тебе, — горячо выпалила она. — Это тебе было...
— Что мне было?
Она метнула на него сердитый взгляд.
— Забудь. Лучше садись к столу.
Коннор кивнул. Он отодвинул ногой стул и сел, пытаясь найти безопасную тему.
— Кстати, как дела у Лендонов?
— Прекрасно. Они помирились и укатили в Париж. — Натали шумно захлопнула
дверцу духовки.
— Они милые люди.
— Да.
— Черт, это так бестолково, когда люди, которые любят друг друга, вдруг
начинают теряться, — осторожно сказал он.
Натали открыла шкафчик и достала оттуда горсть серебряных приборов.
— Согласна.
— Но иногда такое случается.
— Ничего не случается просто так, — сказала она мягко и посмотрела на него.
— Думаю, что ты права. — Коннор прокашлялся. — И как же им удалось наладить
отношения?
— Кристе и Гранту? — Натали пожала плечами. — Полагаю, что они обсудили
проблемы, которые мешали им быть вместе.
— Например?
Натали расставила тарелки и приборы на столе.
— Не знаю. У всех свои проблемы.
— А что, если люди не знают, что им мешает? Я имею в виду, если мужчина не
знает, что беспокоит его жену?
Натали напряглась.
— Что ж, тогда это настоящая проблема. Если мужчина не имеет понятия о том,
что беспокоит его жену, то это само уже говорит многое об их отношениях.
— Но почему она не скажет ему?
— Может, она пыталась, а он не услышал.
Может, проблема зашла слишком далеко.
— И что же ему делать в таком случае? Спросить у нее, что случилось? Почему
их отношения испортились?
В кухне повисла тишина. Потом Натали заговорила дрожащим и очень тихим
голосом.
— Бывает... бывает, что уже... слишком поздно для этого. Оба понимают, что
все кончено.
Коннор схватил ее за руку.
— Нет, не кончено, — отчаянно проговорил он. — Не кончено, малышка. По
крайней мере, для меня. Я люблю тебя. И ни на миг не переставал любить.
Может, ты разлюбила меня?
Его сердце колотилось, как кастаньеты испанской танцовщицы. Он напряженно
ждал, когда она повернет голову, чтобы прочесть ответ в ее глазах. Наконец
она повернулась и посмотрела на него. В ее глазах блестели слезы.
— Нат, скажи, ты больше не любишь меня? наконец не выдержал он.
Она знала, что настал момент. Ей оставалось только посмотреть ему в глаза и
сказать, что она не любит его больше. Сказать, что их браку пришел конец. И
тогда он никогда больше не прикоснется к ней. Тогда она будет свободна от
него.
— Нет, — сказала она тихо. — Я люблю тебя и всегда буду любить.
Он вскочил, обхватил ее руками и впился в губы.
Она обвила руками его шею, откинула назад голову и приоткрыла губы, ожидая
его поцелуя. Разум, логика и здравый смысл растворились в сладости его
поцелуя. Она не хотела знать ничего, кроме его объятий, вкуса его губ, силы
его любви.
Он просунул руку ей под футболку, и она всхлипнула, почувствовав нежное
скольжение его пальцев по спине, животу, груди.
— Твое запястье, — почти бездыханно прошептала она.
— Ерунда. Сними с себя все эти тряпки, пробормотал он, помогая ей снять
футболку, шорты и лифчик.
— И ты тоже, — прошептала она и дрожащими пальцами принялась расстегивать
змейку на его джинсах.
Коннор прошептал ее имя и запустил пальцы в ее волосы.
— Сейчас, — бормотал он, целуя ее грудь. — Сейчас, малышка. Я не могу
ждать...
— Не нужно ждать... — прошептала она и прогнулась в его руках.
Его тело напряглось, он затаил дыхание, простонал и вдруг зарылся носом в ее
волосы.
— Коннор? — Натали взяла в ладони его лицо и заставила его посмотреть ей в
глаза. — Скажи, я сделала тебе больно? О, я знала, что нельзя этого делать.
Он ничего не сказал, а только нежно прикрыл пальцами ее рот, продолжая
дышать ей в ухо.
— Коннор, в чем дело?
— У меня нет с собой... — наконец подавленно проговорил он.
— Чего?
— У меня нет презерватива. — Он глубоко вздохнул. — Прости, милая. Придется
подождать.
Он видел, как взлетела ее рука, и почувствовал острую, режущую боль на щеке.
— Ты прав, — с горечью сказала она.
— Малышка! — отчаянно сорвалось с его губ.
Но было поздно. Она уже ушла.
Коннор ходил по комнате из угла в угол.
Почему? Почему все так непонятно? Что происходит?
Но стены молчали. И тогда он распахнул дверь во внутренний дворик и зашагал
по пляжу к морю. Но ни волны, ни серебряный свет луны не знали ответов на
его вопросы.
Проклятье. Ему нужно получить ответы.
Либо он сумасшедший, либо Натали.
Через некоторое время он вернулся в дом.
Наверху горел свет. Пусть сидит там одна и дуется. Или ломает голову. Пусть
делает, что хочет, потому что ему теперь все равно.
Все. Хватит. Довольно.
В комнате, в баре, он нашел бутылку коньяка. Взял с полки стакан, налил в
него коньяк и поднес стакан к носу.
— Уф! — сказал он, закрыл глаза, содрогнулся и одним махом опрокинул
полстакана себе в рот.
Потом уселся на диван и стал листать журналы. Слова и картинки плясали у
него перед глазами, но он продолжал угрюмо пялиться на них с твердым
намерением отвлечься и не думать о Натали. Бесполезно. И как раз в этот
момент Натали вошла в комнату. Как только он увидел ее, он понял, что все
это время ждал ее, прислушивался к звуку шагов.
— Прости, что ударила тебя, — сказала она ледяным голосом. — Если учесть
твое состояние.
— Какое состояние? — Коннор растянул губы в улыбке. — Я в отличной форме
инвалида. В любом случае, я наверняка заслужил эту пощечину. — Он взял в
руку стакан и поднял его в насмешливом тосте. — Знать бы только за что.
— Ты не поймешь, — сказала Натали еще холоднее.
— Может, возьмешь на себя труд объяснить?
— Я пришла не для того, чтобы объяснять тебе это. Просто я подумала, что
тебе было бы интересно узнать, какой ужин ты потерял.
Он посмотрел на нее. Она стояла, держа руки на бедрах.
— Сандвичи с мясом. — Она злобно усмехнулась. — И догадайся, что было на
десерт.
— Шоколадный торт?
— Да! И все это угодило в мусорную корзину.
С этими словами она повернулась и вышла из комнаты.
Коннор продолжал сидеть, пытаясь понять, что все это значит. Наконец он
встал и направился в кухню. Натали стояла над раковиной и скребла сковороду.
— Послушай, — сказал он и осторожно, словно канатоходец, собирающийся
совершить прогулку над пропастью, сделал к ней шаг. — Я всего лишь хочу
понять, что происходит. Но у меня ничего не получается. Я просто ничего не
понимаю.
— Знаю, — сказала она, бросив на него беглый взгляд. — В этом вся беда.
— Натали, милая...
— Не нужно песен, Коннор! — выкрикнула она и швырнула сковороду в стену.
Затем расплакалась и выбежала из кухни.
А Коннор... Коннору оставалось признать, что канат слишком тонкий, а
пропасть слишком глубока.
Он вернулся к себе в комнату, прихватив телефон. Сел в кресло и набрал
номер.
— Трев? Это Коннор. Я хочу задать тебе один вопрос.
— Ты в порядке, Кон? У тебя голос...
— Просто я говорю тихо, чтобы Натали не услышала.
— Понятно. Так в чем же дело?
Коннор прокашлялся.
— Слушай, если один из супругов хочет развода, а другой нет... Тот, кто не
хочет, может опротестовать развод? Что делать мужу, если жена говорит, что
любит его, но делает все, чтобы показать, что не любит. — Коннор перевел
дыхание. — Я понимаю, это похоже на бред. Извини, Трев, но все так запутано.
— Ты хочешь знать, можно ли заставить Натали отказаться от развода? Нет.
Если она хочет развестись, вас разведут.
Коннор тяжело вздохнул.
— Я понял. Спасибо.
— Кон, слушай, не давай ей уйти. Даже если тебе придется грызть железо.
— Я уже грызу железо, — сказал Коннор, но в трубке уже загудело.
Несколько минут он сидел в кресле, не зная, что делать дальше, как вдруг раздался телефонный звонок.
— Алло?
— Кон?
— Слейд, ты? — Коннор нахмурился. — Как ты узнал...
— Тревис позвонил мне и дал твой номер.
— Но я не давал ему своего номера.
— Добро пожаловать в век техники, — сухо проговорил Слейд. — У него на
дисплее высветился твой номер. Где ты?
— В Палм-Бич. И больше ничего не спрашивай. Это долгая история.
— Ладно. Я позвонил, чтобы сказать тебе, что Тревис прав.
— Насчет чего?
— Насчет того, чтобы не дать Натали уйти.
Коннор рассмеялся.
— Я слышу это от человека, на глазах у которого целый легион женщин
растворился в лучах рассвета.
— Легион ничего не значит, брат. — Слейд тоже попытался рассмеяться. —
Значит только одна-единственная женщина. Если мужчина нашел ее, то, прежде
чем дать ей уйти, ему нужно хорошо проверить, все ли у него в порядке с
мозгами. Это тебе ясно?
— Кто бы говорил, — рассмеялся Коннор, но в трубке уже послышался гудок.
Коннор тупо уставился на стену. Черт, по их словам все выглядит так просто.
Когда-то все действительно было просто, когда они с Натали встретились
впервые.
Впервые.
Спустя полчаса он, поднявшись по ступеням, ведущим на второй этаж,
остановился перед открытой дверью ее комнаты. Натали стояла у окна и
...Закладка в соц.сетях
