Жанр: Любовные романы
Рыцарь
...ля Тэсс оно ничего не значило. Он
благоговел перед ней, почти обожествлял ее. То, как она вела себя вчера в их спальне,
оказывается, было лишь выполнением обязанностей, уклониться от которых уже не
представлялось возможности. Их спальня. Челюсти его сжались до боли. Нет больше их
спальни. Есть его спальня. Ноги Тэсс там больше не будет.
Прошел час, а может и больше, пока он счел себя готовым к встрече с ней.
- Приведи ее, - бросил он через плечо.
Этих двух слов было достаточно, чтобы Саймон мгновенно исчез.
А Тэсс в это время тоже мерила шагами комнату, там, внизу. Она уже была уверена, что
Кенрик все знает, обо всем догадался. Один взгляд на Саймона, когда он появился в дверях,
подтвердил эту уверенность. Затем они шли наверх, шли долго, ибо быстро она не могла.
Саймон открыл дверь и пропустил ее вперед. Сам остался снаружи.
Она сделала несколько шагов вперед и склонила голову в ожидании. Кенрик стоял у окна
спиной к ней. Одет он был во все черное. "В полном соответствии с моментом", - отметила
Тэсс.
- Кто показал тебе потайной выход?
Сердце ее провалилось вниз, в бездну. Значит, случилось самое худшее - он видел ее в
окно и теперь все кончено.
- Дворецкий, - тихо ответила она. - Когда рассказывал, как сбежал управляющий.
- И что ты собиралась делать, оказавшись по ту сторону стен?
Тэсс молчала.
- Отвечай!
- Я собиралась идти в Шотландию, к дяде.
- Но его король немедленно приказал бы ему передать тебя Мак-Ли. Стало быть, это
ложь. Придумай что-нибудь другое.
Вначале Тэсс хотелось, чтобы он повернулся к ней лицом, но потом она решила, что так
даже лучше. Когда до нее там, в саду, донесся его крик, Тэсс надеялась, что он просто сердит.
Проснулся и недоволен, что ее нет рядом. Теперь же надежд никаких не было.
- Я намеревалась просить защиты у тамошнего священника, - начала она. - Это был
единственный путь избежать кровопролития в Ремингтоне. Церковь - единственное, чему
может подчиниться Мак-Ли. Даже если он сам не признает решения церкви, его люди не
пойдут за ним.
- Короче, ты собиралась аннулировать наш брак? - спокойно констатировал Кенрик.
Отрицать этого Тэсс не могла, но и слова правды тоже была произнести не в силах.
- Молчание, как говорится, знак согласия.
Услышав это, она поняла, что он уже принял насчет нее какое-то решение. Но он же не
знает причин, заставивших ее пойти на такой шаг.
- Это было самое лучшее, милорд. Мои земли этом случае отходили бы к королю
Эдуарду. А ему не мешало бы назвать тебя бароном Ремингтона. И не нужно никакой войны. И
ты тоже смог бы сдержать слово, данное Гаю...
- Молчи! И не раскрывай рот, пока я тебя не спрошу.
Комнату наполнила тишина. Тэсс и не пыталась гадать, какую судьбу он ей уготовил. Да и
какое это сейчас имело значение. Она пыталась спасти Ремингтон, сделала для этого все, что
смогла, и проиграла. Но случилось и нечто, еще худшее. Ремингтон не единственное, что она
сейчас потеряла. Она потеряла также и мужа.
- Иди сейчас... туда, вниз и собери свои вещи. На сборы тебе отводится четверть часа. Я
больше не желаю тебя видеть.
Кое-как Тэсс добралась до спальни и сложила вещи в одну из двух сумок, которые
привезла из Ленгстона. Вторая сумка осталась там, в кустах, а в ней - ровно половина ее
имущества. Но теперь ей больше ничего уже не понадобится. Сборы были делом двух минут.
Тэсс присела на край кровати и застывшим взором уперлась в камин. В голове роились мысли,
но какие-то неотчетливые. А самое главное - никакой тревоги она почему-то не испытывала.
Только странную легкость в голове и больше ничего.
- Миледи, - окликнул ее Саймон из дверного проема. - Пора возвращаться наверх.
Тэсс послушно встала и последовала за Саймоном, они вошли в комнату, Кенрика уже там
не было.
- Миледи, - осторожно произнес Саймон, - я сейчас должен уйти. Там за дверью
останется Эвард. Если что-то нужно, прикажите ему. Вы хотите что-нибудь мне сказать, прежде
чем я уйду?
Саймон терпеливо ждал ответа. Но баронесса просто смотрела невидящим взором сквозь
него на стену. Он попятился и осторожно прикрыл за собой дверь.
Кенрика он нашел в оружейной. Томас помогал ему облачаться в легкие доспехи. Значит,
барон собирался, как обычно, на занятия с воинами. При появлении Саймона Кенрик коротким
кивком отпустил оруженосца.
- Обязанности хозяйки замка будет исполнять моя сестра. За этим проследит Фитц Элан.
Моя жена должна оставаться наверху и ни под каким предлогом не выходить оттуда. Никто не
должен ее видеть, кроме стражи и слуг, приносящих пищу. Ты и Эвард вернетесь к своей
обычной службе. Здесь от вас толку больше. Стражу у ее двери будут нести те, кого ты,
Саймон, назначишь. Только помни: каждый будет там стоять не больше двух дней. Ясно?
Входить к ней категорически запрещаю. Любой, кто ослушается, будет наказан кнутом. Любой,
кто позволит ей выйти за порог, будет казнен. Те двое, что заснули у дверей сегодня ночью,
будут спать сколько хотят в тюремном подвале и без пищи. Трое суток. Все. Можешь идти.
Передавая баронессе этот приказ Кенрика, Саймон ожидал, что она ударится в истерику,
но Тэсс, как сидела с отсутствующим видом в кресле, так и осталась сидеть.
В той же позе, в какой ее оставил Саймон. Он повторял приказ барона своими словами,
стараясь как-то смягчить его. Но как его смягчишь! Он пытался втянуть ее в разговор, но она
молчала. Он сказал что убирать у нее и приносить еду будет Мириам, но и это не произвело
впечатления!
Затем из какой-то спальни он с воинами перенес к ней кровать, нашел комод для белья и
еще кое-что из мебели. Но леди Тэсс даже головы не повернула. В конце концов Саймон
удалился.
В полдень появилась Мириам с аппетитно пахнущим кушаньем на подносе и кувшином
сидра. Все это осталось стоять нетронутым на столе, который Саймон установил перед
камином. Не переставая при этом говорить, Мириам постелила постель и переложила одежду
Тэсс в комод.
- Миледи, наверное, это вас обрадует: леди Хелен уже почти закончила чехлы для кресел
в большом зале.
Потом от нечего делать Мириам принялась взбивать подушки и взбивала их много
дольше, чем требовалось.
- Старая Марта все еще не встает с постели. Она благодарит вас за помощь больным
детям в деревне. Вы хотите что-нибудь передать Старой Марте, миледи?
Отсутствие какого-либо выражения к глазах леди Тэсс испугало Мириам. Она задала
баронессе еще пару вопросов и сдалась. С ужином повторилось то же самое. Тэсс оставалась
сидеть в кресле, без движения.
Прошло некоторое время после того, как Мириам удалилась, и Тэсс почувствовала
необходимость облегчиться. Она попыталась встать и тут же упала на колени - от
многочасового сидения затекли ноги. Потом прошла в туалетную и сделала то необходимое, без
чего нельзя обойтись. Затем вернулась в комнату. Прежде чем уйти, Мириам хорошо разожгла
камин. Тэсс подошла к нему, постояла немного и села скрестив ноги на шкуру, разложенную на
полу.
Наутро Мириам застала ее в этой же позе. Невидящим взглядом Тэсс следила за погасшим
камином. Мириам разожгла огонь, но ни уложить баронессу в постель, ни уговорить хотя бы
пересесть в кресло не смогла. Вначале она смело взялась за дело, но Тэсс как окаменела - ни
на сантиметр не оторвешь от пола. Мириам посмотрела в пустые глаза баронессы и, проклиная
все на свете, удалилась.
Постепенно тепло начало обволакивало Тэсс, словно пробудило ее от летаргии. Дубовые
поленья в камине потрескивали, а ей казалось, что она слышит какие-то голоса. Она не хотела и
слушать, но они не смолкали.
Уйти в себя, отгородиться от мира - это не выход. А где выход?
Она встала и прошлась, разминая ноги. Затем подошла к столу. Там стоял завтрак,
принесенный Мириам. От запаха пищи у не засосало под ложечкой. Она заставила себя есть,
осторожно - кусочек за кусочком. Крупная слеза упала ей на ладонь, и Тэсс лениво стряхнула
ее.
Когда Мириам пришла с обедом, Тэсс повторила прием Кенрика. Встала лицом к окну и
не повернулась, пока та не ушла.
Шли третьи сутки ее заточения. Обнаружилось, что ничего, кроме хлеба, она есть не
может. Против любой другой пищи ее желудок решительно протестовал. А больше ей ничего и
не нужно было. Правда, слабость во всем теле была жуткая. "Но это скоро пройдет, - думала
она, - не стоит обращать внимания".
Глава 19
Кенрик ел больше по привычке. Голода он не чувствовал, вкуса еды тоже. Дары кухни,
приведенной в порядок его женой, не иссякали. Но в большом зале сегодня стояла тишина, как,
впрочем, и в остальные дни. Воины ели в молчании и спешили удалиться. Каждый боялся не то
чтобы что-то спросить, но даже встретиться глазами с господином.
- Где сейчас Саймон, - спросил Кенрик, обращаясь к Фитцу Элану. Всю последнюю
неделю Саймон находил предлоги не появляться за ужином.
- Он сказал, что весь вечер будет работать в оружейной, - ответил Фитц Элан.
- А что об управляющем? Никаких известий?
- Нет. Мы обшарили каждую деревню в округе. Его уже две недели никто не видел.
Получается, что он как будто растворился в воздухе.
Кенрик кивнул и вновь принялся за еду. Поняв, что разговор закончен, Фитц Элан
нахмурился. В последнее время барон говорил мало, только отдавал короткие распоряжения.
Фитц Элан был единственным в Монтегю, кто в это время не избегал его общества, надеясь, что
Кенрик, хоть на нем сможет как-то разрядиться. А что ему нужно разрядиться, об этом в замке
знал каждый. На учениях барон выжимал из воинов все соки, до последней капли. За малейшую
оплошность безжалостно наказывал.
Фитц Элан понимал, что для гнева у Кенрика есть все основания, но сильные сомнения
вызывал вопрос: кто из супругов сильнее наказан? А кроме того, что будет, если их призовут ко
двору? Барону надо будет представить жену как положено. И потом, почему такое строгое
наказание? В конце концов, она же никуда не убежала, никто не пострадал, никому не
пришлось ее искать. Ну продержал ее взаперти неделю-другую и хватит. А что же, держать под
замком до конца жизни? Несправедливо.
- Хелен стала очень общительной, особенно в последнее время. - Фитц Элан решил
рискнуть. Это могло обойтись ему очень дорого, ибо никто в замке не осмеливался в
присутствии барона упоминать о леди Тэсс. Фитц Элан, по глупости конечно, решил быть
первым. - Она говорит, что твоя жена так хорошо все в замке наладила, что ей просто нечего
делать.
- Хелен опять тебя дурачит, - произнес Кенрик с полным ртом. - Дел невпроворот, а
она городит какую-то чепуху.
- Да, наверное, я слегка преувеличил, - признал Фитц Элан. - Просто Хелен надеется,
что ты разрешишь ей посетить леди Тэсс. Это показалось мне разумным, и я отважился
спросить твоего позволения.
- Нет.
- Уже неделю никто в замке не видел баронессу. - Фитц Элан знал, что вступил на
опасную тропу, но дороги назад не было. - К леди Тэсс заходит только Мириам, и ее рассказы
встревожили Хелен. Леди Тэсс почти ничего не ест и с момента, как попала наверх, не сказала
никому ни слова.
- Пусть Хелен не лезет не в свои дела. Тэсс, видите ли, очень жалко себя. Она очень себя
жалеет. Ничего, проголодается и поест.
- Но она...
- Я не хочу больше обсуждать эту тему.
Фитц Элан приуныл. Бесполезно. На Кенрика никакие доводы не действовали. Видимо,
причина его гнева достаточно серьезна. Это была не просто очередная глупая попытка сбежать.
Все сложнее, много сложнее. Фитц Элан решил, что прикажет Мириам ежедневно докладывать
ему о состоянии баронессы. Надо не выпускать ситуацию из-под контроля.
А Кенрик продолжал жевать, уставившись в одну точку.
Возможно, Тэсс и страдает, но каждую секунду этого страдания она заслужила. А ее
голодовка - не более чем очередной трюк. Ведь ему обязательно доложат о ее якобы
"тяжелом" состоянии. На это она и рассчитывает. Так вот, пусть знает, что ему на это
наплевать. Поймет, что не подействовало, и начнет лопать как лошадь.
Мысль о Тэсс не покидала его всю эту неделю ни на минуту. Он старался выкинуть ее из
головы, приказывал себе, строго приказывал - ничего не получалось. Он знал, что среди
баронов немало таких, кто держит свою жену в заточении. Но в случае с Тэсс все было сложнее.
Она была дарована ему королем Эдуардом. И король недвусмысленно дал понять, что надеется
на появление наследника Ремингтона. Причем скорое. Но для этого надо хотя бы изредка
общаться с женой. Пока она не забеременеет.
Одна мысль о том, чтобы снова лечь с женой в постель, переворачивала ему душу. Он
боялся, что не сможет ограничиться простым исполнением супружеских обязанностей, опять
проявит слабость и будет с ней нежен. Хотя она сделала ему столько зла, что достойна лишь
призрения.
Часто среди дня Кенрик представлял, как он медленно поднимается по ступеням и входит
к себе. Ночью. О, эти ночи! Самое страшное, пыточное время суток. Днем еще ладно,
туда-сюда, днем он изводил себя на учениях. А вот ночью... Вся память его была пропитана ею
насквозь. Ее образ преследовал Кенрика повсюду - ее предательская, лживая улыбка, такая
мягкая, невинная. Над этим Кенрик был не властен, это было сильнее него. Он поворачивал
голову и вдруг вспоминал, как брал руками ее подбородок и держал долго, рассказывая при
этом разные истории о том, что случалось с ним в походах. Ее глаза сияли, и он думал, что это
потому, что она восхищается его подвигами. А в другой раз она просто вдруг глядела на него,
глядела и заплетала косу. Она была везде - в его постели, купалась в ванне, сушила волосы у
камина, с шумом открывала утром ставни, впуская солнечный свет, а сквозь прозрачную
рубашку просматривались восхитительные изгибы ее тела.
Однако появилась надежда: со временем эти образы вроде бы стали слабеть. Еще
несколько недель, и они исчезнут. Но если он вернет ее в свою постель, то все возобновится с
новой силой. Не проходило ночи, чтобы он хотя бы раз не проснулся, как бы перед этим ни
устал. Да... ее он наказал, но и себя тоже.
Если бы Тэсс узнала о мучениях Кенрика, это бы ее сильно удивило. Она полагала, что он
просто вычеркнул ее из своей жизни, как будто она никогда и не существовала. Весь день,
наверное, ходит, улыбается своей глупой улыбкой, радуясь, что избавился от нее. Эта его
улыбка такая глупая, такая... милая.
Она скучала по нему. Больше, чем ожидала. Она вообще не знала, что такое возможно, что
любое воспоминание о нем будет тупой болью отдаваться у нее в груди.
Ночью как раз ей было лучше - можно было мечтать о нем. И в этих мечтах он снова
обнимал ее, шептал на ухо нежные слова. Вместе с ним она уплывала в мягкий ласковый мир,
до самого того момента, когда холодный утренний свет возвращал ее снова к действительности.
Уже семь дней прошло, как ее заперли наверху. И вот сегодня ее разбудило не только
утреннее солнце, но и что-то еще, объяснения чему она пока найти не могла. И в течение дня ее
не покидало тревожное чувство, будто что-то произошло. Или должно произойти. Она
задумывалась и, не придумав ничего путного, склонялась над шитьем, которым ее снабдила
Хелен - через Мириам конечно. На дворе светило солнце, а у нее было такое ощущение,
словно надвигается буря.
Покрывало было уже почти закончено, и Тэсс тревожилась, чем бы заполнить остаток дня.
Время только клонилось к полудню, а на нее почему-то напала зевота. Зевнув в очередной раз,
она неосторожно воткнула иголку и уколола палец.
Маленькая капелька словно загипнотизировала Тэсс. Она смотрела на кровь, не отрывая
взгляда, в ужасе замечая, как на ее глазах эта капля превращается в бурный поток, он
становится все шире, переливаемся через ее руки, колени... и вот уже река крови затопила весь
пол. Она зажмурилась, понимая, что это только видение, что такого быть не может. Но кошмар
продолжался и при закрытых глазах. Все это длилось не больше трех минут, а ей показалось,
что прошли годы. Она открыла глаза и отчаянно закричала.
В комнату ворвалась стража с обнаженными мечами. Тэсс испуганно показывала на окно.
- Вот оттуда! Сейчас какой-то человек пробрался по стене и спрыгнул ко мне в окно!
Прямо сюда! Когда я закричала, он спрятался там! - она показала в сторону высокого шкафа.
Стражники осторожно двинулись к шкафу, не замечая, как баронесса за их спинами
бросилась к двери. Когда они наконец открыли шкаф и обнаружили, что он пуст, Тэсс была уже
далеко внизу.
Она выбежала в сад и ринулась по тропинке, ведущей к полю для турниров. Бежала она
так, словно речь шла о жизни или смерти. А сзади ее уже настигал топот стражников. Она
бежала, и неведомое чувство подсказывало ей, где найти Кенрика. Не знала она лишь одного,
успеет ли добраться до него вовремя.
Настроение у барона было хуже некуда. И виной тому была не только еще одна бессонная
ночь. Он случайно подслушал любопытный разговор. Дело было утром. Кенрик направлялся на
поле для турниров и решил сократить дорогу - пошел через сад. И вот, когда он шел по узкой
тропинке между двумя рядами высоких кустов, с другой стороны послышался голос.
- Так ты говоришь, он ее скоро выпустит? Кенрик остановился. Голос был женский;
по-видимому, там за кустами была какая-то пара.
- Да, - ответил мужчина. - Я служу у барона уже много лет. Он человек строгий, но
справедливый. Отпустит он ее обязательно. Когда успокоится.
- А Джейн говорит, - продолжала девушка, - что баронесса хотела убежать, потому
что боялась его. Не дай Бог оказаться рядом с бароном, когда он гневается.
Кенрик хотел было уже идти дальше, но задержался услышал следующую фразу.
- В замке все продолжают выполнять то, что она им приказала. Дворецкий говорит, это
единственный способ выразить ей свою верность. Когда ее наконец освободят, она увидит, что
мы все за нее.
- У нас тоже почти все так думают, - сказал мужчина.
Кенрик пошел вперед, почти не видя перед собой дороги. Глаза застилал гнев. Гнев и
жестокая обида, обида и унижение. К тому времени, как он достиг поля, у него все внутри
кипело.
Воины, завидев его, прятали глаза, боясь встретиться с ним взглядом. Кенрик решил, что
самое лучшее - это потренироваться со столбами. Он подошел к длинному ряду высоких
столбов, врытых в землю, извлек длинный боевой меч и набросился на эти столбы, разрубая их
одним взмахом почти до земли.
Эти слухи, эти сплетни, которые ходили по замку, бесили его.
"Ведь ни единая душа, - думал он, - не знает истины". Никто не представляет, какое
чудовищное предательство совершила его жена. Все думают, что это просто обычная семейная
ссора. Неудивительно, что Саймон так странно смотрит на него. Да они просто все за нее, на ее
стороне. Но он все равно не станет рассказывать им правды. Пусть думают, что он ее обижает.
Пусть считают, что он жесток сверх меры. Собственно, чего еще можно ожидать от Палача?
- Милорд!
Кенрик не заметил, как подошел Фитц Элан, и чуть не задел его мечом. Тот вовремя
увернулся.
-Ты же знаешь, что нельзя подходить ко мне, когда я занимаюсь. Чего тебе?
-Ты забыл о поединке, - спокойно ответил Фитц Элан. - Итальянцу не терпится
испытать свою храбрость, и ты согласился сегодня с ним сразиться.
-Скажи Роберто, что я скоро буду. - Кенрик взял у оруженосца полотенце и вытер
лицо.
Такого рода поединки в лагере Кенрика были необычны, особенно сейчас. Все время они
посвящали подготовке к штурму Ремингтона. Но совсем недавно на службу к Кенрику
напросился молодой рыцарь из Италии. Ему не терпелось самоутвердиться в поединке с таким
легендарным бойцом, как Кенрик. Некоторые рыцари пытались отговорить Роберто от этой
глупой затеи, но многие ожидали поединка, предвкушая, как самоуверенного юнца Кенрик
поставит на место.
Кенрик взял у Томаса поводья своего боевого коня и повел его к краю поля. К такому
поединку долго готовиться не надо. На острие копья надевается специальный колпачок - вот и
все. И сражаться можно в легких доспехах. Только копье и щит. Никаких серьезных ранений
здесь быть не может. Но все знали, что против такого тупого копья Кенрик всегда выходит без
щита. Так делаешь меньше ошибок, полагал он. А кроме того, отсутствие у него щита всегда
деморализовывало противника.
Рыцари уже заняли позиции на противоположных концах поля, когда у ворот, ведущих в
сад, обнаружилась какая-то суматоха. Вначале Кенрик подумал, что у него начались
галлюцинации. Тэсс не могла сейчас бежать к нему. Не могла. Но она бежала, и юбки ее
развевались, а лицо было искажено гримасой ужаса. И только когда в воротах показались ее
стражники, - сначала один, а через секунду другой, - Кенрик поверил. Первому стражнику
все-таки удалось настичь Тэсс. Он схватил ее за руку и рванул назад так сильно, что оба они с
трудом устояли на ногах. Смешно, но Кенрик едва не бросился, чтобы убить грубияна на месте
за то, что тот посмел коснуться ее. Но это не имело значения. Он уже и так был мертвецом. За
то, что позволил ей убежать. Так же, как и второй стражник.
Она действительно похудела с тех пор, как он в последний раз видел ее. Вид у нее был
изможденный.
"Как же она смогла, - думал Кенрик, - такая хрупкая, слабая перехитрить этих громил и
еще пробежать такое расстояние?"
Он спешился и стал рядом с конем, скрестив руки на груди. Она ринулась к нему, пытаясь
что-то сказать, но стражник схватил ее за косу и резко дернул назад. В этот же момент он
получил от барона такой удар, что упал без чувств.
Кенрик сжал ее руку, но не так больно, как стражник. Только сейчас Тэсс заметила, что
Кенрик обнажен до пояса. Он отдал резкую команду, и стражника уволокли прочь. А у нее
было несколько мгновений, чтобы перевести дух. Рыцари и воины столпились сзади на
почтительном расстоянии.
- Господь милостив, и я успела вовремя, - задыхаясь проговорила она.
Кенрик внимательно смотрел на нее.
- Тэсс, только что ты приговорила к смерти двух воинов. Подумай сама: тебе удалось
провести на воле совсем мало времени, так стоит ли за это платить такую цену?
- Нет, милорд! Я вовсе не собиралась никуда бежать, и мои стражники ни в чем не
виноваты. Я их обманула. У меня просто не было времени объяснять им, какая грозит тебе
опасность.
- Что за опасность?
- Вот этот человек, - она кивнула на другой конец поля, - намерен убить тебя.
- Роберто? - Кенрик, конечно, ожидал, что она опять станет плести небылицы, но это
уже выходило за все рамки. - Ты говоришь об этом итальянце? Он замышляет убийство?
- Я занималась шитьем и закрыла на мгновение глаза. И тут меня посетило видение. Я
все увидела очень отчетливо: как тупой наконечник его копья внезапно отваливается, и он
ранит твое плечо острием, смазанным ядом. Это очень сильный яд, он способен убить любого в
течение дня. Я понимаю, это звучит...
- Довольно, я уже все понял. - Он искал глазами Саймона, нашел и поманил к себе.
- Ты мне не веришь, - спокойно констатировала она.
- Почему же? Верю. Верю, что ты предприняла очередную попытку сбежать, -
довольно глупую, - а все это наспех придумала по дороге, когда увидела, что побег не удался.
Ты по-прежнему уверена, что я дурак и поверю любой твоей лжи.
- Наверное, ты прав, милорд. - Она наклонила голову и уперлась взглядом в землю. -
Извини, что побеспокоила тебя.
Она, значит, просит прощения, что побеспокоила его. То, что двое из-за этого будут
казнены, ее не волнует. Она даже хладнокровнее, чем он думал. Врет и не смущается. То есть
она ни о чем не сожалеет. Ударить бы сейчас по этому лживому лицу...
- Милорд? - рядом с бароном остановился Саймон.
- Отведи ее обратно в замок. Я разберусь с ней потом.
Кенрик повернулся и, ни разу не оглянувшись, пошел назад. Саймон показал рукой на
выход, предлагая Тэсс тоже идти. Разумеется, он не делал попытки взять ее за руку. А куда ей
еще деваться, как не вернуться назад. Кругом полно людей, муж рассержен - самое разумное
уйти, чтобы избежать дальнейших неприятностей.
Тэсс подождала, пока Кенрик отойдет на достаточное расстояние, а затем повернулась и
медленно побрела к воротам, осторожно следя через плечо за Саймоном. Он шел в нескольких
метрах позади. Неожиданно она подхватила юбки почти до колен и ринулась по направлению к
итальянцу. Думала она сейчас только об одном: успеть добежать до него и вырвать копье.
Позади раздались крики, среди которых выделялся голос Саймона, но она бежала, надеясь, что
ее не догонят.
Вперед она не глядела. А зря. Иначе она бы увидела, что Роберто наклонил копье вниз и
пришпорил коня. Когда она подняла голову, было уже поздно. Итальянец мчался вперед во весь
опор.
Тэсс приостановилась и в этот момент встретилась взглядом с Роберто. На губах его
играла злобная усмешка, а копье было нацелено прямо ей в голову. Она слышала, как Кенрик
зовет ее по имени, но сдвинуться с места не могла. Так замирает на месте кролик,
загипнотизированный удавом.
У Кенрика уже не было сомнений в правдивости слов Тэсс. Он отбросил в сторону свой
теперь уже бесполезный меч, и устремился вперед. Всем было ясно - вовремя ему добежать не
удастся. А впереди конный рыцарь изготовился поразить беззащитное маленькое существо.
Сердце Кенрика было готово выскочить из груди, он кричал ей, чтобы она бежала, но Тэсс либо
не хотела, либо не могла этого сделать. Сейчас она умрет на его глазах, и он не может
помешать свершиться этому злодейству!
С т р е л а! Казалось, она прилетела ниоткуда. Еще секунду назад итальянец улыбался, а
уже в следующую - эта стрела на треть вошла в его левый глаз. Зрелище было столь ужасным,
что это вывело Тэсс из оцепенения. Она повернулась и побежала навстречу Кенрику. Роберто
уронил копье и опрокинулся назад. Но его боевой конь бывал в сражениях. Он знал, что люди,
которые бегают по полю, - враги. Их следовало затоптать. Град стрел, впивавшихся в бока и
шею животного, замедлил его бег, но не остановил.
Чувствуя на затылке дыхание коня, Тэсс успела добежать до Саймона. Через мгновение
она была уже в руках у Кенрика, он схватил ее и помчался дальше.
А за спиной у него конь сделал последний рывок. Но в этот же момент Саймону каким-то
чудом удалось схватить поводья и остановить его. Конь рухнул и сломал себе шею.
Кенрик еще не
...Закладка в соц.сетях
