Жанр: Любовные романы
Не торопись сжигать мосты
...оставив вещи в камере хранения на вокзале. Лондон город большой, и здесь
Келли Снайксу ее не найти. Переждать пару дней и взяться за поиски работы.
Сбережений, если не шиковать, хватит на пару месяцев. В крайнем случае можно
продать или заложить украшения. Насчет работы Элси не волновалась, что-
нибудь да подвернется.
Поднявшись по лестнице на третий этаж, она прошла в свою комнату.
Очень даже неплохо: приличная деревянная кровать, туалетный столик, тумбочка
с лампой, приятные шторы на окне, встроенный шкаф, на полу — ковер, не
новый, но и не протертый до дыр. Вторая дверь открывалась в ванную. Там она
обнаружила зубную щетку в целлофановом пакетике, маленький тюбик зубной
пасты, кусочек душистого туалетного мыла и чистое полотенце. Раковина была
совершенно сухая, а когда Элси повернула рукоятку, из крана потекла чуть
теплая вода.
Она легла на кровать и закрыла глаза. Впервые за несколько последних недель
на душе было спокойно и легко. Может, все еще наладится. Жизнь ведь только
начинается. Надо лишь сделать выводы из собственных ошибок, понизить планку
притязаний и умерить аппетиты.
Мысли растекались, путались, и в какой-то момент Элси даже задремала, но
почти сразу очнулась от шума подъехавшей машины. Она вскочила и подошла к
окну. Из остановившегося на дорожке
астона
вышли стройная молодая женщина
и мужчина в джинсах и шерстяной куртке. Мужчина достал из багажника чемодан
и внушительных размеров дорожную сумку и понес к двери. Через пару минут он
вышел, сел в машину и уехал.
Женщину Элси узнала сразу. Шеннон. Та, что вытянула по жребию второй этаж.
Работает, кажется, в библиотеке. Или в архиве. Спуститься или не мешать?
Лучше, пожалуй, спуститься. Жить им вместе целый год, и надо наладить
хорошие отношения. Накануне, когда миссис Кэвендиш собрала их вместе,
женщины успели лишь обменяться несколькими словами, так что пришло время
познакомиться поближе.
Она спустилась по лестнице. Шеннон была еще на первом этаже, искала что-то в
сумочке.
— Добрый день.
Шеннон вздрогнула, резко повернулась и, увидев Элси, покачала головой.
— Привет. Ты меня немного напугала. Думала, я первая. Давно здесь?
— С час. Прилегла да и задремала. Извини. Я — Элси. — Она подошла
и протянула руку. — Добро пожаловать.
— А я Шеннон. Спасибо. Ты, если не ошибаюсь, на третьем? Уже
устроилась?
— Я налегке. Вещи привезу завтра или послезавтра, а пока обойдусь тем,
что есть.
— А на работу не надо?
— Нет, я сейчас в отпуске.
— Счастливая, — сказала со вздохом Шеннон. — А вот мне только
пару часов и удалось выпросить.
— Тебе помочь? — Элси кивнула на чемодан.
— Честно говоря, я была бы тебе очень признательна. Без Перри я бы с
ним не справилась.
— Твой парень?
— Нет, работаем вместе. — Шеннон с сомнением посмотрела на
чемодан. — Давай попробуем взять вдвоем.
Через пять минут сумка и чемодан уже стояли в комнате.
— Огромное спасибо, Элси. Я твоя должница.
— Послушай, ты разберись с вещами, а я пойду на кухню, сделаю по
чашечке кофе.
— Не беспокойся, я...
— Без проблем. К тому же мне и самой не помешает чуть взбодриться.
Будешь готова, спускайся.
— Спасибо.
Только придя в кухню, Элси вспомнила, что не принесла с собой никаких
продуктов. Порывшись в шкафчиках, она отыскала полбанки молотой арабики,
пакет с хлебцами для тостов, а в холодильнике сливочное масло, сыр, ветчину
и несколько яблок.
— Спасибо, миссис Кэвендиш, — пробормотала она, и в этот момент в
дверь позвонили.
— Я открою, — крикнула из гостиной Шеннон и, заглянув в глазок,
добавила: — Это Грейс.
— Веди ее сюда, у меня все готово, — отозвалась Элси. —
Позавтракаем вместе. Втроем все-таки веселей.
Вечером того же дня в комнате на втором этаже бара
Грязные пальцы
собрались те же, что и парой дней раньше, трое мужчин.
Шон Маллиган молча пил темное ирландское пиво. Марвин потягивал красное
испанское вино. Самым большим патриотом оказался Флэш, прихлебывавший виски
из серебряной фляжки.
Прикончив бутылку, Маллиган отодвинул ее в сторону, громко рыгнул и закурил.
— Давай, Флэш, что у тебя?
Флэш подтянулся и вытер мокрые губы.
— Поставил своих парней присматривать за особняком. Разговаривал с ними
час назад. Старуха уехала вчера вечером на такси. Вроде бы в Хитроу. Дом она
заперла. Сейчас в доме кто-то есть, какие-то девчонки. Двое или трое. Свет
горел на всех этажах.
— Что еще?
Флэш пожал плечами. Вообще-то он проявил редкую активность, нашел людей,
организовал наблюдение, установил связь, но, когда подошла очередь
докладывать, вдруг выяснилось, что говорить почти не о чем.
Шон Маллиган от упреков однако воздержался и перевел взгляд на Марвина.
— Говори.
— У меня информации немного больше, чем у... коллеги.
Флэш бросил на него злобный взгляд, но промолчал.
— Старуха действительно улетела. В Америку. Дом она сдала на год. Это
во-первых. Во-вторых, особняк ночью не пустовал — в нем ночевал внук
старухи.
— Какой еще внук? — пробурчал Флэш.
Марвин не обратил на реплику никакого внимания.
— В-третьих, в доме будут жить трое. Три женщины. И, наконец,
четвертое: того, что нам нужно, найти пока не удалось.
— Что предлагаешь? — спросил Маллиган, гася сигарету в пепельнице,
изготовленной в форме черепахи.
— Предпринимать какие-либо действия можно только тогда, когда мы
установим местонахождение объекта.
— И кто его будет устанавливать, это самое местонахождение? —
ухмыльнулся Флэш. — Ты, что ли?
— Может быть, если понадобится, — спокойно ответил Марвин. —
Но вообще-то я полностью полагаюсь на своего человека.
— Это кого же? — снова подал голос Флэш.
— Не твое дело, — отрезал Марвин и, повернувшись к Маллигану,
достал из-под пиджака сверток. — Возьми, Шон, просветись.
— Это еще что? — проворчал хозяин, срывая упаковочную бумагу. Под
бумагой обнаружилась книга в твердом переплете с золотым тиснением:
Джозеф
Мэллорд Уильям Тернер. Жизнь и творчество
.
— Это еще что? — Маллиган отодвинул книгу на край стола. —
Мне просвещаться поздно. Давай покороче и своими словами.
Марвин пожал плечами.
— Как хочешь. Этот парень, — он ткнул пальцем в альбом, — сын
парикмахера. Учился, а позднее преподавал в Королевской академии. В отличие
от многих других художников славу и богатство познал еще при жизни. Картину,
о которой идет речь, написал в тысяча восемьсот двенадцатом году. Называется
она
Снежная буря. Переход Ганнибала через Альпы
. В последние годы
отличался скрытностью характера, так что о существовании копии, или второго
варианта,
Бури
могли знать только близкие.
Маллиган кивнул.
— Покажи-ка мне эту
Бурю
.
Марвин перелистал страницы.
— Вот, слева.
С минуту ирландец рассматривал картину, потом покачал головой.
— А где же тут Ганнибал?
6
Рабочая неделя заканчивалась, и Грегори собирался нанести визит бабушкиным
постояльцам. Он сходил бы и раньше, но сначала пришлось срочно съездить в
Бирмингем, где забраковали крупную партию прибывшей из Малайзии древесины, а
потом Тара предложила сходить на премьеру нового американского блокбастера,
так что ни одного свободного вечера не нашлось.
Грегори заканчивал оформление заявки на отправку груза китайского текстиля,
когда Сэм Коннелли, деливший с ним кабинет, ткнул пальцем в газету.
— Ну и ну! Вот так дела. Ты это видел?
— Что? — не поднимая головы, спросил Грегори.
Сэм занимал должность технического эксперта, но при этом редкая въедливость
и дотошность во всем, что касалось исполнения служебных обязанностей,
сочетались у него с поразительной наивностью в делах житейских. Сэм верил
всему, что писали газеты. Если утренний прогноз погоды сообщал, что день
будет ясный и безоблачный, он оставлял зонтик дома, пусть даже горизонт уже
затягивали темные тучи.
— Убийство. На Уотфорд-стрит. Жертва какая-то девушка, то ли румынка,
то ли русская.
Грегори пожал плечами. Жестокость в природе людей, и с этим ничего не
поделаешь.
— Пишут, что убийца почти отрезал ей голову, — продолжал
Сэм. — Вот зверье. Знаешь, я все-таки за смертную казнь. Вот, к
примеру, американцы...
Его философские рассуждения прервал телефонный звонок. Грегори поднял
трубку.
— Милый, ты?
— Тара? — удивился он. Никогда раньше она не звонила ему на
работу. Он даже не помнил, чтобы когда-то давал ей этот номер. — Что
случилось?
— Ты не рад, что я позвонила?
— Конечно, рад, только сейчас не самое лучшее время. Хочу поскорее
оформить кое-какие документы и...
— Если хочешь, я могла бы заехать за тобой... — В голосе Тары
проскользнули многообещающие нотки. После той ночи в особняке им никак не
удавалось побыть наедине: она отказывалась идти к нему, а он не мог
предложить ничего лучшего.
— Это было бы прекрасно, но... — Грегори бросил взгляд на Сэма,
который демонстративно закрылся газетой. — Я перезвоню тебе через
полчаса, хорошо?
— Хорошо, милый, я буду ждать, — разочарованно пробормотала Тара.
Грегори выругался про себя. Чертова жизнь! Мало того что Джини обязала
присматривать за тремя провинциалками, так еще и со своей девушкой не
поговоришь по-человечески. Перед глазами замелькали картины их последней
бурной ночи, и он с трудом подавил стон разочарования.
— Что, проблемы? — сочувственно поинтересовался Сэм, откладывая
газету. — С женщинами всегда так. Это как покупка вслепую — красивая
упаковка и масса скрытых недостатков. Несоответствие цены и качества. Вот у
меня был случай...
Следующие двадцать минут занял нудный, прерываемый покряхтыванием и сопением
рассказ о некой горячей штучке, с которой Сэм познакомился в Кардиффе,
вспыхнувшей страсти, охлаждении, ревности, угрозах, звонках и куче других
сопутствующих неприятностей. Такого рода истории происходили с Сэмом всегда
и везде, женщин тянуло к нему, как пчел на мед, и каждая была прекрасна, как
Венера, горяча, как Кармен, и мстительна, как Медея. Сам же Сэм в этих
повествованиях представал лихим малым, соблазнителем, которому позавидовал
бы и Казанова, и неутомимым, как заяц из рекламы батареек
энерджайзер
,
любовником. Объездив едва ли не всю Европу и Ближний Восток, Сэм мог часами
обсуждать достоинства и недостатки итальянок и евреек, шведок и гречанок.
Названиями улиц, переулков и кварталов он сыпал с легкостью футбольного
комментатора, называющего игроков во время матча. В периоды затишья, когда
дела шли хорошо и вмешательство экстерминатора, как называли Сэма в
компании, не требовалось, он слонялся бесцельно по кабинетам и стрелял
десятки на ланч, расплачиваясь с коллегами замшелыми анекдотами.
— Так что, если соберешься в Антверпен, я дам тебе адресок. Скажешь
только, что ты от Сэма Коннелли. Обслужат по полной программе.
Грег сложил в папку документы, облегченно выдохнул и поднялся.
— Ладно, Сэмми, до понедельника.
— В понедельник ты меня уже не увидишь. Улетаю в Тулузу.
— Удачной охоты.
— И тебе того же.
Передав папку секретарше шефа, Грегори спустился на лифте на первый этаж,
заскочил в кафе, где наскоро перекусил, и поспешил на стоянку. План на вечер
постепенно обретал очертания: заехать домой, принять душ, переодеться,
позвонить в особняк, чтобы его ждали к семи, и освободиться к девяти для
встречи с Тарой.
Найти работу оказалось не так просто, как представлялось. Элси обзвонила
десятка два агентств, но ничего подходящего ей не предложили. Приближались
выходные, и перспектива встретить и следующую неделю в статусе безработной
вырисовывалась все яснее.
В пятницу, просидев три часа на телефоне, Элси удалось отыскать два
рекламных бюро, где ею наконец заинтересовались. Договорившись побывать в
обоих в понедельник, она немного успокоилась и отправилась в кухню, чтобы
побаловать подруг чем-нибудь особенным. Шеннон обещала вернуться к шести,
Грейс к половине седьмого, так что запас времени позволял подойти к делу
основательно. Она прогулялась в ближайший супермаркет, купила все
необходимое и, вернувшись, удалилась в кухню.
Элси любила и умела готовить. Кулинария — великое искусство, в котором
человек должен проявить и выдержку, и терпение, и точный расчет, и
организованность, и фантазию. Наградой же за все перечисленное служит не
только сам продукт, дать оценку которому — в отличие, например, от музыки
или живописи — может любой человек, но и благодарность того, для кого
готовишь.
Вторя под нос Кайли Миноуг, Элси думала о том, как на удивление легко
сошлись три столь разные женщины, как Шеннон, Грейс и она сама. За целую
неделю не возникло даже повода к конфликту. Они прекрасно притерлись,
совместили интересы, устранили мелкие несовпадения и пришли к полному
согласию по всем вопросам.
Утром кто-то из троих готовил завтрак, вечером — легкий обед. Телевизор
смотрели вместе в гостиной на первом этаже. Единственное, что удивляло Элси,
это то, что ее подруги вели чересчур, на ее взгляд, замкнутый образ жизни. С
другой стороны, она и сама не спешила возобновлять прежние контакты или
налаживать новые. Время от времени каждый упирается в тупик, когда нужно
остановиться, осмыслить пройденный путь и наметить другой маршрут.
В гостиной зазвонил телефон.
Элси чертыхнулась — она как раз перемешивала соус — и поспешила взять
трубку.
— Да?
— Здравствуйте. Гордон Пейдж. Я тот самый архивариус, о котором вас
должна была предупредить миссис Кэвендиш.
— Конечно, мистер Пейдж, нас предупредили. Я — Элис Монтеро. Миссис
Кэвендиш говорила, что вы будете работать с какими-то документами.
— Совершенно верно. Мисс Монтеро, я буду к семи часам и планирую
поработать до девяти. Вы не возражаете?
— Разумеется, нет.
— В таком случае до встречи. У меня есть свой ключ, так что если вам
нужно будет уйти...
— Я не забуду закрыть дверь, — добавила Элси.
— Вы все правильно поняли.
Трубку положили. Элси вздохнула. Похоже, обед придется поделить на четверых.
Известие о визите мистера Пейджа Шеннон и Грейс встретили одинаково
равнодушно, но, когда Элси без четверти семь спустилась в гостиную, обе уже
сидели на диване в несколько напряженных позах. Шеннон надела сиреневую
блузку и бледно-зеленую юбку. Грейс выбрала для ужина скромное синее платье,
фасон которого, однако, не столько скрывал, сколько подчеркивал достоинства
ее фигуры.
Сама Элси осталась в потертых джинсах и клетчатой рубашке с короткими
рукавами.
— Эй, это всего лишь ужин! — воскликнула она. — Чего это вы
так вырядились? На кого хотите произвести впечатление? На архивариуса? Если
так, то спешу развеять ваши иллюзии. Во-первых, на свете нет людей скучнее
архивариусов. Обычно это недотепы, маменькины сынки и слабаки, перегруженные
всевозможными комплексами и фобиями. Во-вторых, судя по голосу, нашему гостю
никак не меньше пятидесяти.
— В таком случае ты вполне можешь поужинать у себя в комнате, — с
невинным видом посоветовала Грейс. — Я по крайней мере возражать не
стану.
— Беседа с архивариусом, — в тон ей добавила Шеннон. — Что
может быть познавательнее! К тому же не надо беспокоиться, что кто-то станет
гладить тебя под столом по коленке. Нам будет не хватать тебя, конечно,
но...
— Ну уж нет! — возмутилась Элси. — Я проторчала на этой
чертовой кухне три часа, извела гору продуктов, а теперь меня еще гонят из-
за стола! Не получится. К тому же я не могу оставить бедного архивиста
наедине с такими нимфоманками. Миссис Кэвендиш не простит, если с ним что-то
случится. И, кстати, не вздумайте примазываться к моей кулинарной славе.
— Хорошо, но если у несчастного случится несварение, ты сама потащишь
его в сортир, — пожала плечами Грейс.
— А если... — начала Шеннон и замерла на полуслове: в дверь
позвонили.
— Я открою, — твердо объявила Элси.
Открывать не потребовалось — гость воспользовался собственным ключом, и в
следующий момент перед небольшой, но жаждущей развлечений публикой предстал
высокий мужчина в сером пальто, с черным кейсом в одной руке и зонтиком в
другой.
— Здравствуйте, — сказал он и, сделав всего два шага, остановился,
как будто наткнулся на невидимую стену. — Я... э-э, Гордон Пейдж.
Обед удался во всех отношениях. Блюда Элси заслужили наивысшую оценку, а
гость даже попросил добавку, в чем ему было с сожалением отказано по причине
отсутствия таковой. Грейс и Шеннон проявили нездоровый интерес к архивному
делу и пару раз ставили специалиста в тупик.
Из-за стола вышли около восьми. Мистер Пейдж отправился в кабинет, сетуя на
то, что времени на работу осталось совсем мало, а трое подруг собрались в
комнате Грейс на первом этаже для оперативного обмена мнениями.
— Должна признаться, мои ожидания не оправдались, — сказала
Элси. — Что ж, рейтинг архивариусов повышается.
— Вот только очки ему совсем не идут, — заметила Шеннон.
— А мне показалось, что он и в архивном деле не слишком силен, —
добавила наблюдательная Грейс.
— Тебя это сильно разочаровало? — Элси всплеснула руками. —
Что я слышу! К нам мужчина пожаловал, а вы про очки! Опомнитесь! — Она
тряхнула головой. — Ладно, вы как хотите, а я мистера Пейджа в обиду не
дам. Если понадобится, грудью на защиту встану.
Все рассмеялись.
— Очки он, может быть, для солидности носит, — смилостивилась
Шеннон.
— Миссис Кэвендиш его наверняка не только за красивые глаза
выбрала, — пошла на уступку Грейс. — Мы же не знаем, что ему
поручено.
— Важно другое, — усмехнулась Элси. — Не знаю, обратили вы
внимание или нет, но кольца у него точно нет.
— Так что, объявляем сезон охоты? — улыбнулась Грейс.
В то время, как внизу три женщины обсуждали достоинства и недостатки
самозваного архивариуса, сам он пребывал в состоянии, близком к смятению.
Поглаживая наполненный приятной тяжестью живот и закинув ноги на письменный
стол, Грегори пытался разобраться в первых впечатлениях.
Ничего подобного он, разумеется, не ожидал и теперь даже немного жалел, что
согласился принять приглашение Элси перекусить. Проводить время с такой
приятностью ему еще не приходилось. Все трое оказались не только хороши
собой, но и внимательны, доброжелательны и умны.
Взять хотя бы Элис Монтеро. Элси. В ней определенно есть что-то южное,
экзотическое. Роскошные черные волосы, темные глаза, тонкий с горбинкой нос,
точеная фигура, грация и пластика. И еще открытость и решительность. Такая,
пожалуй, не станет ждать, пока мужчина сделает первый шаг, а если вопьется,
то уже не выпустит, пока не выжмет последние соки.
Грейс другая. Блондинка, причем если он только не ошибается, натуральная.
Соблазнительное тело. Груди, которые так и хочется подержать на ладони.
Пухлые, слегка вывернутые наружу губы. Ямочки на щеках. Рядом с ней любой
мужчина наверняка чувствует себя немного султаном. Держится застенчиво. И
глаза как будто грустные.
И, наконец, Шеннон. Сдержанная, тонкая, изящная, изысканная. С первого
взгляда немного холодная, но в глазах затаенный огонь. С такими связываться
опасно: затянет.
Грег покачал головой. Интересно, по какому принципу их отбирала Джини?
Считается, что одна женщина может простить другой все, кроме красоты. Если
так, то чем руководствовалась бабуля?
Он обвел взглядом кабинет. В углу покрывались пылью два картонных ящика,
доверху набитых папками. Судя по всему, именно ими ему и предстояло
заняться. Порядок в работе с документами начинается с их сортировки в
хронологическом порядке.
Грег подтащил коробку к столу и достал стопку перехваченных резинкой писем в
пожелтевших конвертах с незнакомыми марками.
Документы. Немые свидетели минувших эпох.
Так думают те, кто не умеет находить с ними общий язык. Письменность сыграла
в истории человечества великую и до конца не оцененную роль. Научившись
записывать мысли, человек обрел бессмертие еще до того, как религия
пообещала ему то же самое, придумав загробный мир.
Тысячи слов слетают с нашего языка ежедневно, но лишь малая их доля доходит
до тех, к кому они обращены. Захваченные вихрем повседневных дел, люди не
слышат ближнего даже тогда, когда он пытается привлечь их к самому главному,
самому насущному. Слова теряются в звоне посуды, шуме ветра, скрипе половиц,
шуршании шин, реве мотора или в грохоте пушек. И тогда, отчаявшись обратить
на себя внимание, человек берет карандаш и лист бумаги.
Знаки, что выходят из-под пера, совсем не то, что сорвавшиеся с языка звуки.
Они точны, выразительны и многозначны. Написанные вдали от суеты, они
исполнены сдержанности и достоинства, мудрости и откровенности. Они —
посланники не только сердца, но и ума.
К сожалению, прогресс накладывает свой отпечаток и на них. В древнекитайской
культуре форма иероглифа зачастую имела не меньший смысл, чем содержание.
Почерк писца выражал не только его отношение к изложенному, но нес скрытую
весть. Дрожание руки, наклон буквы, изысканный завиток, пролитая капля
чернил — сколько информации способен извлечь пытливый ум из одного лишь
короткого отрывка с описанием погоды.
Увы, увы...
Стук в дверь заставил Грегори оглянуться.
— Входите, открыто!
— Извините, мистер Пейдж... — Элси остановилась у порога. В руках
она держала поднос с чашечкой дымящегося кофе и блюдцем с воздушным
пирожным.
— Просто Гр... Гордон, Элис.
— Я подумала, Гордон, что уже довольно поздно, а у вас рабочий день
позади. Вы какой кофе предпочитаете?
— Черный, без сахара и сливок, — машинально ответил Грегори. И
только тут до него дошел смысл услышанного. Поздно. Он бросил взгляд на часы
— без десяти девять. Тара! Она ждет звонка. — Черт... Извините, мне
нужно было позвонить, а я совсем забыл.
— Бывает. — Элси поставила поднос на край стола. — Работа
иногда так затягивает.
Она еще иронизирует! Грегори попытался изобразить усталость: поморгал, потер
глаза, потянулся.
— Не буду мешать, Гордон. Спокойной ночи.
— И вам того же, Элси. И спасибо за гостеприимство. Вы прекрасно
готовите.
— Это лишь один из моих талантов, — отозвалась она, закрывая с
улыбкой дверь.
Грегори сделал глоток кофе, посмотрел с сомнением на пирожное и достал из
кармана сотовый.
Сэм был прав: свяжись с женщиной — и неприятностей не оберешься.
Вот уже неделю Пол Хардстоун не находил себе места. Работа валилась из рук.
Секретарша, на которой он сорвал зло пару дней назад, слегла с нервным
приступом. Марк Доджсон бросал на него озабоченные взгляды. Джереми Кромби
настойчиво приглашал на ланч. Элизабет осаждала звонками.
Как это могло случиться?
Почему он не может забыть?
И что делать дальше?
Он обратил внимание на Грейс едва ли в первый день ее работы в фирме и пару
месяцев присматривался, оценивал, сравнивал. И чем больше наблюдал, тем
сильнее подпадал под действие женских чар. В ней соединилось все, что Пол
хотел бы видеть в женщине: сногсшибательная сексуальность, пленительная
мягкость и скрытая твердость.
Он навел справки, позвонил знакомому, работавшему в йоркском отделении
фирмы, и получил положительную характеристику. Разумеется, Грейс ни о чем не
догадывалась — Пол Хардстоун умел владеть собой. Вот только держать себя в
узде становилось все труднее и труднее. И тогда он взял отпуск и уехал на
две недели в Италию — выкинуть ее из головы, забыть, вышибить клин клином.
Рим... Флоренция... Милан... Он метался из города в город, словно надеялся
убежать от самого себя.
Через три дня она начала ему сниться. Через пять Пол Хардстоун вернулся в
Лондон.
Он принял решение и б
...Закладка в соц.сетях
