Жанр: Любовные романы
Хранящие тепло
...- ты ведь и сама знаешь на него ответ. Когда я
увидела... Когда я сегодня увидела твое лицо без бинтов, я почувствовала ужас. Дикий
ужас, страх и отчаяние. Ты сама видела себя в зеркале, ты прекрасно знаешь, насколько
сильно оно изуродовано. Очень сильно. Мне и сейчас очень тяжело смотреть на тебя,
почти невыносимо. Ты это хотела услышать, да?
Саша молчала, словно потеряв дар речи, широко открытыми глазами глядя на
Кристину.
- Что ж, может, тебе теперь легче стало. Но ты забыла, совсем забыла о другом. Есть
нечто большее, что связывает людей. И нет ничего постыдного принимать жалость и
сочувствие от человека, который любит тебя и дорожит тобой.
- Жалость и любовь несовместимы, - глухо произнесла Саша.
- Напрасно ты так считаешь. Начиталась своих дурацких стишков, вбила себе в голову
черт знает что, поверила... А вот мне - не веришь.
- Не верю, - совсем тихо, почти не слышно, ответила Саша.
- Дело твое, - Кристина повернулась к выходу. Когда она почти уже скрылась в
дверном проеме, Саша окликнула ее:
- Постой! Подожди, Кристина! Не уходи, пожалуйста! Прости меня...
Кристина обернулась. В ее глазах блестели слезы. Вздохнув, она развела руками:
- Ладно уж, чего там. Пойду чайник поставлю, что-то у тебя здесь прохладно, Сашка.
Согреемся.
Через несколько минут Кристина снова появилась в комнате с двумя чашками горячего
чая, поставила их на стол, присела рядом в кресло. Почти час они тихо разговаривали,
вспоминая студенческие годы и совсем не касаясь наболевшей темы. В первый раз за
прошедшие две недели они разговаривали так просто и непринужденно. И Кристина
время от времени даже начинала ловить себя на мысли, что перед ней прежняя Саша, что
ничего не случилось... Если бы не лицо напротив.
Когда самолет наконец приземлился, Денису показалось, что со времени посадки
прошло по крайней мере пять или шесть часов. Напряженное ожидание на взлетной
полосе, затем томительно текущая очередь за багажом... Черт бы побрал эту сумку -
Денис, наверное, точно плюнул бы на нее, если бы не ключи от квартиры, обойтись без
которых было нельзя. Возле аэропорта он сразу остановил такси, долго и сбивчиво
пытался объяснить водителю, куда ему нужно ехать, почему-то напрочь позабыв название
улицы, на которой живет Саша. Красный свет светофора, казалось, преследовал их в
течение всего пути. Денис нервничал, несколько раз торопил водителя. Когда машина
наконец остановилась возле подъезда, он торопливо сунул таксисту деньги, и, не
дожидаясь, когда тот отсчитает сдачу, быстрыми шагами вошел в подъезд. И только в тот
момент, когда наконец увидел дверь Сашиной квартиры, Денис остановился и застыл без
движения.
Он вспомнил, как всего лишь несколько дней назад спускался вниз по лестнице к этой
квартире, как долго стоял на площадке, не решаясь позвонить в дверь. Вспомнил тот
вечер, когда они долго сидели в комнате, пили чай и перебивали друг друга, смеясь,
вопросами. Этот вечер теперь показался ему бесконечно далеким, как будто успела
пройти целая жизнь, пока его не было в городе. Он снова почувствовал затаившийся
страх, ощутил себя внезапно беспомощным мальчишкой-подростком, впервые
столкнувшимся с реальностью жизни. Попытавшись разобраться, в чем причина, он понял
наконец, что боится только одного - что все будет зависеть не от него. Что кто-то уже
распланировал ход событий заранее, а ему остается только повиноваться, даже и не
пытаясь изменить то, что изменить уже невозможно. Ощущение это длилось несколько
секунд и потом прошло без следа. Сделав последние несколько шагов, он нажал на кнопку
звонка.
Дверь почему-то открыла Кристина. Он совершенно не ожидал ее увидеть, а потому
снова растерялся и не смог произнести ни слова. И только в тот момент, когда услышал
доносящийся из глубины комнаты голос Саши, снова обрел способность воспринимать
действительность.
- Кристина! - прокричала она, и ее голос показался Денису таким испуганным, что он,
повинуясь порыву, грубовато оттолкнул Кристину плечом, и, даже не разувшись, влетел в
комнату. Влетел и сразу увидел Сашу.
Она стояла посреди комнаты, растерянно и беспомощно опустив руки вниз. Лучи
заходящего солнца, пробиваясь через шторы окна, освещали ее силуэт. Он сразу заметил,
как сильно она похудела - руки стали как плети, плечи торчали остро и угловато из-под
мешком висящего синего халата. Он не смог разглядеть ее лица, потому что солнце
светило из-за Сашиной спины ему прямо в глаза. Разглядеть не смог, но все-таки увидел,
и того, что он увидел, было более чем достаточно. В тот же момент он отчетливо понял,
что должен сейчас совершить что-то невероятное, повести себя так, как никто, в том
числе и он сам, не мог предсказать. В считанные секунды отыскать те единственные
слова, которые он должен сказать ей, чтобы она поверила - все будет хорошо. Если сейчас
он хоть в чем-то ошибется, сделает хоть один малейший промах, все будет потеряно
безвозвратно. И он знал, чувствовал, что она ждет от него этих слов, секунды летели,
слагаясь в минуты, а он все никак не мог подобрать их, разгадать таинственный смысл
знаков, посылаемых собственным подсознанием.
Молчание становилось невыносимым. Он видел, как Сашины глаза наполняются
слезами, как бледнеет лицо, как эта бледность делает еще более ужасающе ярким цвет
рубцов, испещряющих кожу.
- Уходи, - снова услышал он ее голос, не сразу поняв смысл произнесенной фразы. -
Прошу тебя, уходи.
- Но я... - он наконец сдвинулся с места и торопливо подошел к ней, попытался обнять,
но она в тот же миг отвернулась.
- Уходи, прошу тебя. Не нужно ничего говорить, я все видела. Я все видела на твоем
лице. Спасибо за то, что не стал меня обманывать.
- Саша, - сдавленно произнес он, уже и не пытаясь отыскать какие-то нужные и важные
слова, а пытаясь сказать хоть что-нибудь. И снова сказал: - Саша.
В этот момент она резко повернулась к нему.
Кривая усмешка, блуждающая на ее лице, была всего лишь маской, прикрывающей
страдание. Позже, сотни и тысячи раз прокручивая в памяти эту ужасную сцену, Денис
уверял себя, что именно она, эта странная и дикая усмешка, заставила его отшатнуться.
Именно она и только она, а совсем не эти фиолетово-багровые борозды на бледной коже.
Он никогда раньше не видел у Саши такой усмешки, он даже представить себе не мог, что
она может родиться на ее лице. Это она отпугнула его, она наполнила ужасом его глаза, в
которых должно было светиться лишь одно чувство - любовь...
- Уходи! Уходи! - кричала она, надрывая голос. Он стоял напротив, как ошарашенный,
не в силах произнести ни слова, не в силах даже сдвинуться с места, как в замедленном
кино наблюдая за происходящим: керамическая ваза, с грохотом слетевшая с полки,
брызги темно-коричневых осколков, портрет Марины Цветаевой, безжалостно смятый, в
считанные секунды превратившийся в жалкий обрывок картона, крик...
Крик заполнял собой все окружающее пространство, он был объемным и густым,
вытеснял воздух. Казалось, он не слышал его, а вдыхал. Глаза, как приклеенные,
остановились в одной точке. Это было странно, непостижимо, и он не хотел верить им,
своим глазам: смятый картон искажал черты лица женщины, изображенной на
фотографии, искажал так странно... Сейчас, глядя на это смятое лицо, он видел на нем
такую же, абсолютно такую же усмешку, которая только что так поразила его на лице
Саши. Это было поистине непостижимо. Казалось, он сходит с ума...
Денис пришел в себя только в тот момент, когда находился уже за порогом квартиры,
на лестничной клетке. Напротив стояла Кристина и тревожно смотрела в глаза.
- Извини, Денис, - торопливо и сбивчиво говорила она. Денис с трудом расслышал ее
голос сквозь крик, все еще не смолкающий за дверью. - Извини, просто она сейчас в таком
состоянии... Это нормально, и это пройдет. По крайней мере, врач сказал, что пройдет. Я
сейчас уколю ей лекарство, одну ампулу, ей хватит... Знаешь, я не хотела, только,
наверное, придется. Врач сказал, что лучше колоть уколы во время таких приступов, иначе
будет еще хуже. А ты иди, иди и приходи завтра. Завтра будет все хорошо. Все хорошо, вот
увидишь. Извини, я пойду к ней. Извини...
Кристина скрылась, бесшумно затворив дверь, с некоторой опаской поглядывая на
него, видимо, боялась, что он не послушает, войдет вслед за ней. Но у Дениса даже не
возникло такой мысли. Почти бегом он бросился вниз по ступенькам, всеми силами
разума пытаясь прогнать из памяти жуткую усмешку картонной женщины. Он шел по
улице, часто останавливаясь и глядя прямо перед собой стеклянными, остановившимися
глазами, не замечая недоумевающих взглядов оборачивающихся на него прохожих.
... - Вот так, моя девочка. Вот так, хорошо. Сейчас ты уснешь, а когда проснешься, все
будет хорошо, - дрожащим голосом приговаривала Кристина, поглаживая по волосам уже
почти спящую под воздействием внушительной дозы успокоительного Сашу.
В пятый или шестой раз нажав на кнопку звонка, Жанна досадливо поморщилась:
наверное, Денис все-таки не обманул ее, правда уехал на какие-то футбольные
соревнования. Она звонила почти каждый день, но телефон молчал. Однако Жанна была
не из тех девушек, которые привыкли складывать оружие в самом начале боя.
Большинство окружающих считали ее немного глуповатой, недалекой простушкой, но
она, зная об этом, никогда не пыталась никому ничего доказывать. Быстро осознав, что
жить гораздо проще, когда тебя мало кто воспринимает всерьез, она так и продолжала
поддерживать свой имидж "девушки с широко открытыми наивными глазами". Между
тем, эта "наивная и простоватая девушка" могла превратиться в хитрую и опасную кошку,
когда ее острый нюх чуял добычу. Именно благодаря своим "кошачьим" повадкам Жанна
сумела уже немалого добиться: по крайней мере, материальная сторона ее жизни была
устроена как нельзя лучше. Почти три года прошло с тех пор, когда совсем еще девочка
Жанна "поймала на крючок" солидного лысеющего дядечку, одного из самых крупных
бизнесменов в городе. Поймала и зацепила так крепко, что тот даже и не барахтался. На
следующий день после первой их ночи Аркадий Петрович снял, как полагается "уютное
гнездышко" для своей птички, а спустя буквально три месяца Жанна уже проживала в
своей собственной двухкомнатной квартире в самом центре города, покинув надоевший
родительский приют - "хрущевку" на окраине, в которой, кроме самой Жанны и ее
пожилых родителей, проживала еще восьмидесятилетняя бабушка-паралитик, старший
брат с женой-истеричкой и со своим выводком - парой мальчишек-близнецов. Жанна,
которая в церкви ни разу в жизни не была, даже перекрестилась, переступив порог своего
нового "гнездышка". Меха и бриллианты в качестве подарков преподносились
периодически, салоны красоты и самые престижные тренажерные залы стали
повседневным, обыденным делом, одежда покупалась только эксклюзивная и очень
дорогая... Жанна мило улыбалась, встряхивала каштановыми кудряшками и удивленно
вскидывала брови: неужели все это - мне? Казалось, все было хорошо. Жанна подумывала
и о своем будущем - в конце концов, не будет же она всю жизнь маяться с этой
развалюхой, когда-нибудь он или помрет, или (что было, все-таки, менее вероятно) свалит
куда-нибудь. Стараниями своего благодетеля Жанна была зачислена в медицинский
университет, его же стараниями сдала там уже четыре сессии и благополучно перешла на
третий курс.
Все было просто замечательно... Или - почти замечательно. Дни шли за днями,
складывались в месяцы, годы, и Жанна начала тосковать. Она даже в первые месяцы этого
романа не испытывала к Аркадию абсолютно никаких чувств, что уж говорить, когда срок
перевалил за третий год! До поры до времени это Жанну не слишком-то беспокоило.
Вернее, почти совсем не беспокоило, пока три недели назад она не познакомилась
случайно с Денисом.
Если точнее, то это было не совсем случайно... Денис, наверное, и не догадывался о
том, что в тот вечер, когда шел проливной дождь и Жанна торопливо бежала к остановке,
сжавшись в комок и заслоняясь ладонями от беспрерывного потока, у нее в сумке был
свой зонт. Но было и плохое, сумрачное настроение, тоска и досада на скучную жизнь.
Она увидела его издалека и почему-то сразу решила, что ей непременно следует
познакомиться с этим красивым парнем. Что-то потянуло ее к нему, захотелось услышать
голос, заглянуть поближе в глаза, а может быть, даже чего-то большего, на что Жанна,
при ее внешних данных, почти всегда могла с успехом рассчитывать. И она попросила
Дениса пустить ее под свой зонт. Ловушка сработала: простояв несколько минут под
одним зонтом, они оказались в одной маршруте, а потом Жанна проехала свою остановку
и без больших усилий получила абсолютно все, что хотела. И только потом, проснувшись
утром в его постели и задумчиво разглядывая его лицо, Жанна с удивлением поняла, что
ей этого мало. Слишком мало для того, что взять и просто так уйти, забыв обо всем, что
было, а главное - не думая о том, что могло бы быть...
Весь следующий день до вечера она только об этом и думала. Подруги, вечно
завидующие Жанне по поводу ее устроенной и сытой жизни, просто не поверили бы
своим глазам, если бы увидели тогда ее лицо, залитое слезами. Слезы, впрочем, быстро
высохли, а тоскливые и меланхоличные мысли о собственном одиночестве сменились
рассуждениями практического порядка. Следующим вечером Жанна, сделав вид, что по
собственной наивности приняла туманное обещание Дениса "еще увидимся" за
приглашение в гости, снова звонила в его дверь. Он слегка удивился, что, впрочем, не
заставило его отказаться от удовольствия превратить еще один скучный вечер если не в
романтическую идиллию со свечами и шампанским, то, по крайней мере, в вечер
безудержной страсти. Жанна старалась, как могла, что она только ни делала, чтобы
свести этого парня с ума, приворожить, приклеить его к себе так же, как приклеила когдато
набившего теперь оскомину Аркашу. Отворачиваясь, досадливо кусала губы, чувствуя,
что у нее ничего не получается - молодое тело и смазливая мордашка не были для него
экзотикой, аромат, привезенный из Парижа и обошедшийся Аркаше в пятьсот баксов,
тоже не произвел никакого магического действия. К числу ее побед в тот вечер можно
было отнести только отвоеванный номер телефона, который, впрочем, Денис написал на
обрывке газеты только после третьего "ненавязчивого" напоминания. А потом он стал
говорить про неотложные дела, про турниры и тренировки... Жанна, улыбаясь, кротко
смотрела в глаза, мысленно делая синхронный перевод: ладно, девочка, побаловались - и
хватит. Он так решил. Но он, черт возьми, забыл с ней посоветоваться!
Сидя в такси по дороге домой Жанна снова скрипела зубами, вспоминая их
расставание. Глубоко погруженная в свои мысли, она даже не заметила, что произнесла
несколько слов вслух, о чем она догадалась, поймав недоумевающий взгляд водителя в
зеркале. В тот момент Жанна поняла, что влюбилась. Влюбилась до такой степени, что
готова наплевать с высокой колокольни на своего Аркашу и на все его благодеяния.
"Впрочем, - тут же заговорил ни на минуту не засыпающий здравый смысл, - можно и
совместить одно с другим. Если уж только в самом крайнем случае, если придется делать
выбор..."
Какой выбор сделает Жанна в "самом крайнем случае", по дороге домой она так и не
решила. В конце концов, проблемы нужно решать по мере их возникновения, а проблема
выбора перед Жанной пока не стояла. Зато другая проблема стояла вполне конкретно: как
удержать Дениса? Внимательно вслушиваясь и вдумываясь в каждое его слово,
сопоставляя и анализируя, Жанна пришла к более или менее определенному выводу о том,
что постоянной девушки у Дениса нет. Место вакантно, а значит, нужно быть полной
дурой, чтобы не занять, или, по крайней мере, не попытаться его занять! Только вот - как
это сделать?
Как ни странно, за почти трехлетний срок их взаимоотношений Жанна ни разу своему
любовнику не изменила. Первое время она и не думала об этом, боясь разоблачения и
неминуемых последствий. Но потом, часто с завистью глядя на молодые влюбленные
пары, Жанна иногда представляла рядом с собой не лысого Аркашу, а молодого,
красивого парня, видела в этих мечтах свои собственные глаза, наполненные блеском
счастья. Чаще всего Жанна отмахивалась от этих мечтаний, предпочитая иметь синицу в
руке и не мечтать о журавле, поэтому дальше теории в этих вопросах дело не
продвигалось. И все же, она чувствовала, что рано или поздно произойдет именно то, что
произошло с ней теперь. И теперь, узнав, что это такое, она не собирается отказываться от
своего счастья.
- Девушка, вы сильно торопитесь? - удивленно вкинув брови, она даже не сразу поняла,
что это к ней обращается парень, сидящий за рулем. Жанна окинула его придирчивым
взглядом. Симпатичный, правда, внешность несколько простовата, но... В то утро Жанна
была недалека от того, чтобы пуститься "во все тяжкие". И все же мысли неотступно
возвращались, снова и снова - к Денису.
- Естественно, - процедила она в ответ сквозь зубы и отвернулась к окну, предоставив
ему возможность полюбоваться собственным профилем и помечтать о том, что могло бы
быть между ними.
В тот вечер она, следуя своей роли слегка обиженной, Денису звонить не стала. Не
позвонила и через два, и через три дня. И только потом, убедившись, что тот не торопится
просить у нее прощения,
спохватилась. Все эти три дня она только о нем и думала. Даже Аркаше дала от ворот
поворот, ссылаясь на внезапно наступившие критические дни. Такого с ней никогда не
случалось: Жанна была мудрой и прекрасно понимала, что уж в чем, а в этом отказывать
своему любовнику и благодетелю она просто не имеет права. На кой черт она ему вообще
в таком случае нужна, если будет капризничать? Но в тот вечер, увидев перед собой
Аркашу и представив его дряблое тело, она просто не смогла себя переломить. Едва за
ним захлопнулась дверь, она тут же подскочила к телефону и принялась звонить Денису.
Телефон молчал - и в тот день, и на следующий. Жанна с тревогой отсчитывала
телефонные гудки, каждый раз напряженно ожидая услышать его голос. Но трубку никто
не снимал. Несколько раз она звонила ночью, заранее придумав тысячу оправдательных
причин своего звонка, но Денис, кажется, и в самом деле куда-то уехал, потому что не
отвечал на звонки даже ночью. Никаких повреждений на линии не было - Жанна,
обзвонив своих знакомых с номерами той же АТС, в этом убедилась. Но, может быть, у
Дениса просто отключен телефон, или сломался аппарат? Или он просто ошибся,
перепутал цифры своего номера, когда записывал их на том обрывке газеты? Или..." О
том, что Денис намеренно написал другой номер, думать не хотелось. И Жанна не стала
об этом думать: ей всегда очень легко удавалось избавиться от неприятных мыслей,
просто заблокировав их. Возможно, именно поэтому у нее в жизни было гораздо меньше
проблем, чем у других.
"Черт, как же я раньше об этом не подумала! - ругала себя Жанна на исходе третьей
недели бесплодных попыток дозвониться до предмета своей страсти. - Если даже он
уехал, не мог же уехать на такой долгий срок!" Она подумала было позвонить в
администрацию футбольного клуба, чтобы уточнить сроки предполагаемого турнира, но
так и не смогла ни в одной справочной узнать номер телефона. Наконец она решила, не
мудрствуя лукаво, просто пойти к Денису и все выяснить.
Тщательно подготовившись к возможной встрече, она продумала десятки вариантов
своего поведения, но так и не остановилась ни на одном из них. Жанна решила
действовать экспромтом, положившись на интуицию, которая, как правило, ее не
подводила. Приятное волнение заставляло биться сердце немного чаще, чем обычно, но
теперь, после очередного звонка в дверь, сердце постепенно утихало. Надежда на
предстоящую встречу таяла, как снег на солнце, и Жанна почувствовала, как настроение
ее резко упало практически до нуля. Достав из пачки длинную тонкую сигарету, она
чиркнула зажигалкой, глубоко затянулась и, прислонившись к стене, снова принялась
раздумывать над тем, что делать дальше.
Внизу послышались чьи-то шаги. Жанна недовольно поморщилась: кому это пришло в
голову подниматься на четвертый этаж пешком? Ей не хотелось, чтобы "доброжелателисоседи"
впоследствии доложили Денису, что какая-то девушка с длинными каштановыми
волосами подпирала его дверь в пятницу вечером. Совсем не хотелось... Но шаги
приближались, и Жанна, сделав непроницаемое лицо, отошла немного в сторону от
квартиры Дениса.
Медленные, тяжелые, неравномерные шаги раздражали ее. Она подумала, что человек,
поднимающийся наверх, видимо, пьян, потому что явно не твердо стоит на ногах. Это
покоробило ее еще сильнее, и она уже подумала было быстренько упорхнуть повыше, на
пятый или шестой этаж, а там вызвать лифт и спуститься вниз, оставшись незамеченной,
но что-то заставило ее остановиться. Что-то, какой-то внутренний толчок - все та же
интуиция, верная подружка. Мысль о том, что это может быть Денис, вихрем пронеслась
в сознании, сердце снова забилось быстрее, и через минуту она убедилась в том, что
поступила правильно, оставшись стоять на своем месте...
Правильно ли? Когда он приблизился к ней вплотную, она уже не была в этом уверена.
Столкнувшись с его глазами, Жанна просто опешила. Она никогда не видела таких глаз у
живого человека. Только у трупов в анатомичке... Жанну передернуло: что это с ним?
Запаха спиртного не ощущалось, мысль о наркотиках Жанна тут же отмела ввиду
постоянного допинг-контроля. Да что же с ним такое?!
- Денис, - пробормотала она еле слышно, пытаясь взять себя в руки. Он продолжал
смотреть на нее, но как будто не видел.
- Жанна, - наконец услышала она его голос, - что ты здесь делаешь?
- Я... - Жанна лихорадочно прокручивала в голове "домашние заготовки", но к данной
ситуации ни одна из них не подходила. Она уже собиралась все-таки выдать одну из них,
наугад, но в тот момент поняла, что Денис уже забыл о ее присутствии. Он стоял возле
двери, прислонившись лбом к косяку, без движения. Она застыла в нескольких шагах
позади него, понятия не имея, что следует предпринять. Достав из переброшенной через
плечо спортивной сумки связку ключей, он открыл дверь и, не оглядываясь, прошел
внутрь... Дверь захлопнулась, а Жанна все стояла, не в силах пошевелиться. Теперь она
уже сомневалась, стоит ли предпринимать "попытку штурма" именно сейчас? Возможно,
лучше отложить ее до лучших времен?
Но, с другой стороны, если предположить, что Денис не принимал ни наркотиков, ни
алкоголя - значит, у него что-то случилось. Какое-то несчастье, беда, превратившая глаза
живого человека в глаза мертвеца. А разве может представиться другой такой
потрясающий шанс стать его утешительницей?
Жанна чуть не вскрикнула от восторга. Ну конечно, вот он - ее шанс! Уж она-то знает,
как утешить мужика, она будет доброй и милой, ласковой и ненавязчивой, она ему и чаю
нальет, и сопли вытрет, не побрезгует!
Лихорадочно схватившись за ручку двери, она дернула ее на себя, и дверь тут же
распахнулась. Жанна знала, что дверь у Дениса нужно запереть на ключ, чтобы ее нельзя
было открыть с внешней стороны. Запереть дверь на ключ Денис не успел... Кажется, он и
не собирался этого делать.
Когда Жанна оказалась внутри квартиры, она снова столкнулась с его глазами: он
сидел на полу возле стены и смотрел прямо перед собой. Звук заставил его повернуть
голову. Он некоторое время смотрел на Жанну, а потом произнес абсолютно те же слова,
которые произносил совсем недавно, с той же интонацией:
- Жанна? Что ты здесь делаешь? - и отвернулся, видимо, не рассчитывая получить
ответа на свой, казалось бы, настойчивый вопрос.
Жанна, поняв это, не стала отвечать. Она вообще решила не говорить лишних слов,
молча подошла к нему, заставила приподняться. Денис послушно позволил ей снять с себя
куртку. Опустившись на колени, она развязала шнурки на кроссовках и стянула их с него.
- Вот так. Сейчас я тебе чаю согрею, у тебя губы совсем синие, замерз, что ж ты замок
на куртке не застегнул, ветер такой, - торопливо приговаривала она с интонацией
заботливой матери, которая любит свое дитя, несмотря на все его проказы и выходки. -
Иди, иди в комнату. Посиди, я сейчас, быстро...
Вернувшись из кухни с чашкой горячего чая, Жанна застала Дениса лежащим лицом
вниз на диване.
- Денис, - негромко позвала она, но он не ответил. - Заснул, что ли?
В ответ на голос он повернул лицо, и Жанна тут же поняла, что он слышал только ее
голос, а не слова. В глазах его она заметила некоторое недоумение, словно он опять
собирался спросить ее: Жанна? Что ты здесь делаешь? Ощущать себя пустым местом было
не слишком приятно, но Жанна проглотила обиду и, опустившись возле него на колени,
поднесла чашку:
- На, выпей. Выпей, согрейся. А если спать хочешь, так что же ты в одежде, давай я
тебе постель постелю... Сейчас... Ну, приподнимись.
Поняв, что Денис просто не слышит ее, Жанна, проглотив комок досады, поставила
чашку на пол и растерянно оглянулась по сторонам в поисках пледа или одеяла, которым
можно было бы его укрыть. Наугад раскрыв одну створку шкафа, она сразу обнаружила то,
что искала - коричневый плед, теплый и мягкий, тот самый, которым они укрывались,
когда...
Волна сладких воспоминаний пронзила дрожью. Вздохнув, она грустно улыбнулась:
если ее мечта и сбудется, то, во всяком случае, не сейчас. Сейчас нужно просто укрыть
Дениса этим пледом, согреть его и посидеть рядом. Она подошла и набросила на него
плед, подоткнула со всех сторон. Он лежал молча, не двигаясь, с открытыми, попрежнему
стеклянными, глазами. Она старалась не смотреть в его глаза, потому что в тот
момент, когда взгляды их сталкивались, Жанна сразу начинала сомневаться в том,
правильно ли она поступила, не убежав прочь в тот момент, когда они столкнулись
впервые. "Ему нужно заснуть. Непременно нужно заснуть. Иначе я просто не вынесу и
убегу от его сумасшедших глаз", - подумала Жанна, тут же вспомнив об упаковке
снотворного, купленного накануне в аптеке: несмотря на юный возраст, она достат
...Закладка в соц.сетях
