Жанр: Любовные романы
На грани
...рнулась на живот и, поджав под себя ноги, сразу же
отключилась. Когда я в последний раз пошла ее проведать, она крепко спала. Я не могла
решить, почувствовать ли мне облегчение или беспокойство.
С шампанского мы перекинулись на вино, и я сходила наверх за фотографиями и
объявлениями. Выложив все это на стол, я проследила за их реакцией.
- Ты что, вправду думаешь, что это может иметь отношение к тому, что она не
приехала? - Было ясно, что Пола это не убедило.
- За отсутствием прочих объяснений думаю, что да. А что? Что ты сам считаешь?
Он покачал головой.
- Не представляю, чтобы она уехала, никому не сказав ни слова, в погоне за каким-то
сомнительным приключением.
Я пожала плечами.
- Может, ей было неловко с нами делиться.
- Почему же неловко? - Держа в руках фотографию Анны, Майкл откинулся на спинку
кресла, балансировавшего теперь на задних ножках.
- Ну, искать любовников по объявлениям дело не такое уж похвальное. Хвастаться тут
нечем.
Пол улыбнулся.
- В вопросах секса, Эстелла, ты всегда была порядочным снобом.
Я рассмеялась:
- Очень любезно с твоей стороны так интерпретировать десятки лет моих неудач на
любовном фронте. Ну, если даже это и снобизм, все равно не считаю, что о таких вещах
Анне следовало бы кричать на всех углах!
- Ну почему же? - спокойно возразил Майкл. - Пол прав. В наши дни это совершенно
узаконено - все эти объявления, брачные конторы. Их расплодилось великое множество.
Мир полон одиноких людей с деньгами, но не имеющих времени. Объявления - это
способ уловления в сети.
Уловления в сети. Какой-то смутно библейский оттенок. Сначала уловить в сети,
потом - разбрасывать семя.
- Ты думаешь?
- Конечно. А потом - это забавно. Особенно вот таким способом. Выбираешь
несколько заманчивых объявлений, звонишь и, если откликаются, оставляешь сообщение.
- Ты и сам так делал?
- Конечно, когда только что приехал в Лондон и не знал здесь ни души. Надо же было с
чего-то начинать. Я и подумал, что с помощью "Гардиан" войду в круг интеллигентных
геев.
- Ну и?..
Он покачал головой.
- Улов был вовсе не так богат, как я рассчитывал.
- Но ты с кем-то познакомился?
- Да, конечно. С двумя. Специалистом по Дальнему Востоку из Саррея - очень
приятный был парень. И еще с одним, из Уондсволта. Второй был компьютерщиком. У
него еще была отличная коллекция джазовых дисков. Вот только джаз меня не увлекал.
Стоявший рядом с ним Пол бросил на него ласковый взгляд.
- Но ты с ним перепихнулся?
- Нет. Для этого он был чересчур добропорядочен. И не гляди на меня так. Держу пари,
что и ты оставлял такие сообщения пару-тройку раз в твои бурные годы! - Пол пожал
плечами с намеренно уклончивым видом, и Майк весело ткнул его под ребро: - Вижу,
вижу! И бьюсь об заклад, что уж ты-то своего не упустил!
Любовное подтрунивание. Угораздило же стать этому нечаянным свидетелем.
- Ничего подобного! Я даже не встретился ни разу ни с кем из них. Мне голоса их
показались... чересчур...
- Ну да - не такими похотливыми, как ты рассчитывал! - хохотнул Майкл, вновь
наполняя бокал Пола, а затем, склонившись ко мне, сделал то же самое с моим бокалом.
Меня частично даже увлекала эта сцена - интересно было наблюдать оттенки их
отношений. Анна была бы в восторге, все это очень ей подходит - выпивка, компания,
поддразнивание, болтовня. Вспомнились давние наши вечера, когда у нас было больше
времени и сил. Но Анны с нами не было, что и послужило причиной нашего здесь
пребывания. Я покачала головой.
- Думаю, у женщин это не так. Для гомосексуалистов же это является своего рода
охотой.
Пол благожелательно улыбнулся мне.
- Нет, дорогая Стелла, какая же это охота таким окольным путем! Охота предполагает
азарт, действие. А это все слишком умозрительно.
- Ну, на каком-то этапе она прекратила болтовню и начала действовать. Разве не об
этом говорят ее телефонные счета?
Счета я нашла в папке, после того как уложила Лили в постель. Счета на конец июня,
где все время повторялся номер центральной справочной, а фунты так и летели, множась.
Можно было различить три-четыре серии обзвонов - с конца мая и в июне. Где-то в
середине июня звонки прекратились. А сейчас июль. Мы сидели, изучая счета.
- Кругленькая сумма выходит, ей-богу! - Майкл тихонько свистнул. - Неудивительно,
почему в первые мои месяцы в Лондоне я постоянно был на мели. Но что доказывают эти
счета - количество звонков или длительность разговоров, пустую болтовню?
- Второе, если опираться на мой собственный сегодняшний опыт. Но видите, что
звонки прекращаются? Либо Анна устала слушать болтовню, либо на чем-то
остановилась.
Пол передернул плечами.
- Говоришь, ты позвонила кому-то из парней, которым звонила она?
Я кивнула.
- И они еще отвечают?
- Не все. Некоторые отвечают.
- И какое у тебя от них впечатление?
- Довольно безнадежное.
- Не те мужчины, которыми Анна могла бы увлечься?
- Да уж. Впрочем, если только... - Я запнулась, подыскивая слова. - ...Если только она
не дошла до какого-то отчаянного состояния. - Наступила пауза. - Я думаю, что ваш союз
мог на нее так повлиять... заставить ее почувствовать себя более одинокой, обделенной,
лишней...
- Мы старались окружить ее вниманием. - Пол моментально встал в позу
обороняющегося. - И она знает, что ничего не изменится.
- И я это знаю. Я не обвиняю тебя. Я только... - По-моему, вы оба ошибаетесь, -
вмешался Майкл, и голос его звучал спокойно и самоуверенно.
- В чем ошибаемся? - осведомилась я.
- Во всем этом деле. В Анне. По-моему, ни в каком она не в отчаянном состоянии.
Просто она много об этом думала. -
- О чем думала?
- О мужчинах. О сексе. Пол задержал на нем взгляд.
- Что навело тебя на эту мысль? Качнувшись на кресле в обратную сторону,
Майкл положил фотографию на стол.
- Ну, во-первых, она стала больше заботиться о своей внешности. В последние месяцы
экспериментировала с цветом волос, подсвечивала черноту...
- Правда? - вновь удивился Пол.
- Ага. И со мной это обсуждала. Какой оттенок ей подошел бы больше. Это ведь моя
специальность - цвет, освещение... Ей нравился оттенок красного дерева. При
определенном освещении красноватый отлив - это красиво. Она стала больше
переодеваться, наряжаться, предпочитая не укрывать тело, а обнажать его. Словом, она
стала явно соблазнительнее.
- Соблазнительнее? - задумчиво повторила я, пробуя на вкус это слово, от которого
веяло какими-то резкими и пряными ароматами с привкусом хищности.
- Ага. - Он пожал плечами. - Именно соблазнительнее.
- И что же еще говорила она тебе, помимо соображений о цвете волос? - спросил Пол,
и видно было, что он искренне заинтересован - не только тем новым, что ему открывалось
в Анне, но и тем, что узнавал он о своем любовнике.
- Да ничего такого. Но ведь это же совершенно очевидно, разве не так? Лили
подрастает. И при всей ее любви к дочери она не может этого не замечать. Думаю, ей
понадобилось расправить крылья. Попытаться расправить их. И посмотреть, что из этого
выйдет, получится ли опять.
И, услышав это, я вдруг отчетливо осознала, что, может быть, мы стали жертвой. Как
раз слишком долгое знакомство с Анной, слишком хорошее знание ее сослужили нам
плохую службу. Там, где мы видели женщину, в которой основополагающим были
прошлые, старые раны и всеобъемлющая любовь к Лили, Майкл увидел личность,
сумевшую сквозь все это прорваться, личность, возможно, направленную в будущее.
Пол нахмурился.
- Если не от нее, то откуда тебе это известно? Майкл улыбнулся.
- Знаешь, беда твоя в том, что ты думаешь, будто те, кто моложе, меньше понимают.
- Вовсе нет! - растерянно проговорил Пол. - Но какая наглость!
Майкл осклабился, радуясь тому, что загнал его в угол.
- Послушай, это все просто. В прошлом году я наблюдал, как то же самое происходило
с Меган. Меган - это моя старшая сестра, - пояснил он мне. - Три года назад ее бросил
муж, оставил с двумя малышами. Она была образцовой матерью, работала и по сторонам
не глядела, но потом ей это надоело. Временами она чувствовала, что ей надо
встряхнуться, пожить не только для детей, но и для себя, проверить, есть ли еще порох в
пороховницах. Думаю, что подобное происходит и с Анной.
Мы оба молча обдумывали услышанное. Я Анну не видела с конца апреля, когда она
приезжала ко мне - занятая работой, деятельная, она покупала одежду, а временами
пребывала в отличном настроении и точно пьяная. Потом были несостоявшиеся
телефонные разговоры или такие, где обе мы говорили кратко из-за работы, ее и моей.
Может быть, она считала, что я ее не одобрю, или подозревала, что я со своей
размеренной, устоявшейся жизнью не тот человек, с которым надо этим делиться. И то же
самое относилось к Полу, занятому расширением дела и новым романом. Обнаруженные
теперь в Майкле интуиция и сострадание к ближним сделают его для Пола еще более
подходящей парой, обострят их отношения, добавив к ним пикантности, еще теснее
сблизят их. Как ни странно предполагать подобное, но исчезновение Анны может повлечь
за собой и положительные последствия.
- Так каковы наши выводы? - сказал Пол. - Расскажем ли мы все это полиции? А,
Стелла?
- Не знаю. Да и что рассказывать? Ты прав. У нас нет доказательств того, что ее
исчезновение как-то связано с этими объявлениями. А если даже и связано, как нам
узнать, с которым из них? Зафиксированы десять или пятнадцать звонков. Их могло быть
и сотни. Она могла откликнуться и как-то иначе, могла даже сама давать объявления. Мы
можем отлавливать их неделями.
- Да, наверное. Если уж ты встал, Майкл, может, принесешь еще бутылку вина? Она
там, на полке. И загляни в комнату Лили, проверь, спит ли.
Конечно. - Он собрал тарелки и направился в кухню и тут же вернулся.
Слушайте, ребята, у вас автоответчик включен? Мы с Полом переглянулись.
- Нет, - сказала я. - Я выключила его, когда просматривала сообщения. А что?
- Я это к тому, что, по-моему, в холле кто-то разговаривает.
Отсутствие - Суббота, днем
Когда он отступил от двери, ей стоило труда удержаться и не побежать без оглядки.
На этот раз она замечала все - еще четыре закрытые двери на площадке, решетки на
нижних, до половины лестницы, окнах, входную дверь внизу - тяжелую, темного дерева, с
виду совершенно неприступную. Ее вдруг посетило видение - женщина в пунцовом
платье, рвущаяся в запертую дверь, а потом распахивающая ее и быстро-быстро
устремляющаяся по дорожке; подол ее платья цепляется за кусты, и слышен топот погони.
Но кто эта женщина - она или кто-то еще, повыше ростом, сказать она не могла. Она
отогнала видение прочь.
Внизу были еще закрытые двери. Они прошли мимо, в ту, что была открыта. Даже живя
отшельником, он все-таки должен был пользоваться кухней и по меньшей мере спальней.
Где-то в этих комнатах должны находиться ее паспорт, ее билет и окно, открывающееся
во внешний мир. Не торопись, Анна. Вначале - Лили и поесть. А потом уж она станет
обдумывать планы побега.
Комната была убрана для вечера: на камине и подоконниках были расставлены
толстые церковные свечи; звучала музыка - псалмы, пропетые молодыми голосами в
какой-нибудь старинной церкви. На синей камчатной скатерти, расстеленной на полу
возле каминной решетки, был сервирован ужин - изобилие сыров, мясные ассорти, хлеб,
всевозможная рыба и жареный перец на ярких керамических тарелках. И в придачу еще
бутылка красного вина.
Законченность этой комнаты таила в себе даже что-то зловещее. И тем не менее от
вида всей этой еды у нее потекли слюнки. Отвернувшись от камина, она оглядела
комнату, ища телефон. Но телефон уже был у него в руке. Ей вспомнилась явная ложь
насчет того, что он якобы пытался вызвать такси. Второй раз он не сыграет с ней
подобной шутки, не так ли?
- Я наберу вам номер, - негромко сказал он, - чтобы знать, что вы дозвонились туда,
куда надо.
Он нажимал какие-то кнопки. Она ждала, недоумевая: неужели он и впрямь запомнил
ее номер? Он уверял, что в первый же вечер он позвонил ей домой, чтобы сообщить ее
домашним, что она задерживается, но и это, скорее всего, было ложью, ведь так? Однако
солгал он тогда или нет, сейчас он судя по всему, действовал уверенно. Она следила, как
он набирает номер, и представляла себе погруженную в летние сумерки кухню. Лили
почти наверняка уже спит (Пол всегда неукоснительнее, чем она, соблюдает время отхода
ко сну для ребенка), и оба они с Эстеллой кружат вокруг аппарата, ожидая звонка от нее.
Если сейчас ему ответит кто-то из них, бросит ли он трубку? Вне всякого сомнения. Голос
с иностранным акцентом, просящий к телефону Лили, должен вызвать у них немедленные
подозрения. Подозрения неизбежны, даже если он тут же бросит трубку. На это она по
меньшей мере рассчитывала. А большего она сейчас позволить себе не могла. Ну хоть
это... Но можно ли определить номер, с которого был сделан входящий звонок, если
номер этот иностранный? Наверняка он и это учел. Она почувствовала, как внутри опять,
что-то сжалось. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем прорезался
голос. Он поднял на нее глаза.
- Там гудки.
Сейчас все произойдет. Если включен автоответчик, то телефон отключится после
второго гудка. Подождав еще несколько секунд, он порывисто протянул ей трубку.
- И помните, - сказал он, передавая ей трубку и держа палец наготове, чтобы в случае
чего ее разъединить, - вы скажете только то, о чем мы договорились.
Отсутствие - Суббота, днем
Сказанное им пролегло между ними - его шутливое подначивание, желание вызвать ее
на полную откровенность.
Иной раз не поймешь, что больнее - говорить правду или лгать. Но сейчас подходящий
момент для исповеди. Не так уж трудно сказать: "Помнишь тот первый вечер в ресторане,
Сэмюел? Так вот, я тогда не сказала тебе всей правды. Я не совсем та женщина, какой ты
меня считаешь..."
При других обстоятельствах подобная откровенность могла бы оказаться даже
эротичной. Раскаяние с подразумеваемым немедленным отпущением грехов.
Сексуальность покорности и поражения. Она даже мысленно подобрала слова. Но нет -
все-таки момент не совсем подходящий.
Сквозь спущенные жалюзи прорвался крик - пронзительный, как звон разбиваемого
стекла; с первой же ноты было ясно, что кричит ребенок, которому больно. Вначале
прерывистый вопль и тут же, вслед за ним - рыдание, такое же безудержное, неистовое,
полное ужаса и отчаяния, словно он или она сильно ударились или страшно ранены.
Лежавшая на постели Анна приподняла голову - так принюхивается, ловя ноздрями
ветерок, дикий зверь. Она определила по крику возраст ребенка, примерно ровесника
Лили, и детское горе всколыхнуло в ней все. Она высвободилась из его объятий и села.
Рыдания все никак не кончались. Неужели за это время никто не мог подойти к
ребенку? Постепенно в рыдания вплелся женский голос, он был все слышнее,
перемежаясь новыми всплесками плача, затем истерика стихла, перейдя в прерывистые
всхлипы - знакомые, привычные звуки - требовалось утешение, и оно получено. Анна так
и чувствовала тяжесть детского тельца на своих коленях, касание горячих, липких от слез
щек. Опыт подсказывал, что ни один взрослый не может плакать так горько и
самозабвенно и утешиться так полно и безоглядно. Напомнила о себе страсть иная, чем
та, что царила в комнате, и вторжение ее разрушило чары, которыми были охвачены они
оба.
- Который час, Сэмюел? - внезапно спросила она.
Он улыбнулся, покорно смиряясь с потерей, словно то было пари, которое он был не
прочь проиграть. Он протянул руку к часам, лежавшим на полу возле кровати.
- Вот, посмотри. И не надо паники, - сказал он, поднимая часы с пола и поворачивая к
ней циферблат. - Она еще не спит. Ведь в Лондоне на час раньше.
Он встал и, направившись через комнату к окну, поднял жалюзи навстречу пастели
сумерек.
- Дай мне минуты две, чтобы одеться и выйти отсюда. Я закажу первое, пока ты будешь
звонить.
Дома - Суббота, днем
Конечно, мы могли бы найти себе целый ряд оправданий - вечер душный, так и тянет
на двор, из соседнего садика гремит музыка, дверь в кухню лишь слегка приоткрыта.
Разговор наш был оживленный и перемежался взрывами смеха - все-таки мы немало
выпили. Но оправданий было недостаточно. Телефонный звонок в доме мы должны были
услышать. А мы его не услышали.
Пол живо схватил висевшую на стене в кухне отводную трубку. Я слышала его "алло!
алло!", пока мы с Майклом наперегонки мчались вверх по лестнице к основному
аппарату. И почти успели.
В длинной до пят ночной рубашке, с всклокоченной головой, она показалась мне
каким-то заблудшим призраком. Она стояла у стола в холле, все еще держа в руке трубку.
Из трубки несся голос Пола - настойчивый, почти сердитый:
- Алло? Алло? Анна, это ты?
Должно быть, он испугал ее. Он или кто-то другой. При моем приближении она тут же
протянула мне трубку - не то обороняясь, не то как что-то, ей не нужное.
Наклонившись к ней, чтобы головы наши были на одном уровне, я осторожно взяла из
ее рук трубку. Голос Пола в ней замолк. Теперь там было молчание. Я услышала его шаги
на лестнице и протянула к ней руки, чтобы обнять, но Лили уклонилась от объятий.
- Тебя разбудил звонок, Лили? - мягко спросила я, чувствуя шаги Пола за спиной.
Она слегка передернула плечами - не то "да", не то "нет".
- Прости. Мы были в саду и не слышали. - Я махнула рукой в сторону обоих мужчин,
жестом останавливая их. При этом я перехватила взгляд Пола - странный взгляд - и
подумала, что должна чувствовать девочка, когда мы все втроем навалились на нее.
- Как здорово, что ты подоспела вовремя! - с улыбкой сказала я. - Кто это был, милая?
Они что-то передали?
Она чуть нахмурилась. Растерянность ее неудивительна. Может, она еще не проснулась
хорошенько.
- Это была мама. Она сказала, что скоро вернется.
Часть вторая
Дома - Суббота, днем
Возможно, она выбрала меня лишь только потому, что тело мое было правильной
формы, такое же мягкое и тех же очертаний, что и у мамы, а в трудную минуту каждый из
нас стремится утешиться чем-то знакомым. По-моему, Пол был раздосадован тем, что ему
она предпочла меня, но он так настойчиво допытывался, так кричал в телефонную трубку,
а потом он был слишком чуток, чтобы оспаривать ее выбор.
Мы сидели в садике; Лили - у меня на коленях, на столе перед ней - стакан газировки, в
руках - кусочек того, что осталось от цыпленка. Она рассказывала нам, как было дело. Мы
уже не в первый раз слушали эту историю, но так как она частично каждый раз
видоизменялась, нам надо было окончательно во всем утвердиться. Хотя Лили, вне
всякого сомнения, была взволнована происшедшим, вместе с тем она чувствовала и его
необычность, и свою особую, главную в нем роль.
И опять мы подошли к вопросам - те же факты, но в разном освещении.
- Она, наверное, удивилась, что к телефону подошла ты, да? - как ни в чем не бывало
спросила я.
- Да. Она спросила меня, легла ли я уже.
- Надеюсь, ты сказала ей, что легла, - с наигранной суровостью заметил Пол.
- Да, но что я еще не спала.
- Но когда я заглянула в комнату, ты спала, - слегка надавила я на девочку.
- Это у меня просто глаза были закрыты, - с важностью пояснила она. - Я хорошо умею
притворяться.
- Она точно сказала, что звонила раньше? Лили кивнула. Она уже устала отвечать на
этот вопрос, но Пол все время возвращался к нему.
- А ты сказала ей, что мы не получили сообщения?
Она пожала плечами, потом опять кивнула, но трудно было понять, из каких
соображений: действительно ли потому, что она так сказала, или же считая, что такой
ответ мы и хотим услышать.
- И она сказала, что скоро вернется? - на этот раз спросила я, пытаясь перевести
разговор на другое.
- Да.
- В понедельник? - опять Пол. Девочка насупилась.
- Наверно. Она сказала, что заберет меня из школы.
- Потому что раньше нет билетов на самолет? Лили нетерпеливо кивнула, хотя было
ясно,
что сведений таких она не имела. Я заметила, как сжался ее рот, словно она стиснула
зубы - предупредительный знак, что она почувствовала ловушку.
- Пол, - сказала я веселым голосом, - что, если нам немного прерваться и выпить
какао? И, может быть, печеньице съесть. Как ты насчет этого, Лили?
Майкл вернулся, когда уже кипел чайник.
- На звонки из заграницы это не распространяется. У них нет для этого аппаратуры.
- Но если мы звоним за границу, автомат же записывает номер, - заметил Пол. - В
счете же потом он проставляется.
- Да, в эту сторону - да, а в другую - нет.
- Ты уверен?
- Послушай, я говорил с оператором, а он перезвонил старшему.
- Наверное, это делается в полиции, - негромко сказала я, когда внимание Лили было
занято коробкой с печеньем.
- Ничего подобного, - сказал Майкл. - Нет, и совершенно определенно - нет. Я и это у
них спросил.
- Господи, и все это зовется передовой технологией! - Пол в сердцах хлопнул дверцей
холодильника. - Надо было попросить к телефону менеджера.
- Я попросил, Пол. Но сейчас десять часов вечера и еще суббота. Он или она с головой
ушли в личную жизнь. Послушайте, за дурную весть вы расстреливать не будете, а?
Пол вздохнул.
- Прости. - И подойдя туда, где сидела Лили, опустился перед ней на корточки.
Девочка упорно разглядывала печенье. Осторожно, Пол, подумала я. - Послушай, пузырь.
Я знаю, что ты устала. Но ответь мне только одно. Мама не сказала, откуда звонит, не
сказала?
Девочка покачала головой, рот ее был набит шоколадными крошками.
- А ты сказала ей, что мы все ее ждем, да? И про Стеллу сказала?
- Да. - Изо рта ее вместе с этим словом вылетели кусочки печенья. - Я уже это тебе
говорила.
- Да, милая, я помню. Но не могла бы ты в точности повторить те слова, которые
сказала насчет нас?
Она мотнула головой и опять сжала челюсти. Не хотела бы я сейчас очутиться в шкуре
Пола! Молчание.
- Лили, - осторожно окликнул девочку Пол. И затем уже настойчивее: - Дорогая, это
важно.
Она резко вскинула на него голову и выпалила:
- Я ведь сказала, что вы были в саду, сказала, да? - Она почти кричала. - Ты что, не
слышал? - Она рванулась от него всем телом и, подняв плечи, опустив голову, погрузилась
в собственную бурю, замкнувшись для дальнейших расспросов.
В таком скандальном настроении (по счастью, для нее не характерном) Лили бывает
невыносима. Когда другие дети орут и вопят, она замыкается, уходит в себя и словно
отсутствует или не слышит - эдакая своеобразная форма гражданского неповиновения.
Пол положил руку ей на коленку. Она отдернула ногу. Как политика такая форма
протеста доказала свою эффективность, по существу изгнав британцев из Индии, и если
бы не предпринять немедленных мер, то нас в тот вечер ожидало бы поражение.
Уперевшись рогами, ничего не добьешься, а в таком положении можно оставаться сколь
угодно долго. Поверх головы Пола я переглянулась с Майклом. Он скромно потупился,
затем рассмеялся:
- Послушай. Анна не захотела с нами говорить, потому что она позвонила Лили, -
весело проговорил он, подходя и обнимая любовника за плечи. - На ее месте я поступил
бы точно так же. Ты словно ревнуешь, Пол.
Пол бросил на него сердитый взгляд. Лили перехватила этот взгляд и быстро
обернулась к Майклу, проверяя, исчерпан ли уже конфликт, потом подумала и решила
спустить все на тормозах. Она расслабилась. Невооруженным глазом было видно, как
опустились ее плечи. Воздух в комнате стал циркулировать свободнее.
Несколько секунд я наслаждалась разрядкой.
- И я не сомневаюсь, что нам она позвонит попозже, - сказала я, уверившись в
безоблачности горизонта. - Когда ты уже ляжешь. - Я помолчала. - Кстати, ты знаешь,
который час?
Она вздохнула, но тучи рассеялись, легкий ветерок никак не предвещал бури.
- Ой, Стелла... Завтра же воскресенье! - заныла она. Теперь это была прежняя Лили.
- Охотно допускаю это, но Стелла права - пора спать, - вмешался Пол голосом уже
более мирным. - Отправляйся-ка ты в постель! Кто тебя проводит, я или Стелла? Как ты
хочешь?
Она помолчала, глядя то на одного, то на другого.
- А можно еще печенья?
- Нет, - в один голос сказали мы.
Она пожала плечами и указала на Майкла. Тот широко улыбнулся.
- Хороший выбор! Я сделаю это с огромным удовольствием, только при условии, что не
надо будет в который раз читать сказку про пожирателя великанов!
Дав Майклу руку, она позволила увести себя наверх. Я смотрела им вслед. Гармония
была восстановлена. Как можно считать детей беспомощными? Да в бою они закаленнее
и опытнее немецкого танкового дивизиона! Хотя истинное их призвание - выступать в
качестве миротворцев.
Хоть некоторым, возможно, это и показалось бы умением не по возрасту, но лично мне
нравится, как ловко Лили манипулирует взрослыми. Это доказывает ее уверенную
ориентацию в мире - качество, которым я в детстве вовсе не обладала, хотя следует
признать, что обстоятельства тут были не на моей стороне.
У двери она оглянулась.
- Если мама опять позвонит, вы меня разбудите? - Как это я упустила из виду
необходимость дать ей такое обещание!
Пол кивнул.
- Конечно, котик. Иди, иди наверх, а я скоро подымусь пожелать тебе спокойной ночи
Они вышли вместе так, будто привыкли делать это ежевечерне. Я лишний раз
подивилась положительности, которую проявил в тот день Майкл, и подумала, что
переживания еще теснее сблизят их с Полом, укрепив эту связь. Интересно было
наблюдать Пола рядом с человеком, значительно его моложе. По сравнению с
легкомысленным стилем Майкла Пол казался более собранным, сосредоточенным.
Возможно, общение с Майклом поспособствовало наконец запоздалому взрослению Пола
(мне всегда казалось, что красивые гомосексуалисты обречены брать на свои плечи груз
чьих-то сексуальных надежд), позволило ему стать самим собой.
Многое приоткрывалось и зрелищем того, каким он был с Лили - пытливость,
семейственность, налет строгости при большой любви. Только сейчас я начала
осознавать, как в прошлом я недооценивала его, видя в нем лишь дополнение: эдакий
симпатичный парень, разыгрывающий роль отца при основном родителе - Анне.
Насколько сложнее было ему отстоять свое мужское начало, настолько же труднее
оказалос
...Закладка в соц.сетях
