Жанр: Любовные романы
В полночный час
... снег.
— Ну и что? Мокрые белые крупинки. Ты уже видел их раньше.
— Но не в Венеции.
— Джаред, ты холоден как лед.
— Я знаю, — подтвердил он.
— Возвращайся в постель. Я тебя согрею. Он обернулся со
стремительностью, напугавшей ее. Глаза его горели.
— Согреешь? Мне очень, очень холодно.
Он не в себе. Что-то с ним не так.
Они женаты не первый год. И все годы им было хорошо друг с другом. Она
любила его, он ей нравился, ей нравилось его общество, и очень нравилась их
с Джаредом сексуальная жизнь. И все же этой ночью...
Руки его казались сильнее. Он был натянут как струна. Мышцы готовы выскочить
из кожи, которая оставалась странно холодной. И даже простое прикосновение
его ладоней к коже воспринималось ею как нечто сверхэротичное.
Сегодня ночью они уже любили друг друга. Придя в номер после кофе, который
они пили внизу, оба чувствовали себя приятно расслабленными и, забравшись в
постель, начали целоваться, ласкать друг друга, и ласки естественным образом
перешли в акт любви.
Но потом все пошло не так, как раньше... Ласки показались ей на грани
дозволенного. Предельно острые ощущения рождались всего лишь от
прикосновений, жара его ладоней у нее на плечах, от того, как он смотрел на
нее. Да, все дело в его глазах...
Окно оставалось открытым. Из него тянуло холодом. Он наклонился и поцеловал
ее открытым, влажным, голодным ртом, со страстью, способной растопить любые
льды. Страстью, входящей в волнующее, возбуждающее противоречие с холодом
его кожи. Она чувствовала, как зубы его скользят по ее зубам; язык его змеей
проникал в глубину ее горла. Поцелуй подействовал на нее как вспышка молнии,
от которой занялись огнем все эрогенные зоны ее тела. Секунда, и он поднял
ее на руки. Оказавшись на кровати, Синди краем сознания успела отметить, что
ночная рубашка разорвана от ворота до подола.
Небольшая потеря...
Его губы, язык были повсюду. Он скользил губами вдоль ее горла, к ключице.
Поцелуй. Наслаждение, острое, как удар током. Синди начало трясти, но не от
холода, а от возбуждения.
— Господи, что мы сегодня такое выпили? — пробормотала она.
Он не ответил. Он находился у нее между ног. У нее начались спазмы экстаза.
Руки взметнулись вверх, она ничего не слышала и не видела, она пылала в
огне. Он целовал ее. Он становился все напористее, поцелуи его стали почти
болезненными, почти мучительными... Но и в боли ощущалось наслаждение.
Болезненное наслаждение. Она захотела прошептать ему, что так не надо... Она
не могла — не было голоса, ее била крупная дрожь. Волны оргазма накатывали
одна за другой. Он поднялся над ней, она изо всех сил обхватила его ногами,
прижимая к себе. На грани полного забытья она успела подумать, что кровать
развалится, что люди внизу могут проснуться, что крыша рухнет...
Позже, она не знала, насколько позже, она не могла сказать, как долго
страсть держала их в плену, несколько бешеных минут или всю ночь, она снова
почувствовала холод. Она протянула руку, Джаред был рядом.
— Окно, — пробормотала она.
—Угу.
— Окно... Холодно.
Он не шевелился. Она соскочила с постели нагая и подбежала к окну, чтобы
закрыть ставни и запереть их, а потом закрыть массивное окно. Ее трясло от
холода. Она обхватила себя руками и тут решила, что должна заскочить в
туалет, прежде чем ложиться в постель. Она закрылась в ванной — Синди не
относилась к тем, кто считает, что в браке закрываться необязательно, и,
когда с нуждой было покончено, она вымыла руки и ополоснула лицо водой.
Взглянув в висевшее над раковиной зеркало, она заметила царапины на шее. Из
крохотной ранки на груди капала кровь. И на бедре тоже ранка и след крови.
Она приняла наскоро душ. Подумаешь, царапины. Выключив в ванной свет, она
юркнула в постель, под одеяло, и обняла мужа. Какое-то время он не
шевелился. Он лежал на спине, но в темноте она не могла сказать, открыты у
него глаза или нет.
— Джаред?
Он нежно провел рукой по ее волосам.
—Угу.
— Ты был потрясающим!
— Ну, я старался.
Ей показалось, что он делает над собой усилие, чтобы говорить непринужденным
тоном.
— Совсем по-другому. Не знаю, хочу ли я такого каждую ночь.
— Почему нет?
— Ты укусил меня.
— Укусил тебя?
— Ну, ты знаешь...
— Любовные засосы.
Синди не стала говорить, что после засосов кровь обычно не течет. В конце
концов, то, что было... Незабываемо.
— Джаред?
— Хм?
— Я люблю тебя.
Он долго не отвечал. Но потом повернулся к ней лицом, прижал ее к себе и
стал нежно гладить по спине. Его била дрожь.
— Джаред, что случилось?
— Ничего. Я просто замерз. О, как мне холодно!
— Сам виноват, глупый ты человек! Зачем так долго стоять у открытого
окна и смотреть на снег!
Он нежно поцеловал ее в лоб. Как не похож этот поцелуй на те, другие! Легок,
как дыхание ветра, нежен, как лепесток цветка.
Его продолжало трясти.
Я принесу еще одно одеяло.
Она встала с постели, наткнулась на что-то в темноте, стукнулась пальцем
ноги о ножку кровати и выругалась.
— Джаред, хорошо бы зажечь свет.
— Синди, иди ко мне. Просто иди ко мне.
— Я пытаюсь найти одеяло. Для тебя, — с нажимом на последнем слове
сообщила она.
— Не надо одеяло. Иди полежи со мной. — Джаред нетерпеливо
вздохнул. Секунда, и он был на ногах, сгреб ее в охапку. — В тебе все
тепло, которое мне нужно.
Она улыбнулась. Он, наверное, и представить себе не мог, как тронул ее
сказанными словами.
Но когда они вернулись в постель, прижавшись друг к другу плотно, как
горошины в стручке, дрожь его так и не унялась. Но Синди больше ничего не
говорила. Она просто изо всех сил старалась его согреть.
Хотелось бы, чтобы и Джордан знала, каким он может быть временами нежным. И
красивым. Джаред по-настоящему красивый мужчина.
А если подумать...
Нередко в последнее время она начинала думать, что сама превращается в
монстра.
Зеленоглазого монстра — воплощенную ревность.
Как могла она сомневаться в нем!
Сомневаться после того, что произошло сегодня! Синди стало стыдно за себя.
Он любил ее. Любил без всяких оговорок.
Синди заснула с блаженной улыбкой на губах.
Маленькие ранки... несколько капель крови ничего не значили.
Совсем ничего.
Глава 6
Утром Синди и Джаред не пришли на завтрак.
Джордан усмехнулась. Она помнила, какими голубками они смотрелись ночью
накануне. Она рада за них.
Джаред, должно быть, покинув ее номер, во второй раз за вечер набросился на
жену. Для новобрачных в самый раз, но для пары, прожившей вместе не один
год, не слишком ли резво?!
Джордан заказала кофе и круассан, вспомнив, что ей еще предстоит выпить кофе
с Тифф. Вчера ночью Тифф пригласила ее к себе, в арендованный ею в Венеции
дворец. Джордан прихватила с собой в ресторан сигнальный экземпляр книги о
вампирах. Попивая кофе, Джордан помечала галочкой те места, к которым
собиралась написать комментарий. Вторая чашка кофе уже допита, а идти к Тифф
еще рано. Джордан решила вернуться к себе, по дороге прикидывая, который
теперь час в Штатах.
Час ночи.
Джордан получала работу не через редактора, а через агента, что снимало
определенные барьеры при общении. К тому же агент Лиза Шульц — ее близкая
подруга любила засиживаться за работой допоздна. Через нее Джордан и
получила работу, которой занималась сейчас. Тогда Лиз тоже только начинала.
Обе рисковали, обе проходили через все стадии, которые неизбежно проходят
люди, начинающие заниматься новым для себя делом. Были и разочарования, и
откаты назад, и сожаления, но были и победы. Пережитый опыт упрочил их
отношения. Лиз можно позвонить в любое время.
Джордан набрала номер через купленную здесь карту и удивилась, когда Лиз
ответила почти немедленно, да и связь была такая, словно Лиз находилась за
стенкой.
— Привет, Лиз, это Джордан.
— Джордан! Привет, девочка моя, как здорово, что ты позвонила! Знаю,
что ты мне скажешь! Сейчас ты скажешь, что тебе не до работы. Все подождет,
я не против. Еще бы, Венеция, карнавал!
Джордан засмеялась в ответ.
— Нет, я хотела сказать, что книга про вампиров мне очень понравилась.
Молодец режиссер. Я собираюсь в скором времени выслать тебе рецензию по
факсу, я уже практически закончила работу. Короче, сегодня я напечатаю
рецензию, и ты ее сегодня же получишь.
— Хорошая книга, говоришь? А как там Венеция?
— Прекрасный город. Развлекаюсь вовсю. Я всегда этот город любила. Но
карнавал — особый случай. Хотела бы я, чтобы ты могла увидеть все костюмы и
тех, кто их носит. Я имею в виду с близкого расстояния. Познакомиться с
ними, так сказать, лично. Они просто великолепны.
— А балы? Как там на балах? Попадаются хорошие мужчины?
Джордан медлила с ответом. Перед глазами стояло увиденное у графини.
— О, Джордан, прости, пожалуйста! Может быть, я слишком рано...
— Нет, Лиз, все в порядке. Я просто подумала о том, что в жизни бывают
странные совпадения. То, что при мне оказалась книга о вампирах, так
странно...
На том конце линии Лиз беззвучно вскрикнула.
— Не надо было мне давать тебе эту книгу...
— Нет, Лиз, подожди. Просто послушай. Ты помнишь, как я рассказывала,
что Джаред очень волнуется по поводу одного бала...
— Бала, который должна давать какая-то виконтесса или герцогиня...
— Графиня. Графиня делла Триесте.
— Да, помню. Для Джареда ее приглашение было равносильно тому, что его
позвали в Белый дом. Ну как, бал произвел на тебя впечатление?
— Да, ужасное впечатление. Странное. Пугающее. Я была наверху,
танцевала, как в старые добрые времена, и вот тогда некто в наряде шута стал
рассказывать сказку об ужасном мужчине, который убивал своих жен. Он хватал
женщин, одну за другой, и они начали падать... потом все люди в зале стали
хватать друг друга, и там, где упала одна женщина, я увидела лужицу крови на
полу.
— Господи, Джордан!
— Как бы там ни было, волк вынес меня из зала...
— Волк?
— Мужчина в костюме волка. Он посадил меня в лодку и сам исчез.
— Господи! Ты сообщила в полицию? Я не читала о таком в газетах, хотя,
ты знаешь, я получаю газеты со всего мира...
— Как выяснилось, таково представление графини о веселье. И, кстати,
обо мне писали местные газеты.
— Что?
— Я была в полиции, полиция приехала во дворец, они забрали графиню,
Джареда и Синди в участок и объяснили мне, что проходил спектакль в жанре
дома с привидениями
.
Естественно, на следующий день газеты написали о том, что американская
туристка свихнулась на почве переизбытка впечатлений, так как не сумела
отличить шоу от резни.
— Шоу?
— Я подумала, что такое шоу просто отвратительно, но...
— Но она графиня, а что дозволено Юпитеру... Я правильно тебя поняла?
— Да, правильно. Но на следующий день я стала читать книгу о вампирах,
и она оказалась еще более захватывающей.
На другом конце линии Лиз молчала.
— Не знаю, Джордан, — неуверенно заговорила она, — может, я
неправильно сделала, что отправила тебе книгу. Может, тебе стоит прямо
сейчас вернуться домой. Может, книга испортила тебе весь праздник.
— Нет, Лиз, честное слово, я рада, что ты прислала мне ее. И тебе
понравится моя рецензия.
— Я уверена, что автор будет доволен. Странный материал, но...
популярный. Ты понимаешь, о чем я.
— Что ты говоришь?
— У меня есть еще одна книга по той же тематике, готовится к публикации
в октябре.
— Про вампиров?
Лиз опять медлила с ответом.
— О вампирах, оккультистах. Сатанизм, подражание вампирам, слухи... там
есть кое-что интересное о том, как защититься от вампиров. Автор —
полицейский.
Джордан до судороги сжала трубку.
— Полицейский?
— Парень из Нового Орлеана, который работал над несколькими подобными
делами. Он не говорит, что вампиры существуют, но предлагает свой подход к
людям, которые считают себя вампирами. Его книга приводит несколько
старинных легенд. Короче — довольно интересное чтиво.
— Пошли ее мне.
— Джордан, учитывая твои обстоятельства, может быть, не стоит?
— Я не маньячка и не шизофреничка. Если книга написана офицером
полиции, я хочу ее прочесть. Отправь ее по
Федерал экспресс
. Как можно
быстрее.
— Ты ведь не думаешь, что шоу у графини...
— Было не шоу? — Джордан не торопилась с ответом. Она помнила
разговор с Рагнором во время танца.
Да, он считал, что графиня — преступница. Опасная преступница.
— Лиз, я не буду совать нос куда не следует. Я буду вести себя
рационально. Я всего лишь цивилизованная посетительница красивого города, и,
хотя бы ради Джареда, буду хладнокровной, собранной и вежливой насколько
могу. Но я хочу получить твою книгу.
— Ты должна хотеть совсем другое: взять билет на ближайший рейс и
линять оттуда как можно быстрее. Если эта женщина опасна...
— Лиз, я остановилась в одном из самых красивых отелей мира. Кстати, со
мной там проживают кузен и его жена. Со мной все в порядке. Правда, полиция
считает меня слегка свихнувшейся, но это к лучшему: они за мной
присматривают. Пошли мне свою чертову книгу. Прошу тебя.
— Хорошо. Хорошо. По только звони почаще. Я прошу тебя.
— Обещаю.
Они распрощались, Джордан повесила трубку и взглянула на часы.
Пора спускаться вниз и спросить у консьержа, как добраться до того дома, что
снимала Тифф.
Сальваторе Д'Онофрио любил свою работу и любил Венецию. Сейчас, во время
карнавала, утром пассажиров мало. В городе тихо по утрам. Туристы спали. По
карнавал — хорошее время, потому что во время его проведения в Венеции так
много гостей. Много гостей — много работы. Каждый человек, в котором еще
теплится романтическое чувство, не откажет себе в удовольствии прокатиться в
гондоле.
Сальваторе уже успел покатать двух англичанок — жаворонков, наверное, —
устроив им двухчасовую экскурсию по каналам Венеции. Любознательные туристки
захотели увидеть те здания, которые стоят в стороне от туристских маршрутов.
Он увез их далеко от центра. Сальваторе пел, и им нравилось его пение.
И они щедро заплатили ему за труды.
По Сальваторе пел не ради денег. Он пел, потому что любил петь. Одна из
англичанок в шутку сказала, что приятный певческий голос должен быть одним
из условий контракта для гондольера. Он сказал им, что некоторые из его
коллег ни ноты не могут взять. Пусть знают — им повезло. Он еще им сказал,
что не все гондольеры так хороши собой, как он. Им, англичанкам, повезло
вдвойне. И далеко не все гондольеры обладают его способностями к иностранным
языкам. Он никогда не тратил слишком много времени на учебу — учился только
самому необходимому, он всегда знал, как до него знал его отец, что станет
гондольером. Сальваторе с легкостью перенимал чужой акцент и обладал
завидной памятью, так что для него сущий пустяк научиться беглому
французскому, испанскому и английскому. Он немного мог изъясняться по-
немецки и умел ругаться по-русски. Но итальянский язык словно создан для
того, чтобы на нем петь. Те, кто нанимал гондолу, обычно просили спеть что-
нибудь по-итальянски, песня так славно подчеркивала красоту всего, что видел
глаз.
С англичанками Сальваторе расстался, и пока другие пассажиры не подошли, он
не грустил — совсем неплохо заработав за два утренних часа, мог позволить
себе отдохнуть. Сальваторе напевал, медленно скользя по каналу к причалу,
где можно подождать, когда появятся еще пассажиры. Но он все же надеялся,
что пение привлечет к нему внимание еще до того, как гондола причалит к
берегу.
Все они любили
О мое солнце!
.
Сальваторе пел, настроение у него было прекрасное, когда он заметил что-то
покачивающееся на воде. Сальваторе прищурился, всматриваясь в неизвестный
предмет; он продолжал петь, но тише и рассеяннее.
С помощью шеста он ловко притормозил.
Пение его оборвалось на середине ноты, когда он приблизился к тому, что
плавало на воде.
— Нет...
Он согнулся и схватил рукой похожий на шар предмет. Пальцы его в чем-то
запутались.
Волосы.
Еще до того, как он догадался о своей находке, Сальваторе увидел выловленный
им предмет. Всего в нескольких дюймах от своего лица.
Он закричал от ужаса, уронив находку, словно она обожгла его.
Кровь отхлынула от лица. Яйца, съеденные на завтрак, перевернулись в
желудке.
Он согнулся пополам, и его вырвало в гондолу. Сальваторе зачерпнул рукой
воду из канала, чтобы сполоснуть лицо, но тут он вспомнил, что нашел в воде,
и его снова вырвало.
Распрямившись и расправив плечи, Сальваторе отдышался.
Та... вещь... сейчас плавала на воде в нескольких футах от него. Он смотрел
на предмет, судорожно дыша.
Сальваторе недолго пребывал в прострации. Он знал, что должен делать.
Прогулка до дома, который снимала Тиффани, оказалась приятной во всех
отношениях и, на счастье, прошла без всяких приключений.
Джордан пересекла несколько мостов, но ей очень внятно объяснили дорогу, так
что палаццо она нашла без труда — ухоженный дом возле академии.
К парадному входу вела невысокая лестница, и Тифф сама вышла открыть дверь,
когда Джордан постучала, воспользовавшись массивным медным кольцом, вдетым в
львиную пасть.
— Ты пришла! — обрадовалась Тифф. В облегающих, спортивного покроя
брюках стрейч леопардовой расцветки и свитере из кашемира с воротом,
отделанным мехом, отнюдь не синтетическим, Тифф выглядела довольно
элегантно. Не по сезону на ногах Тифф красовались сандалеты на плоской
подошве, и она звонко шлепала ими по мраморному полу вестибюля.
— Ты сама увидишь, — говорила Тифф, провожая Джордан в дом, —
у меня нет ничего слишком уж роскошного, как в замке графини, но все равно
местечко очень уютное.
Джордан с интересом огляделась, передавая Тифф пальто. Маленькое и уютное
фойе, лестница, ведущая наверх, узкая и крутая, закрученная спиралью, с
перилами, которые представляли собой настоящее произведение искусства из
мрамора с голубыми прожилками. На ступенях лестницы лежало пушистое светло-
голубое ковровое покрытие, теплое даже на вид и уж точно на ощупь.
— Палаццо построили в шестнадцатом веке, и до сих пор оно принадлежит
той же семье. Хозяин — вот умора — сказал, что они аристократия лиры!
Никаких дворянских титулов в семействе не водилось, но зато они заставляли
крутиться деньги, и немалые деньги.
— Здесь очень здорово, и у тебя мне понравилось больше, чем у графини.
Тут уютнее. Впрочем, — с усмешкой добавила Тифф, — тебе у меня
понравилось бы больше, чем у графини, даже если бы я арендовала не палаццо,
а сарай. — Тифф подождала, пока Джордан что-нибудь скажет, но Джордан
молчала. — Откровенно говоря, — продолжала Тифф, — я готова и
в шалаше жить, лишь бы шалаш находился в Венеции. Пойдем скорее наверх! Я
заказала
Беллини
или как там у них это называется, из бара
У Гарри
— ты
ведь там бывала, не правда ли?
—Да.
Джордан любила бывать в знаменитом кафе, некогда излюбленном местечке
Хемингуэя в Венеции. Цены были высоки, но зато еда всегда превосходна.
— Джаред часто там бывает, — добавила Джордан.
— А как же? На самом деле Джаред мог бы объяснить тебе, как ко мне
добраться, он помог мне снять это палаццо. Фактически твой кузен выполнил
для меня все необходимые формальности. Он хороший парень, твой брат.
— Спасибо, он мне и самой нравится.
— И жена у него душка. Надо было и их тоже пригласить.
— Не расстраивайся, они еще спят.
— В любом случае мне хотелось познакомиться с тобой поближе. Пойдем,
пойдем, посидим в патио на втором этаже.
Джордан последовала за Тифф наверх.
Лестничная площадка второго этажа оказалась больше, чем ожидала увидеть
Джордан. По правую и левую стороны располагались двери в комнаты, а прямо
перед ними открывалось пространство, с мраморным полом и колоннами у
застекленной двери, ведущей на террасу с роскошным видом на канал.
— Там у меня есть специальные обогреватели, так что мы не
замерзнем, — заверила приятельницу Тифф и повела за собой на террасу.
Едва Джордан села за столик с бокалом
Беллини
в руке, как Тифф,
перегнувшись к ней через стол, спросила напрямик:
— Я не хочу показаться грубой, но ты бы не могла рассказать мне, что
сделало тебя столь чувствительной ко всякого рода ужастикам?
— Я не чувствительна...
— Твой жених был убит. Джордан вздохнула.
— Тифф, я вменяема.
Разумеется! Кто спорит? — раздраженно воскликнула Тифф, как будто не
понимала, как кто-то может сомневаться в очевидном. — Я просто хочу
сказать, что мне очень, очень жаль. Это ужасно. Говорят, он был копом и его
убили как раз при исполнении? Будто он охотился за какими-то убийцами...
— Я вижу, ты уже в курсе.
— Ну, твою историю мне рассказала одна девушка из магазина Анны Марии.
А она, насколько я знаю, получила информацию от Синди. Не слишком длинная
цепочка, но ты ведь знаешь, как может сработать
испорченный телефон
.
— В нашем случае телефон оказался в исправности.
— И ты все еще носишь траур по бедняге? Наверное, им правда не
следовало тебя сюда привозить. Я знаю, что они думали. Венеция! Карнавал!
Вот что ей надо, чтобы развеяться! Все в масках, молодых красивых мужчин
полно, и почти все говорят на английском. Хотя, когда мужчина не говорит по-
английски, даже лучше — ситуация приобретает некоторую пикантность, —
тихонько рассмеялась Тифф. — Еще
Беллини
?
— Спасибо, достаточно. Вообще-то для меня еще рано пить вино.
— Да брось! Это же компот. К тому же нам за руль не садиться. Ну, давай
до дна!
Тифф опустошила свой бокал и налила еще.
— Итак, ты все еще в трауре по своему жениху, и возможно — позволь мне
только предположить, — поэтому слегка более ранима, чем обычно.
— Я его очень любила. — Джордан сделала паузу, ясно давая понять,
что хотела бы сменить тему. — Насколько я слышала, ты тоже недавно
овдовела.
— О, я побывала вдовой не раз. Уверена, что ты слышала.
— Да. Что же касается Стивена, я по нему все еще скучаю. Я
действительно любила его. Но он умер. И мне нравится бывать на вечеринках,
встречаться с людьми...
— И танцевать.
— И танцевать.
— Я видела тебя вчера с Рагнором. Вы красиво смотрелись вместе. Я
чертовски тебе завидовала. Конечно, он для меня слишком молод, но какого
черта? Я все время выходила замуж за стариков, и молодой мужчина стал бы
весьма приятным новшеством.
Джордан вскинула руки.
— Дерзай! Путь свободен.
— Да, но он интересуется тобой. Я внимательно за ним вчера наблюдала.
Он весь вечер с тебя глаз не спускал.
— Я даже не заметила его, когда пришла. Но он там уже был. И смотрел на
тебя. Джордан не знала, нарушило ли ее душевный покой откровение Тифф.
Расстроило или возбудило? Джордан пожала плечами.
— Тифф, я совсем не против того, чтобы ты попыталась его добиться. Для
меня он слишком груб.
— Груб? — озадаченно переспросила Тиффани.
— Груб. Он сказал мне, что я должна уехать домой, что... Ну, я просто
не знаю, как сказать. Что я создаю проблемы, что я подвергаю опасности себя
и других.
— Опасность! — Тифф пришла в восторг. — Как соблазнительно!
— Рагнор меня не интересует, — заявила Джордан. Она знала, что
лжет. Рагнор очень даже ее заинтересовал. Заинтересовал, потому что
разозлил.
Все так, но вчера случилось что-то...
Джордан опять почувствовала прилив крови. Как прошлой ночью. Как тогда,
когда они смотрели на танец акробатов. Какое-то беспокойство. Не описать
словами. Если уж быть откровенной, она вся пылала, горела синим пламенем,
умирала от желания дотронуться до него, почувствовать его прикосновение,
почувствовать то, что она не испытывала с тех пор, как...
— Тифф, ты должна знать, каково бывает, когда теряешь близкого
человека. Ты учишься жить без него, но чувство внезапной потери никогда не
исчезнет совсем...
— Я никогда не испытывала чувства внезапной потери, — заметила
Тифф, поглоща
...Закладка в соц.сетях
