Жанр: Любовные романы
Неповторимая любовь
...ерегающим жестом взяв мужа за руку.
- Не вмешивайся, Джин! - оборвал ее муж, стряхнув руку с силой, которая удивила и испугала Сабрину.
- Капитан! - вступила в спор Марлен. - Всем нам прекрасно известно, что майор не способен на предательство!
Сабрина не поняла, почему заступничество Марлен так разозлило ее. В ней вспыхнули собственнические чувства и
стремление бороться. Она мгновенно ринулась в атаку:
- Капитан Дженкинс, признаюсь, многочисленные известия о нападениях сиу пугают меня. К счастью, личного опыта у
меня маловато, но моя сестра довольно долго жила среди сиу и узнала, что существуют разные точки зрения на этот
конфликт! Разумеется, досадно сознавать, что многим людям он может стоить жизни!
- Дамы, дамы! - встревоженно воскликнул Слоан. - Благодарю вас обеих, но уверяю: я способен постоять за себя. А
теперь прошу меня простить: боюсь, остаться на ужин я не смогу.
Дженкинс с трудом сглотнул.
- Сэр, прошу простить мне эту вспышку, особенно в присутствии дам. Оставайтесь, майор, если вам угодно, я уйду.
Слоан покачал головой и сухо улыбнулся:
- Капитан Дженкинс, я принимаю ваши извинения. Но на душе у меня неспокойно, поэтому я не прочь пройтись.
Он направился к двери, по пути снял с вешалки шинель и набросил ее на плечи. Сабрина шагнула следом, уверенная, что
он позовет ее с собой.
Но Слоан остановил Сабрину, едва та потянулась за плащом.
- Останься, поужинай со всеми, дорогая. Надеюсь, преподобный Андерсон не откажется проводить тебя домой. Тебе
незачем сидеть в одиночестве только потому, что меня гложет беспокойство. - Он мимоходом коснулся ее губ. Сабрина
была вынуждена признать, что Слоан ведет себя на редкость учтиво. Но видеть ее рядом он не хотел. Сабрина надеялась, что
остальные этого не заметили.
Слоан шагнул через порог и закрыл за собой дверь.
- Дженкинс! - раздраженно выпалил Том Кастер, едва Слоан ушел, и смущенно взглянул на Сабрину.
- Я сожалею о своем поступке, я извинился, - запальчиво заговорил Дженкинс. - Но я белый человек и не могу
видеть, как чертовы сиу убивают белых! Война с индейцами неизбежна. Крук уже ведет счет победам - должно быть,
именно это тревожит майора. Он наверняка получил письма от Шермана, Шеридана и Терри с требованиями предоставить
сведения о враждебных племенах немедленно - переговоры окончены. Сожалею, если оскорбил майора Трелони, но я бы
предпочел, чтобы погибали сиу, а не белые. Тут уж ничего не поделаешь. - Он неловко повернулся к Сабрине. - Прошу
меня простить, миссис Трелони. Мой поступок тем более возмутителен, что сегодня среди нас присутствуете вы.
- Множество военных считают, что политики несправедливо обошлись с сиу, - заговорила Марлен прежде, чем
Сабрина успела ответить. - Но военные обязаны подчиняться приказам и воевать с любым противником, даже если эта
война вызывает у них недовольство. Признайтесь, джентльмены, каждый из вас втайне мечтает о славе в войне с индейцами!
Дженкинс стиснул зубы, но ответил сдержанно и спокойно:
- Да, все мы жаждем славы. Вы не ошиблись. Большинству солдат не терпится ввязаться в войну. Индейские племена
остаются враждебными, и война - единственный способ предотвратить гибель наших белых братьев!
- Что ж, сэр, радуйтесь: война неизбежна, - пожала плечами Марлен и поднялась, скрывая зевок. - Пожалуй, сегодня я
откажусь от ужина. Уже слишком поздно. Доброго вечера всем вам!
- Мы так старались! - с несчастным видом воскликнула Сара. - А ужинать никто не хочет!
- А я не прочь перекусить, - неожиданно заявила Сабрина. Она солгала: ей не терпелось уйти, но она просто не могла
обидеть бедняжку Мэгги, которая так старательно готовилась к сегодняшнему вечеру. - Запах восхитительный! Я готова
приступить к еде немедленно, если кто-нибудь составит мне компанию! - Повернувшись, она направилась в кухню за
блюдом мяса. Джин поспешно присоединилась к ней, чуть позднее их догнала Луэлла.
Марлен набросила плащ и перед уходом одарила Сабрину двусмысленной улыбкой.
Вероятно, она собиралась догнать Слоана, надеясь, что тот ей обрадуется: еще бы, ведь он отказался от общества жены!
Но Сабрина не желала об этом думать.
Пока перед ней стояла одна-единственная задача: завязать дружбу с соседями по форту.
Глава 13
Оставшиеся гости расселись за столом.
Завязалась легкая, беспечная беседа, присутствующие изо всех сил старались быть вежливыми, но держались
настороженно. Капитан Дженкинс рассказывал о своих проказах во время учебы в Вест-Пойнте, а Дэвид Андерсон насмешил
всю компанию, поведав о своем путешествии на Запад. Сабрина внимательно слушала, делая вид, что чувствует себя
совершенно непринужденно и ни о чем не тревожится.
Но несмотря на общее веселье, улыбка Дженкинса оставалась натянутой. Особенно заметным его напряжение стало,
когда жена положила ему в тарелку картофельного пюре: Дженкинс в буквальном смысле слова рявкнул на нее, обдав
леденящим взглядом.
Сабрина уверяла себя, что этот человек кажется ей грубым и враждебным лишь потому, что завел неуместный спор со
Слоаном. Дженкинс не вызывал у нее симпатии - в отличие от тихой и милой Джин, напоминавшей робкую голубку.
Наконец ужин закончился, посуда была вымыта, высушена и расставлена в шкафах.
Преподобный Андерсон и его юная жена проводили Сабрину домой. По дороге Сабрина поняла, что успела полюбить
супругов.
- Подожди здесь, Дэвид, - распорядилась Сара у крыльца дома Сабрины. - Я провожу миссис Трелони до двери и
мигом вернусь.
- Опять сплетни! - вздохнул Дэвид. Сара нахмурилась. - Ладно, ступай. Я подожду здесь.
Со вздохом облегчения Сара взяла Сабрину под руку. Они поднялись на веранду, и Сара предостерегающе прошептала:
- Этой женщине нельзя доверять.
- О ком вы говорите? - притворно удивилась Сабрина. Сара улыбнулась:
- Да, вам не занимать присутствия духа!
- Не понимаю, о чем...
- Вы все понимаете, но не бойтесь. Вы - красивая, молодая, милая и сильная женщина.
- Насчет милой сомневаюсь, - пробормотала Сабрина.
- Так вот, если вы хотите выжить здесь, не уподобляйтесь тростинке, сгибающейся под каждым порывом ветра. Вы
прекрасно понимаете, о чем я говорю. Очевидно, муж очень любит вас, поэтому боритесь за него!
- Но я...
Сара поцеловала ее в щеку и бегом вернулась к мужу, а Сабрина открыла дверь, опасаясь не найти Слоана дома.
Но он оказался на месте.
Он сидел за письменным столом, погрузившись в работу. Благодаря разговору за ужином Сабрина поняла, что его
тревожит.
Она тихонько прикрыла за собой дверь, уверенная, что Слоан давно услышал ее шаги. Он различал каждый шорох. И
действительно, Слоан повернулся и поприветствовал ее кивком.
- Ужин удался? - спросил он.
- Да. Напрасно ты ушел.
- Оставшись, я мог стать причиной ссоры. Мы с Дженкинсом давно не в ладах.
- Многие разделяют его неприязнь к индейцам.
- Дело не только в том, что мы с Дженкинсом расходимся во взглядах на войну с сиу, - возразил Слоан.
- А в чем же?
- Просто мне было необходимо уйти. Сабрина кивнула, проходя в комнату.
- Понятно.
- Я польщен, что ты решила встать на защиту индейцев, но я предпочитаю обороняться самостоятельно.
Помедлив мгновение, Сабрина сдержанно напомнила:
- За тебя вступилась не только я. Довольно долго он разглядывал ее в упор.
- Ты говоришь о Марлен? Мне не по душе ее искаженные представления об обороне. Как я уже сказал, я предпочитаю
защищаться сам, - повторил он и отвернулся. - Ложись спать, Сабрина. Должно быть, ты устала.
Он явно спешил отделаться от нее. Сабрине стало тоскливо. Она не могла винить мужа, но сдаваться без боя не
собиралась.
- Слоан, Дженкинс - болван. Он не имел никакого права обвинять тебя.
Он обернулся и с любопытством оглядел ее. Наконец на его губах расцвела улыбка.
- Что ж, благодарю за доверие. Она кивнула.
- Слоан, когда ты ушел... - Она замялась. Ей не хотелось совать нос в чужие дела или выказывать нелепую ревность. -
Марлен отправилась за тобой.
Он усмехнулся:
- Я ее не звал.
- Я тебя и не обвиняю.
- Даже если Марлен вышла следом, она не догнала меня. Ты ведь об этом хотела узнать?
- Нет, не совсем...
- Неправда, - перебил он, и в его глазах сверкнула насмешка. - Не обращай внимания на эту женщину и не тревожься,
иначе дашь ей повод для злорадства. Марлен - мастерица устраивать скандалы, но я уже говорил: мы с ней - всего лишь
давние знакомые, между нами ничего нет. Я благодарен тебе за поддержку. А теперь ложись спать. Мое настроение
оставляет желать лучшего, я не расположен к разговорам.
Сабрина кивнула, с удивлением ощутив непонятную боль. Смутившись, она пробормотала:
- Да, я устала и сейчас лягу спать. Слоан, в типи ты говорил, что твой дед прислал мне подарок. Ты не мог бы показать
его мне?
- Боюсь, он тебе не понравится, - вздохнул Слоан, поднялся и вытащил из кармана медальон на золотой цепочке.
Подойдя к Сабрине, он объяснил: - Это мой портрет. Дед расстроился, узнав, что у меня нет твоего портрета. Понимаю, его
подарок станет для тебя напоминанием о человеке, за которого ты не хотела выходить замуж. Этот медальон - фамильная
реликвия. Моя мать носила его во время войны.
Сабрина внимательно оглядела маленький медальон тонкой работы, с миниатюрным портретом Слоана внутри. На
портрете он выглядел совсем юным. Правда, возле глаз уже намечались морщинки, но... они нравились Сабрине: она считала,
что они свидетельствуют о незаурядном характере Слоана.
- Какой чудесный подарок! Завтра же напишу генералу Трелони и поблагодарю его.
- Он будет очень признателен.
Окинув Сабрину продолжительным взглядом, Слоан отвернулся и направился к столу. Сабрина поняла, что ему не
терпится остаться одному. Вспоминая, с какой враждебностью она восприняла их брак, Сабрина не могла винить его.
Она ушла.
С давних пор Сабрина привыкла уверять себя, что жаждет свободы. А теперь отчужденность Слоана причинила ей боль:
Сабрина начинала привыкать к его обществу.
Она переоделась в ночную рубашку и тщательно сложила одежду.
Долгое время Сабрина лежала в постели и прислушивалась. Она слышала, как потрескивают в камине дрова, и плотнее
куталась в одеяло.
Наконец Сабрина закрыла глаза, мечтая погрузиться в сон. Странно: прежде ей казалось, что борьба со Слоаном будет
продолжаться вечно. А теперь ей совсем не хотелось бороться.
Ей недоставало близости Слоана.
В конце концов она заснула. И проснулась от восхитительного ощущения тепла. Слоан!
Он был рядом, согревая и убаюкивая ее. Его ладони скользили по ее телу, прикрытому тонкой тканью рубашки. Вероятно,
он ласкал ее уже давно и постепенно разбудил. Слоан лежал сзади, покрывая обжигающими, медленными, соблазнительными
поцелуями ее спину. Сабрина ощущала его пальцы на бедрах, между ног. Внезапно он резким ударом погрузился в нее, и
жидкое пламя взметнулось в ней с новой силой...
Слоан любил ее яростно и стремительно. Сабрина не успела ни возразить, ни ответить на его ласки. Очевидно, Слоан
решил, что бороться с ней бесполезно, и оставил всякие попытки доказать, как легко он способен соблазнить ее.
Но в эту минуту Сабрина ни о чем не задумывалась. Слоан обнимал ее, прижимая к себе, и она уплывала в царство сна,
покачиваясь на теплых, надежных волнах.
Спеша присоединиться к товарищам по седьмому полку, Джордж Армстронг Кастер покинул штаб-квартиру в Чикаго и
отправился в форт, чтобы начать подготовку к трехстороннему наступлению на отряд враждебных сиу.
Но рельсы занесло снегом, поезд остановился, и Кастеру пришлось телеграфировать брату, прося о помощи.
Слоан узнал об этом утром, когда его разбудил стук в дверь. Он встал, стараясь не разбудить Сабрину, и удивился,
обнаружив, какое удовольствие ему доставляет видеть ее спящей. Темные волосы жены рассыпались по подушке и одеялу,
губы изогнулись в обворожительной полуулыбке. Слоан помедлил, глядя на нее и ощущая странную дрожь. Он и не
подозревал, что так быстро привыкнет спать рядом с Сабриной, обнимать ее, предаваться с ней любви и просыпаться бок о
бок. Он не думал, что видеть свою жену спящей так приятно. Несмотря на то что Сабрина по-прежнему держалась замкнуто,
Слоан уже не опасался, что она вцепится ему в горло.
Набросив китель, он провел ладонью по ее волосам, размышляя, что было бы, если бы они не лишились ребенка.
Разумеется, у них еще будут дети. Именно о детях Слоан мечтал в последнее время. О большой семье. Он хотел иметь жену,
но прежде не сознавал, сколько огня и силы таится в этой хрупкой женщине. Только теперь он начинал понимать, что к
Сабрине его влекла не просто плотская страсть. Казалось, теперь Сабрина примирилась с браком. А вчера вечером... Она
попыталась защитить его.
Слоан вздохнул, услышав негромкий, но настойчивый стук в дверь. Он надел перевязь и надвинул на лоб фуражку, не
сводя глаз с совершенного профиля Сабрины. Он уверял себя, что Сабрина встала на его защиту из чувства долга и
неприязни к Дженкинсу. Слоан понимал, что должен оберегать от Сабрины и сердце, и душу... но она приняла медальон с
благодарностью, чего он никак не ожидал. Сабрина всегда была предельно честна с ним: их брак не устраивал ее. Но теперь,
когда она смирилась, Слоан начинал терять голову. Ему не следовало забывать об осторожности.
Помедлив еще мгновение, он прикоснулся к пряди волос Сабрины и направился к двери, в которую стучали все
настойчивее.
Открыв дверь, Слоан узнал, что полковник Джордж Кастер застрял в пути и Том готов выслать запряженный мулами
фургон в сопровождении охраны за Джорджем, его женой Либби и собаками.
Слоан понял, что ему придется сопровождать Тома: в конце концов, Кастер был его непосредственным начальником. До
бедствий самого Кастера Слоану не было дела, но Либби ему нравилась, и он с радостью согласился оказать ей услугу. Эта
миниатюрная и на редкость жизнерадостная женщина служила мужу надежной опорой. Ее дружеская и искренняя улыбка
покоряла сердца.
После целого дня утомительной поездки и ночного холода фургон остановился возле поезда на занесенных снегом
рельсах. Либби сердечно поприветствовала Слоана, Кастер обменялся с ним рукопожатием. Слоан находил Кастера
надменным и вспыльчивым, но они редко ссорились друг с другом; Слоан был прикомандирован к штабу Шермана, а в
седьмом кавалерийском полку находился неофициально, хотя и привык считать свою квартиру в форте домом.
Либби болтала без умолку - чуть нервозно, как заметил Слоан, - рассказывая о членах своей семьи.
Кастер с воодушевлением заговорил о трехстороннем наступлении на индейцев, а затем перевел разговор на то, как
выступил свидетелем против военного министра Белкнапа и его агентов. Из-за скандала Белкнапу пришлось уйти в отставку,
а Шерман перебрался обратно в Вашингтон. Разумеется, Кастер не скрывал, что отставка Белкнапа радует его. Либби,
привыкшая к трудным путешествиям, по-прежнему казалась чем-то взволнованной и озабоченной, несмотря на веселый
щебет и милые улыбки.
Слоан размышлял о том, как странно выглядит его дружба с Либби, особенно потому, что Кастер часто повторял: он
предпочел бы видеть Либби мертвой, нежели живой во власти индейцев. Хотя Слоан служил в кавалерии и приходился
внуком прославленному генералу, он оставался наполовину индейцем сиу, и чтобы вспомнить об этом, достаточно было
взглянуть на него. По-видимому, в представлении Кастера полукровка и чистокровный сиу, живущий в прериях, разительно
отличались друг от друга.
Погода по-прежнему не баловала путников, всю дорогу дул встречный ветер, но в конце концов они добрались до форта.
Слоан сразу направился к себе, надеясь найти дома Сабрину и кипящий на плите кофейник или кастрюлю. Он
отсутствовал два дня, промерз до костей и изнемогал от усталости. Но плита была холодна, а Сабрины дома не оказалось.
Рэли, слуга-штатский, работавший на нескольких офицеров, явился по вызову немедленно. Рэли принес воды для купания.
Слоан вымылся, переоделся и вытянулся на постели, обдумывая полученные приказы. Они повторялись в письмах Шеридана
и Терри. Слоан твердо помнил, что оба они не доверяют ему.
Он закрыл глаза, желая отдохнуть, но едва начал погружаться в сон, как в дверь постучали. Пришел Том Кастер.
- Она не хочет видеть тебя, Слоан, - объяснил он.
Том был дружелюбным малым и опытным офицером. Слоан часто думал о том, что именно Тому следовало стать
полковником, но покамест вся слава доставалась его старшему брату, которого друзья и родные звали Оти. Он бросался в бой
очертя голову, рискуя собственной жизнью и жизнью своих солдат. В гражданской войне исход сражений был важнее
потерь.
В войне против индейцев особое значение придавалось числу убитых противников. У Оти вновь появился шанс покрыть
себя славой.
- Как будет угодно полковнику, - отозвался Слоан, застегивая китель и выходя вслед за Томом.
Но Том проводил его и сразу ушел.
Слоан и Джордж обменялись приветствиями.
- Я слышал, ты вскоре получишь повышение, - начал Джордж, швыряя шляпу на стол и усаживаясь в кресло. Он
окинул Слоана взглядом и вдруг усмехнулся: - Поздравляю! Этого и следовало ожидать. Полагаю, правительству было
нелегко признать заслуги сиу.
- Может быть, - кивнул Слоан.
- А я перестану быть для тебя старшим по званию, - с усмешкой продолжал Кастер.
- Да.
- Но какое это имеет значение? Ты всегда был любимцем Шермана.
- Любимцем Шермана? Позволь напомнить: несмотря на то что я исполняю приказы и Шермана, и Шеридана, оба
считают, что война с народом моего отца необходима, и думают, что враждебных индейцев следует истребить.
- Твой отец давно мертв, а дед до сих пор пользуется огромным влиянием в Вашингтоне - он способен поколебать
общественное мнение.
- Боюсь, соперничать с золотом в горах Блэк-Хилс ему не под силу.
- Но ты по-прежнему любимец Шермана.
- Зато и Шерман, и Шеридан не раз оказывали тебе помощь.
- Потому, что я умею воевать, а половина ребят в военных мундирах боятся сделать хотя бы шаг вперед. Но ты...
- У меня совсем иное положение и иные задачи, - напомнил ему Слоан.
Кастер вздохнул:
- Черт побери, Слоан, у меня нет ни малейшего желания спорить с тобой! Мне необходима помощь, и ты знаешь об
этом. Тебе известно и то, что я всегда говорю то, что думаю.
Слоан пожал плечами: это свойство Кастера было ему давно знакомо.
В своем роде Джордж неподражаем. Он умел быть до отвращения надменным, обожал сомнительные выходки, но больше
всего любил побеждать на поле боя, ведя войну по собственным правилам. Временами Слоан ощущал безграничное
презрение к Кастеру, особенно когда последний вел военные действия против нескольких мирных племен, во время которых
погибли ни в чем не повинные женщины, дети и старики.
В начале войны между штатами Джорджу Кастеру было присвоено внеочередное звание генерала. После войны его,
подобно многим офицерам, лишили чина и назначили в только что сформированный седьмой кавалерийский полк в звании
подполковника. Его первое сражение с индейцами состоялось в 1867 году. Эта беспорядочная кампания, получившая
название "война Хэнкока", вызвала отчуждение прежде дружелюбно настроенных индейцев. Кастер был лишен звания и
отстранен от командования на год по приговору трибунала. Но генерал Филипп Шеридан, ведущий бои против индейцев
кайова и южных шайенов, добился отмены приговора. Кастер участвовал в битве при реке Уошита, в ходе которой
полностью уничтожили племя "черных котлов".
Слоан осуждал Кастера за тактику войны против шайенов. Однако Кастер не раз подвергался порицаниям и за
пренебрежение к собственным солдатам. После того как крупные сражения завершились, майор Эллиотт с отрядом
отправился в погоню за горсткой беглых индейцев. Кастер пропустил это известие мимо ушей, не восприняв его всерьез.
Позднее выяснилось, что отряд Эллиотта уничтожили в нескольких милях от расположения полка. Кастер без труда мог
спасти товарища. Даже теперь, по прошествии времени, раздоры в седьмом полку не утихали. Родные и друзья Кастера
поддерживали его, а его противников возглавил капитан Фредерик Бентин, который всей душой ненавидел Кастера за
пренебрежение к товарищам.
В седьмом полку многие не собирались прощать Кастера. К счастью, седьмой полк был постоянно разделен, рассеян по
обширным территориям и многочисленным форпостам Запада. Несмотря на то что Кастер нажил себе немало врагов, до сих
пор ему удавалось избегать неприятностей.
Но Слоан был признателен Кастеру за то, что тот помнил: враги есть не только у него. Кастер уважал своего разведчика
Кровавого Ножа - наполовину ри, наполовину сиу, который служил ему верой и правдой. Кровавый Нож и Слоан
сторонились друг друга. Кастер знал о вражде между индейскими племенами и понимал индейские обычаи.
- Они взвалили на нас всю работу, а сами расселись в удобных креслах, как последние трусы! - зло выпалил Кастер. -
Черт побери, Слоан, меня вызвали в Вашингтон накануне решающего сражения!
- Ты же только что вернулся из Вашингтона! - изумился Слоан.
Кастер кивнул, не скрывая беспокойства.
- Уж эти мне политики! В последнее время моя служба заключается в том, чтобы метаться между Востоком и фортом!
Похоже, им наплевать, что происходит здесь - лишь бы конечный результат их устраивал. Проклятие! - Слоан приподнял
бровь: Кастер редко чертыхался. Он был явно вне себя. - Шайка лицемеров! Убей индейцев - только не запачкайся
кровью! Подружись с индейцами, но без затрат с нашей стороны! Я рассказал им правду! - бушевал он. - Рассказал о
взяточничестве и коррупции, объяснил, что жирный и напыщенный братец президента Гранта сколотил состояние на
правительственных подрядах, и за это меня вызывают в Вашингтон именно теперь, когда моим войскам предстоит опасная
кампания!
Слоан поднял было руку, но промолчал. У Кастера вошло в привычку смешивать истину и вымысел, он перестал ощущать
разницу между ними.
Несмотря на то что внеочередное повышение Кастера после войны было отменено, из вежливости к нему до сих пор
обращались как к генералу. Кастер часто вызывал у Слоана раздражение и досаду, но даже его попытка поговорить по душам
причинила Слоану боль.
- Генерал, у вас появилась новая привычка: вы рассказываете мне о политике правительства, а затем, когда я прошу
разумных объяснений, говорите: "Так устроена жизнь!" Так вот, Оти, выслушай, меня: так устроена жизнь. Генерал Грант
стал президентом Грантом - тут уж ничего не поделаешь. Его брат - взяточник и проходимец. Я твердо уверен, что
президенту известно об этом, но подтверждать твои слова он не намерен. Тебя вызвали в Вашингтон - так отправляйся в
путь. Ответь на все вопросы, которые тебе зададут, и постарайся проявить честность и такт.
Кастер уставился на него, недоверчиво качая головой:
- Не могу поверить, что ты до сих пор жив! Ты всегда говорил то, что думаешь, ты бросал вызов самому Филу
Шеридану - кстати, он считает, что ты вполне способен снять с него скальп, - и все-таки тебя до сих пор не повесили.
- Я никогда не выступал против брата президента, - пояснил Слоан.
Кастер вздохнул, устремив взгляд на свои руки.
- Это издевательство! - Он бросил Слоану письмо. - Ты только взгляни! Я ввязался в ссору потому, что Белкнап
вынуждал солдат покупать необходимые вещи у мерзавцев-подрядчиков. Я объяснял, что резервациями должны управлять
военные, а не воры из бюро по делам индейцев. В большинстве резерваций пайки урезаны до минимума, наши союзникииндейцы
умирают от голода, а все потому, что правительственные субсидии попали в руки воров. Сотни, а может, и тысячи
мирных индейцев покинули резервации, чтобы присоединиться к враждебным племенам! Правительство во всеуслышание
заявляет о том, что мы не караем своих врагов, но с каждым днем по милости правительства врагов у нас становится все
больше!
Слоан быстро пробежал глазами письмо. Ничего другого он и не ожидал.
- Все индейцы, покинувшие резервации, примкнут к враждебным племенам - разве не так, майор?
Слоан кивнул.
- Как ты намерен поступить?
Кастер чертыхнулся, встал и принялся вышагивать по комнате.
- Тебе уже известно о запланированном трехстороннем наступлении. Черт побери, каждый, кто способен прочесть
десять фраз кряду, знает о плане Шеридана! Наверняка сиу уже изучили его. Генерал Крук выступил из форта Феттер-ман,
направляясь на север, н Бигхорну. Предполагается, что он будет действовать в качестве наблюдателя, а Джо Рейнольде -
командующего, но я знаю Крука: командовать будет именно он. Он - главная надежда Шеридана на поле боя. А мне
предстоит вернуться в Вашингтон!
- У тебя нет выбора. Тебе, как и генералу Терри, известно, какой коварной бывает погода в середине зимы. Генерал
Крук и его войска могут надолго увязнуть в снегу.
- Но наступление уже началось! - перебил Кастер и прокашлялся. - Между нами часто возникали разногласия,
Трелони, но сейчас я прошу у тебя помощи.
- Пока что вы остаетесь старшим по званию, - напомнил Слоан.
- Я не хочу отдавать приказ: помощь, оказанная мне, имеет гораздо большее значение для тебя самого. Если ты
напишешь Шерману, Шеридану и Гранту, все уладится. - Он пожал плечами. - Генералы наверняка поддерживают меня,
но прислушаются к твоему мнению относительно враждебных и дружественных сиу. А если ты упомянешь о коррупции и
взяточничестве в резервациях...
- Тебе известно, что в таких вопросах я всегда рад оказать тебе поддержку.
Кастер кивнул, не сводя глаз с собственных пальцев. Они дрожали. Кастер крепко стиснул их. В эту минуту он выглядел
мрачнее тучи. Кастер давно расстался с длинными белокурыми кудрями, которые носил во времена гражданской войны, и
теперь казался старым и суровым воякой. Слоан отдал честь и покинул кабинет.
На деревянной веранде он помедлил. Слоан готов был поддержать Кастера потому, что атого требовала справедливость.
И в то же время его поразила ирония судьбы. Вернувшись с победой, Кастер поведет войска в бой против родных Слоана.
Конфликт достиг критической точки, повернуть его вспять невозможно. Бешеный Конь решительно настроился на войну, а
Сидящий Бык, которого уважают все сиу, намерен поддержа
...Закладка в соц.сетях
