Жанр: Любовные романы
В оковах страсти
... Рейнаром по пути в замок.
- Мне бы хотелось помочь тебе понять твою жену, - сказал ему приятель. - Но я
знаю Николь ничуть не больше тебя.
Правда, я слышал о ней всякие сплетни, но разве можно верить сплетням. Трудно
предположить, чем они вызваны, завистью
или ненавистью. А может, в них есть большая доля правды.
- Какие сплетни ты слышал о ней? - осведомился Фокс.
- Что она хладнокровная стерва, методично травившая своего мужа, чтобы
единолично управлять Вэлмаром по своему
усмотрению. Что она проявляет извращенный интерес к мужским занятиям. А еще я
слышал, что она добрая и великодушная
женщина, незаслуженно пострадавшая от рук злобного Мортимера. - Рейнар замолчал
и пожал плечами. - Две
противоречивые истории. Сам выбирай, к какой из них склоняться.
Хочет он того или нет, думал Фокс, шагая по коридору в направлении своего
жилища, но ему придется продолжать
собирать о Николь сведения. Каким бы человеком ни была его жена, она
удовлетворяла его своей страстностью и
готовностью доставить ему в постели максимальное удовольствие. Может статься,
ему повезет и он сумеет, пользуясь ее
сексуальными запросами, разрушить холодную стену, которую она неизменно
возводила между ними.
В их брачную ночь он ушел от Николь, не удовлетворив ее нужды, а позже, когда
возвратился, обнаружил, что она
самостоятельно пыталась найти облегчение и погасить пожар сладострастия, столь
умело им раздутый. Тогда она холодно
приказала ему убраться. А что, если бы вместо того, чтобы подчиниться, он
остался и предложил ей то, чего она желала,
поставив, однако, одно условие, что она честно ответит на все тревожившие его
вопросы? Сумела бы она, интересно,
противостоять искушению, или ему удалось бы выманить из нее истину?
Ответа он не знал, однако ему ничто не мешало проверить ее таким образом в
будущем. Терять ему нечего. Даже если
женщина не поддастся и он не пробьется сквозь ее железную оборону, сама попытка
доставит ему немалое наслаждение. Его
мозг уже строил планы ее обольщения, рисуя дивные картины воплощения его самых
смелых фантазий, с помощью которых
он мыслил добиться правды от своей молчаливой, загадочной супруги.
Николь лежала в постели, жадно прислушиваясь к окружавшим ее шумам. С
трепетом в сердце ждала она, что на
лестнице, ведущей в ее башню, с минуты на минуту раздастся звук шагов, твердых,
решительных, размеренных, который
сообщит ей о приближении ее супруга.
Через раскрытое окно внутрь опочивальни влетали шумы со двора. До нее
доносился лай собаки, слабые, неразборчивые
голоса переговаривавшихся между собой часовых на крепостных стенах. Зазвонил
церковный колокол, оповещая обитателей
замка о начале вечернего богослужения. В коридоре за дверью на своем соломенном
тюфяке тихо похрапывала Старушка
Эмма. Но долгожданные шаги все не раздавались. Вместо них она услышала легкое
царапанье у двери.
Вздохнув, Николь встала и впустила в комнату Гимлина. Огромный кот с громким
мурлыканьем потерся о ее ноги.
- Он не хочет прийти, - шепнула Николь своему любимцу и снова вздохнула,
пытаясь перебороть охватившее ее
разочарование. - Какая же я дура, - продолжала она беседовать с животным. -
Зачем ему приходить ко мне сегодня? Ведь
он уже насытился.
Она взобралась на кровать. Кот уютно устроился рядом и потянулся, цепляя
льняные простыни острыми, безжалостными
когтями.
На следующее утро Николь первым делом отправилась в прядильную мастерскую,
желая проверить, была ли должным
образом выстирана после стрижки овечья шерсть. У сарая ее остановил оруженосец
Фокса Уилл.
- Лорд де Кресси велел мне разыскать вас, - объявил он. - Сказал, чтобы вы
надели просторное удобное платье и
ждали его во дворе. Он хочет выехать с вами сегодня на верховую прогулку.
Уилл слегка поклонился и торопливо устремился своей дорогой. Николь с
удивлением проводила его глазами. Верховая
прогулка?
Она двинулась назад в башню, размышляя над странной просьбой Фокса.
Упоминание о просторном удобном платье
возбудило ее любопытство. Не означала ли эта просьба желание видеть на ней
одежду, от которой нетрудно освободиться?
Что возня с шнуровками ее более изысканных нарядов его утомляла?
Мысль, что в его словах содержался сексуальный подтекст, заставила женщину
ускорить шаги. Она рада, что проявила
вчера предусмотрительность и приняла ванну. Хотя и сегодня, прежде чем идти на
встречу с ним, она должна освежить свое
интимное место и снова растереться розовым маслом. Еще Николь решила, что не
станет надевать под платье сорочку. В
просторной широкой юбке со множеством сборок, которую она носила во время
беременности, она будет чувствовать себя в
седле достаточно комфортно. Обилие сборок предохранит ее нежную кожу на
внутренней поверхности бедер от
раздражения.
В то же время, если Фокс имел иные намерения, приглашая ее на утреннюю
прогулку, он не узнает, что под ее юбкой
ничего нет. Однако если он собирался предаться с ней утехам любви, еще более
безрассудным, чем накануне в сарае, то ему
станет известно о ее готовности и желании отдаться ему, как только он ее
обнимет.
Едва оказавшись у себя в комнате, она сделала все, что нужно, в отношении
гигиены, переоделась и спешно спустилась во
двор.
Он уже ждал ее, держа наготове кобылу Николь по кличке Пахта. Пока Фокс
разглядывал наряд жены, по его глазам
трудно было что-либо определить. По-видимому, все-таки удовлетворенный осмотром,
он кивнул и, подхватив ее за талию,
помог взобраться на лошадь. Николь показалось, что его ладони задержались на ее
стане несколько дольше, чем требовалось,
на что ее сердце ответило взволнованным биением.
Затем Фокс тоже вскочил на коня. Николь не могла не заметить, что вместо
своего боевого друга он выбрал гнедого
лоснящегося рысака, а наряд Фокса состоял из простой туники рыжевато-коричневого
цвета и темно-зеленых штанов.
Кольчугу он не надел и не взял никакого иного оружия, кроме кинжала, который
заткнул за пояс. Но даже в таком
незатейливом облачении ее муж смотрелся внушительно и вызывал невольное
уважение. Высокого роста, с широкими
плечами и хорошо развитой мускулатурой, Фокс источал необузданную силу и таил в
себе скрытую угрозу.
У Николь вдруг возникли дурные предчувствия, и по коже побежал мороз. Что,
если она составила ошибочное
представление о его намерениях? Что, если он собирался вывезти ее в лес, чтобы
наказать за коварное предательство? Вдруг
он хотел расправиться с ней вдали от людских глаз? Николь пришпорила лошадь и
последовала за мужем. Когда они выехали
за крепостные ворота, ее подозрения усилились.
Фокс скакал вперед по укатанной дороге, но на развилке свернул на восток к
лесу, а не к деревне. Может, подумала
Николь, его планы на сегодня куда более прозаические и невинные, чем она себе
представляла. Ей стало известно, что на
протяжении всей последней недели он таскал за собой по всей округе управляющего
Озберта, детально осматривая поля,
деревни и земли, находившиеся в его владении. Возможно, он просто хотел, чтобы
она сопровождала его в деловой поездке,
чтобы поговорить об урожае, стадах, покосах, наделах и тому подобных
хозяйственных проблемах.
Но если так, зачем тогда ему понадобилось ехать в лес? Похоже, что он
действительно хотел с ней уединиться. Но с какой
целью? Ответ пока оставался для нее тайной за семью печатями.
Фокс прокладывал путь по узкой, извилистой охотничьей тропе. Над ними
смыкались, образуя полог, густые кроны
высоких дубов. Воздух был неподвижным, влажным и тяжелым. Мир словно замер в
утренней дреме. Тишину нарушали
только щебетание птиц на верхушках деревьев и возня мелких животных в кустах.
Стоял разгар лета, но роскошное
великолепие зелени уже тронуло дыхание осени, до которой оставалось не более
месяца, добавив к яркой палитре золотые и
серебряные краски.
Раздумья о быстротечности породили у Николь неясное чувство потери,
мимолетности. Время летело слишком быстро.
Она вдруг поняла, что Саймону скоро исполнится три года.
Интересно, сумеет ли она улизнуть в Марбо, чтобы отпраздновать его день
рождения. При мысли о том, что дорогие
моменты его детских лет проходили без нее, Николь пронзила острая золь. Вдруг
Фокс натянул поводья, и его рысак замер.
Внезапная остановка вернула Николь к реальности. Он спрыгнул с коня и сделал ей
знак рукой.
- Подожди меня здесь, - велел он и повел своего коня в гущу леса.
Конечно. Что же еще оставалось ей делать? Ведь она даже не имела
представления о своем местонахождении.
Погруженная в собственные мысли, она не старалась запомнить дорогу. К тому же в
лесной чаще она всегда сбивалась с пути
и плутала.
Она ждала, слушая трели пташек и жужжание мелких насекомых. Был ли он
способен бросить ее на погибель? Здесь она
либо умрет от голода, либо ее растерзают дикие звери. Будучи ребенком, она
воспитывалась в замке Марбо, в окрестностях
которого рос такой же дремучий лес. В детстве она часто слышала жуткие истории о
том, как люди терялись в чаще и
пропадали навеки.
Но пришедшая в голову мысль представлялась Николь абсурдной, и она ее
прогнала. Она нужна Фоксу живая, чтобы
узаконить притязания на Вэлмар. В свое время только это и удерживало Мортимера
от расправы над ней. Возможно, то же
самое послужит ей своеобразной защитой и от нового мужа.
Пока она размышляла, Фокс возвратился, и его голодный, горящий взгляд сказал
ей, что истине скорее всего
соответствовало ее первое предположение относительно намерений мужа.
Не произнося ни слова" он приблизился к ней и, протянув руки, помог слезть с
лошади. Как только ноги Николь
коснулись земли, мужчина привлек ее к себе. Поводья выскользнули из ослабевших
пальцев, когда она почувствовала, как он
поднял вверх подол ее платья и погладил гладкие ягодицы. Ей почему-то стало
неловко, и она смутилась. Собираясь на
прогулку, она хотела, чтобы он знал о ее готовности принадлежать ему, но сейчас
она вдруг ощутила себя распутной девкой.
- М-м-м, - промычал он и обеими ладонями стиснул ее ягодицы. Потом он провел
длинным пальцем вдоль глубокой
расселины между половинками, пока палец не достиг главного перекрестка.
Его слова, тон его голоса, волнующие прикосновения отозвались внизу ее живота
пульсацией и легким головокружением.
Он повел ее в глубину леса по тропе, которая вскоре вывела их на широкую
прогалину, усыпанную яркими пятнами цветов.
На солнце весело сияли насыщенными красками алые маки, пурпурные колокольчики,
желтый вербейник, белые маргаритки
и ромашки. Воздух дрожал, напоенный густыми ароматами жимолости, подмаренника и
лугового разнотравья. В центре
поляны поверх цветов было расстелено большое тканое одеяло. Рядом покоилась
седельная сумка Фокса.
Глава 14
Николь покачала головой, не в состоянии говорить. Сжигаемая лихорадкой
вожделения, она умирала от нетерпения и ни о
чем другом не могла думать, кроме как о непреодолимой потребности ощутить Фокса
в себе.
Он несколько минут колебался, чувствуя ее возбуждение. Потом твердый конец
могучего древка его пики, готовой к
решительному натиску, приложил некоторое усилие, чтобы осуществить вторжение. И
вот он очутился внутри, и ее
наполнило его восхитительное, умопомрачительное тепло. Это наполнение
утихомирило терзавшую ее боль, растянув ткани,
столь длительно пребывавшие в состоянии напряжения.
- Приподними ноги, - пробормотал он. Она повиновалась и почувствовала,, как
он еще глубже погрузился в ее недра.
Он резко качнулся вперед, и его стенобитные ядра ударили в стены ее крепости.
При каждом его рывке на нее обрушивались
удары крутых ядер. Николь обняла его за бедра в отчаянной надежде достичь чегото
недосягаемого, сама постигая новые
ощущения.
Ритм его скачки нарастал. Она еще выше подняла и еще шире развела ноги, жадно
ловя каждое движение его тела и
подстраиваясь под плавное скольжение твердого, толстого тарана, ходившего туда и
обратно. Он был такой длинный, что то
и дело толкал ее детородную утробу. Трение усиливалось.
Достигнув вершины ощущений, она содрогнулась, вонзив ногти в его спину, и
исторгла громкий стон.
Осознав, что женщина испытала блаженство, он перестал оттягивать
благословенный момент собственной развязки и
излил в нее семя. По его телу пробежали судороги. Она как будто расплавилась под
ним и потекла. Тогда она опустила ноги,
и его копье выскользнуло из вместилища. Фокс лежал, распластавшись, сверху,
наслаждаясь изысканностью форм женского
тела и запахом любви, смешанным с редкостным ароматом ее духов. Николь слегка
пошевелилась, давая ему понять, что ей
неудобно. Фокс скатился в сторону и от яркого солнечного света, ударившего в
глаза, зажмурился.
Только сейчас вспомнил он о своем плане. Ведь он собирался довести ее до
крайней черты, а потом задать вопросы, на
которые искал ответы. Но его обезоружили, заставив забыть обо всем на свете.
Николь возбудила его настолько, что он едва
не потерял контроль над собственным телом. Но теперь, как ему казалось,
самообладание вновь к нему вернулось.
Фокс открыл глаза и повернулся к Николь, желая на нее взглянуть. Она сидела.
Ее блестящие волосы цвета эбенового
дерева свободной волной ниспадали с плеч, едва прикрывая грудь. Ее губы
покраснели и опухли. Она была неотразимо
хороша и полна колдовских чар. Не потому ли некоторые мужчины считали ее
колдуньей? Фокс подумал, что лучшего
момента, чтобы получить у нее ответы на волновавшие его вопросы, он не найдет.
Протянув к Николь руку, он начал перебирать пряди ее волос. Она обернулась и
улыбнулась ему.
- Сегодня было лучше, чем вчера? - осведомился он. Она повела плечами, и ее
большие серые глаза засияли.
- Я бы так не сказала. Разве небеса и рай - не одно и то же? Какая сладкая
похвала! От гордости он раздулся как индюк,
но все же решил не отступать от намеченной цели.
- Однако вчера мы отдавались друг другу в сыром сарае. Нас застала гроза, и
мы оба промокли до нитки. - Он на
секунду замолчал и, собравшись с духом, продолжал: - Скажи, а откуда ты прибыла,
когда искала там укрытия от ненастья?
Выражение на ее лице изменилось, а глаза сузились до щелочек.
- Я... я возвращалась из лесу. Была там по делу. Он по-прежнему лениво
перебирал ее локоны.
- По какому такому делу?
От Фокса не ускользнуло, что ее дыхание стало прерывистым. Он нутром почуял,
что она готова в любое мгновение
сорваться с места и бежать от него куда глаза глядят. Время шло, а она не
спешила с ответом.
- Выполняла поручение Гленнит, знахарки.
- Ты выполняешь поручения деревенских женщин? - Фокс удивленно вскинул брови.
- Я знаю, что Гленнит обладает
могущественной силой, но ты ее госпожа.
Николь вспыхнула.
- По правде говоря, поручение касалось меня. Я собирала травы для себя. - Она
перевела дух. - Я ходила к Гленнит за
сонным зельем, а у нее не оказалось нужных компонентов. Она утверждала, что не
имеет ни времени, ни возможности
собрать их, потому что занята какой-то работой. Еще она сказала, что если я
хочу, чтобы она приготовила питье, то должна
сама пойти в лес и найти необходимые травы.
- И на ее поручения у тебя ушел весь день? - Он отпустил прядку, с которой
играл, и принял сидячее положение, чтобы
лучше видеть ее лицо.
Она украдкой взглянула на него.
- Я заблудилась. Я всегда плохо ориентировалась на местности. Особенно в
лесу. Я закружилась и не могла вспомнить,
какой дорогой приехала, - пояснила Николь. - Потом началась гроза, и я совсем
запуталась.
- Все же ты нашла дорогу, - указал Фокс. - И в разгар грозы приехала к сараю.
Она кивнула.
- Да, я хотела поставить лошадь в сарай и пойти к Гленнит, чтобы спрятаться
от непогоды у нее в хижине.
- Но в сарае ты нашла меня.
Она вновь подтвердила правильность его догадки кивком.
Она бессовестно лгала ему, и он ничуть не сомневался в ее лжи. Ее история
была от начала до конца нелепой выдумкой.
- Но часовому на башне ты сказала в то утро, что держишь путь в деревню,
чтобы помочь в организации праздничных
торжеств, - заметил Фокс.
- Я действительно собиралась помогать им. Я не ожидала, что сбор трав отнимет
у меня столько времени. Я полагала,
что Гленнит приготовит мне снадобье, и я тронусь в обратный путь.
- Но зачем тебе понадобилась лошадь? До деревни недалеко, можно вполне
прогуляться пешком.
Она посмотрела на него вызывающе.
- А вы с воинами? Почему вы отправились в деревню на лошадях, а не пошли
пешком?
- Мы другое дело. Мы рыцари, - сказал Фокс с раздражением. Он видел, что
Николь лжет. Пытается скрыть свои
истинные мотивы. Он опять решил, что она взяла лошадь, потому что ехала в лес на
тайное свидание. В нем всколыхнулось
уже знакомое чувство ревности.
Она встала с одеяла, нагая и восхитительная.
- Здесь есть поблизости какая-нибудь речка или ручей?
Сначала Фокс хотел попросить, чтобы она приводила себя в порядок на его
глазах, как в прошлый раз. Но с другой
стороны, ему нужно спокойно, без нее пораскинуть мозгами. Ее обольстительный и
неотразимый вид не давал бы ему
сосредоточиться.
- Да, здесь есть маленький ручеек внизу по оврагу неподалеку от того места,
где мы оставили твою кобылу.
Николь склонилась, чтобы надеть чулки и обувь. Он пристально за ней наблюдал.
Потом она выпрямилась и грациозной
походкой скрылась в зарослях. Он решил, что позже снова овладеет ею, какой бы
коварной лгуньей она ни была.
Николь присела на корточки у ручья и как следует помылась холодной водой.
Потом она встала и, роняя капли воды,
устремила невидящий взгляд в лесную чащу, гадая, что делать дальше. Осмелится ли
она вернуться назад? Фокс загнал ее в
угол.
Его расспросы, оказавшиеся для нее полной неожиданностью, совершенно сбили ее
с толку. То, что произошло между
ними, желание Фокса доставить ей наибольшее удовольствие, ввели Николь в
заблуждение, позволив предположить, что у
нее с мужем все налаживается. Но она ошиблась. Она не сомневалась, что он
подстроил все нарочно: привез ее сюда, довел
ласками до потери рассудка, а потом поставил в тупик невинными на первый взгляд
вопросами.
Ей следовало предвидеть, что рано или поздно он поинтересуется причиной ее
отсутствия, и подготовить какое-нибудь
благовидное объяснение. Подобная непредусмотрительность с ее стороны -
непростительная ошибка. Но он настолько
вскружил ей голову, что она забыла обо всем на свете. С момента их бурной
встречи в сарае все ее помысли связаны с одним:
как потрясающе хорошо ей с ним и как заставить его повторить с ней то же самое.
Она расслабилась и забыла, что должна
сохранять осторожность, что обязана в первую очередь заботиться о благополучии
Саймона. Она уступила своим
эгоистическим желаниям и подвергла жизнь сына опасности. Фокс от нее не
отстанет, она знала. Он продолжит свои
расспросы. Николь содрогнулась. В ее душу закрался страх. Что она наделала?
Она снова присела и еще раз плеснула на себя водой. Проклятое вероломное
тело, сыгравшее с ней дурную шутку. Оно
подвело ее, сделало уязвимой. Но, может, теперь, после того как она утолила
ненасытный голод, она сумеет держать себя в
руках и контролировать ситуацию? Николь решила, что впредь, если позволит ему
опять владеть собой, постарается
сохранить ясность ума и не скатываться до первобытного безрассудства.
Выпрямившись, она пошла на поиски Пахты, где оставила свои юбки. Николь
хотела одеться, чтобы избавить себя от
жадных, алчных взглядов мужчины.
Когда Николь вернулась к Фоксу одетой, его разозлил ее поступок. Он усмотрел
в нем попытку спрятать от него свое тело
подобно тому, как она скрывала от него свой секрет. Но ничего, одежда не
препятствие, он сумеет быстро с ней справиться.
Он пока еще не в полную меру насладился своей женой.
Николь приблизилась к нему и опустилась на одеяло. Он выложил припасенную им
снедь, хотя аппетит у него пропал.
Она взяла абрикос и откусила маленький кусочек. Он смотрел на нее не спуская
глаз. Ему показалось, что рука женщины,
державшая плод, дрожала.
- Как ты обнаружил такое красивое место? - осведомилась Николь.
- Я набрел на него несколько лет назад, когда служил в Вэлмаре оруженосцем. В
былые годы я приводил сюда служанок
и продажных девок.
Интересно, подумал он, вызовет ли его откровение у женщины ревность или
разочарование, ведь она была не первой
женщиной, с которой он здесь развлекался?
- Я пользовался у женщин успехом. Одно время я даже полагал, что именно по
этой причине Мортимер выбрал меня для
того, чтобы овладеть тобой.
Грубое слово заставило ее поморщиться. Вероятно, теперь, когда она не
трепетала от страсти, оно резануло ей слух. Оно
и вправду прозвучало холодно и грубо и не могло не напомнить ей о драматизме
событий трехлетней давности, когда
Мортимер обошелся с ней как с племенной кобылой.
- Но теперь, - добавил Фокс, - я, безусловно, знаю, что мое умение обращаться
с женщинами не имело никакого
отношения к его выбору. Все дело в цвете моих волос. Мортимер скорее всего
руководствовался тем, что мы с тобой похожи.
Чтобы ни у кого не возник вопрос о родителях ребенка. - Он фыркнул. - Словно
кто-нибудь мог поверить, что он был в
состоянии прижить ребенка. Если бы ты знала, - продолжал он, - как часто в
последние годы я мучился, одолеваемый
мыслью, что он каким-то образом исхитрился тебя изнасиловать. Я представлял, что
ты носишь под сердцем не мой, а его
плод. Я часто задавался вопросом: что будет, если, вернувшись, я обнаружу тебя с
белокурым и голубоглазым младенцем?
Что я сделаю? Смогу ли вынести вид мортимеровского отродья?
Николь порывисто вскочила на ноги с исказившимся от ужаса лицом. Уж не
упоминание ли о ребенке расстроило ее до
такой степени? Оплакивала ли она его смерть или страдала от укоров совести,
повинная в его гибели?
- Ты уже расспрашивал меня о младенце, - сказала Николь. - Клянусь, он умер
при родах. Я показала Мортимеру его
бездыханное тело, чтобы уязвить его самолюбие. Но я воспользовалась смертью
ребенка только потому, что его нельзя было
спасти. - Она обратила к Фоксу взор, исполненный боли и горечи. - Почему ты
постоянно говоришь о ребенке? Неужели
ты думаешь, что я недостаточно натерпелась?
Фокс проникся к ней сочувствием. Однако волнение Никол ь позволило ему
безошибочно определить ее слабое место.
Теперь он знал, как на нее воздействовать, чтобы выведать правду.
- Среди обитателей крепости ходят упорные слухи, что ты то ли отравила
Мортимера, то ли заколдовала, словом, навела
на него какую-то порчу. Ты же не станешь упрекать меня в том, что я хочу получше
узнать женщину, с которой делю ложе.
Если ты строила козни против своего первого мужа, то нет никаких гарантий, что
не станешь плести интриги против второго.
- Ты не Мортимер. Ты не давал мне повода ненавидеть тебя, - произнесла Николь
холодно и бесстрастно. Но ее слова
не убедили его.
- А предположим, если я дам тебе повод для ненависти, тогда ты обойдешься со
мной так же, как и с Мортимером? -
поинтересовался он вкрадчиво.
Она порывисто вздохнула.
- Я сомневаюсь, что ты способен на такую степень жестокости и злобности. Ты
не представляешь, каким он был гадким.
Почти год он продержал меня в заточении. Безусловно, порой я вела себя
несдержанно, дразнила его и проявляла открытое
неповиновение. Но я всегда контролировала себя, потому что знала, что если зайду
слишком далеко, то пробужу в нем зверя.
Он мог бы меня убить, если бы его звериная натура возобладала над человеческой.
- Но в конце концов тебе удалось одержать над ним победу, - заметил Фокс. -
Все это подтверждают. Да я и сам
видел, когда дрался с ним в поединке. Он стал совсем другим.
Она снова сделала глубокий вздох.
- После того как умер ребенок, я перестала бояться смерти. Мне стало все
равно. Тогда я начала не только дразнить его,
но и угрожать. Я сказала ему, что он никогда не получит от меня того, чего
желает. Что я его ненавижу и что молю Господа о
его смерти. Потом я ему сказала, что прокляла его, что отныне он забудет, что
такое половое возбуждение, что его орган
иссохнет и станет бесполезным. - Она истерично рассмеялась. - Не знаю, что на
меня нашло. Но за моими словами не
стояла никакая сила. Как ни странно, но он мне поверил. Я видела, что в его
глазах промелькнул ужас. Уходя от меня, он
даже забыл запереть дверь. Тогда я поняла, что нащупала его слабое место, его
тайный страх. Грех был им не
воспользоваться. Я велела служанке доставить в замок Гленнит. Я спросила ее, не
знает ли она какое средство или зелье,
которое делало бы мужчину бессильным. Она сказала, что знает, и дала его мне. В
ту ночь я впервые подсыпала порошок
Мортимеру в вино. - Она покачала головой. - К моему удивлению, снадобье
сработало. Он прибежал в мою комнату и
набросился на меня с проклятиями и кулаками. Но я видела, что он перепуган до
смерти. Я воспользовалась его страхом. Я
сказала ему, что отныне он больше никогда не сможет предаваться своей
противоестественной страсти к мальчикам, что он
вообще никогда не узнает полового удовлетворения. Я думала, что причиной его
бессилия стало зелье, и с ужасом ждала дня,
когда его действие иссякнет и Мортимер обретет утраченную веру. Вскоре я
перестала подсыпать ему порошок, но он
оставался испуганным и настороженным. С тех пор он больше не запирал меня на
замок и все переменилось.
Его люди заметили перемену в нем. Особенно Фитцер. Они заподозрили меня в
колдовстве и обвинили в том, что я
травила своего мужа какой-то гадостью. Но у них не оказалось никаких
доказательств моего коварства. По правде говоря, я
прекратила какие бы то ни было попытки на него влиять. Достаточно было заронить
в душу Мортимера зерно сомнения.
Почва оказалась плодородной, сомнение пустило корни и дало всходы, как сорняк в
запущенном саду. Его разъедал страх, а
страх порождал слабость. Так что больших усилий не потребовалось, чтобы Мортимер
вступил на путь, ведущий к безумию.
Николь подняла на Фокса глаза, чтобы убедиться, что он ей верит. Фокс
действительно поверил ее рассказу.
- Я очень хорошо помню, как Мортимер пришел в твои покои после того, как мы
занимались любовью, как обзывал тебя
шлюхой, хотя самолично прислал меня к тебе
...Закладка в соц.сетях
