Жанр: Любовные романы
В оковах страсти
...ось в непроглядную темноту.
До нее доносилось его дыхание. Тяжелое и прерывистое, как после изнурительной
работы. Если бы она его не видела, то
подумала, что он ранен или нездоров. Он задыхался не от хвори или физического
изнеможения, ярость душила его. У Николь
екнуло сердце, она подумала, что он вознамерился убить ее. Вдруг ему стало
каким-то образом известно о ее поездке в
Марбо? Может, он решил, что она строит против него козни?
Зашуршала солома. Он двинулся в ее сторону. Она считала шаги. Два, три...
Николь чувствовала, что он совсем близко.
Вот он протянул руку и нащупал ее накидку. Схватив мокрую шерсть в кулак, он
потянул женщину на себя. У нее
подкосились ноги, но в следующую секунду он сомкнул вокруг ее стана руки и
прильнул ртом к ее губам.
Испытав нехватку воздуха, Николь подняла вверх голову, чтобы получить
возможность дышать через нос. Она
чувствовала холодной кожей его горячий рот, его теплое, сладкое дыхание,
отдававшее легким привкусом вина. Ее пальцы
стиснули его голые плечи и ласкали гладкую, разгоряченную кожу. Она уловила его
мужской запах, смешанный с запахами
шерсти, сена и сырости, витавшими в сарае.
Фокс целовал ее жадно и ненасытно. Она раскрыла губы, желая ощутить его язык
и текучий огонь его рта. Он не заставил
себя уговаривать и удовлетворил ее жажду, охотно и щедро наполнив ее рот мякотью
своего языка. Но в следующее
мгновение он оторвал от нее голову и, придерживая одной рукой, нащупал брошь,
скреплявшую ее накидку. Николь
впитывала в себя жар его тела, его бьющую ключом жизнь. От радости и восторга
предвкушения она задыхалась.
"Пожалуйста, - молила она про себя, - люби меня, наполни меня, сделай меня
своей".
Его дыхание все еще оставалось прерывистым и тяжелым, а движения резкими и
несдержанными. Ей хотелось прийти
ему на помощь, но она не смела, ведь он непредсказуем и не поддавался рассудку
или контролю. Им руководили звериные
инстинкты. Она не имела представления, что он собирался с ней сделать, и мечтала
только об одном: чтобы он снова подарил
ей мгновения любви, которые они пережили в прошлом.
Наконец ему удалось справиться с заколкой, он расстегнул плащ и отбросил его
в сторону. Потом он вновь стиснул ее в
своих стальных объятиях, словно хотел раздавить. Сквозь слои ткани его и своей
одежды она чувствовала животом твердь
его восставшей плоти. Ее охватила дрожь сладострастия.
Его теплые пальцы собрали мокрые пряди ее волос и откинули на спину. За
пальцами последовали губы и проложили по
чувствительной коже влажную дорожку, после чего легонько потискали мочку уха.
Колени у Николь подогнулись, и она
всецело отдалась его власти. Он обхватил ее ягодицы и, приподняв, прижал к
животу, так что раскаленный жар его
набрякшей мужественности обжег ее. Тело потрясла пронизывающая боль, и она
простонала.
Но только одно мгновение ощущала она тугую напряженность его мужского
достояния, потому что Фокс стремительно
поставил Николь на землю. Его пальцы нетерпеливо шарили по вырезу ее платья, но
материя плотного плетения не
поддавалась его усилиям. Тогда он снова поцеловал ее. Страстно, жадно и
требовательно. Его губы, казалось, умоляли:
"Покорись, уступи". Застонав, она забыла, что намеревалась когда-то искушать его
и использовать его вожделение для
достижения своих целей. Но теперь ее действия не подчинялись ни рассудку, ни
контролю. Она чувствовала только его
теплую кожу и ослепляющую страсть.
Фокс на минуту выпустил ее из рук. Она слышала, как он торопливо возился со
своей одеждой. Едва успев развязать
шнурок, поддерживавший штаны, он лихорадочно стянул их вниз и тут же схватил ее
опять. Теперь он занялся ее юбками и,
наклонившись, взялся за подол.
Ее тело занялось огнем. Сгорая от нетерпения, она помогла ему поднять юбки, и
он сорвал с нее лоскут материи,
прикрывавший ее бедра. Его крепкие пальцы прижались к мягкой влажной плоти.
Николь едва не лишилась сознания. От
неутолимой жажды она стонала, и ее била крупная дрожь. Сомкнув ладони у нее
между ног, Фокс оторвал ее от земли. Она
обняла его за плечи и прильнула к нему.
Он посадил ее на какую-то поверхность, похожую на стол. Она ощутила кожей
прохладное влажное дерево. Пахло
древесиной. За спиной у нее громоздилась какая-та мягкая куча. Одной рукой он
продолжал закатывать вверх ее подол, в то
время как другая замерла напротив пылающего средоточия ее чувственных ощущений.
Мозолистый палец осторожно
дотронулся до скользкого входа в ее расселину. То, что произошло дальше,
потрясло ее воображение и едва не лишило
рассудка. Он вдруг убрал руку и одним сильным, резким движением овладел ею.
Ничего подобного она не ожидала и не могла ожидать: ни решительных действий
его пытливых пальцев из прошлого
опыта, ни долгих подготовительных ласк не было, ее потрясли новые неизведанные
ощущения. Только, пожалуй,
завершающую стадию родов могла бы она сравнить с тем, что испытывала сейчас. Ее
внутренности распирала, почти
выворачивая наизнанку, горячая живая плоть.
Сейчас его плоть показалась ей почти в два раза крупнее, чем раньше. Это был
мужчина с гладкими могучими мускулами
и сильными крепкими бедрами. Ее словно пронзили копьем, и она чувствовала себя,
как никогда, беззащитной, уязвимой.
Николь закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание.
Он по-прежнему не шевелился, продолжая тяжело и прерывисто дышать. Его ладони
судорожно сжимали ее ягодицы.
- Господи, - прошептал он.
Соединенные крепко-накрепко одной сцепкой, они замерли как два изваяния.
Распирающее давление внутри нарастало.
Чтобы облегчить свое состояние, Николь пошевелилась. Он застонал, издав грудной
хриплый звук, отозвавшийся эхом во
всем ее существе. Она снова шевельнулась, стремясь раздвинуть ноги шире в
надежде ослабить пульсирующую боль,
рвущую ее на части. Он еще сильнее сжал ее бедра, словно хотел удержать на
месте.
Она вскинула голову вверх, и ее руки, скользнув по его плечам, поднялись к
его лицу. Медленно и нежно гладила она его
щеки, влажные волосы, которые под ее горячими пальцами быстро становились
сухими. Она ощущала покалывание его
щетины, с утра уже слегка отросшей, мягкие и гладкие губы.
Он относился к ее прикосновениям бесстрастно, словно каменный идол. Она тем
временем продолжала свои
исследования. С одной стороны, она отвлекалась от рвущей боли, терзавшей низ
живота. С другой стороны, она всегда
мечтала проделать с ним то же самое, что когда-то он проделал с ней. Дюйм за
дюймом, подобно слепому человеку,
обследовать его тело, ощутить кончиками пальцев форму и текстуру каждого его
уголка.
У Фокса были широкие и крепкие плечи, шелковисто-гладкая у шеи грудь,
покрытая ниже порослью жестких курчавых
волос. Она чувствовала, как под ее ладонями напрягались и перекатывались его
тугие мышцы. Ее руки скользнули ниже,
туда, где широкий волосяной покров начинал змеиться узким ручейком. Его кожа под
кончиками ее пальцев легонько
подрагивала. Наконец его тело напряглось и оцепенело, и он издал крик, подобный
реву оленя. В следующее мгновение все
было кончено. Наступила тишина.
Глава 12
Боже, где он? Что с ним? - думал Фокс. Жив ли он еще или умер и вознесся на
небо? Рядом с собой он ощущал
шелковистое тело Николь. Все горести и печали испарились, уступив место чувству
успокоенности и полного
удовлетворения. Если где-то и существовал рай, то он его уже обрел. Ничего
лучшего он не мог даже представить.
Но реальный мир постепенно возвращался, напоминая о себе вполне конкретными
вещами. Он осознал, что стоит
посреди сарая голый, облаченный только в чулки и сапоги. Его мокрые штаны
болтались бесформенным комом на
щиколотках. Женщина, пышные бедра которой он обнимал, слегка ворочалась, словно
испытывала неудобство.
Он пошевелился.
К встрече с ней он оказался неготовым. На него снизошло какое-то безумие, и
все вокруг вдруг потеряло смысл, кроме
одного желания обладать ею. Он как будто очутился во власти могучих колдовских
чар. Реальный мир утратил свои
очертания, и все в один момент стало неважным: и прошлое, и будущее. На всем
белом свете существовали только они
вдвоем. Ему нестерпимо захотелось увидеть ее и упиться ее неземной красотой,
воспоминания о которой неотступно
преследовали его мечты и сны.
Он подтянул штаны и завязал шнурок, затем на ощупь добрался до седельной
сумки. Порывшись там, он отыскал огниво
и связку сухого тростника, обмазанного смолой, который всегда носил с собой.
Фитиль из сердцевины ситника сначала
занялся огнем, но задымил и погас. Фокс выругался и повторил попытку. В темноте
забрезжил крохотный огонек. Он оглядел
помещение, соображая, куда определить импровизированную свечку. Нужно найти
более или менее безопасное место, чтобы
огонь не мог перекинуться на солому и погубить их жизнь. Наконец он нашел в
стене подходящее отверстие от выпавшего
сучка, куда аккуратно вставил свечу. Потом зажег еще один светильник и
приспособил его на грязном полу.
Николь оставалась сидеть на столе, хотя юбки на себе одернула. В глазах ее
мерцало удивление. Он подошел к ней,
искушаемый желанием раздеть ее донага и всласть налюбоваться совершенством
фигуры.
Он начал с ее прически, перебирая и расчесывая пальцами длинные запутанные
локоны. Николь сидела неподвижно и
прямо. Вскоре на ее плечи легло темное облако волос.
Фокс взял одну шелковистую прядь и намотал на руку. Желание взыграло у него в
крови с новой силой. Сколько раз
мечтал он о том, как ее волосы будут щекотать его кожу.
Но он не спешил. Напряжение его оставило. Теперь он будет действовать
медленно. Он начнет с поцелуев. Потом снимет
с нее всю одежду, как собирался поступить в последний раз...
Вдруг с улицы донесся крик. У него напряглась спина, и взгляд застыл на
двери.
- Мне плевать, чья это лошадь. Немедленно убери ее с моего огорода! -
послышался сердитый вопль женщины. В ответ
прозвучал тихий, едва слышный мужской голос.
Причиной недовольства крестьянки, по всей видимости, послужила кобыла Николь.
Она пыталась завести животное под
крышу сарая, когда муж, позабыв обо всем на свете, втащил ее внутрь.
Жгучее чувство негодования охватило Фокса. Обстоятельства, оказавшись
сильнее, мешали осуществлению его мечты.
Но что он мог поделать?
Он перевел взгляд на Николь. Им овладело легкое беспокойство. Он еще не
осознал смысл того, что пережили они за
последний час. Он словно находился в плену наваждения. Его как будто охватило
какое-то безумие, и все вокруг утратило
значение, уступив место могучему, неистовому желанию, всепоглощающей, жгучей
страсти, выплеснувшейся наружу после
трех лет ожидания. Теперь он испытывал неловкость и ломал голову над тем, что
она думала о нем и о том, что он с ней
сделал. Пришлись ли ей его действия по нраву?
Ему волей-неволей придется оставить Николь на некоторое время одну. Он
поднялся и принялся шарить по сараю в
поисках туники. Когда же предмет его туалета обнаружился, Фокс понял, что искал
его напрасно. Рубаха оказалась слишком
мокрой, чтобы ее надевать. Он решил посмотреть, нет ли чего подходящего в его
седельном мешке, и вскоре извлек оттуда
старую льняную рубашку. Набросив ее на себя, он протянул руку за ремнем с мечом.
Но спохватился. Движение было непроизвольным. Чтобы поймать лошадь, оружие не
понадобится. Его взгляд задержался
на минуту на ножнах, потом в его мозгу вспыхнуло воспоминание, зачем он вообще
достал их. Он все еще не знал, где его
жена провела весь день.
Он поднял на нее глаза. Николь уже привела в порядок юбки и пригладила
волосы, приложив немало усилий, чтобы снова
выглядеть как подобает благородной даме. Она встряхнула плащ и расправила
складки на алой, как кровь, материи. Он
смотрел на нее и не мог насмотреться. Он хотел навсегда остаться с ней в мире
чувственного удовольствия и страсти,
поглотившей его с головой. Но он себя переборол.
- Я должен идти, - сообщил Фокс, потом направился к двери и распахнул ее.
Руки Николь дрожали, когда она набрасывала на себя накидку. Она пребывала в
сомнамбулическом состоянии, словно
еще не успела пробудиться от необузданного, фантастического сна. Она была
вынуждена себе признаться, что он довел ее до
исступления тем диким, примитивным способом, каким овладел ею.
Николь сделала глубокий вдох. Со всей ясностью сознавала она и то, что всей
душой жаждала повторения эксперимента.
Когда Фокс вышел на улицу, в глаза ему ударил яркий свет, и он зажмурился.
Гроза кончилась, и небо стало проясняться.
Окружающий мир, сверкая каплями дождя, преобразовался в драгоценный изумруд. Он
обошел сарай и увидел белую
кобылу. Животное паслось в огороде через несколько домов от них. Крестьянка и
воин пытались поймать ее за поводья, но
каждый раз, когда они приближались к лошади, она от них ускользала. Фокс
заспешил им на подмогу.
От воды земля раскисла, превратившись в жидкую грязь, и под ногами
расползалась. Троице с трудом удавалось
сохранять равновесие, в то время как кобыла уходила от преследования с
легкостью. Дважды Фокс едва не распластался.
Тогда он сказал. себе, что если все же приземлится в хлюпающую под ногами жижу,
то лошади несдобровать и он ее
пришибет.
Наконец, люди, окружив животное, загнали его в угол. Фокс схватился за
поводья, а рыцарь - за узду с другой стороны.
Когда тот начал нашептывать кобыле тихие слова, чтобы ее успокоить, Фокс впервые
взглянул на человека, ему
помогавшего, и узнал в нем Энгеларда.
- Похожа на лошадь госпожи Николь, - произнес Энгелард. - Так вы все-таки ее
разыскали?
Фокс кивком ответил на оба вопроса.
Фокс отвел кобылу к сараю. Интересно, думал он с досадой, сколько она успела
всего сожрать, пока бегала на свободе.
Наверное, было достаточно. От капусты и других сочных овощей у нее теперь могла
разыграться ужасная колика.
- Глупая скотина! - обругал он кобылу. - Если у тебя схватит живот и ты
начнешь блевать, винить в твоих страданиях
будет некого.
Размышления Фокса о лошади напомнили ему о его собственном положении. Он сам
недалеко ушел от животного. Пока
бушевала буря, он совершенно потерял голову и необузданно предавался эротическим
фантазиям, пробуждаемым в нем
Николь.
Пока он рассуждал, придется ли ему теперь расплачиваться за свою
несдержанность, из сарая вышла Николь. Она
выглядела более чем прелестно. Сияние, исходившее от ее лица, еще больше
усиливало ее несравненную красоту. По виду
женщины можно было безошибочно определить, чем она занималась только что. Ему
захотелось откинуть с ее лба волосы и
сомкнуть вокруг ее стана объятия. Но она казалась, как всегда, чужой и
отстраненной.
- Я нашел твою лошадь, - сказал он. - Ты сможешь скатать?
Она кивнула. Фокс подвел к ней животное.
- Я помогу тебе сесть в седло.
Лошадь, увидев Николь, радостно заржала и сразу присмирела. Фокс безбоязненно
выпустил из рук поводья и, обхватив
женщину за талию, оторвал от земли. Ее легкое хрупкое тело вызвало в нем острое
чувство вины. Может, он был с ней
чересчур груб. и ненасытен? Она такая нежная и такая утонченная. А он посмел
скакать на ней, как на дикой кобылице.
Усадив жену в седло, он протянул ей поводья и вопросительно заглянул в глаза.
Как она себя чувствует? Не больно ли ей?
Его снова пронзил укор совести. Ему захотелось снять ее с лошади и всю дорогу до
замка нести на руках.
Но тут Фокс услышал, что его зовут. Раздосадованный тем, что им помешали, он
поморщился.
- Увидимся в замке, - проговорил он. - Счастливого пути! - Он шлепнул кобылу
по корпусу и проводил
отъезжающую жену взглядом. Волшебное видение! Грациозная белая кобыла с женщиной
на спине. Алый плащ и
струящиеся по плечам черные, как оникс, волосы. Незабываемая картина из его
снов...
Гроза миновала, и жизнь возвращалась в привычную колею. Фокс чувствовал
необыкновенное удовлетворение и
восхитительную сытость. Его тело пело. Однако он так и не узнал, где пропадала
его жена, покинув крепость ни свет ни заря.
С кем проводила все это время? Он также не знал, мог ли доверять ей.
Фокс с трудом прогнал докучливые мысли, принудив себя сосредоточиться на
насущных делах. Ему надлежало собрать
лошадей и солдат и возвращаться в замок.
Развернувшись, он зашагал к сараю, чтобы забрать оставленный там вещевой
мешок, оттуда он направился к двери,
ведущей в хижину. Заметив у косяка веревку с колокольчиком, он несколько раз
громко позвонил.
- Рейтар, сластолюбивый чревоугодник! - проревел он сквозь дощатую дверь,
когда ответа не последовало.
Фокс выждал еще немного, переминаясь с ноги на ногу. Когда чаша его терпения
переполнилась и он готов был
вломиться в дом и вытащить Рейнара на улицу, дверь открылась, выпустив капитана
наружу. Фокс отступил в сторону,
освобождая приятелю дорогу. Следом за ним появилась Гленнит. Одежда на них обоих
выглядела в полном порядке, а их
спокойная, непринужденная манера держаться свидетельствовала о том, что они
давно удовлетворили нужду и теперь просто
отдыхали, наслаждаясь приятными воспоминаниями о пережитом удовольствии.
Под пристальным взглядом Фокса Рейнар склонился к руке знахарки и запечатлел
поцелуй на ее натруженных загорелых
пальцах. Она едва заметно улыбнулась. Судя по ее виду, происходящее ее явно
забавляло, и она относилась к ухаживаниям
Рейнара снисходительно.
- Госпожа Гленнит, - изрек Рейнар, - желаю вам доброго дня и благодарю за
доставленную радость.
Она кивнула. По ее лицу пробежала тень хитрого лисьего самодовольства.
Рейнар выпустил ее руку, и мужчины удалились.
- Она не похожа на твоих других бабенок, - заметил Фокс.
- Приятное разнообразие после смешливых девок и неряшливых кухарок. Ты же
знаешь, я всегда благоволил к опытным
женщинам.
- А она? - Фокс кивнул в сторону домишка Гленнит. Рейнар усмехнулся:
- Она восхитительна. Она настоящая волшебница, правда, более утонченная, чем
восточная танцовщица, но не менее
искусная. - Рейнар удовлетворенно вздохнул.
Мысли Фокса вернулись к его собственному только что пережитому опыту с
Николь. В их соитии таилось не только
волшебство, но и грозная, могущественная колдовская сила.
- А как ты? - полюбопытствовал Рейнар. - Как тебе королева урожая? Пришлась
по вкусу?
- Что? Ах... королева урожая. Она стала рассказывать мне что-то о своем
возлюбленном, о том, как он завладел ею на
речном берегу, после чего мне уже не хотелось с ней общаться.
- А знаешь ли ты, что если следующий год выдастся неурожайным, то обязательно
обвинят тебя?
Фокс уставился на смеющееся лицо Рейнара.
- Если бы плодородие их полей зависело от потенции мужчины, ими управляющего,
то жители Вэлмара должны были
бы давно сдохнуть с голоду. Тебе не хуже меня известно, что Мортимер в свое
время не вспахал с королевой урожая ни
одной борозды.
- Может, кто-то делал это за него? - сострил Рейнар. - Раз уж мы коснулись
такой темы, что насчет леди Николь? Ты
ее нашел?
Так за разговором они дошли до места, где оставили своих лошадей. Как ни
странно, но гроза их не распугала, и
животные не снесли загон и не разбежались. Фокс сразу направился к Симитару,
чтобы привязать вещевой мешок к луке
седла. Рейнар последовал за ним.
- Ну? - не сдавался он.
Фокс повернулся к другу. В его памяти невольно всплыла сцена, когда он увидел
мокрую от проливного дождя Николь с
расширенными от страха глазами. Как затащил ее в сарай и что потом с ней
вытворял. Он набрал в грудь воздуха и сделал
признание:
- Да, я нашел ее.
Как только Николь достигла замка, то решила прежде всего принять ванну. Она
насквозь пропотела и чувствовала
потребность помыться. К тому же если Фокс надумает навестить ее ночью, то она
хотела бы встретить его чистой и
ароматной. Он до сих пор не подарил ей ласку своих губ, о чем она мечтала, о чем
бредила денно и нощно с того самого
момента, как три года назад он покинул Вэлмар. Чтобы соблазнить его на подобные
действия, она должна подготовиться
соответствующим образом.
Николь приказала слугам доставить в ее спальню большую деревянную лохань для
купания и наполнить ее до краев
горячей, почти обжигающей водой. Старушка Эмма принесла полотенца и тазик с
мылом. Бросив в ванну пригоршню сухих
трав, служанка спросила:
- Не желаешь ли, чтобы я тебя помыла?
Николь покачала головой. Ей хотелось побыть одной, чтобы еще раз пережить
сладостные воспоминания дня.
Когда дверь за Эммой закрылась, она погрузилась в окутанную парами воду и не
смогла сдержать радостного вздоха,
когда благодатное тепло окутало и успокоило ее тело. Мышцы бедер от многочасовой
скачки и других занятий были
напряженными и болезненными. Однако, несмотря на неприятные ощущения, она
улавливала признаки возбуждения. Она
знала, что если он придет к ней ночью за новой порцией наслаждения, она будет
идеально для него готова. Возможно, она бы
пожелала, чтобы он вел себя с ней немного понежнее, но в любом случае отказывать
ему она не собиралась.
Она вздохнула и, откинувшись на спину, принялась поглаживать свои груди. Он
почти к ним не прикасался. Он даже ее не
целовал, только немного в самом начале. Ей хотелось получить от него все, весь
набор удовольствий, которые он мог ей
предложить. Она еще не насытилась, еще не утолила своей голодной любви.
Стряхнув с себя наваждение, Николь поднялась и стала намыливаться, а потом
присела, чтобы ополоснуться. Затем она
вылезла из ванны и вытерлась полотенцами, после чего прошла к сундуку и, откинув
крышку, принялась искать среди
хранившихся там банок и сосудов пузырек с лавандовым маслом. Когда ее поиск
увенчался успехом, Николь нанесла
несколько капель на ладони и начала растирать ими тело. Сначала грудь, потом под
мышками, потом живот и то, что было
ниже, затем внутренние поверхности бедер.
Потом ее рука потянулась к маленькому флакону с розовым маслом. На память ей
пришли слова Гленнит, с ворчанием
признавшейся, сколько труда и цветов понадобилось ей, чтобы наполнить такую
маленькую емкость. Ведунья сказала, что ей
даже пришлось обращаться за помощью к одной деревенской женщине. Ее помощница
собрала розы в самый разгар их
великолепного цветения, затем оборвала и размяла лепестки, чтобы знахарка могла
извлечь из них эссенцию.
Николь смазала густой жидкостью за ушами и точки на шее, где бились синие
жилки пульса, затем в ложбинке между
холмиками грудей. Налив немного эссенции на ладонь, она осторожно втерла
благовоние в бутон своего женского естества,
позаботившись, чтобы ни одна складка, ни один укромный уголок не был обойден ее
вниманием. Не забыла она и о глубокой
расселине, разделявшей половинки ее зада. Она знала, что розовое масло в отличие
от лавандового имело сладкий вкус и
даже применялось иногда в кулинарии. Пусть она будет для него деликатесом,
изысканным блюдом для его губ и языка.
Затем Николь надела тонкую сорочку и домашнее платье, после чего кликнула
Старушку Эмму, распорядившись, чтобы
слуги слили использованную воду в нужник и убрали ванну. Когда слуги ушли, она
сбросила рубашку и легла в постель. Ей
хотелось, чтобы он нашел ее обнаженной, как той брачной ночью, когда внезапно
вторгся в ее покои вскоре после их
молниеносного совокупления, не принесшего ей облегчения. Она хотела показать,
что ждет его и с радостью и
благодарностью примет от него все, что он может предложить.
- Ты зайдешь? - услышал Фокс вопрос Рейнара, когда они достигли рыцарских
казарм. Они наконец вернулись в замок
и определили лошадей в стойла. - Ты мог бы разделить со мной кувшин вина, -
предложил Рейнар. - Потом, если ты не
против, мы могли бы сыграть в кости.
Фокс покачал головой.
- Думаю, я отправлюсь сразу в постель.
- К своей жене?
Вопрос друга Фокс оставил без ответа. Мимо проходил рыцарь по имени Роб Мулен
и шлепнул Рейнара по руке.
- Ты что здесь делаешь? Разве тебе не пора приударить за какой-нибудь юбкой?
- Не-а, - возразил Рейнар. - Хочешь верь, а хочешь нет, но сегодня ночью я
собираюсь спать в одиночестве.
- Ты, наверное, шутишь! - Роб с деланным удивлением ударил себя кулаком в
грудь. - Не могу поверить, что ты
наконец удовлетворил свою ненасытную похоть.
Рейнар повел плечами.
- Молодого лиса, похоже, укусил-таки любовный жучок, - вставил вклинившийся в
разговор Генри де Бренн,
выросший неожиданно в дверном проеме. - Такому обстоятельству я ужасно рад,
потому что теперь появятся свободные
бабенки и для нас!
Генри и Роб покатились со смеху, сотрясая окрестности оглушительным гоготом.
Покачав головой, Фокс пошел своей
дорогой.
Он шел не спеша, погруженный в свои мысли, крутившиеся, как водится, вокруг
Николь. Он поднял голову к башне и
отыскал глазами окна ее опочивальни, которую слуги окрестили башней госпожи.
Что, интересно, она делает? Может, уже
спит? Она должна была умаяться. Во всяком случае, он чувствовал себя уставшим.
Сильные и волнительные переживания
долгого дня не могли не сказаться на его состоянии. Он ощущал во всем теле
приятное утомление.
Он вошел в просторный зал и на минуту нерешительно замер перед лестницами на
противоположных концах огромной
комнаты. Одна вела в спальню, которую он облюбовал для себя, другая - в башню
госпожи. Которую из них выбрать?
В памяти снова всплыли бурные сцены их неистового совокупления. Его тело
получило желаемое, но разум жаждал
продолжения. Откуда она явилась, когда, держа лошадь за поводья, отворила двери
сарая? Энгелард сказал ему, что заметил,
как она покидала замок, едва забрезжил рассвет. Но с того момента и до их
встречи ее никто не видел. Где она пропадала?
Фокс по-прежнему не исключал возможности существования у Николь любовника, с
которым она коротала время до того,
как распахнула двери сарая. Хотя вряд ли. Разве стала бы она реагировать с такой
неподдельной страстью на его ласки, если
бы весь день отдавалась другому мужчине? Ни одна женщина не могла бы выдержать
такую степень сластолюбия.
Скорее всего ей не удалось с ним встретиться. Может, нечто непредвиденное
расстроило ее планы. Гроза, например...
Фокс вздохнул и направился к лестнице, ведущей в его покои. Загадка его жены
оставалась неразрешенной. Ему вспомнилась
беседа, происшедшая между ним и
...Закладка в соц.сетях
