Жанр: Любовные романы
Мой милый победитель
...гда граф не считался с тетей Пайпер,
придирался, издевался над ней, Шарлотта почувствовала, как ладони в перчатках
стали влажными. - А вы ее любите?
- Ну, конечно, дурочка. Она же моя жена.
Граф помедлил, а потом, словно некое неоспоримое доказательство, выдал:
- Уже тридцать пять лет, как у меня кроме нее никого нет.
Шарлотта едва не рассмеялась. Неужели все мужчины рассуждают одинаково?
- Для женщин верность - еще не доказательство любви.
- Не доказательство любви? А что же тогда, черт возьми?
- Доказательство лени, - ответствовала племянница.
- Вот девчонка, годы прошли, а ты все такая же упрямица, чтоб тебя, -
хриплый голос дяди возвысился. - Я же
граф! Мне большого труда не составит найти себе дамочку. Женщины сами липнут ко
мне.
Шарлотта кивнула, а у самой все внутри сжалось. Вот так, стоило ей
поверить в искренность дяди, как он превратил
жест примирения в демонстрацию исподнего, тем самым приоткрыв завесу над ее
собственным будущим. Она выходила
замуж за виконта, который откровенно признавал, что не любит ее, и полагал, что
плотские утехи сделают ее счастливой. Как
же ей пережить предстоящую церемонию?
Дядя, по всей видимости, не понял, что творится у нее в душе, а в молчании
племянницы усмотрел презрение к
собственной персоне, потому что во весь голос выпалил:
- Ясно. Все вы, женщины, одинаковы. Вам бы только попить у мужчины крови.
Да твоя тетка - единственная
женщина, которую я вообще когда-либо знал. А вокруг было много других, и, надо
сказать, чертовски хорошеньких. Мисс
Сассимаут, например. Так что нечего все на лень списывать. Просто Пайпер
единственная, с кем мне хотелось...
Шарлотта поспешила его перебить, не желая слышать ни слова больше:
- Я вам верю, дядя.
Может, она заблуждалась? Может, верность и в самом деле является
доказательством любви?
Между примирившимися родственниками снова воцарилось неловкое молчание.
Граф смущенно кашлянул:
- Пайпер еще кое-что говорила. Нет, Шарлотта этого не вынесет!
- Дядя, я ценю вашу откровенность, - сказала она, чувствуя, как начинают
дрожать руки, - но не уверена, что
смогу выслушать дальнейшие подробности ваших супружеских отношений.
- Да нет, не об этом. Она говорила о тебе.
- О! - девушка предполагала, что день свадьбы станет для нее пыткой, но
это уж слишком!
- Она сказала, что мы, наверное, жестоко обошлись с тобой Ты, дескать,
потеряла родителей. Я ответил, что я
потерял брата, а ведь он много для меня значил. Лучшего друга во всем мире не
найти. И он был достойным графом. Мне
даже в голову не приходило, что я когда-нибудь унаследую титул.
Шарлотта мысленно вернулась к тем дням, когда родители были живы, и дядя с
семьей наведывался к ним. Он всегда
был таким же шумным и напористым, но раньше он был, как будто... немного мягче.
- Но Пайпер сказала, что потерять брата вовсе не то, что потерять
родителей, и что любой дурак это понимает, -
граф нахмурившись смотрел перед собой. - Что ж, я этого не понимал.
- Мужчинам свойственно иногда проявлять недостаточную чуткость, -
отозвалась Шарлотта, намерений прибегнув
к обобщению.
- Ну откуда нам знать всю эту чепуху про любовь и чувства? Никто нам не
рассказывает о них, пока из-за этого не
разгораются ссоры. Как бы там ни было, Пайпер говорит, что мы были недостаточно
добры к тебе. Может, стоило сначала
вывести тебя в свет хотя бы на один сезон, как ты хотела, а уже потом выдавать
замуж. Она даже сказала, что ты была права
насчет Говарда. Так вот, я хочу сказать... Прошли годы, но я никогда не желал...
Твой отец и я, мы всегда были...
Дядя - жалкий, ограниченный деспот - пытался признать, что был неправ.
Шарлотта знала: очень немногие люди,
зрелые или молодые, богатые или бедные, способны на такое. Правду сказать, и
сама она не преуспела в этом искусстве.
Поэтому, оборвав сбивчивую речь графа, она сказала:
- Я понимаю, вы сделали все, что было в ваших силах. И, зная его вздорный
характер и отношение к людям и к
жизни, девушка подумала, что так оно, наверное, и было.
Адорна твердо решила, что не заплачет. Свадьба - это праздник, а не
похороны, но многие склонны отождествлять
эти события. Она сядет на фамильную скамью и станет ждать, когда Шарлотта
пройдет мимо. А тем временем будет думать о
чем-нибудь светлом и радостном. В конце концов, раньше она никогда не плакала на
свадьбах...
- Бабушка! - обтянутая перчаткой крошечная ручка Лейлы дергала обшитую
кружевами юбку Адорны. - А почему
папа стоит такой злющий?
Виконтесса покосилась на пальчики, комкавшие ее наряд. Лейла тут же
отдернула руку. Адорна посмотрела на
девочку, сидевшую рядом с ней на скамье.
- Почему же он злющий? Он просто серьезный. Он счастлив.
Лейла покачала головой. Если не считать зажатой в ручке смятой розы из
букета Шарлотты, девочка сегодня
выглядела очень даже прилично в своем бархатном розовом платье.
- Что-то он не выглядит счастливым.
- Ну почему? Просто он немного волнуется. Робби перегнулся через сестру и
громко зашептал:
- А чего он такой насупленный?
- Не насупленный, - не сдавалась Адорна, - просто мужчинам всегда не
терпится, чтобы официальная часть
поскорее закончилась.
- А, - с пониманием кивнул Робби, - чтобы можно было начать спаривание.
Дядя Рэнсом прикрыл ладонью рот, пряча улыбку. Адорна сделала
страдальческое лицо и жестом предоставила
Рэнсому взять мальчика на себя. Но ему не только была знакома эта гримаска
виконтессы, он так же хорошо знал, что за ней
кроется.
- Все будет хорошо, бабушка, - погладила ее по руке Лейла. - Не бойся.
Тебе же не придется выступать перед
всеми, и никто не будет смеяться над тем, как ты говоришь.
Сначала Адорну умилило то, что девочка пытается ее поддержать. Но вдруг
она поймала себя на мысли...
- Погоди, над тобой кто-то смеялся?
Сзади зашикали. Наверное, Бакнелл, страдающий от очередного приступа
воинственного благонравия. К черту
Бакнелла!
- Тебя кто-то дразнил, милая?
- Да нет, - губки Лейлы дрогнули. - Совсем немного. Робби снова наклонился
к ним:
- Альфред, сын викария, смеялся над ее акцентом. До слез довел, - мальчик
откинулся на спинку, скрестив руки на
груди.
Видимо, братская любовь взяла верх над недавно зародившейся дружбой,
особенно когда Альфред вздумал
поиздеваться над Лейлой, которая говорила с таким же, акцентом, как и ее брат.
- Я не плакала, - возразила девочка. Робби измученно вздохнул.
- Может, всего один раз, и то недолго, - согласилась девочка. - Этот
глупый мальчишка не дождется от меня слез.
Глядя на худенькое личико Лейлы, ее гордо поднятый подбородок, тонкую
рослую фигурку и густые темные волосы,
Адорна в который раз поразилась ее сходству с теткой Джейн, бесстрашие, умение
любить, честность и прямолинейность
которой ее всегда восхищали. Всеми этими качествами была щедро наделена и ее
внучка.
А Робби? В нем Адорна видела упрямо выдающуюся вперед нижнюю губу Винтера,
задатки твердого характера, и...
умение обращаться с клинком. Закрыв глаза, виконтесса вспоминала, как
девятилетний Винтер изрезал перочинным ножом
ее стол. Тогда она только посмеялась над его шалостью. В ушах прозвучал голос
мужа, такой теплый, родной: "Адорна, без
детской любви ты зачахнешь и быстро состаришься". Любовь к ребенку, смех над его
проделками - вот что Генри считал
верным средством борьбы с возрастом. И был прав. До самой смерти он сохранил в
себе молодость духа, за что она его и
любила.
Конечно для Адорны, которая привыкла к жизни женщины, не обремененной
заботами о многочисленном потомстве,
Робби и Лейла оказались настоящим испытанием, но она всегда безумно любила
детей. Она посмотрела на Винтера,
красивого и подтянутого. Его же взгляд был прикован к входной двери. За его
спиной играл, переливался сотней красок,
древний витраж. В глазах защипало, и виконтесса сморгнула.
Нет, она не будет плакать. Не станет вспоминать, как рисовала этот день в
своем воображении много лет назад,
склонившись над колыбелькой сына, как боялась все эти годы, что ее мечтам
никогда не сбыться. Но скоро... ах, быть может,
совсем скоро у нее появятся еще внучата. Как же она их будет баловать!
Краем глаза Адорна заметила, как Робби обнял Лейлу за плечи. Ее новые
внуки будут говорить без акцента. И цвет их
кожи будет таким же, как у всех англичан. У них будут оба родителя - отец и
мать. И они не будут нуждаться в Адорне. А
Робби в ней нуждался. И Лейла. От этого неожиданно посланного ей небесами
откровения виконтесса всхлипнула и,
спохватившись, прижала к губам обтянутые перчаткой пальцы.
- Бабушка, - шепотом позвала Лейла.
Адорна хотела ответить, как ни в чем не бывало, но как это сделать, если
по щекам в три ручья бегут слезы?
- Что это с ней? - громко спросил Робби, забыв, что они в церкви.
Тетушка Джейн шикнула на него.
- Это от радости, - тихонько пояснила она.
- Как-то странно люди здесь радуются, - по-мальчишески задиристо отозвался
Робби.
И все же он нежно погладил Адорну по плечу. А Лейла чмокнула ее руку.
Зазвучал орган. Запел хор. На пороге появилась Шарлотта... С графом
Поттербриджем?! Адорна замигала, промокнула
глаза платком, пожала плечами и подвинулась, чтобы Робби и Лейле было лучше
видно.
- А вот и мисс леди Шарлотта. Такая красивая! - Лейла говорила так тихо,
что виконтессе пришлось наклониться,
чтобы расслышать. - А когда она выйдет замуж за папу, она будет добра ко мне?
Робкий вопрос девочки ранил Адорну в самое сердце. Как может ребенок,
живущий в ее доме, чувствовать себя
настолько неуверенно? Тем более ее родная внучка? Она крепко прижала Лейлу к
себе:
- Конечно, будет, моя девочка. Она очень любит тебя. И я тоже.
Глава 26
Атмосфера в церкви была празднично-торжественной. Винтер внимательно
вслушивался в каждое слово Шарлотты,
когда она тихим шепотом произносила свою супружескую клятву. А потом
провозгласил свои заверения в верности и
преданности так громко, что его голос эхом отдавался в древних стенах храма.
Таким образом он хотел дать ей понять, что
не только принимает их взаимные обещания, но и намерен незамедлительно воплотить
их в жизнь. Он будет внимательным,
заботливым и преданным мужем. Будет всячески ублажать жену и радовать ее своей
чуткостью.
На балу, устроенном по случаю праздника в танцевальном зале и длинной
галерее Остинпарка, атмосфера праздника
пошла на убыль. Судя по улыбке Шарлотты, которую Винтер боготворил и которая
сейчас казалась искусственной и
натянутой, ей тоже так казалось. Они вынуждены были стоять, выстроившись в ряд
вместе с матерью и Поттербриджем, и
повторять бессмысленные вежливые фразы дорогим гостям, которых с радостью
послали бы ко всем чертям. Например,
улыбаться Говарду и его жене-гарпии. Леди Смитвик и ее разочарованной Доченьке.
Ходжесу и Шилботту. Дрейкли и Риду.
Стюарту. Ох уж этот Стюарт...
- Кузен, - Стюарт горячо пожал Винтеру руку, - поздравляю вас с женитьбой
на такой очаровательной женщине,
настоящей английской леди. Теперь, когда все уладилось наилучшим образом,
надеюсь видеть вас в конторе каждый день.
Проблема со Стюартом заключалась в том, что он казался совершенно искренним. В
его комплименте Шарлотте не было и
намека на иронию, и, судя по всему, он действительно надеялся, что Винтер станет
бывать в офисе ежедневно. Даже для вора
этот человек был весьма искушенным притворщиком.
- Благодарю, кузен, - мрачно ответствовал Винтер, - но сначала - медовый
месяц. Я должен научить свою жену
искусству любви.
Стоявшая рядом Шарлотта задохнулась от возмущения Миссис Морант, стоявшая
в череде поздравляющих, упала в
обморок. Адорна рассмеялась.
Наклонившись к самому уху Шарлотты, Винтер тихонько спросил:
- Я высказался слишком откровенно?
- Не принято говорить о медовом месяце даже в кругу друзей, а тем более на
людях. - Голос девушки был ровным,
но она старательно отводила глаза.
- Тогда я больше не буду, - тем более, если после такого заявления румянец
напрочь исчез со щечек его
новоиспеченной жены.
Возвысив голос, Винтер обратился к гостям, желавшим поприветствовать
молодоженов:
- Невеста устала, так что мы сделаем небольшую паузу в церемонии приема
поздравлений с тем, чтобы она могла
отдохнуть, а вы - отобедать и совершить возлияния опьяняющих напитков. Но мы еще
вернемся!
По толпе прокатился смех и гости с молниеносной скоростью рассыпались по
залу.
- Это было... - Шарлотта измученно вздохнула и умолкла, не в силах
закончить предложение.
- Я знаю, - Винтер взял ее под руку. - На тебе лица нет.
- Отлично придумано, - пророкотал Поттербридж, - а то я уже ног не
чувствую. Пойду, поищу Пайпер. Интересно,
как она - все еще злится? - и граф поковылял прочь.
- Да, пустыня научила тебя повелевать толпой, дорогой, - Адорна улыбнулась
сыну и затем погладила Шарлотту по
щекe. - Ты и правда кажешься утомленной. Тарелка горячей еды и рюмочка бренди
тебе бы не помешали.
Винтер потрудился заранее узнать предпочтения жены.
- Она не любит бренди. И кофе не любит. Ей нужно чаю.
- Вообще-то я бы не отказалась от бокала вина, - отозвалась Шарлотта.
- Нет, вино не годится, - он отметил про себя гневный взгляд девушки. Она
хотела упрекнуть его в своеволии, хотя
на самом деле он чтил прежде всего ее интересы. - Сегодня никакого вина, о роза
пустыни, я не хочу, чтобы твои чувства
притупились к моменту нашего истинного воссоединения сегодня вечером.
Вот когда краска прихлынула к щекам Шарлотты! Довольный, что его уловка
сработала, Винтер отвел ее к мягкому
креслу, вежливой речью вынудил облюбовавшего его юнца испариться, и усадил жену.
- Присаживайся. Я хочу сделать тебе свадебный подарок.
- Винтер!
Молодой человек обрадовался, что она назвала его по имени. Но он
поспешил...
- Никакого воссоединения не будет. Она намерена упорствовать? Жаль...
Опустившись перед женой на колени, он поднял ее руку и указал на золотое
обручальное кольцо, которое
собственноручно надел ей на палец всего несколько часов назад.
- Вот мой обет, и ты его примешь.
Поцеловав ее пальцы, Винтер встал и удалился. Да, он приготовил Шарлотте
подарок. Особенный, лучший из всего,
что он мог преподнести. Подарок, который красноречиво говорил о том, что ее
счастье для него превыше всего. В том, что
она будет с ним счастлива, Винтер не сомневался.
Направляясь к лестнице, он приметил Бакнелла, стоявшего у двери и не
сводившего глаз с Адорны. Вот чудак: стоит и
смотрит. Не уходит, но и подойти не решается.
Виконтесса стояла у противоположной двери зала, и изо всех сил делала вид,
что не замечает своего незадачливого
ухажера. Из-за Бакнелла его мать плакала. Винтеру не хотелось сейчас тратить на
него время, но позднее ему будет недосуг.
Как сын Адорны, он обязан призвать лорда к ответу. Повернув голову в сторону
этого высокородного зануды, Винтер
кивнул, подав знак следовать за ним. Как он и предполагал, Бакнелл повиновался.
Вместе они проследовали в библиотеку.
Решительным шагом подойдя к столу, Винтер выпятил подбородок и приосанился:
- Сэр Бакнелл, объяснитесь: ваши намерения в отношении моей матери
благородны или вы просто вздумали
поиграть ее сердцем?
Бакнелл напыжился, как бойцовый петух.
- Благородны? Разумеется, мои намерения благородны! Да только ей на них
наплевать.
Этот ответ застал молодого человека врасплох. Несколько критических секунд
он не знал, что сказать.
- Адорна... Ваша мать... Леди Раскин...
- Я знаю, кто она такая, - сухо одернул его Винтер.
- Она отказывается выходить за меня замуж. Я просил ее, я умолял, я
указывал на преимущества этого союза для нас
обоих. Но она хочет... - Бакнелл сделался пунцовым. - Она хочет закрутить роман!
- Роман?
Винтер мог бы об этом догадаться... Разве его мать поступала когда-нибудь,
как все?
- Я сожалею, но замуж она не хочет. Говорит, что мы слишком разные люди
для брака, что мы не созданы для
продолжительных отношений. Говорит, единственный для нас выход... - галстук явно
был тесен лорду, - это постель.
Винтер мысленно умилился.
- Но она без ума от вас, я же вижу.
- Мне тоже так казалось, и, уверяю вас, лорд Раскин, я предан ей всем
сердцем, - сложив руки за спиной, Бакнелл
принялся мерить шагами комнату. - Но я благородный человек и не стану порочить
ее и свое имя недостойным поведением.
Винтер не мог даже предположить, чтобы господин старше него по возрасту
нуждался в поучениях. Но, судя по всему,
дела обстояли именно так.
- Безусловно, ее стремление к незаконной связи весьма предосудительно.
- Я ей так и сказал! - воскликнул Бакнелл, чрезвычайно довольный, что хоть
в каком-то вопросе они с Винтером
единодушны.
- Значит, вы должны ее украсть.
- Украсть?! - понимание пришло к лорду спустя мгновение, и он замер на
месте, как вкопанный. - Вы имеете в
виду - похитить ее?
Молодой человек ненадолго задумался:
- Да, пожалуй, это более подходящее слово.
- Ну, знаете ли, может, у вас в пустыне похищение как способ обзавестись
женой - дело обычное, но здесь, в
Англии, такие дикарские методы не практикуются.
- В самом деле? - Винтер обеспокоился, что Бакнелла, того и гляди, хватит
удар. - Мне казалось, что это вопрос не
столько культуры общества, сколько психологии человека. Моя жена, советами и
напутствиями которой я очень дорожу, както
заметила, что склад ума мужчин и женщин практически одинаков.
- П-ф... Я бы сказал, что большинство женщин - нежные, хрупкие создания.
- Большинство, но не наши с вами. Моя супруга и ваша возлюбленная
продемонстрировали незаурядную силу духа,
оказавшись в очень непростых жизненных ситуациях. Моя жена - в годы работы
гувернанткой, ваша возлюбленная - когда
возглавила семейный бизнес в мое отсутствие.
- Да, да, обе леди Раскин - выдающиеся женщины, но...
- Моя жена, - Винтеру нравилось повторять это слово, - также считает, что
женщины в Эль-Бахаре ничем не
отличаются от женщин в нашей страны. И, обретя независимость и возможность
учиться, они станут такими же, как
англичанки. Разве она не права?
- Возможно, - неохотно согласился Бакнелл.
- Таким образом, напрашивается вывод: если с женщинами здесь, в Англии,
обращаться так же, как принято в ЭльБахаре,
их реакция будет аналогичной. А там, да будет вам известно, если женщина
влюбляется в мужчину из другого
каравана, то этот мужчина похищает ее, увозит в пустыню и не отпускает, пока ее
сомнения не рассеются под напором его
страсти. Среди арабов бытует мнение, что такие союзы - самые прочные, потому что
они строятся на самозабвенной любви
женщины, покоренной бесстрашием и преданностью ее мужчины.
- Молодой человек, у нас подобные эскапады - дело совершенно недопустимое.
- А сделать себя несчастным до конца своих дней - это допустимо? -
Неудивительно, что мать не хочет выходить
замуж за Бакнелла! Ни один бедуин не стал бы изводить свою женщину
нерешительностью. И неудача лорда еще раз
доказывает, что от этих вялых цивилизованных ухаживаний англичан никакого толку.
- Лишь напором и действием вы
добьетесь счастья для себя и для своей возлюбленной. Иного выхода из вашей
ситуации не существует.
- На вашу мать такой варварский подход желаемого впечатления не
произведет.
- Моя мать, скажу я вам, из тех женщин, которые ценят отвагу и любят
смелые поступки. Хотя, как выясняется, она
не способна увидеть разницы между вожделением и настоящей мужской любовью и
восхищением. И если любовь
подкрепить отвагой, она отправится за своим похитителем хоть на край света.
Нахмурившись, словно эта мысль только что пришла ему в голову, Винтер
добавил:
- Как вы, наверное, заметили, мужчины вьются вокруг матери, как пчелы
вокруг медоносного цветка. Я удивлен, что
ее никто не похитил до сих пор.
- Англичане не крадут себе жен, - неуверенно возразил Бакнелл, на этот раз
словно пытаясь переубедить самого
себя.
Что ж, Винтер сделал все, что было в его силах:
- Тут, конечно, вам решать, но имейте в виду - в любой момент вы можете
украсть мою мать, я вам это разрешаю.
И молодой человек вышел, не обращая на бессвязное бормотание лорда
никакого внимания.
Свадьба стала для Шарлотты бесконечной пыткой. Винтер так напряженно
прислушивался, когда Шарлотта
произносила слова супружеской клятвы, что даже наклонился к ней. Когда наступила
его очередь, он поклялся в верности и
преданности своей жене так уверенно и громко, что от эха его голоса задрожали
стекла. Прием гостей был еще более
безрадостным. Приглашенные поглощали немереное количество еды и питья, и чем
больше было выпито, тем больше
развязывались их языки. Сначала открыто обсуждался достопамятный отказ Шарлотты
лорду Говарду. Потом сплетники
плавно перешли к нынешнему скандальному бракосочетанию с Винтером. Как и
следовало ожидать, общественное
порицание не коснулось ни Говарда, который надрался, как портовый грузчик, и не
сводил с новобрачной осоловелых глаз,
ни Винтера, который вовсе исчез из виду и не появлялся вот уже полчаса. Нет,
осуждение тяжким грузом ложилось на плечи
Шарлотты. А она, пресловутая мисс Присс, не смела рта раскрыть, чтобы с
достоинством ответить этим праздным болтунам.
Вместо этого приходилось сидеть и вежливо улыбаться замаскированным под шутки и
участливые расспросы колкостям.
- А вот и жених. Где же это он пропадал? - подвыпивший Мистер Рид смотрел,
прищурившись, в сторону
приближавшегося Винтера. - Ух-ты!
- Что такое? - отозвался кузен Стюарт.
- Он еще двух дамочек прихватил, - ответил, расплывшись в улыбке, мистер
Рид.
Вот бы сейчас пройтись ему линейкой по пальцам! Кузен Стюарт, напротив,
постарался сгладить бестактность своего
коллеги.
- В чем я убедился в последние три недели, - возразил он, вежливо
улыбнувшись, - так это в том, что Винтер -
натура цельная. Лишь человек недалекий может сомневаться в его безграничной
преданности молодой супруге.
Взглянув на свое обручальное кольцо, Шарлотта подумала о том, насколько
справедливым было это замечание.
Винтер предан ей. Насколько может быть предано сердце мужчины, не отягощенное
любовью к жене, знающей свое место.
Даже тетка Пайпер добилась от жизни большего, пусть для этого ей пришлось
прожить с дядей тридцать пять лет.
- Шарлотта, вот мой подарок! - судя по голосу, Винтер был чрезвычайно
доволен собой. Он радовался так же
искренне, как Лейла, когда прибегала и протягивала своей гувернантке собранный
для нее букетик полевых цветов.
- Шарлотта!
Этот голос! Нет, она грезит.
- Шарлотта, мы тоже хотим тебя поздравить! Памелла! Ханна! Девушка подняла
глаза и увидела своих лучших
подруг. Они стояли по обе стороны от Винтера, державшего их за руки. Она глядела
на них, не зная, что и думать. Не было
слов, чтобы описать ее чувства. Это была какая-то чудесная галлюцинация!
Шарлотте хотелось петь, кричать от радости,
хотелось сжать подруг в объятиях и говорить, говорить, как она счастлива их
видеть. Но вместо этого она разрыдалась.
Шарлотта сидела у себя в комнате у туалетного столика. Памелла и Ханна
сняли с нее фату цвета слоновой кости,
перчатки и теперь прикладывали ко лбу мокрые салфетки. Это был не просто шквал
эмоций, а неудержимый поток, который
смел плотину скорби, копившейся на протяжении девяти лет.
Или даже с тех пор, как умерли родители. Видит Бог, Шарлотта, сколько себя
помнила, так не плакала.
- Простите, что я так... - всхлипывая, сказала она, когда поток слез
потихоньку иссяк.
- Не извиняйся, - отозвалась Ханна.
- И не сдерживайся, - добавила Памелла, казавшаяся слегка рассерженной. -
Ну и муженек у тебя... Видали вы
таких?
Согда мы тебя увели, я думала, он увяжется следом и будет тут командовать.
Шарлотта от души всхлипнула. Памелла протянула ей чистый платок со
словами:
- Я говорила Ханне, что ты, наверное, очень огорчена этим вынужденным
браком, но мы не могли представить... Мы
бы приехали раньше.
- Я даже не надеялась... что вы приедете.
- Он сам настоял на этом! - Ханна нетерпеливым жестом отбросила со лба
волосы. - Он даже внушил нам некое
уважение. Собственный экипаж за нами прислал! Правда, мы сразу не могли
приехать. Мы нашли Памелле место и...
- Нашли... место? - Шарлотта вздохнула, вздрогнув всем телом. - Ах,
Памелла... И где?
- У лорда Керриха, - подруга как-то странно пожала плечами. - Работа
временная, но очень денежная.
- Тоже мне, конспиратор, - упрекнула ее Ханна.
- Если все получится так, как я хочу, за два месяца я получу столько,
сколько заработала за последний год. И при
этом на моем попечении будет один только маленький ребенок. - Памелла улыбнулась
мыслям о солидном доходе. -
Ханна, ты должна понять, почему я согласилась!
- Я понимаю, - мрачно ответила подруга, - но не одобряю твой поступок.
Шарлотта встревожилась:
- В этом нет ничего противозаконного?
- Нет, - в один голос заверили ее девушки.
- Тебе незачем беспокоиться, - отжав салфетку, Ханна опустилась на колени
и приложила ее к запястью Шарлотты.
- Ты же знаешь, я бы ни за что не позволила Памелле дискредитировать себя, о
каких бы деньгах не шла речь.
Памелла с сердитым видом уселась в кресло.
- Но мне хватило одной встречи с Керрихом, - продолжала Ханна, - чтобы
понять: это человек, настолько
испорченный богатством и вседозволенностью, что он не станет считаться с
чувствами и потребностями других людей.
- А ничьи чувства и не будут задеты, - возразила Памелла. - Можешь на меня
положиться.
Шарлотта с Ханной обменялись встревоженными взглядами. Памелла родилась в
знатной и богатой семье. Но в силу
чрезвычайного стечения обстоятельств они лишились всего. Мать умерла в
результате сердечного приступа и от недостатка
средств для надлежащего ухода. Поэтому Памелла больше, чем Шарлотта и Ханна
вместе взятые, стремилась преуспеть в
жизни. И девушки боялись, что однажды амбиции подруги могут увлечь ее на кривую
дорожку. "Только бы этого не
случилось!" - взмолилась Шарлотта.
- В конце концов мы приехали, чтобы поддержать Шарлотту, а не для того,
чтобы обсуждать мое новое место, -
Памелла подошла к подругам и опустилась на колени рядом с Ханной. - Подружка,
ты, должно быть, станешь очень
богатой. У Раскинов такой шикар
...Закладка в соц.сетях
