Жанр: Любовные романы
Мой милый победитель
...едложенную
девушкой сделку, с недобрым огнем
в глазах Винтер продолжил начатый допрос. Похоже, он был вне себя от бешенства.
- Женщина нуждается в защите, - говорил он, - а ваш дядя предоставил вам
слоняться из дома в дом безо всякого
покровительства, превратив вас в легкую добычу для любого мужчины, которому
вздумается вас пожелать.
Да что он себе позволяет? Не считается с ней, держит здесь взаперти, и еще
смеет обвинять ее в беспомощности! И как
прикажете понимать его слова? Что она не сумела постоять за свою честь? Что она
- падшая женщина? Да, последствия
того поцелуя не заставили себя ждать.
Достоинство. Такт. Хладнокровие. Она ни на минуту не должна была забывать
о них, и его слова - тому
доказательство.
- Я - не добыча для сластолюбца и никогда не была ею. И ни один мужчина не
посмеет назвать меня своей жертвой.
- То есть вы в состоянии защитить себя.
- Именно так! - Шарлотта промокнула платочком верхнюю губу.
- Но это обязанность вашего дяди. Вам двадцать шесть лет. А вы все еще не
замужем и не познали всех радостей
материнства и супружества. Должно быть, вы глубоко несчастны.
- Вовсе нет!
Винтер глубоко вздохнул:
- Я понимаю. Даже в Эль-Бахаре есть люди, которые забывают о долге.
Немного успокоившись, Шарлотта прижалась спиной к спинке сидения. Похоже,
он уже не сердится. Гнев молодого
человека утих, уступив место задумчивости. Оставалось только надеяться, что
неприятный допрос подошел к концу. Если ей
удастся поднять ему настроение, то, пожалуй, уже не придется выслушивать новые
оскорбления.
- Не сомневаюсь.
- Но у меня свои представления о долге. И отныне я беру на себя
ответственность за вашу судьбу.
Шарлотта так и подскочила:
- Вы? Ответственность за мою судьбу? Я не давала вам своего согласия!
- Я не нуждаюсь в вашем согласии, - Винтер подался вперед. Их колени
встретились, а лица оказались совсем
близко. Конечно, при этом молодой человек смотрел на девушку сверху вниз. - Вы
живете у меня дома, и я плачу вам
жалованье.
- Это не дает вам права...
- Иногда мужчина не ждет, пока ему предоставят права, а берет их сам.
Шарлотта была в отчаянии. Ей очень хотелось накричать, наговорить обидных
слов. Но наверняка поблизости
слоняется кто-то из слуг, и если она повысит голос, об этом непременно узнает
Лейла. И как после этого убедить ребенка
следить за своей речью, если даже она, ее наставница, на это не способна?
Поэтому девушка изо всех сил постаралась взять
себя в руки и заговорила тихо, размеренно и с такой холодностью, что не
удивилась бы, если бы Винтер свалился на пол,
превратившись в огромную сосульку:
- Беда в том, милорд, что вы даже не отдаете себе отчета в том, насколько
ваши речи бестактны и унизительны для
меня.
Винтер ненадолго задумался, устремив на Шарлотту ничего не выражающий
взгляд своих прекрасных карих глаз, и,
наконец, ответил:
- Отчего же, понимаю. Только меня это мало волнует. Выше нее ростом, к
тому же не обделенный ни красотой, ни
богатством, ни мужеством, он уверенно чувствовал себя в мире, где правят
мужчины. Шарлотта снова ощутила приступ
удушья, а по спине заструился ручеек пота.
- По-вашему, я настолько заблуждаюсь? Разве в Англии в обязанности мужчины
не входит забота о женщинахродственницах?
Как же ей ненавистна эта тема!
- Мужчины обычно поддерживают своих дочерей, но они не обязаны заботиться
обо всех своих племянницах и
тетушках. Это было бы слишком обременительно.
- Для бедного мужчины - да. Я вижу девушек, которые трудятся у нас в доме,
и понимаю, что они помогают своим
семьям заработать на хлеб. Но ваш дядя богат.
- Богатство - понятие относительное. После смерти главы рода Поттербриджеи
все имущество переходит к
прямому наследнику мужского пола...
- Ваш отец был старшим сыном в семье и графом... Шарлотте было больно
говорить об этом, но вместо того, чтобы
одернуть Винтера, она лишь вежливо ответила:
- Да, и поэтому я ношу титул "леди".
- И после его кончины все деньги и земли достались вашему дяде. Не понимаю
в таком случае, почему вы не хотите
признать, что он богат.
- Да, он очень богат... И у него много детей.
- Ага, - Винтер кивнул. - Он очень плодовит. Девушка не сдержалась:
- Почему, если в семье много детей, говорят, что плодовит мужчина, а если
детей нет, - что женщина бесплодна?!
Ужаснувшись своей тираде, она зажмурилась. Какой дьявол толкнул ее на
откровенность? Винтер, чего доброго,
последует ее примеру и решит, что в обществе можно запросто обсуждать чью-либо
способность к деторождению. Открыв
глаза, Шарлотта серьезно посмотрела на молодого человека.
- Простите мне мою бестактность. И, прошу вас, поймите, совершенно
непозволительно рассуждать о... м-м...
- О том, как делают деток? - с готовностью подсказал он.
- О плодовитости, - решительно продолжила девушка. - В благородном
обществе ни при каких обстоятельствах не
допускается прямо или косвенно обсуждать чью-либо плодовитость, будь то мужчина
или женщина.
- Мисс леди Шарлотта, что бы я делал без ваших наставлений?
Он опять над ней издевается?
Но прежде, чем девушка успела что-либо сказать, молодой человек оживился,
будто ему в голову пришла
неожиданная идея:
- Стало быть, вы не хотите, чтобы я взял на себя ответственность за ваше
будущее. Говорите, что сами сможете за
себя постоять. Я мог бы с этим согласиться, если бы вы убедили меня, рассказав
немного о себе.
Девушка мгновенно все поняла, В последней попытке избежать принудительной
исповеди она дернула дверную ручку:
- Вы удерживаете меня здесь силой!
Винтер остановил ее, схватив за руку. Боли не причинил, но держал крепко,
не отпуская.
- Мисс леди Шарлотта, я хочу знать, почему вы так одиноки. Как она сразу
не догадалась? Ведь она и прежде видела
его таким. С того самого момента, как он вошел к ней в комнату, вернувшись из
Лондона, он выжидал удобного момента для
нападения. Не потому, что она ему нравилась: им двигало лишь грубое любопытство.
Кто-то в Лондоне нашептал ему о
позоре, который пережила знатная семья по вине женщины, ставшей гувернанткой его
детей.
- Держу пари, что вы все уже знаете.
- Недостаточно, мисс леди Шарлотта, - он жадно вглядывался в ее лицо. - О
вас я знаю очень мало.
И теперь ему нужны детали. Какая, в сущности, разница? Он хочет знать?
Пусть слушает. Может, тогда, наконец, он
оставит ее в покое и позволит выполнять свои обязанности. С силой выдернув свою
ручку из мужской руки, девушка
откинулась на спинку сидения и сложила ладони перед собой, словно перед ней
восседал священник.
- Что вас интересует? - почти зло спросила она. - Все? Или только
подробности моего постыдного бегства из
Поттербридж-холла?
Винтер напрягся и подался вперед, как будто боялся, что она передумает.
- Расскажите мне все от начала и до конца. Шарлотта опустила глаза.
- Я была единственным ребенком в семье, родители баловали меня как только
могли. Роскошная детская, няня,
гувернантка и множество игрушек - все для меня. Коридоры Поттербридж-холла
служили для того, чтобы я могла по ним
бегать, поля и луга - чтобы я могла кататься на своем пони. Заря ее жизни была
поистине сказочным временем, и говорить о
нем Шарлотта могла, лишь сухо констатируя факты и события. Ведь если она
раскроет сердце навстречу воспоминаниям,
позволит себе окунуться в прошлое... Нет, это недопустимо.
- Родители погибли от удара молнии, когда мне было одиннадцать.
Винтер хотел пожать руку девушки, но та отдернула ее.
- Вы хотели знать? Так слушайте. Только не прикасайтесь ко мне.
Похоже, ему это не понравилось. Широкие брови молодого человека
сдвинулись, а кожа вокруг шрама побелела. Но,
как Шарлотта и подозревала, он уступил ее просьбе, боясь вспугнуть вожделенное
откровение. Во всяком случае, пока он не
услышит весь рассказ, до последнего слова, ей ничего не грозит.
Глядя на него в упор, девушка дождалась, пока он кивнет и отодвинется. И
только после этого продолжила:
- Поля и луга перестали быть моими. Перестал быть моим и дом. Дядя со
своим семейством переехал к нам, а их
было так много! Они сказали, что мне не нужна больше детская, потому что я уже
не маленькая. В колыбельки, в которых я
баюкала кукол, они уложили своих детей. Старшие братья и сестры вторглись в
игровую комнату. Дядя сказал, что игрушек
покупать больше не станет, потому что у меня их и так много. Няня и гувернантка
взяли расчет, потому что дядя предложил
им за воспитание всего своего потомства такое жалование, какое они получали,
опекая меня одну. Спала я в одной комнате с
двумя своими кузинами. Одна из них мочилась в постель. Они постоянно дрались. В
доме не осталось уголка, где бы я могла
побыть одна, и в то же время никому не было до меня дела.
Это прозвучало как жалоба, поэтому девушка пояснила:
- С какой стати им было заботиться обо мне, если они не привыкли бережно
относиться даже друг к другу?
Винтер снял перчатки и бросил их на сидение.
- И что же вы?
- Что - я?
- Вы закатывали истерики, требовали обратно свои игрушки?
- Нет. Конечно же, нет. Я была совершенно сбита с толку, растеряна.
Оглядываясь назад, я понимаю, как была
несчастна. На пороге девичьей зрелости у меня не было никого, кто бы...
Шарлотта осеклась, не желая приоткрывать душу той смятенной девочки, какой
она была в ту пору. Несомненно, он
не откажет себе в удовольствии смаковать подробности ее прошлого в кругу таких
же, как и он, светских повес. Все они
такие, охотники за скандальными сплетнями...
- Вы были напуганы.
Нет, тихий голос, и мягкий взгляд не обманут ее. Весь этот разговор - не
более чем грубый, бесстыдный допрос.
- Я боялась всего, - хрипло согласилась девушка. - Это, наверное, безумно
раздражало родственников. Дети
кричали, носились по дому, сбивали друг друга с ног, дрались. Я не понимала
таких взаимоотношений и не умела вести себя
подобным образом.
- А сейчас вы их понимаете?
- Я жила в разных семьях. В счастливых и не очень. В шумных и спокойных.
Были и такие, в которых каждый считал
своим долгом причинить своим близким как можно больше горя. Такова и семья моего
дяди. Мне это по-прежнему трудно
понять, но теперь я знаю, что так бывает.
- Кажется, у меня счастливая семья, - задумчиво вставил Винтер. - Мать
счастлива, что мы теперь с ней, и дети
будут счастливы, когда привыкнут. Как вы думаете, мисс леди Шарлотта?
- Я думаю, у вас очаровательные дети.
- А вы не желаете узнать, счастлив ли я?
Девушка попыталась улыбнуться, но губы лишь скривились в жалком подобии
улыбки.
- Полагаю, вы счастливы, милорд. Всецело и безгранично. Ее сарказм явно
задел Винтера, и он произнес с более
заметным акцентом:
- Нет... пока.
Шарлотта невольно сжалась. Мысленно собравшись, она решила не терять
бдительность, памятуя о том, что имеет
дело с дикарем.
- Мне хотелось сделаться невидимой. Я выполняла все требования дяди с
теткой. Но кузены и кузины не упускали
малейшей возможности впутать меня в свои проказы. Дядя орал на меня, а это было
невыносимо. Беда в том, что он так
похож на отца! Но папа - он любил мою мать и любил меня. А нынешний граф
Поттербридж не любит никого или же
тщательно это скрывает. Он - как невыносимая зубная боль, от которой хочется, во
что бы то ни стало избавиться.
Девушка замолчала, и Винтер с досадой осознал, что она не хочет
рассказывать свою историю до конца. Как же это
огорчало его! Ведь он безгранично сочувствует ей, относится с пониманием. И она
говорит не с кем-нибудь, а с ним,
будущим спутником жизни, человеком, который поведет ее под венец. Шарлотта еще
не знает об этом, но он скажет ей,
чтобы она смогла полностью довериться ему. И стоит ли ее упрекать? Винтер знал,
что в жизни на ее долю выпало много
горестей. С ней поступали дурно снова и снова, пока в каждом добром слове ей не
стала мерещиться скрытая опасность или
издевка.
- Я так и думал, - сказал он вслух.
- Что вы хотите этим сказать? - сухо переспросила Шарлотта.
Без сомнения, Винтер был резок с ней и очень ее расстроил, иначе она не
стала бы так упорно отстаивать свое право
хранить в тайне события прошлого. Но когда она услышит, как он обеспокоен ее
судьбой, когда узнает, какая честь ее
ожидает, она утешится.
- Сказанное вами убеждает меня в правильности моих намерений.
- Каких намерений?
- Мы с вами поженимся.
Винтер с удовольствием отметил, что девушка потеряла дар речи. Она сидела
недвижно, глядя на него широко
раскрытыми глазами, не веря обрушившемуся на нее счастью. И молодой человек
продолжил, любезно предоставив ей
возможность прийти в себя:
- Вы будете хорошей женой. Вы воспитаны, красивы, у вас прекрасные манеры,
- Винтер сделал паузу, но
Шарлотта не улыбнулась. - И вам нужен муж.
Девушка не вскрикнула, не рассыпалась в благодарностях, не бросилась к
нему в объятия в порыве радости. Быть
может, она не до конца поняла его слова или сомневалась в искренности его
чувств? И молодой человек решил добавить:
- К тому же нас по-настоящему влечет друг к другу, так что и в постели мы
будем счастливы.
Наконец Шарлотта нашла в себе силы заговорить. Кровь хлынула к лицу
девушки, и она наклонила голову, словно
верблюд, приготовившийся к атаке.
- Виконт... Раскин, - медленно произнесла она, словно напоминая, кто он на
этом свете. - Я не нуждаюсь в
супруге.
- Не говорите глупостей, - фыркнул Винтер.
Поля ее шляпки задрожали и спустя мгновение дрожь перешла на руки и
распространилась до самых кончиков
пальцев.
Охваченный тревогой, Винтер попытался взять пальчики девушки в свои, чтобы
успокоить. Одним молниеносным
истеричным движением она отбросила его руки. И из уст Шарлотты полилось
безудержное стаккато:
- Я уже слышала подобные речи, - она судорожно глотнула воздух. - Мне и
раньше говорили, что я - подходящая
партия, что я добродетельна и хорошо воспитана, и что привилегия замужества
будет мне дарована, несмотря на мою
бедность, что я получу возможность всю оставшуюся жизнь изо дня в день выражать
свою бесконечную благодарность и
безграничную преданность.
Тут только молодой человек понял, что совершил ошибку, не сумев правильно
облечь в слова свои мысли и чувства.
- Я полагал...
- Меня не волнует, что вы полагали, - девушка не повысила голос, не
изменилась в лице, но ужасная дрожь
красноречиво говорила об эмоциях, клокотавших в ее измученной душе. - В
семнадцать лет я была послушной девушкой, и
мои родственники считали, что я безропотно сделаю все, что мне велят, даже если
бы это означало превратиться в ничто, в
бесполезную тумбу, заполняющую пустое место, которую мужчины величают женой. Но
я выбрала другой путь, - ее взгляд
испепелял Винтера. - И не пытайтесь заставить меня свернуть. Вы знаете все. Тот,
кто рассказал вам обо мне, вряд ли утаил
от вас лучшую часть рассказа.
Молодой человек понимал, что сейчас ему поможет только искреннее
сочувствие. С теплом и заботой в голосе он
сказал;
- Все его части мне кажутся настоящей трагедией.
Но его сочувствие как будто только раздражало Шарлотту.
- Только не эта часть, - дрожь прекратилась. - Потому что это был мой
триумф. Потому что я... ушла... из дому. С
одной единственной сумкой в руках оставила дом дяди и его семейства, села в
почтовый дилижанс и отправилась в Лондон.
Винтер зажмурился. Одна мысль о том, что юной семнадцатилетней девушкой
Шарлотта отправилась в большой
недружелюбный город, приводила его в ужас. Даже зная, что ее история закончилась
хорошо - или закончится, если она
примет его предложение, - ему хотелось защитить девушку от уже пережитых ею
страха и одиночества. Вот что она делала
с ним!
- Я поселилась в доме у одной дамы, знакомой моей матери, - продолжала
Шарлотта, - простой женщины,
страстно желавшей пробить своему сыну путь в высший свет. Она наняла меня.
Наняла все с тем же расчетом, что в будущем
я смогу составить подходящую партию ее сыну. К тому времени, как она узнала о
моем побеге, сын из неотесанного
простолюдина начал превращаться в настоящего светского льва. Видя мои успехи,
хозяйка позволила мне довести работу до
конца.
Винтер почувствовал облегчение.
- Она отнеслась к вам благожелательно.
- Она отнеслась ко мне по-свински - понизила жалованье, угрожая скандалом.
Поощряя Шарлотту рассказать ему об этом, молодой человек хотел лишь
разделить ее боль, утешить и тем самым
доказать свое искреннее расположение. Но, по непонятным для него причинам,
девушка оставалась зажатой и отчужденной.
Когда Бараках рассказывал Винтеру о женщинах, он предупреждал его об этом. Он
объяснил, что иногда женщины не в
состоянии понять, что своими поступками их мужчина отстаивает прежде всего их
интересы. Молодому человеку не
приходилось сталкиваться с таким поведением прежде, вот он и решил, что все
сказанное названным отцом - ерунда.
Теперь же он мысленно приносил извинения старику, который, наверное, посмеивался
с небес его простодушию.
- Я глубоко сожалею, что вам тогда пришлось несладко, и мне искренне жаль,
что с тех пор жизнь вас мало радовала.
- Мне не о чем жалеть, - холодно возразила Шарлотта. Молодой человек
пропустил эту фразу мимо ушей, как она
того и заслуживала.
- Но я мужчина. Вы - женщина. И вы должны доверить мне заботу о вашем
благополучии.
Дрожь возобновилась.
- Вы выйдете за меня замуж, это будет правильно.
- Я не пойду к алтарю, даже если ценой этому станет достижение
материального благополучия и одобрения со
стороны общества, которое всегда меня осуждало, - горячность девушки лишний раз
убеждала Винтера в том, что долгие
годы она страдала, подавляя собственные желания и эмоции. - Я не предала себя, я
устояла перед этим соблазном в течение
девяти лет, милорд. И я останусь одна до конца своих дней. Винтер изумленно
смотрел на нее.
- Вы отказываете мне?
- Это не отказ, милорд. Моими устами говорит безразличие.
Молодой человек не двинулся с места, когда Шарлотта положила руку на
дверцу и открыла ее. Ступенька была
опущена, и она сошла, не дожидаясь поспешившего на помощь лакея.
Винтер молчал и лишь когда девушка ступила на землю, крикнул ей вслед:
- Несмотря на ваше возмущение и на ваш... э-э... ваше безразличие, мисс
леди Шарлотта, я знаю, что вы меня
любите.
Девушка обернулась и, не поднимая головы, так что он не мог видеть ее
глаз, ответила:
- Я думаю, виконт Раскин, вы не знаете, что такое любовь.
Глава 18
Она его любит! Шарлотта энергично шагала по дорожке. Ей нужно пройтись.
Все равно, куда, лишь бы подальше от
дома. Например, к тому дубу на лугу. Или к скамейке в парке. Да хоть в Америку!
Вот только Атлантический океан
представлял собой серьезную преграду для такой маленькой женщины, как она.
Да, ей следовало вернуться в детскую и выполнять свои обязанности, как
будто ничего не случилось. Но, увы,
"ничего" случилось! В глубине души Шарлотта была готова к тому, что ей придется
разочароваться в Винтере. Так и
произошло. Она больше ни-че-го-ше-ньки к нему не чувствовала. Мимолетное
увлечение, и только. Отныне они будут вести
себя так, словно того сказочного вечера в детской никогда не было.
Любит его... Как будто она способна полюбить мужчину, который однажды
отказался от матери, от родины, забыл о
чувстве сыновнего долга! Кем он себя возомнил? Могущественным пашой, не желающим
снизойти до законов обычной
человеческой этики? Как такого можно полюбить?
Шарлотта поймала себя на том, что при ходьбе неприлично размахивает
руками, а каждый шаг словно вколачивает в
землю. Если бы матушка-природа прониклась ее настроением, началось бы
землетрясение. Боже праведный, кто тянул ее за
язык, когда она стала рассказывать Винтеру о своих горестях, да еще с таким
пылом? Она же прекрасно знает, как следует
вести рассказ: сухо и беспристрастно, будто прошлое перестало ранить ее, и ей не
горько оттого, что она стала изгнанницей.
Притворяясь равнодушной, она могла спасти свою гордость. Теперь же ей нечего
спасать. Теперь он думает, что она его
любит!
Когда Шарлотта отвергла то, первое, предложение выйти замуж, ее
воздыхатель, по крайней мере, не заявлял, что она
любит его. Напротив, испытывай она к нему подобное чувство, лорд Говард был бы
крайне удивлен и раздосадован. Нет,
девушка из высшего общества никогда бы не опустилась до проявления каких бы то
ни было эмоций. Хотя лорд Говард по
всем правилам ухаживал за ней, даже в семнадцать лет у Шарлотты хватило
благоразумия понять, что им двигало не что
иное как расчет и целесообразность.
Любит! Негодяй Винтер возомнил, что она любит его. Возможно, он предложил
вступить в брак, подразумевая не
церемонию бракосочетания, а супружеские отношения в постели. Но Шарлотта далеко
не юная дурочка. Она зрелая женщина
и на эту старую, как мир, уловку не поддастся.
- Мисс Далрампл! - конюх окликнул ее, когда Шарлотта как раз проходила
мимо конюшен.
- Слушаю вас, Флетчер, - с неохотой откликнулась она, остановившись.
- Поговорить бы надо.
У Шарлотты не было никакого желания разговаривать ни со стариком, ни с
кем-то другим. А с представителем
противоположного пола и подавно. Но Флетчер был сдержанным и немногословным, и
если он позвал ее, то, стало быть, у
него были на то причины.
- Чем могу быть вам полезна?
- Не вы мне, а я вам, - держа в узловатой мозолистой руке незажженную
трубку, старик указал ею на загон с
лошадьми. - Знаете, что девчушка на кобыле гоняет?
- Девчушка? - Шарлотта опешила. - Вы имеете в виду... леди Лейла?
- Она самая.
- Это... Этого не может быть! - девушка подошла ближе. Конюх указывал
отнюдь не на пони, а на высокую
поджарую кобылу, пышущую энергией и силой молодого здорового животного. -
Когда?!
Флетчер достаточно долго служил при господской конюшне, чтобы понять, что
девушка ему поверила, а ее
восклицание выражало лишь испуг и удивление. Спокойно, словно уговаривая
норовистую лошадь, он продолжил:
- Я враз понял, что Бетти кто-то уводит, оно ж видно. Малый, помощник мой,
поговаривает, что видел эльфа с
крылышками, который вспорхнул на кобылку и ускакал.
- Вот еще глупости! - Лейла никакой не эльф. У Шарлотты отлегло от сердца.
Старик, наверное, ошибся.
- Ну, да. Уж я этих эльфов повидал! Простите, мэм, наездники они
никудышные. Я и стал сторожить.
Флетчер сунул трубку в зубы, причмокивая так, словно она была зажжена.
- Вы уверены, что это Лейла?
- Девчушка худенькая, проворная, гривастая. Она, кто ж еще?
Шарлотта прижала руку к корсажу - еще немного, и сердце выскочит из груди.
Что было бы, если бы Лейла упала с
лошади и разбилась? Кто знал бы, где ее искать? Представив беспомощного ребенка,
лежащего без сознания или плачущего
от боли, девушка тяжело прислонилась к выкрашенному белой краской забору.
Флетчер подождал, пока она оправится от первого потрясения, и продолжил:
- После ужина катается, когда вы их няне отдаете. Надо бы Гранию пожурить.
- Я так и знала, - Шарлотта строго посмотрела на конюха. - Вы ей, конечно
же, обо всем рассказали?
Старик фыркнул.
- Нет, я не смог. Остановить девчушку, когда она без седла и уздечки
вскочила, только лошадиный хвост мелькнул! Я
такого в жизни не видал, мэм. Чтоб дитя так с лошадью управлялось! Порадовала
старика, - он постучал трубкой о забор. -
Только вот подумал, вам бы знать не мешало.
- Да, - пробормотала Шарлотта, - спасибо.
Забыв обо всем на свете, она развернулась и поспешила к дому. Нужно
немедленно поговорить с Лейлой. Девочка
должна понимать, как опасны такие прогулки. Девушка приложила руку ко лбу. Это
она виновата: не выполнила обещания,
данного еще в день приезда, не научила Лейлу ездить в дамском седле. Она
проигнорировала любовь ребенка к лошадям, и
девочка взяла инициативу в свои руки.
Плохо, что в последнее время голова Шарлотты постоянно забита
романтическими бреднями. Очень трудно
заниматься с детьми днем и учить Винтера по вечерам, она устала и стала
временами терять бдительность. Ей хорошо
платили, чтобы она управилась и с тем, и с другими, должным образом подготовив
своих подопечных к приезду гостей из
Сереминии. Более того, она понимала, что Лейла страдает от недостатка внимания
старших. Бедная девочка скучает по
родине и пытается найти замену прежним увлечениям. Это Шарлотта могла понять. Но
только это. В остальном в ее жизни
царила полная неразбериха.
Войдя в дом, она сразу же поднялась в детскую. И наткнулась на Робби,
чистившего у камина запачканные ботинки.
- Оставь, Робби, - машинально велела она. - Лакей заберет и вычистит их
внизу.
Лейла держала в руках подарок Шарлотты, деревянного коня, и с мечтательным
видом любовалась им, словно
предвкушая, что скоро сама будет лететь верхом на вороном скакуне. Гранин в
детской не было. Кое-кто завтра за это
ответит!
Разрываясь между желанием отшлепать Лейлу и сжать ее в объятиях, Шарлотта
присела на корточки возле своей
воспитанницы. Та вопросительно взглянула на нее, и девушка постаралась взять
себя в руки.
- Голубушка, нам нужно поговорить, - как можно спокойнее сказала она.
- Попалась, красавица, - пробормотал Робби. Шарлотта пропустила его
замечание мимо ушей, заботясь прежде
всего о том, чтобы расположить к себе Лейлу.
- Давай присядем на скамеечку.
Девочка села там, где стояла, то есть прямо на голый пол. Похоже,
необычное поведение гувернантки ее здорово
насторожило.
- Здесь? Тоже неплохо, - Шарлотта села подле Лейлы, не обращая внимания на
неудобство, причиняемое жесткими
юбками, и обняла девочку за плечи. - Я бы хотела покататься с тобой верхом.
Черные реснички Лейлы дрогнули, и она подозрительно взглянула на Шарлотту.
- Почему?
- Ты говорила, что любишь кататься, и я хочу тебя кое-чему научить.
Девочка снова мечтательно посмотрела на деревянную лошадку и перевела
взгляд на свою встревоженную
гувернантку:
- Меня не нужно учить, я уже умею.
Робби подошел к ним и, глядя на сестру сверху вниз, наставительным тоном
пояснил:
- Глупая, научишься ездить, как английская леди.
- Она не глупая, - одернула его Шарлотта, но тут же испугавшись своей
резкости, похлопала мальчика по руке. -
Лейла такая умница, сразу видно, что она твоя сестра.
Робби нам
...Закладка в соц.сетях
