Жанр: Любовные романы
Исправление повесы
...остановилась на полпути от внезапно
нахлынувшей робости при звуках голосов и музыки и тут же строго одернула
себя. Отвыкла она за последнее время от многолюдного общества. Да и как было
не отвыкнуть после рождения Розин! Но сегодняшний вечер пойдет ей на пользу.
И потом, разве она переменилась? Вон знакомые лица. А новое платье, которое
она умудрилась купить за полцены в дорогом магазине напротив
Малыша
, так
здорово сидит на ней, она это знает. И все же ни обольстительное платье, ни
хрустальные сережки, которые Холли подарила ей на Рождество, не могли
утихомирить расшалившееся под зеленым бархатом сердечко.
В этот момент зал пересекла знакомая фигура, и вот перед ней Том Харвей
собственной персоной с восторженными возгласами:
— Лаури! Радость очей моих! Позволь угостить тебя чем-нибудь покрепче и излить свое восхищение!
И вдруг Лаури охватил дух праздника, и она весело сбежала со ступенек, и Том
ввел ее в гостиную, в веселую толчею гостей, собравшихся отпраздновать Новый
год. Раздались радостные возгласы тех, кто знал ее до бегства из Лондона, и
приветствия остальных, видевших ее впервые. Сейчас, благодаря длинным
волосам и тонкой фигурке — результат свирепой диеты и неутомимых
упражнений, — сходство Лаури с Сарой стало более заметно, о чем не
преминули сообщить многие, по ошибке принявшие ее за Сару. Руперт схватил ее
за руку и представил ей долговязого молодого человека с улыбающимся
интеллигентным лицом, наказав ему позаботиться о кузине.
— Лаури проделала здесь гигантскую работу для
Искупления
, —
подмигнул Руперт. — Так что будь осторожен. Она как тигрица защищает
мою несравненную прозу.
— А я как раз делаю его переложение для телевидения, — сказал
Лаури молодой человек, когда Руперт убежал встречать новых гостей. —
Меня зовут Джек Бенедикт. Почему я не видел вас раньше?
— Наверное, потому, что я не живу в Лондоне.
Джек отвел ее в укромный уголок и обрушил на нее шквал вопросов относительно
того, что она делает и где она это делает, есть ли у нее кто-нибудь, и если
нет, то как можно ее увидеть, и притом как можно скорее.
Лаури, смеясь, нарочно отвечала крайне неопределенно и с головой ушла в тот
легкомысленный флирт, о котором уже забыла, но который когда-то ей очень
нравился. Немало удовольствия было в том, чтобы нести ни к чему не
обязывающую околесицу мужчине, который был явным мастером этого искусства и
к тому же явно не желал ее никому уступать, что, безусловно, льстило ей еще
больше.
Но вскоре Лаури извинилась и хотела было уйти.
— Куда же? — встревожился Джек. — Еще не полночь, так что не
исчезайте как Золушка.
— Мне надо подняться наверх посмотреть на дочурку, — успокоила она
Джека и засмеялась, видя его удрученную мину.
— Так вы замужем, — театрально вздохнул он.
— Нет, не замужем, — ответила Лаури, вручая ему свой бокал. — Подержите, я ненадолго.
Лаури побежала наверх и прошла через зал к гостевой комнате, где
остановилась с Розин. Она спокойно открыла дверь и в растерянности
остановилась. Адам Хокридж, импозантный в вечернем костюме, смотрел на
спящую дочь, и от выражения его лица у нее глухо бухнуло сердце. Он молча
повернулся, почувствовав ее присутствие, и густые темные брови сошлись на
переносице. Жестко схватив ее за руку, он вышел вместе с ней из комнаты.
— Как ты можешь оставлять Розин без присмотра? — свистящим шепотом
произнес он. — Я видел тебя внизу с этим типом, ты там вовсю
развлекалась и думать забыла о дочери!
Лаури сердито выдернула руку.
— На столике возле кроватки микрофон селектора, а в соседней комнате у
Доминика приемник, он прибежит за мной, если она проснется. А кроме того, я
отлучилась всего на полчаса. Не говоря уже о том, — добавила она, дрожа
от гнева, — что это вообще не твое дело!
— Ах, не мое! — Адам схватил ее за локоть и затряс так, что
сережки зазвякали у нее, словно колокольчики. — Она и моя дочь, не
забывай!
— Если б я могла забыть, — прошипела она. Руки его тут же ослабли
и упали, и ярость растаяла на лице.
— Так ты хочешь, чтобы я расплачивался за свою ошибку всю оставшуюся
жизнь, — уныло выдавил он.
Глаза Лаури вспыхнули.
— Да вовсе нет. Никакой платы от тебя я не хочу. Никогда.
Они стояли и молча смотрели друг на друга, а в это время из своей комнаты
вышел Доминик и застыл как вкопанный. Глаза его загорелись при виде высокой
фигуры Адама.
— Адам! Ура! — крикнул он. — А мама боялась, что ты не
приедешь.
При виде Доминика взгляд Адама смягчился; он потряс ему руку и шутливо ткнул
под ребра.
— Чем это мама кормит тебя? Ты растешь как на дрожжах!
Доминик заулыбался, а затем обеспокоенно нахмурился.
— Я вышел глянуть на Рози. Она так странно шумит по селектору.
Лаури горячо поблагодарила его и поспешила в комнату посмотреть, что там
такое, и тут же заулыбалась, услышав тот шум, о котором говорил Доминик. Ее
дочурка похрапывала.
Долговязый подросток зажал себе рот ладонью, чтобы не расхохотаться, когда
заглянул в комнату через плечо Лаури. Потом повернулся к Адаму, показал
большой палец, мол, все отлично, и удалился. Адам и Лаури, помедлив,
двинулись следом за ним. На лестничной площадке Адам устало потер рукой
лицо, затем взглянул на Лаури.
— Прости. Я сорвался. Эта история с Розин совсем выбила меня из колеи.
— Не правда, что я уделяю ей мало внимания, — сухо произнесла
Лаури.
— Я знаю. — Его губы искривились. — Просто я был вне себя. Я,
как только вошел и увидел тебя с этим парнем там внизу, взбесился от
ревности, вот и сморозил черт-те что, лишь бы побольнее ударить.
У Лаури расширились глаза.
— Ты ревнуешь?
— А что тут удивительного? — Он скользнул по ней взглядом. —
Ты так потрясающе выглядишь, Лаури. Такая стройная, недоступная; я с трудом
узнал девочку, которая заливалась румянцем при виде сексапильных трусиков.
Лаури твердо посмотрела на него.
— Нам пора спуститься вниз.
— Минутку. — Адам поймал ее руку. — До того как я сегодня
уеду, Лаури, я хотел бы заключить некий договор насчет Розин. Ты можешь
ввести любые правила, я безоговорочно буду им подчиняться, клянусь. Но, ради
Бога, я не хочу, чтобы она выросла с мыслью, что отцу до нее нет дела.
— Хорошо. — Она отняла свою руку. — Этого не будет. Я что-
нибудь придумаю, даю слово. А сейчас нам действительно пора идти. Я обещала
Саре помочь с ужином.
Следующие два часа пролетели как в тумане;
Лаури смеялась и флиртовала с Томом Харвеем и терпеливо ждущим Джеком
Бенедиктом, разговаривала о Розин с Кэри Сэвидж, которая настойчиво
приглашала их с Розин посетить ее до отъезда из Лондона. За ужином Лаури
помогала Саре, чтобы никто не был обойден едой и напитками. Занимаясь этим,
они смогли поговорить.
— Ты не предупредила, что Адам должен прийти, — с укоризной
сказала Лаури.
— Руперт был уверен, что ты взбесишься, а я так думаю, что это отличная
идея, — ответила, совершенно не чувствуя себя виноватой, Сара. —
Пора заключить мир и зарыть топор в землю.
— Где это, скажи на милость, я его зарою? — прошипела Лаури и тут
же с лучезарной улыбкой обернулась к Джеку и предложила ему клубничный мусс.
Адам весь вечер проговорил с Рупертом и Патриком Сэвиджем, но, когда бы
Лаури ни глянула в его сторону, она непременно встречала его взгляд и тут же
отводила глаза, надеясь в глубине души, что он уедет пораньше и она сможет
повеселиться всласть. Хотя зачем врать себе? Если Адам уедет, вечеринка для
нее кончится.
Без четверти двенадцать Сара внесла в зал транзистор, а Руперт и Лаури тем
временем разносили бокалы с шампанским гостям, собравшимся в ожидании
полуночи. Когда Лаури вручила Адаму его бокал, он схватил ее за запястье и
удержал около себя, пока все считали последние секунды до боя Биг Бена,
возвещающего наступление Нового года. Адам протянул ей свой бокал, и она
невольно отпила глоток, затем он поднес бокал к своим губам, осушил его до
дна, обнял ее и поцеловал.
— Счастливого Нового года, Лаури, — чуть осипшим голосом
проговорил он.
— Счастливого Нового года, Адам, — машинально отозвалась она,
глядя ему в глаза; не обращая внимания на толчею целующихся и поздравляющих
друг друга людей вокруг, он поставил свой бокал и снова обнял ее, и на этот
раз его поцелуй был столь долог, что только аплодисменты и свист
восторженной аудитории вернули их на грешную землю.
Раскрасневшуюся Лаури подхватил Руперт, затем Сара, все целовали ее и
смеялись, а после Сара кивнула Адаму с многозначительным видом:
— Ну давай. Я здесь управлюсь.
Лаури только успела перехватить грустный взгляд Джека Бенедикта, как Адам
повлек ее за собой через весь зал, затем кухню и в сад через заднюю дверь,
которую тут же захлопнул, и устремился по хрусткой от мороза траве к
каретному сараю, не внимая ее протестам.
— Что ты делаешь? — задыхаясь и спотыкаясь с непривычки на высоких
каблуках, спрашивала на бегу Лаури.
— То, что надо было сделать давным-давно, — коротко бросил Адам,
бесцеремонно потащил ее по знакомым железным ступенькам в квартиру и открыл
дверь.
— Но Розин...
— Доминик скажет Саре, если она проснется. — Адам включил свет,
закрыл дверь и указал пальцем на телефон, стоящий на столе. — Если
зазвонит, мы в мгновение ока можем снова быть в доме. А пока что... — Он
перевел дух и отпустил ее руку. — А пока что я собираюсь в тишине и
покое поговорить с тобой, без всяких этих влюбчивых редакторов и
телережиссеров.
— Ты уже несколько раз говорил со мной, — без всякого энтузиазма
сказала Лаури. — Что еще такого спешного?
— Наши предыдущие встречи были слишком эмоциональны, что мешало
практическому решению вопроса, — спокойно возразил Адам. — На мои
телефонные расспросы о Розин ты тоже отвечала сквозь зубы, Лаури. Лаури
пожала плечами.
— Ты по крайней мере мог предупредить меня, что будешь на празднике
сегодня.
— Я не сомневался, что ты не приедешь, если узнаешь.
— Если б я знала, что ты собираешься устроить такое представление, то,
разумеется, осталась бы дома! — фыркнула она, скрестив руки на груди.
— Да ничего я не собирался! — в сердцах бросил Адам. — Так уж
получилось! — Он нетерпеливо вздохнул. — Послушай, Лаури, мне
нужно десять минут. Потом ты свободна. Делай что хочешь. Возвращайся к
гостям или куда пожелаешь.
Лаури присела на диван.
— Ну ладно. Выкладывай, что у тебя. Адам, мрачный как туча, маячил
перед ней.
— Да что же ты такая злая, скажи мне, ради Бога? После того, что
случилось с Розин, и Рождества я думал, ты станешь ко мне помягче.
— Так оно и было, — парировала она, — пока я не увидела тебя
сегодня с Розин, а тут еще твои обвинения. Все мои благие намерения словно
ветром сдуло!
— Я прошу за это прощения, — стиснув зубы, проговорил он.
— Ладно. Ну так что это за важная новость, ради которой ты утащил меня
с праздника?
Адам осторожно присел рядом с ней, словно боясь, что она тут же вскочит и
убежит.
— Прежде всего, моя мать считает, что я непременно должен тебе сказать
одну вещь. Глаза Лаури сузились.
— Продолжай.
— Если ты помнишь, за недолгое, но незабываемое время наших отношений я
был занят по горло делами по управлению компанией в связи с уходом отца. И
надо было так случиться, что ты выбрала для своей бомбы именно этот день! Я
только что узнал, что отцу осталось недолго жить. Глаза Лаури расширились от
ужаса, — Ты что, раньше не знал? Адам покачал головой.
— Никто не знал, кроме матери. А она твердо решила не портить то
краткое время, какое им еще оставалось. Папа потом признался, что их долгий,
полный блаженной праздности круиз — это лучшая подготовка к уходу на небеса,
о какой человек может только мечтать.
На минуту воцарилось молчание, затем Адам кашлянул и продолжал:
— Еще он сказал мне, что брак с достойной женщиной — это именно то, что
мне больше всего надо. Но к тому времени, увы, было уже поздно. Надежда на
это растворилась в один день вместе с тобой.
— Говори, говори, — презрительно фыркнула Лаури. — Если все
было именно так, что же ты набросился на меня, когда я сообщила, что
беременна?
— Это была та самая последняя капля, которая переполнила чашу. Я
смертельно устал от непомерной работы, а тут папа посвятил меня в эту
трагическую тайну. Я был сам не свой от горя, когда ты пришла тогда
вечером. — Адам до боли стиснул ее руку. — Гордиться тут, черт
побери, нечем, но, когда ты сказала, что беременна, я буквально взорвался и
понес невесть что. А когда сообразил, что наделал, и попытался спасти
положение, предложив жениться, было уже слишком поздно. Ты ушла в свою
раковину, и никакой силой извлечь тебя оттуда уже нельзя было.
— Но ты становился все холоднее и удалялся от меня с той самой минуты
вплоть до дня, назначенного для свадьбы, — воскликнула Лаури,
повернувшись, чтобы увидеть его лицо. — Почему? Адам с недоумением
смотрел на нее.
— О чем ты говоришь? Это ты стала холодной и чужой, Лаури. Ты всем
своим видом заставляла меня чувствовать вину. Я же пальцем боялся
дотронуться до тебя!
Лаури с недоверием посмотрела на него.
— Ты говоришь правду? Губы Адама скривились.
— Да, Лаури. И раз уж мы заговорили об этом, есть еще одна маленькая
деталь, которую, как твердит моя мать, мне надо зарубить себе на носу.
Лаури немного оттаяла.
— Что же это такое? Адам пожал плечами.
— С твоей точки зрения, это, может быть, и абсолютно ни к чему. Но все
же лучше тебе выслушать. В тот день, когда я понял наконец, что моя невеста
не собирается приехать на бракосочетание, меня вдруг словно током ударило.
До того момента я с этим не сталкивался, и до меня просто не доходило, чем
же ты все-таки отличаешься от других девушек, которых я знал.
— Ты не делал тайны из того факта, что больше всего тебя привлекает мой
девический энтузиазм в постели, — ехидно ввернула Лаури, пытаясь
высвободить руку.
Адам сжал ее еще крепче.
— Это, конечно, тоже, — согласился он. — Но различие между
тобой и другими было проще простого — я любил тебя.
Лаури ушам своим не верила.
— Повтори-ка еще раз!
— Конечно, — щеки Адама слегка порозовели. — Повторю сколько
угодно, раз уж начал. Я понял, что любил тебя, Лаури, и все еще люблю, а
если уж поставить все точки над
и
, то абсолютно уверен, клянусь, что буду
всегда любить тебя. А теперь можешь отправляться на свой праздник. Она
задумчиво покачала головой.
— Не уверена, что пойду, но все равно спасибо. Он придвинулся ближе.
— Почему? — спросил он. — Может, когда я все выложил
начистоту, ты хоть на капельку изменишь свое отношение ко мне?
Она покачала головой.
— Нет.
Лицо его помрачнело.
— Ни на капельку? Она слабо улыбнулась.
— Адам, я полюбила тебя с первого взгляда. Я боролась с этим как могла,
но все было бесполезно... Нет, — оттолкнула она его. — И именно
потому, что я тебя безнадежно любила, твоя реакция на мое сообщение так
ранила меня.
— И ты разлюбила меня с того самого момента, — проговорил он,
бледнея. — И поэтому заставила меня ждать в тот день.
— Нет, не так, — спокойно объясняла она. — На самом деле я
тебя настолько сильно любила, что мне невыносима была мысль выйти замуж за
человека, который делает это исключительно из чувства долга.
— Но это было не так, — мрачно сказал Адам, глядя в
сторону. — Признаюсь, я предложил брак как единственный возможный выход
из положения. Но истинная причина моего предложения открылась мне самому
только тогда, когда до меня дошло, что ты не придешь. Ни в тот день, ни в
какой другой. — Он глубоко вздохнул. — Если твоей целью была
месть, Лаури, ты попала прямо в яблочко. Надеюсь, ты насладилась сполна.
— Нет, не насладилась, — быстро возразила Лаури. — Не месть,
а ты, ты был мне нужен. Я ни на минуту не переставала хотеть тебя, любить
тебя, сколько ни старалась. Когда у меня появилась Розин, это тебя я хотела
иметь рядом с собой — не Сару, не Рию или даже папу. Только тебя. Вот почему
в моем сердце ничего не изменилось, Адам. Я никогда не переставала любить
тебя... Адам заключил ее в свои объятия.
— Это правда? — Глаза его засияли с такой силой, что Лаури
зажмурилась. Она молча кивнула, и он склонился к ней и бережно, целомудренно
поцеловал.
Но через некоторое время характер поцелуя изменился. Губы Адама стали
требовательнее, и Лаури с горячностью отвечала, и вдруг ее пальцы стали
развязывать его галстук, а его трудились над молнией ее платья. И тут
зазвонил телефон.
— Простите, что помешала, — раздался голос Сары. — Но там
наверху юная леди призывает своих родителей.
— Она плачет? — с раскрасневшимся лицом, затаив дыхание,
забеспокоилась Лаури.
— Вовсе нет. Судя по всему, ей приспичило поиграть. И хотя я всей душой
за
, но у меня гости...
— Мы сейчас будем! — Лаури положила трубку и подмигнула
Адаму. — Наша дочь требует нас к себе.
Адам схватил ее и сжал в объятиях, так что чуть не раздавил.
— Я уж и мечтать перестал, что услышу, как ты скажешь
наша дочь
.
Идем. — И он смущенно улыбнулся и погладил ее по волосам. — Жаль,
конечно, что она не потерпела еще немного.
Лаури игриво засмеялась, сбегая по железным ступенькам.
— Итак, поздравляю со званием отца, Адам Хокридж. Вы уверены, что
именно этого хотите?
— Абсолютно, — выдохнул он на бегу. — Вообще-то, не так уж я
жалею, что нас прервали. Когда ты наконец окажешься в моей постели, я, уж
поверь, спать тебе не дам!
— Удачи тебе! — прошептала ему на ухо Лаури, когда они поднимались
к дочери. — Розин иногда просыпается по ночам, не забудь.
Адам остановился у входа в комнату для гостей.
— В таком случае придется ходить к ней по очереди — конец матери-
одиночке, Лаури Морган. А скоро, — строго добавил он, — Лаури
Хокридж, напоминаю тебе.
— Ну, до этого у нас еще дел невпроворот...
— Вот и давай, делай их тут со своей дочерью, — бросила на ходу
Сара, поспешно выходя из комнаты. Подмигнув им, она сбежала по
лестнице. — Мое благословение, дети, — успела выкрикнуть она через
плечо. — Приходите, выпьем еще шампанского, когда наиграетесь с Рози.
Войдя в комнату, Лаури и Адам увидели, что Розин стоит в кроватке и колотит по спинке новым мишкой.
— Мам-мам! — залопотала она, растянув рот до ушей, а затем
заметила Адама, кокетливо засмеялась, бросила медвежонка и протянула ручки.
Он поднял ее и прижал к груди, перехватив взгляд Лаури поверх ее головки.
— Она узнает меня! — недоверчиво воскликнул он.
— Узнает твое ласковое прикосновение, — подмигнула ему Лаури и
подняла брови при виде панического ужаса на его лице. — Что случилось?
— Кажется, полилось через край!
Лаури засмеялась.
— Вот и отлично. Придется тебе начинать с самого начала. Смени ей
подгузник.
Покатываясь с хохоту от неуклюжести Адама, она преподала ему урок пеленания,
который Розин, извиваясь и брыкая ножками, всячески пыталась превратить в
испытание не для слабых, чуя перед собой новичка. С веселой улыбкой она
посмотрела на Доминика, сунувшего в дверь кудлатую голову и помахивающего
селектором. Тот хитро усмехнулся.
— Я слышу все, что вы здесь говорите. — Он уставился на Адама,
бьющегося над непокорной малышкой. — Вот так так, похоже, папаша из
тебя еще не очень, а?
Адам посмотрел на Лаури с такой торжествующей улыбкой, что у нее чуть не навернулись слезы на глаза.
— Пока что не очень, твоя правда, — согласился он, — да и,
честно говоря, для такой работы я не создан. — Он поднял высоко в
воздух свою дочурку и подкинул ее. — А вообще-то, все дело в практике!
Закладка в соц.сетях
