Жанр: Любовные романы
Исправление повесы
...крышей.
Это было уж слишком. Лаури посмотрела на Гая в упор.
— Я очень люблю Руперта, но, если на то пошло, я живу в каретном сарае,
под другой крышей. И ни в чьем распоряжении не нахожусь. — Она сунула
ему в руки свой пустой стакан. — Спокойной ночи, мистер Сетон. —
И, не произнеся больше ни слова, она бросилась через холл в кухню, захлопнув
с размаху за собой дверь.
— Что стряслось? — изумленно воззрилась на нее Бренда,
складывающая посуду в мойку. — Кто-то там тебе перышки взъерошил?
— Это уж точно, — в бешенстве бросила Лаури. — Кофе нет,
Бренда? Я помогу тебе убрать со стола.
— Сейчас сделаю, дорогая, — ответила Бренда, наполняя
чайник. — От помощи не отказалась бы. Через полчасика за мной должен
зайти Терри — не хотелось бы заставлять его ждать.
— Терри? — переспросила Лаури со смехом. — А с Уэйном что
случилось?
Бренда подмигнула, взъерошив завитки своих светлых волос.
— Чего он не знает, о том горевать не будет, разве не так?
Еще через несколько минут Лаури кралась по дорожке, обсаженной по обе
стороны перголой, к каретному сараю. Она вступила в свое убежище со
смешанным чувством облегчения, благополучно избавившись от настырного
мистера Сетона, и сожаления, что так и не удалось пообщаться с Адамом. Что
было глупо, говорила она себе, выбираясь из черного платья. Потому что когда
он не уделял времени Кэролайн, то был с огненно-рыжей гривой, и наоборот.
Она смыла косметику с лица, смазала кожу кремом, расчесала гребнем заметно
отросшие волосы и влезла в ночную рубашку, накинув сверху ярко расшитое
шелковое кимоно — рождественский подарок отца и Холли. Закончив
приготовления ко сну, она почувствовала, что спать совершенно не хочет.
Облокотившись о подушку, она взяла зачитанный томик
Нортангерского
аббатства
. Как правило, острый ум Джейн Остин действовал на нее
умиротворяюще; устроившись поудобнее, она постаралась выбросить из головы
мысли об Адаме и настырном мистере Сетоне и погрузилась в чтение.
Она уже добралась до середины первой главы, когда стук в дверь вернул ее к
действительности. Спрыгнув с кровати, быстро приведя себя в порядок, она
пошла через кабинет к входной двери, будучи уверенной, что это Сара или
Руперт по какому-нибудь делу. Она открыла дверь и вскрикнула от ужаса: в
распахнутую дверь ворвался Гай Сетон. Оттолкнув Лаури в глубь кабинета, он
захлопнул за собой дверь и остановился; вид у него был такой дикий, что
Лаури замерла от ужаса.
— Ну-ну, Лаури, — проговорил он угрожающе. — Это не по-
дружески. А мне так нужна забота и ласка, моя дорогая.
— Вы явились не по адресу. Здесь вам делать нечего.
— Так-таки и нечего? Я же предложил проводить тебя. Но вот ты и дома, и
я тоже. Устроим вечеринку! — Он двинулся в ее сторону, на сей раз его
болезненная возбужденность чувствовалась столь явственно, что Лаури готова
была ударить себя за то, что не поняла раньше, в чем дело. Ее нежелательный
визитер был, несомненно, под действием чего-то гораздо более опасного, чем
шампанское.
— Гай, ради Бога, — пролепетала она, пятясь от него, пытаясь еще
при этом изобразить на лице подобие улыбки. — Уже поздно, и я устала...
— Вот и пойдем в постельку, — грубо заявил он и двинулся к ней.
Лаури боролась изо всех сил, но, несмотря на свой субтильный вид, Гай Сетон
оказался на удивление силен. Ему удалось втащить ее, как она ни отбивалась
руками и ногами, в спальню и повалить на кровать. Обезумев от ярости, Лаури
изворачивалась ужом, ногти ее раздирали ему физиономию, она впилась зубами в
его губы. Гай взвыл от боли и отпрянул, сжав кулаки. Лицо его было
исцарапано. И вдруг он без звука оказался распростертым на полу, сбитый с
ног мощным ударом Адама Хокриджа, который, даже не взглянув на потерявшего
сознание Гая, перешагнул через него и заключил Лаури в свои объятия.
— С тобой все в порядке? Этот подонок не покалечил тебя?
От нервной дрожи у Лаури зуб на зуб не попадал, и она никак не могла
объяснить ему, что, кроме пустячного синяка и страшного испуга, с ней ничего
не случилось.
— Как... ты... узнал? — наконец вырвалось у нее.
— Кэролайн решила ехать домой и хотела, чтоб ее чертов братец
отправился с нами. Когда мне не удалось его отыскать, я стал соображать, где
он может быть, и, слава Богу, додумался, — со злостью закончил он и
снова привлек к себе Лаури. — Ты говоришь правду? Он... не причинил
тебе ничего такого?..
Лаури вся вспыхнула.
— Если тебя интересует, не изнасиловал ли он меня, так я тебе говорю —
нет! И я не приводила его, честное слово, — из глаз ее полились
слезы. — Я просто не поняла, в чем дело. Он весь вечер лип ко мне как
банный лист. Под конец я не выдержала и сбежала. А он... — всхлипывала
она, — а он пришел сюда. Вот как было, остальное видел сам.
Адам прижал ее к себе и гладил, словно это была маленькая Эмили.
— Ну, успокойся, все позади. Позвать Сару?
— Да ты что! И не вздумай Руперту хоть слово сказать. — Ее даже
передернуло от одной мысли об этом. — Ты же его знаешь, вспыхнет как
порох. Пусть прием пройдет нормально. — Ее трясла нервная дрожь. Она с
трудом сдерживала рыдания, и Адам крепче обнял ее.
— Ну все, малышка, — убеждал он ее, — все позади. Ты в
безопасности. Их глаза встретились, сердце Лаури бешено забилось, и она
судорожно набрала воздуху в грудь. На мгновение оба застыли, и вдруг Адам
наклонил голову и неожиданно для самого себя поцеловал ее. Губы Лаури сами
собой раскрылись, ища язык Адама; одна рука его крепче прижала Лаури, а
другая легла на ее затылок и держала ее голову, пока он целовал ее с
горячностью, явно не соответствовавшей, как Лаури понимала, его первому
намерению — утешить ее, не более.
Когда он отпрянул от нее через несколько мгновений, равных вечности, Лаури
едва не упала.
— Ах, чтоб меня! — с горечью воскликнул Адам. — Ну и хорош!
Не лучше этого Сетона.
Лаури заморгала, едва соображая и пытаясь улыбнуться.
— Зачем ты так говоришь? Ты... ты же... просто хотел меня утешить.
Брови Адама взлетели вверх.
— Правда, Лаури?
Лаури вспыхнула как маков цвет, отвела глаза в сторону и от неожиданности
прикусила губу: взгляд ее упал на бездыханного Сетона, лежащего на полу
спальни.
— О Господи! Что нам с ним делать? Вместо ответа Адам нагнулся и
небрежно взвалил себе на плечо бесчувственное тело.
— Брошу его на заднее сиденье и подберу Кэролайн. Боюсь, ее придется
посвятить в происшедшее, но больше об этом не узнает ни одна душа. —
Ничего не задев, он вынес Сетона в кабинет и велел Лаури отпереть дверь.
— Как там? Тихо?
Лаури выглянула наружу, огляделась по сторонам, утвердительно кивнула, затем
улыбнулась Адаму жалкой улыбкой.
— Я глубоко признательна тебе, Адам. Честное слово, ты меня спас от кое-чего пострашнее смерти.
Адам без улыбки смотрел на нее.
— Моя вина. В конце концов, это же я притащил этого ублюдка. Я очень
виноват, Лаури. Во всем. — Он на секунду замолчал, потом глаза его
блеснули. — А может, не во всем, — закончил он, усмехаясь; затем
поправил свою ношу на плече, помахал свободной рукой, двинулся вниз по
лестнице и быстро скрылся за калиткой.
Как только он удалился, Лаури заперла дверь, задвинула засов, затем сняла с
кровати постельное белье и постелила чистое, стараясь избавиться от
воспоминания об Адамовых поцелуях и думать только о том, чем она ему
обязана. Если б не его своевременное появление, дело поправить было бы
гораздо труднее, чем сменить постельное белье.
Глава 3
После столь бурного вечера Лаури проспала все утро и проснулась лишь от
громкого стука в дверь. Она спрыгнула с кровати и накинула кимоно.
— Иду! — крикнула она, морщась от гула в голове. В дверях стоял
Доминик.
— Мама просила, чтоб ты пришла. Тебе звонили по телефону. — Глаза
мальчика расширились. — Черт возьми, Лаури, вот так фингал! Где это ты
такой заработала?
Вопрос не удивил Лаури, поскольку одним глазом она ничего не видела.
— На что-то налетела, — ответила она, и это была чистейшая правда.
Локоть Гая Сетона угодил ей прямо в глаз, когда она отчаянно отбивалась от
него. Она улыбнулась Доминику. — Скажи маме, что сейчас буду. Только
оденусь. Что-то я разоспалась сегодня.
Одного взгляда в зеркало в ванной комнате было достаточно, чтобы понять, что
всякие попытки скрыть от Сары события этой ночи заведомо обречены. Придется
смириться с мыслью, что правда всплывет. Лаури нахмурилась, вспомнив, что
забыла спросить Доминика, кто звонил.
Через некоторое время, натянув джинсы и старую ковбойку, Лаури в черных
очках, предназначенных защищать глаза от яркого солнца, прошла по саду и
явилась на кухню, где ждали ее Сара и Руперт.
— Доброе утро, — приветствовала она их, лучезарно улыбаясь. —
А где же Эмили?
— Доминик ей зубы заговаривает, пока ты не изложила нам историю своего
синяка, — поспешила объяснить Сара, наливая кофе.
Руперт снял с Лаури очки и присвистнул.
— Ничего себе! — Глаза его угрожающе сузились. — Ясно. А
теперь, Лаури, живо выкладывай, чья это работа!
— Сначала скажите мне, кто звонил, — нашлась Лаури, чтобы выгадать
время.
— Адам, — ответила Сара. — Он заедет попозже и возьмет тебя
на ланч. — Она строго посмотрела на Лаури. — Но оставим это — как
ты заработала такой синячище?
Стараясь не показать виду, что ее взволновало приглашение Адама, Лаури,
прихлебывая кофе, сухо изложила историю своих злоключений с Гаем Сетоном.
— Так что устраивать баталию из-за меня незачем, — обратилась она,
заканчивая свой рассказ, к кипевшему от негодования Руперту. — Адам
вырубил Гая Сетона одним ударом. Бедняга, я полагаю, выглядит — и чувствует
себя — гораздо хуже, чем я.
— Хотелось бы надеяться, что это так, — свирепо вставил Руперт.
— Других потерь и убытков, кроме глаза, нет? — сурово вопрошала
Сара.
— Слава Богу, все обошлось. Адам явился вовремя, и Гай не успел
поступить со мной гнусно. — Лаури протянула свою чашку, чтобы ей налили
еще кофе. — И все же ума не приложу, с чего это ему такое в голову
пришло. Я не из тех женщин, что доводят мужчин до умопомрачения, разве не
правда?
— Но Сетону ты явно приглянулась, — съязвил Руперт. — Он как
только увидел тебя, так весь вечер не отставал. Наверное, мне следовало как-
то его урезонить, но, может, в нем есть что-то привлекательное? Во всяком
случае, ты вроде не возражала.
— Да брось ты, я ведь говорила, что она тут ни при чем, — с
горячностью вмешалась Сара. — Гай Сетон совершенно чокнутый, когда дело
касается женщин. Это же всем известно.
— Что, еще один сердцеед вроде Адама Хокриджа? — съязвила Лаури.
— Да Адам и мухи не обидит, а уж чтоб такое... — оскорбилась
Сара. — Гай действительно учился с Адамом в одной школе, но в остальном
они, смею тебя заверить, не из одного класса.
— А вообще, зачем он здесь оказался? Я еще поговорю с Адамом, —
сквозь зубы процедил Руперт, — пусть объяснит, какого черта он притащил
сюда этого парня.
— Все, наверное, Кэролайн — Адам, кажется, по уши врезался, —
вставила Сара и протянула Лаури тост. — На, поешь.
— Да я не хочу есть.
— Хочешь не хочешь, а если будешь пить столько черного кофе на пустой
желудок, потом у тебя там весь день урчать будет.
Лаури уступила и почувствовала себя гораздо лучше, хотя ее все еще распирала
злость оттого, что ей поставили синяк именно тогда, когда Адам Хокридж
пригласил ее на ланч. В любое другое время она была бы на седьмом небе от
одной мысли об этом. Даже если он по уши врезался в Кэролайн.
— Ступай переоденься, немного подмажься, — посоветовала Сара,
словно читая ее мысли. — И настроение сразу поднимется.
В новеньких кремовых джинсах, длинном розовом свитере крупной вязки и в
черных очках Лаури и выглядела и чувствовала себя несравненно лучше к тому
моменту, когда прибыл Адам. Она открыла дверь в кабинет, когда раздался
стук, невольно улыбнувшись от внезапно нахлынувшего воспоминания о вчерашних
поцелуях.
— Привет, Лаури, — сказал он, улыбаясь и пожимая ей руку. —
Ты извини, я так навязчив, но мне хотелось поговорить с тобой об этой
вчерашней истории с глазу на глаз.
— Очень мило с твоей стороны, что принимаешь ее так близко к
сердцу, — сказала она, закрывая дверь в свою квартирку.
— Я был вынужден в нескольких словах все объяснить Саре и
Руперту. — Он сбежал вниз по лестнице, обогнав ее и протянув снизу
руку. — Вполне понятно: Руперт чувствует свою ответственность за тебя.
Он налетел на меня, как пятитонка, выкладывай, мол, как ты замешан в это
дело.
— Но я объяснила ему, что ты мой спаситель, — заверила его Лаури,
когда они вышли из сада через боковую калитку.
— Однако Руперт заявил, что, не притащи я этого Гая Сетона, не пришлось
бы и спасать. И тут он прав. — Крупные губы Адама искривились от
досады, но он тут же улыбнулся. — В общем, хватит об этом. Поедем лучше
на свежий воздух. Я прихватил все, что нужно для пикника.
Лаури взглянула на него с радостной улыбкой.
— Блестящая идея!
У Адама на примете был Раннимид. Он знал там отличное местечко для пикника
на берегу.
Брега прекраснейшей из рек
, — процитировал он ей потом слова Джона
Ивлина. Он постелил на траве кошму, усадил Лаури и достал из корзины
привезенные яства: паштет из копченой форели, холодного цыпленка,
благоухающего розмарином и чесноком, коробочку с зеленым салатом, свежие
хрустящие хлебцы и к ним острый деревенский сыр.
— Где ты умудрился все это раздобыть в воскресенье? — изумилась
Лаури. — Держу пари, что и король Иоанн не отведывал лучшего в тот
день, когда подписывал здесь Великую хартию.
Глаза Адама смеялись под мохнатыми бровями.
— Об этом позаботилась моя матушка. Я ей сказал, что хочу угостить
очаровательную девушку из Уэльса. Когда она узнала, что я собираюсь устроить
пикник на берегу реки — а мои знакомые дамы, надо сказать, предпочитают
всякие ночные притоны, — она выразила свое полное одобрение и одарила
меня вкусностями с отцовского ланча. Да ты не беспокойся, — пояснил он,
видя ее удивленный взгляд. — Осталось еще столько, что хватит и им, и
еще куче народу. Щедрость моей матушки по части провианта безгранична.
— Будь добр, поблагодари ее от моего имени и не забудь сказать, что все
было по достоинству оценено, — сказала Лаури, пораженная тем, что,
несмотря ни на что, ее аппетит не пострадал. — Восхитительно. Все
восхитительно, — добавила она.
Адам склонился к ней и снял очки; глаза его потемнели от гнева, когда он
увидел ее заплывший глаз.
— Как это произошло? — свирепо воскликнул он, возвращая ей
очки. — Если этот козел ударил тебя, я сейчас же поеду и сломаю ему
челюсть.
Лаури поспешила объяснить, что сама нечаянно наткнулась на локоть Гая
Сетона.
— Он явно что-то принял. Не желал слышать никаких возражений. Не знаю
почему. Я правда не давала ему никакого повода, — с некоторым
раздражением сказала Лаури.
Адам помрачнел.
— Ему и не надо повода. Девица, с которой он живет, вчера дала ему от
ворот поворот. Поставила ультиматум: либо он завязывает с кокаином, либо она
уйдет. Сетон полез на рожон. Либо она принимает его таким, каков он есть,
либо пусть идет к черту, он, цитирую, любую бабу может подцепить, как только
ему захочется, и докажет это. — Адам сжал челюсти. — Он ворвался к
Кэролайн уже на взводе. А та души в нем не чает. Она побоялась оставить его
одного и, ничего мне не объяснив, настояла, чтоб он поехал с нами на прием.
Ты ему попалась на глаза, и он решил, что это как раз то, что надо, чтобы
осуществить свою похвальбу. Мне очень жаль. Я не должен был подпускать этого
подонка к тебе на пушечный выстрел.
— Ты тут ни при чем, — возразила Лаури. — А теперь — к черту
Гая. Лучше будем наслаждаться солнышком. Не так уж много его нам выпадает, а
завтра мне опять за машинку. Впрочем, я не имею ничего против, — весело
добавила она. — Прямо не терпится узнать, что будет дальше в романе
Руперта. Развязка уже близка.
— Руперт — мастер своего дела, что правда, то правда, — подтвердил
Адам. — И такое счастье подвалило — нашел охотника с радостью вкалывать
на него.
Лаури энергично замотала головой.
— Это мне счастье подвалило. Когда я ушла из дома, я и мечтать не
могла, что найду такую интересную работу, да еще квартиру в придачу. Я очень
обязана Саре и Руперту.
Адам с любопытством посмотрел на нее.
— А почему ты так спешила сбежать из дома? Лаури отвела глаза.
— Мы с папой были очень близки, а теперь у него есть Холли, и я решила,
что будет лучше, если я не стану путаться у него под ногами и дам ему жить,
как он хочет. Тем более сейчас, когда Холли ждет ребенка.
— Вон оно что. А ты против?
— Да нет, что ты! А сейчас и подавно. Просто это свалилось как снег на
голову. Хотя чего тут удивительного; и слепому ясно было по тому, как они...
— Она остановилась, густо покраснев.
— Я так понимаю, что твой отец страстно влюблен в свою новую жену, — спокойно сказал Адам.
— Вот именно. А она в него. — Лаури отвернулась и стала
внимательно изучать термос. — Ммм, прекрасно. Кофе! Хочешь?
Оба погрузились в молчание, прихлебывая ароматный черный кофе,
приготовленный миссис Хокридж. Потом Адам нагнулся к Лаури и взял ее за
руку.
— Не расстраивайся, Лаури. Придет день, и ты выйдешь замуж, у тебя
будет свой ребенок — и никаких волнений по поводу своего сводного братика
или сестрички.
Она быстро отдернула руку.
— Эти волнения были очень мимолетны, Адам.
— Извини, — он лег на спину, подложив руки под голову. — Тем
не менее то, что я сказал, правда. Ты идеальный тип для брака и детей, Лаури
Морган.
— Это потому, что я не блондинка с роскошными формами и не любительница
злачных мест вроде Кэролайн Сетон и Мисс Тридцать второй размер?
Адам взглянул на нее своими яркими ореховыми глазами.
— Я совсем не то имел в виду. Те для развлечения. А на таких, как ты,
мужчины женятся. Лаури вызывающе ухмыльнулась.
— А ты, как я понимаю, пасуешь при одной мысли о браке!
— Прямо в яблочко! Мне слишком много предстоит сделать, прежде чем
думать о женитьбе. Когда отец удалится на покой,
Хок Электронике
будет мне
и женой, и любовницей, и семьей. Для семейной жизни у меня просто времени не
будет. Придется верой и правдой служить компании.
Какая потеря, подумала про себя Лаури, скосив глаза на сильное тело лежащего
рядом Адама.
— А кроме того, — продолжал Адам, не открывая глаз, — у меня
есть основания относиться с не слишком большим пиететом к таинству брака.
Лаури сидела не шелохнувшись.
— Я знаю, что случилось с твоим братом, если ты это имеешь в виду.
— Именно так. Я все не могу отделаться от мысли, что, если б я тогда
был рядом, этого бы не произошло. Глупо, наверное. Питер всегда был не как
все, чересчур чувствительный — мы с ним совсем не похожи. Но распрощаться с
жизнью только потому, что твоя жена сбежала с другим! Да я бы... Ладно,
хватит об этом. — Адам вдруг резко вскочил на ноги и протянул Лаури
руку. — Вставай, давай уберем все в машину и пойдем погуляем.
Лаури брела рядом с Адамом Хокриджем по залитой солнцем местности, и вдруг
ее осенило, что именно об этом грезила она, собираясь уехать в Лондон.
Сейчас она наяву прогуливается по прибрежным лугам с высоким, чертовски
обаятельным молодым человеком. Эта мысль наполнила ее такой радостью, что
Адам, видимо, это почувствовал и с явной неохотой простился с ней в Гамилтон-
Террас.
— Я не буду заходить, Лаури, — сказал он, остановив машину. —
Мне уже полчаса назад надо быть в одном месте, так что передай привет Саре и
Руперту и скажи, что мне очень нравится их маленькая кузина.
— День был просто прелестный, Адам. Большое спасибо.
Адам приветливо улыбнулся и похлопал ее по руке.
— Я тоже получил громадное удовольствие, Лаури. Ты ужасно милая —
впредь будь осторожна.
Лаури поколебалась, затем все-таки спросила, неловко улыбнувшись ему:
— Можно личный вопрос, Адам?
— Ради Бога, — кивнул он.
— Кэролайн — это Тридцать шестой размер? Адам запрокинул голову и
громко захохотал, затем сжал ее руку и, продолжая смеяться, проговорил:
— Ну конечно, нет. Мисс Тридцать шестой размер ты еще не видела.
Лаури покачала головой, смеясь, помахала ему и отправилась к Саре и Руперту.
Потом она удалилась в свои пенаты, чтобы предаться воспоминаниям о прошедшем
дне, пожелав, чтобы Адам думал о ней не просто как о маленькой кузине
Клэров. Против воли она мечтала, что как-нибудь он снова поцелует ее и она
докажет ему, что она не просто
милая
, а настоящая женщина. Сара права,
размышляла она, нежась в горячей ванне. Адам Хокридж сердцеед, причем самый
опасный из всех — потому что абсолютно не ведает о своей сокрушительной
власти.
На следующее утро Лаури с новой энергией приступила к работе, решив выкинуть
Адама Хокриджа из головы. Руперт почти закончил диктовать роман. Еще день-
другой, и он отдаст ей все оставшиеся кассеты, а к концу недели Лаури
рассчитывала завершить перепечатку первого, чернового варианта романа.
— После этого тебе придется перепечатать все снова, и не один
раз, — предостерегала ее Сара. — Руперт, как правило,
успокаивается на четвертом или пятом варианте. Думаешь, это тебе по плечу?
— Разумеется, — бодро отвечала Лаури, а затем вопросительно
подняла бровь:
— А что будет, когда наступит конец? Моя работа закончится?
— Вот еще! У Руперта в голове уже следующий роман. Но до того, как он к
нему приступит, тебе придется провести массу исследовательской работы.
Предупреждаю заранее, это бесконечные часы в библиотеках или придется
таскать на себе тяжеленные тома, чтобы, сидя дома, выискивать какую-нибудь
подробность, без которой Руперт, хоть убей, не может обойтись!
Лицо Лаури расцвело.
— Об этом только мечтать можно! В школе история была моим любимым
предметом.
К середине недели Руперт кончил наговаривать книгу, а в субботу поздно
вечером Лаури закончила перепечатку, несмотря на протесты Клэров, не
желающих, чтобы она трудилась в уик-энд.
— Но должна же я знать, чем там дело кончилось, — с решительным
видом заявила Лаури, — не выйду из-за стола, пока не поставлю последнюю
точку. — Наконец, усталая, но счастливая, она откинулась на спинку
стула; в голове ее звучали последние слова Ионы Халдейна, одержавшего
сокрушительную победу над своими врагами.
— Ну как? — был первый вопрос Руперта, когда она чуть позже
явилась в дом, чтобы сообщить всем, что завершила перепечатку. — Что ты
думаешь?
— Просто сногсшибательно, Руперт, — восторженно выдохнула Лаури.
— Стало быть, не перепевы Диккенса, — с облегчением сказала Сара.
— Сара! Что ты такое говоришь!
— Это слова Руперта, а не мои. Я еще и строчки не прочитала.
Лаури с негодованием повернулась с Руперту.
— Типун тебе на язык, Руперт. Я никогда не смела признаться, потому что
нахожусь в явном меньшинстве, но Диккенс всегда нагонял на
...Закладка в соц.сетях
