Жанр: Любовные романы
Исправление повесы
...я гамом, из оранжереи выскочила Фиона и обрушила град упреков на
голову Адама, вызвав неодобрение Эмили, которая поспешила вложить свою
маленькую ладошку в большую руку Адама, желая утешить своего сыпавшего
извинениями друга.
— Да ладно... миссис Парке может поработать завтра в оранжерее, —
успокоил Адама Руперт, похлопав его по плечу.
Дав слово оплатить счет за ремонт, Адам нехотя отчалил, подстегиваемый
раздраженными напоминаниями Фионы об ожидающем их где-то в другом месте
обеде. Несмотря на ее назойливое поторапливание, он попрощался с Домиником и
Эмили и даже улучил минуту, когда Фиона ушла наверх, чтобы подновить
косметику, перекинуться парой слов с Лаури.
— Для такой эфемерной девушки, — глянул он на Лаури своими
блестящими глазами, — у вас очень сильный удар, Лаури Морган.
— Иногда это бывает необходимо, — скромно пояснила она.
— Чтоб отбивать настырных поклонников?
— Не могу сказать, что их у меня пруд пруди, — призналась Лаури.
Адам Хокридж откинул назад свои блестящие каштановые волосы, сведя брови у
переносицы:
— В чем же дело?
— Я и сама хотела бы знать, — бросила она машинально и тут же
спохватилась, увидев, как сверкнули его глаза.
— Надеюсь, не в личных склонностях. Не в глубокой неприязни к нашему
брату, мужчинам?
— Нет, не такой уж глубокой, — осторожно ответила она.
— Вот и великолепно, — он улыбнулся и пожал ей руку. — Я
страшно рад, что Сара пригласила меня сегодня. До свидания, кузиночка.
Лаури с готовностью согласилась остаться на ужин, раз прочие гости
удалились. Она помогла уложить Эмили, почитала ей на ночь, затем разделила с
Сарой заботы об ужине, на который Доминику было разрешено остаться; затем он
тоже ушел спать, и взрослые остались одни. Лаури поймала себя на том, что с
нескрываемым любопытством слушает, как Сара с Руперто перемывают косточки
Адаму, обсуждая его будущее за чашкой кофе, который они втроем пили за
кухонным столом.
— Наш Адам, конечно, плейбой, — говорил Руперт, — но при всем
при том блестящий электронщик, да к тому же с нюхом на маркетинг. Он поведет
дело отца с головой — лучше, пожалуй, чем это сделал бы его брат.
— Руперт учился в одной школе с Питером Хокриджем, — пояснила
Сара.
— Я часто проводил каникулы в их доме, — продолжал Руперт. —
Адам был тогда совсем мальчишкой. Да если на то пошло, ему и сейчас чуть за
тридцать. Он немало успел за свою жизнь, так что люди нередко забывают о
том, что он совсем молод.
— А почему его брат не возглавит дело? — спросила Лаури.
— Он погиб, малыш. Разбился на машине после того, как от него ушла
жена. Адам был тогда в Гарвардской школе бизнеса.
— Какой ужас! А что это за дело? — продолжала спрашивать Лаури,
стараясь не выдать свою заинтересованность.
—
Хок Электроникс
снабжает программным обеспечением широкий круг
клиентов по всему миру. Отец Адама поднимал компанию с нуля и убежден, что с
лихвой вернет затраты на научно-исследовательскую работу и развитие
дела. — Руперт протянул чашку, чтобы ему налили еще кофе. — А с
тех пор, как Адам вернулся из Штатов, количество программ, которыми они
оперируют, утроилось. Мозги у него, надо сказать, работают что надо. Дэну
Хокриджу повезло с сыном, есть кому пойти по его стопам.
— За ланчем Адам высказывался об этой перспективе без особого восторга,
не правда ли? — вставила Сара, пересаживаясь к мужу на софу.
Руперт обнял ее за плечи.
— Бремя будущей ответственности, надо полагать. Но уж когда Адам
возьмет его на себя, старина Дэн сможет наконец, как обещал, прокатить жену
вокруг света.
— А пока что Адам будет резвиться с девицами типа Фионы, сколько
успеет. Пока его не запрягут, — ехидно бросила Сара.
— У него всегда была слабость к блондинкам? — с усмешкой спросила
Лаури.
— Не уверена, что Адам зациклился на цвете волос. Его тип — это, если
подумать, длинноногая девица с богатым грудным отделом. А что, — вдруг
встрепенулась Сара, — уж не думаешь ли ты?..
— Нет-нет, успокойся, — твердо заявила Лаури. — Ты что,
забыла: я не длинноногая и не блондинка. Но Адам мне нравится. Доминику и
Эмили он тоже нравится.
— Они души в нем не чают, — признала Сара. — Из Адама выйдет
замечательный отец, когда он созреет для этого. С бывшими повесами всегда
так, — улыбнулась она, глядя на Руперта. — Знаю по опыту!
Глава 2
На следующий день у Лаури не было времени предаваться грезам об Адаме
Хокридже. Из-за эпидемии гриппа ряды продавщиц заметно поредели, и она
буквально с ног сбилась, работая за двоих. Вернувшись домой, она принялась
за уборку освободившейся комнаты; несмотря на усталость и ломоту в ногах,
весь вечер провела, расставляя и раскладывая свои вещи, затем приняла
долгожданный душ и наконец позволила себе роскошь немного поесть.
Когда Лаури вышла из ванной, Барбара, ее соседка по квартире, сказала, что
ей звонят.
— Мужчина. Голос — закачаешься.
Лаури полетела к телефону и сама смутилась от своего разочарования, услышав
знакомые интонации отцовского голоса. Она заверила его, что у нее все
прекрасно, рассказала о воскресенье, проведенном у Сары, обещала звонить
почаще и передала привет Холли, на что Джерент Морган поперхнулся, закашлял,
забубнил что-то бессвязное и наконец выпалил то, ради чего звонил ей: Холли
беременна и Лаури скоро получит братика или сестричку.
Лаури горячо поздравила его, твердя, что она просто вне себя от счастья, а
повесив трубку, почувствовала, что ей плохо. Решив, что это от голода, она
сделала себе яичницу в тесной запущенной кухоньке, вскипятила чайник и,
взгромоздив все на поднос, отправилась в свою новую комнату, не испытывая
желания присоединиться к соседкам за вечерней трапезой. Потом она позвонила
Саре, чтобы поделиться с ней новостью.
— И ты просто убита, — констатировала Сара.
— Почти так. Я, правда, очень рада за папу, но меня это ошарашило,
никак в себя не приду.
— Чего ж тут удивляться! Вы были так близки после смерти матери.
Гораздо больше, чем обычно отец с дочерью.
— Прости, пожалуйста, что лезу со своим нытьем, но мне надо было с кем-
нибудь поделиться.
— Да что ты, я рада. Я тоже могу тебе поплакаться. Сегодня Рупертова
миссис Парке сложила с себя полномочия.
— Что-что?
— Все началось с разбитого окна в ее бюро, когда ей пришлось переехать
на время ремонта в оранжерею. В довершение бед Руперт навалил на нее работы
вдвое больше обычного, потому что прошлой ночью, видите ли, на него снизошло
вдохновение и за несколько часов он наговорил в диктофон невпроворот...
— Послушай, Сара, не кажется ли тебе, что лучше было бы не выпускать
его из постели, — захихикала Лаури. — Я могу подкинуть тебе
суперсексуальные вещички по сходной цене, если хочешь.
— Бесстыдница! — возмутилась Сара и тяжело вздохнула. — В
общем, миссис Парке улетучилась, побожившись, что ноги ее в нашем доме не
будет, а на меня свалилось печатание. Господи, помоги мне. Даже представить
себе не могу, как это я в былые дни — еще до замужества — умудрялась
справляться с этим. Видно, Руперт настолько вскружил мне голову, что я все
это терпела.
— Может, я чем могу помочь? На этой неделе я свободна в пятницу и
воскресенье. Так что мои руки в твоем распоряжении, если не возражаешь.
— О, дорогая, ты это серьезно? Руперт платит хорошо...
— Не нужны мне деньги.
— То есть как это не нужны? Не строй из себя святую. Мы обо всем
договоримся, когда приедешь.
В конце концов Сара настояла на том, чтобы Лаури явилась к ним вечером в
четверг к ужину и осталась ночевать, а с утра на свежую голову приступила к
работе. Лаури не надо было особенно уговаривать. Пару дней за машинкой —
ничтожная цена за два дня блаженства в восхитительном доме Клэров в Сент-Джонз-
Вуде.
Стекла в окне каретного сарая были вставлены, и Лаури могла спокойно
приступить к работе над новым романом Руперта Клэра в уютном кабинетике,
который прежде занимала миссис Парке.
— Первым делом, — настаивал Руперт, — ознакомься с уже
перепечатанными набросками. Сара распечатала на принтере дискеты, над
которыми работала миссис Парке, так что с утра займись чтением, чтобы
познакомиться с персонажами и сюжетом. В другой комнате чайник и кофе и все
нужное для перекуров, но к ланчу приходи в дом. А потом возьмешься за
перепечатку.
Лаури, давно уже страстная поклонница его творчества, радостно улыбнулась.
— Слушаюсь, босс. С нетерпением жду момента, чтобы хоть одним глазком
взглянуть на новый бестселлер Руперта Клэра, — о лучшей работе можно
только мечтать!
— Бестселлера, может, и не выйдет, — мрачно произнес
Руперт. — Я берусь за новый период: темные делишки в окутанном туманом
викторианском Лондоне.
Лаури прямо задохнулась от восторга.
— Будет что-то потрясающее.
Она пошуршала стопкой бумаги на столе.
— А теперь за дело. Носом в текст и на час-другой отключаемся.
Повествование с первого же абзаца захватило ее, и Лаури даже не заметила,
как ушел Руперт. Она с недоумением уставилась на Сару, зашедшую за ней часа
через два, чтобы позвать на ланч.
— Ланч?
— Ну да — суп там, сэндвичи и все такое, — сказала Сара, смеясь, и
тут же нахмурилась. — А где же чашки? Разве Руперт не говорил тебе, что
ты можешь сварить себе кофе?
Лаури с виноватым видом прикусила нижнюю губу.
— Да нет, говорил. Но я так увлеклась чтением, что не заметила времени.
— Ну и ну! Миссис Парке и полчаса не могла поработать, чтоб не
взбодрить себя кофеином. Лаури поднялась, потягиваясь.
— Похоже, что невелика потеря ваша миссис Парке.
— Для меня это потеря, и еще какая, если мне придется влезть в ее
хомут, — с негодованием воскликнула Сара. — Ну ладно, пошли.
Доминик в школе, Эмили ушла на весь день к подружке, Руперт завтракает со
своим агентом, так что мы одни-одинешеньки.
Поболтать за едой с Сарой было очень приятно, но Лаури проявила
исключительную твердость и через полчаса вернулась в кабинет, сгорая от
нетерпения докончить первую порцию рукописи, чтобы приступить затем к
перепечатыванию диктофонных записей. Роман, как и почти все произведения
Руперта, с его яркими персонажами и сложным, замысловатым сюжетом,
представлял собой волнующую историю возмездия.
— Не оторвешься, — сообщила Лаури, допивая кофе. — Все зло,
все пороки, бурлящие за строгим фасадом викторианской добропорядочности. Так
хочется поскорее узнать тайну Иона Халдейна!
В результате такого энтузиазма Лаури за полдня сделала больше, чем менее
восторженная миссис Парке за два предыдущих дня. Когда к шести часам Руперт
явился, чтобы просвистать конец рабочего дня, он был просто изумлен, видя,
как неохотно Лаури отрывается от своих занятий.
— Хорошего понемножку, кузиночка, на сегодня хватит, — твердо
заявил он. — Сара велела, чтоб ты заканчивала, приняла ванну, а потом,
если остались силы, почитала Эмили. Пришлось ей это пообещать, чтобы
удержать от попытки взять приступом твою цитадель часа два назад.
— Конечно, почитаю, — согласилась Лаури, потягиваясь. — Но
здесь появилось что-то, раньше тебе не свойственное, Руперт. — Она даже
передернулась от удовольствия. — Местами прямо жуть берет.
— Сара говорит, что тебе понравилось.
— Понравилось! Я только и думаю о том, что будет дальше.
— Ну, ты прямо бальзам на мою душу, Лаури, — признался Руперт,
шагая рядом с ней по саду. — Много ли надо автору? Капля искренней
похвалы делает чудеса. Наш брат склонен к депрессии время от времени.
— Ну уж тебе-то это ни к чему, — горячо возразила Лаури. —
Это будет твоя лучшая книга, Руперт. Уверяю тебя. Я все твои книги от корки
до корки прочитала.
Он дружески обнял ее и втолкнул в кухню, где Эмили и Доминик заканчивали
свой ужин, а Сара с грохотом составляла кастрюли в сушилку, ей нравилось,
чтобы в кухне было просторно, когда она готовит. Дружное приветствие
обрушилось на Лаури, и она почувствовала то, чего ей не хватало в жизни с
тех пор, как отец вторично женился: тепло семейного очага.
— Пора и честь знать! — воскликнула Сара, помахивая деревянной
ложкой. — Мы, кажется, договаривались о том, чтобы немножко помочь
Руперту, а не зарабатываться вусмерть, Лаури Морган.
Лаури сложила свои вещи и собиралась вернуться в Шефердз-Буш. Руперт вперил
в нее ревнивый взгляд.
— Мы с Сарой хотим кое-что предложить тебе, Лаури. Можешь, разумеется,
отказаться, если пожелаешь, но сначала выслушай.
Девушка переводила недоуменный взгляд с Руперта на Сару.
— Я вся внимание.
— Насчет работы, которую ты для меня делала...
— Что-то не так?
— Не так? — вскричала Сара. — Напротив, Лаури, напротив!
Никто, кроме меня, не работал на Руперта так здорово. Правда, ты его еще не
видела во гневе, — предостерегающе добавила она.
— Во гневе? — перебил ее Руперт с обиженным видом. — Я,
может, и бываю в дурном настроении...
— Не в дурном, а в ужасном, — хладнокровно поправила его
Сара. — В общем, Лаури, суть дела в том, что если ты не решила
посвятить остаток дней торговле дамскими трусиками, то не возьмешься ли ты
работать только на Руперта?
У Лаури загорелись глаза.
— Вы не шутите?
— Серьезнее не бывает, клянусь головой, — горячо проговорил
Руперт. — Но это еще не все. Ты могла бы съехать с этой твоей квартиры
и жить здесь с нами.
— Но не могу же я вас так обременять, — поспешно возразила Лаури.
— А как насчет квартиры в каретном сарае? — улыбаясь, подбросила
Сара. — Там ты можешь быть абсолютно независима и жить, как тебе
нравится, а когда захочешь, можешь в любой момент забежать к нам, мы,
пожалуй, будем даже небольшую плату с тебя брать, если ты уж так щепетильна.
— Это что же, вы меня пожалели? — недоверчиво допытывалась Лаури.
— Что за ерунда? — похлопал ее по плечу Руперт. — Это ты
должна пожалеть меня. Я предлагаю тебе работу, Лаури, потому что ты с ней
хорошо справляешься. Лучше всех после ее величества моей благоверной. И уж у
тебя-то не будет истерик, если... когда... ну, вдруг я накричу на тебя.
Потому что повышать голос я буду, только когда что-то не так, поверь мне. Во
всяком случае, прежде чем согласиться, подумай, конечно. Но если ты способна
выдержать мои заскоки и не против этой работы, как тебе мое предложение?
С того дня, как Лаури перевезла свои пожитки в каретный сарай Клэров, жизнь
ее в корне изменилась. Смежная с кабинетиком комната, играющая роль спальни
и гостиной, вместе с ванной и миниатюрной кухонькой, где она могла при
необходимости приготовить себе еду, оказались на редкость уютной квартиркой.
После столпотворения на Шефердз-Буш уединенность этого жилья казалась
восхитительной, причем эта уединенность не омрачалась даже тенью былого
одиночества, поскольку Лаури прекрасно знала, что стоит ей пожелать, и она в
любой момент может пройти прекрасным садом и встретить доброжелательный
прием в главном доме. Однако этой привилегией Лаури с самого начала решила
не злоупотреблять.
В то же время в таком положении было немало преимуществ и для Клэров,
поскольку Лаури с удовольствием занималась с детьми, когда оживленная
светская жизнь Сары и Руперта требовала их отсутствия. После того как
семейное сокровище Руперта старая домоправительница миссис Добсон удалилась
на покой, Сара наняла Бренду, которая днем помогала ей по дому. Однако
Бренда имела склонность к не менее бурной светской жизни и неохотно
оставалась по вечерам с детьми, что образовывало значительную дыру в
распорядке дня Клэров, и эту самую дыру с радостью заполняла Лаури.
А когда зацвел конский каштан и запах весенней зелени врывался в окно
кабинета, Лаури от души возблагодарила судьбу, которая, по ее искреннему
убеждению, была к ней весьма благосклонна. Вбирая полной грудью пьянящий
аромат цветов, Лаури готовилась к работе, которая с каждым днем увлекала ее
все больше. Роман был уже на три четверти готов и неумолимо двигался к
драматической развязке, открыть которую раньше времени Руперт наотрез
отказался. Надо сказать, что в попытке угадать развязку не преуспела и Сара,
в чем, судя по всему, не было ничего удивительного. Руперт всегда скрывал
окончательное решение сюжетной коллизии, пока не наговаривал на диктофон
последнее предложение.
В один прекрасный день Лаури сообщили, что на ближайшем приеме у Клэров ее
присутствие обязательно. И жизнь потекла еще более бурно.
Весь день Лаури не покладая рук помогала, в основном возясь с Эмили, в то
время как Сара готовила холодные закуски для вечера. Но вот Доминик и Эмили
поужинали, девочка наконец улеглась спать, с непременным чтением на сон
грядущий, и Лаури помчалась в свое гнездышко, приготовиться к предстоящему
приему, трепеща от предвкушения. У нее было новое черное платье, которое ей
очень шло; она его купила на первые деньги, полученные от Руперта; но
главное, среди гостей должен был быть Адам Хокридж.
Прием, как это водилось у Клэров, с самого начала удался, и все веселились
от души. Лаури носилась взад-вперед со всевозможными блюдами и совсем не
чувствовала смущения в шумном обществе, тем более что с большинством гостей
она успела познакомиться за время своего пребывания у Клэров. Сара в
простеньком белом платье, с серьгами из бирюзы и бриллиантов, с копной
черных волос, уложенных в высокую прическу, была в своей стихии, приветствуя
вместе с Рупертом гостей, в основном из литературных кругов. Однако тот, кто
не принадлежал к этим кругам, все еще не появлялся. Адам Хокридж опаздывал.
Лаури надоело ежесекундно бросать взгляд на входную дверь, а когда он
наконец явился, сердечко в груди у Лаури упало при виде сопровождавшей его
высокой блондинки. Адам увидел Лаури, на лице его блеснула знакомая
лучезарная улыбка, и он направился сквозь толпу прямо к ней, оставив
роскошную блондинку на попечение Руперта и Сары и еще одного мужчины,
которого Лаури видела впервые.
— Привет, Лаури! — Он схватил ее за руку, забрал у нее серебряное
блюдо и бесцеремонно поставил его на ближайший столик. — Как наша
маленькая кузина? Довольна новой работой? Как этот деспот Руперт?
— Привет... Адам, — смущенно приветствовала его Лаури. — У
меня все прекрасно, работа восхитительная, Руперт очень мил.
— Пусть попробует не быть милым. — Он взял, ее за руку, собираясь
вести через весь зал. — Пойдем, познакомишься с Кэролайн.
— А где Фиона?
— Более непостоянной особы в жизни не встречал, — беззаботно
откликнулся Адам. — Кто ее знает? Наверное, на какой-нибудь вечеринке с
кем-то другим.
Когда они подошли, Адам едва успел познакомить Лаури с Кэролайн: стоявший
рядом с ней незнакомый молодой человек буквально набросился на Лаури.
— Я Гай Сетон, брат Кэролайн, — объявил он и взял Лаури за
руку. — Боюсь, я незваный гость. Восхитительная миссис Клэр уверяет
меня, что это не имеет значения.
Лаури взглянула в узкие, горящие нездоровым огнем глаза под прядями льняных,
как у сногсшибательной Кэролайн, волос и почувствовала смутное беспокойство.
От Гая Сетона исходила такая лихорадочная энергия, что ей стало не по себе.
Руперт, явно недовольный явлением незваного гостя, тепло улыбнулся Лаури.
— Ах вот ты где, милая кузиночка, — вмешался он, делая особое
ударение на их родственной связи. — Развлекаешься?
— Да какое там развлечение! Носится как угорелая с подносами, —
проворчала Сара, похлопав Лаури по плечу. — Да брось ты все это. Бренда
поможет накрыть к ужину. К своему неудовольствию, Лаури убедилась, что Гай
Сетон исхитрился оттеснить ее от остальной компании. Адам, тут же бросивший
Кэролайн ради обладательницы потрясающей огненно-рыжей гривы в другом конце
зала, неодобрительно нахмурился при виде ловкого маневра Гая, что не
ускользнуло от взгляда Лаури, а Гай тем временем успел провести ее через
балконные двери на террасу. Субтильный, весь словно наэлектризованный
молодой человек сел на балюстраду и, покачивая ногой, похлопал по местечку
рядом с собой:
— Садись. Поведай мне историю своей жизни, кузиночка из Уэльса. Твой
отец большой поклонник этих мазил? Отсюда и твое имя?
Лаури нехотя присела рядом и тут же почувствовала на своей талии жадную руку
беспокойного молодого человека.
— Нет. Мое имя пишется через
а
— по-валлийски Лаура — и ничего общего
с художником Лоури не имеет. А в моей жизни нет ничего интересного.
— Ты мне в тысячу раз интереснее вон того писателишки. — Рука его
еще крепче обхватила Лаури. — Что делает такая миленькая валлийская
девица в этом громадном городе, а? Лаури через
а
?
Лаури напряглась в его цепкой руке. Как отвратительно прозвучало у него это двусмысленное
девица
!
— Я работаю на Руперта.
— Повезло Руперту.
Лаури попыталась отодвинуться, но Гай Сетон крепко держал ее.
— Не бойся, куколка, — с мерзким смешком проговорил он. — Я
тебя не съем.
— Кстати, о еде. В зале нас ждет прекрасный ужин, — твердо
выговорила она и высвободилась из его цепких объятий. — Не мешает и нам
пойти перекусить.
До чего же он толстокож, этот Гай Сетон: он был абсолютно глух к достаточно
явным намекам, что его общество ей совсем не по вкусу. Избавиться от него не
было никаких сил, разве только устроить сцену. В его прямо-таки маниакальном
интересе к ней было что-то такое, что не на шутку встревожило ее. Лаури не
обольщалась своей внешностью. При ее небольшом росте она была чуть полнее,
чем хотелось бы, единственное ее достоинство — большие черные глаза, так что
у нее были основания не доверять такой внезапной вспышке чувств; она по
горло была сыта мужчинами, которые заводятся с первого взгляда. К тому же,
повиснув на ней, он лишал ее последней надежды поболтать с Адамом. Хотя, с
горечью призналась она себе, шансов на это было немного. Адам опять обратил
свое внимание на Кэролайн, которая буквально висла на нем, всем своим видом
демонстрируя, что она только и мечтает, как бы закончить вечер в постели с
ним.
— Вы друг Адама? — обратилась Лаури к Гаю, не спуская глаз с
парочки в противоположном конце зала.
—
Друг
— это слишком сильно сказано, — ответил Гай. Он закусил
губу, проследив взглядом, куда смотрит Лаури. — Я учился с ним в школе.
Он
дружок
Кэролайн. Она от него без ума. Женщины так и липнут к Хокриджу.
Ума не приложу почему. Он ведь не такая уж картинка.
— Нет, конечно, — согласилась Лаури. — Не картинка. — Но
он в тысячу раз привлекательнее тебя, Гай Сетон, добавила она про себя,
потому что в нем есть жар. А ты со всеми твоими страстными взглядами
холодная рыба, и больше ничего.
— Кэро не терпится влезть в койку к Хокриджу, вот она и заставила меня
приехать сюда с ними. Впрочем, нет худа без добра. Я рад, что я
здесь. — Он одарил ее откровенно обольстительной улыбкой. — Вместо
того чтоб быть третьим лишним, я лучше отвезу тебя домой.
— Нет уж, спасибо, — ледяным голосом осадила его Лаури. — Это
ни к чему. Я живу здесь.
— Ах ты, черт, — осклабился он. — Вот уж удар так
удар. — Он осмотрел ее сверху донизу, словно раздевая. — У этого
сукина сына Руперта Клэра губа не дура. Иметь в своем распоряжении сразу
двух таких роскошных баб, да еще под одной
...Закладка в соц.сетях
