Жанр: Любовные романы
Брэддок-Блэк 1. Пламя страсти
...я! - Терпение Хэзарда лопнуло. -
Можешь изображать из себя
оскорбленную будущую мать сколько тебе будет угодно. Смотри на мир этими
огромными глазами Мадонны, лей слезы
стыда и раскаяния... Попробуй поупражняться на кучере, когда мы доедем до СентДжозефа.
Но умоляю, избавь меня от
этого спектакля!
- Ты просто невозможен! - с досадой воскликнула Венеция.
Хэзард нахмурился.
- Невозможен наш союз. - Он небрежно пожал плечами, как часто делал в
первые дни ее пребывания в хижине в
качестве заложницы. - Я сказал это сразу, как только ты явилась ко мне на шахту.
Я был прав тогда - и прав сейчас.
- А что же в промежутке? - многозначительно напомнила ему Венеция.
На этот раз на его лице отразилось явное желание поскорее закончить этот
разговор.
- Я просто ошибся.
- Как ты можешь называть нашу любовь простой ошибкой?
- После того, как я пять дней провел под землей, а потом обнаружил твою
записку, дорогая жена, у меня было
больше чем достаточно времени, чтобы все переосмыслить. Такого рода переживания
перевесят любую любовь. А твоя
любовь смертельна, как укус гадюки.
- Говори что хочешь, а я не уеду после того, как ребенок родится, - упрямо
заявила Венеция. - Я покинула тебя не
по своей воле и никогда больше с тобой не расстанусь. Я говорю тебе об этом для
того, чтобы между нами не осталось
никаких недоговоренностей. В наших отношениях было достаточно ошибок и
недоразумений, и я хочу избежать еще одного.
Их взгляды встретились, и Венеция не отвела глаза. Хэзард сразу же
вспомнил юную девственницу, которую он
уговаривал уйти несколько месяцев назад. Тогда она так же посмотрела на него и
тоже заявила, что останется... Этот твердый
взгляд принадлежал неукротимой Венеции Брэддок, жене Джона Хэзарда Блэка. И этот
знакомый взгляд пробил первую
брешь в недоверии Хэзарда. Его доспехи дали трещину, которую он сам еще не
заметил.
- Достаточно честно, - признал он. - Что ж, ты меня предупредила. - И,
вероятно, для того, чтобы избавиться от
возникшего в его душе теплого чувства, Хэзард цинично добавил:- Я надеюсь, что
вы поладите с Голубым Цветком.
- Ублюдок!
- Это эпитет бледнолицых, - усмехнулся Хэзард. - Попытайся еще раз.
- Я просто выцарапаю ей глаза! Она надолго не задержится, - уверенно
заявила Венеция.
- Тогда мне придется ее защищать.
- Я предлагаю тебе позаботиться и о себе тоже. Черные брови Хэзарда чуть
приподнялись, улыбка стала шире:
- Это угроза, дорогая?
- Понимай как знаешь, мой дражайший муж, - нежно пропела Венеция.
Она была преисполнена решимости не допустить свадьбы Хэзарда и Голубого
Цветка. Если он полагает, что она будет
делить его с другой женщиной, то он просто обманывает самого себя. Она не
собирается покорно отдать своего мужа другой
женщине!
Если бы Хэзард задумался над своими собственными чувствами, он бы признал,
что и сам испытывает такое же
чувство собственника. Венеция принадлежала ему, и ни один мужчина на свете не
имел права прикасаться к ней. Но Хэзард
не желал признавать, что основной причиной его поездки на восток было именно это
самое чувство собственника.
Они сели в поезд у Ниагарского водопада. Хэзард зарезервировал спальное
купе в новом пульмановском вагоне,
роскошном и удобном, но запирал дверь всякий раз, когда куда-нибудь выходил.
- Я не собираюсь от тебя убегать, - запротестовала Венеция, когда Хэзард
вернулся после первого выхода на
разведку.
- Тебе это и не удастся, - спокойно сказал он, убирая ключ в карман. - Но
я рад, что хотя бы по одному пункту мы
пришли к согласию.
- Мы бы договорились и о многом другом, если бы ты не был настолько
нетерпимым.
- Это не нетерпимость, а всего лишь практичность. Я слишком хорошо помню
все твои сладкие речи. Кстати, как
насчет ленча? - холодно поинтересовался Хэзард и протянул ей сандвич с таким
безразличием, что в купе надолго повисла
гнетущая тишина.
Хэзард никуда не выпускал Венецию, но и сам старался лишний раз не
выходить из купе. Янси Стрэхэн наверняка
бросился в погоню, а такие люди никогда не действует в одиночестве. Трусы всегда
находят компанию.
На следующий день у Венеции случился один из редких приступов утренней
тошноты. Поэтому, когда Хэзард принес
ей поднос с завтраком, она только взглянула на еду и тут же бросилась в
крошечную ванную комнату. Когда она вышла
оттуда, еле держась на ногах, Хэзард без лишних слов подхватил ее на руки, отнес
на кровать и подложил под голову
подушки.
- Тебя часто тошнит? - с тревогой спросил он.
- Нет, - слабым голосом ответила Венеция. - Очень редко. Я думаю, что это
из-за поезда. Хэзард-младший
возражает, - заметила она со слабой улыбкой.
- Мне очень жаль, - спокойно сказал Хэзард.
- Что есть Хэзард-младший?
- Нет, об этом сожалеть слишком поздно. Мне жаль, что тебя тошнит. Если я
могу что-то для тебя сделать...
Его забота казалась вполне искренней. Венеции захотелось сказать: "Прости
меня за все - за горнорудную компанию,
за мать, за Янси..." Но она не осмелилась, чувствуя его сдержанность.
- Не приноси завтрак раньше десяти, - вместо этого сказала она.
- Это больше не повторится, биа, - ответил Хэзард с привычной улыбкой, но
тут же отвел глаза, сообразив, как
только что назвал Венецию.
Он резко поднялся, пересел на свое место и погрузился в мрачное молчание,
в котором пребывал большую часть
времени. Когда несколько часов спустя Венеция пожаловалась на скуку, Хэзард на
ближайшей станции купил ей несколько
книг; когда она выразила недовольство его молчанием, он ответил:
- Я думаю.
На следующее утро Хэзард проснулся поздно и, потянувшись, повернулся на
зелено-красном диване, превращавшемся
на ночь в удобную постель. Ночью он вставал на каждой станции, проверяя, не сел
ли в поезд Янси. Чем ближе они
подъезжали к Сент-Джозефу, штат Миссури, тем вероятнее было появление Стрэхэна.
На этой станции пассажиры, ехавшие
на запад, делали пересадку, и Янси знал об этом. Вообще-то в Монтану
существовало несколько путей, но часть из них
уходила слишком далеко на юг, а другие проходили по территории племени лакота.
Если бы Хэзард был один, он скорее
всего выбрал бы последний вариант, но с беременной женщиной на руках он не мог
на это решиться.
Так что оставался только один выход - пересесть в Сент-Джозефе на поезд,
идущий на запад. Хэзард понимал, что
Янси сообразит, каким путем они поедут, и именно поэтому он так мало спал
прошлой ночью.
- Поговори со мной, - попросила Венеция. - Мы в этом поезде уже два дня, а
ты не произнес и десятка слов...
- Нам не о чем говорить, - отрезал Хэзард, явно не собираясь менять свой
стиль поведения.
Но в планы Венеции не входило провести еще один день в молчании.
- Мы пересядем на другой поезд? - не унималась она.
- Вполне вероятно, - Хэзард опирался на локоть, его голос был таким же
ленивым, как и поза.
- Я слышала, что прошлой ночью ты выходил чаще, чем обычно. Почему?
Хэзард наконец сел, опустив ноги на роскошный ковер. Он понял, что на этот
раз ему, судя по всему, не удастся
отмолчаться.
- Я проверял, кто садился в поезд.
- Ты видел Янси?
- Пока нет.
- Ты и в самом деле думаешь, что он будет нас преследовать? Разве не
разумнее ему было бы остаться в Бостоне и
спокойно тратить мои деньги?
- Янси никогда не казался мне разумным человеком, а при его жадности и
мстительности... Я уверен, что он будет
преследовать тебя, меня и нашего ребенка.
- Но мы сможем добраться до Монтаны? - забеспокоилась Венеция.
Хэзард пожал плечами.
- Мы попытаемся.
- Если в поезде находиться опасно, мы могли бы поехать верхом...
- Только не теперь.
- Но я всего лишь на четвертом месяце!
- Это не будет увеселительной прогулкой, - отрезал Хэзард. - Ты не сможешь
проводить по восемнадцатьдвадцать
часов в седле. Это слишком опасно для ребенка. Я не могу рисковать...
снова.
В глазах Хэзарда вдруг появилось выражение боли, и Венеция почувствовала,
что за его словами скрывается какая-то
тайна.
- Снова? - выдохнула она.
Хэзард словно очнулся, увидел зелено-красную обивку дивана, большеглазую
женщину напротив и просто сказал:
- Существует множество способов избавиться от ребенка. У каждого народа
они свои. Абсароки многое умеют, но
подобные действия всегда противны воле духов.
- Твоя жена?.. - прошептала Венеция, вдруг вспомнив аккуратно сложенные
платья.
Хэзард не двигался и, казалось, почти не дышал. Когда он наконец
заговорил, его голос звучал как будто издалека.
- Она нанесла смертельный вред себе и нашему ребенку... Моему ребенку. -
Хэзард помолчал: воспоминания были
слишком яркими - как пятна крови на белом снегу. - Ей было шестнадцать лет, она
была сильной и здоровой, -
продолжил он уже спокойнее. - Черная Голубка умирала неделю. Я держал ее за руку
и смотрел, как она уходит от меня. -
Хэзард снова увидел перед собой лицо жены, словно это было вчера, увидел, как
она умирала в страшных мучениях. - Мы
были молоды, и я очень ее любил. После свадьбы мы почти не разлучались, она даже
ездила со мной за лошадьми. Когда моя
жена узнала, что беременна, то ничего не сказала мне: я больше не взял бы ее с
собой. Она постаралась сама избавиться от
ребенка - и, как выяснилось, очень жестоким способом. - Хэзард поднял глаза,
столкнулся с расширившимися от ужаса
глазами Венеции и мягко сказал: - Так что не делай глупостей, не говори мне о
том, что проедешь верхом весь путь до
Монтаны, чтобы только опередить Янси. Я тебе не позволю.
- Прости меня! Я не знала... Я бы никогда не заговорила об этом, если бы
только знала.
"Прошу тебя, Хэзард, не надо ненавидеть меня из-за ошибки другой женщины",
- добавила она про себя.
Хэзард вздохнул и взглянул на проплывающий за окном пейзаж.
- Не могли бы мы остаться хотя бы друзьями? - взмолилась Венеция. Ей так
хотелось обнять его, успокоить.
- Я попытаюсь, - медленно ответил Хэзард.
"Не слишком много, но все-таки уступка, - решила Венеция, - Хэзард всегда
держал свое слово, значит, он на
самом деле попытается".
Остаток дня прошел лучше. Они смогли немного поговорить, а, запирая ее,
Хэзард извинился и даже слабо улыбнулся.
Это была первая настоящая улыбка с тех пор, как они встретились в Нью-Йорке.
38.
Когда Янси вернулся в Бостон и сообщил Миллисент, что Венеция исчезла,
миссис Брэддок совершенно вышла из
себя. Она от всей души надеялась, что Хэзард не успеет вовремя добраться до
мадам Рестел, а скорее вообще не найдет ее.
Миллисент даже вообразить не могла, что Хэзард не только встретится с Венецией,
но и увезет ее у них из-под носа.
- Ты просто чертов дурак, Янси Стрэхэн! - воскликнула она вне себя от
негодования. - Я не думаю, что смогу
пойти с тобой под венец, если ты ее не найдешь!
- Хэзард специально приехал за ней, - резко ответил Янси. - И найти их
будет не так-то легко.
Угрозу Миллисент он воспринял как должное: при подобных обстоятельствах он
сам поступил бы так же.
- Сколько тебе нужно? - рявкнула миссис Брэддок. - Скажи мне, сколько это
будет стоить?
Они были партнерами в авантюре, где на кону стояли двадцать два миллиона
долларов, и не желали сдаваться.
Миллисент и Янси знали, что нуждаются друг в друге: на его стороне была сила, на
ее - деньги. Они далеко не сразу стали
союзниками и еще в Монтане вели себя как дуэлянты, прощупывая друг друга.
Миллисент и Янси перебрасывались
пробными камешками, меняли позиции, как профессионалы, и только потом
объединились. Каждый признал силу другого,
каждый понял, что им лучше быть партнерами, а не противниками. Они испытывали
странное уважение друг к другу,
смешанное с сильным эротическим влечением. Так порок всегда тянется к пороку.
- Мне понадобятся люди, лошади, снаряжение, - заявил Янси. - Этот индеец
меня опередил, но, если я сумею
нанять Хайда в Сент-Джозефе, он от нас не уйдет. Хайд выследит любого.
- Назови мне сумму - и иди укладывать вещи. Когда ты спустишься вниз,
банковский чек будет тебя ждать. На этот
раз они не должны от нас убежать. Ты понял?
Янси коротко кивнул. Он отлично все понял.
- Насколько они тебя опередили? - спросила Миллисент, направляясь к бюро.
- Они будут опережать меня примерно на день к тому времени, как я
соберусь. Но с Венецией Хэзард не сможет
двигаться слишком быстро.
Шелковая юбка Миллисент зашуршала, когда она резко обернулась к Янси.
- Почему ты так уверен, что они направляются на запад?
- Потому что он индеец, - ответил Янси, как будто такой ответ объяснял
все.
39.
Именно Венеция настояла на том, чтобы они провели ночь в Сент-Джозефе. Она
жаловалась на усталость, на
головную боль и действительно выглядела не лучшим образом.
- Я так устала, Джон! - твердила Венеция. - Неужели одна ночь так много
значит? - В этот день они сделали две
пересадки, и путешествие начало утомлять Венецию.
Они стояли в тени рядом с почтовой станцией, и вокруг них сновали
обитатели Сент-Джозефа. Хэзард почувствовал
бы себя в безопасности только в том случае, если бы они немедленно наняли карету
и выехали через пять минут. Но он
посмотрел на Венецию, заметил темные круги усталости под глазами, побледневшие
щеки и, быстро просчитав в уме все
возможные варианты, согласился остаться.
Он не ожидал, что Венеция обнимет его, - иначе обязательно уклонился бы от
ее объятий: ведь удавалось же ему всю
дорогу избегать любовного прикосновения. Но Венеция успела прижаться к нему, и
ее теплое гибкое тело было таким
знакомым, что Хэзард не выдержал. Он обнял ее в ответ и почувствовал, что в нем,
как прежде, просыпается желание.
- Спасибо, - прошептала Венеция, подняв на него глаза.
- Не за что, - отозвался Хэзард, стараясь подавить свои чувства.
Он стоял посреди бела дня в самой оживленной части города, его
преследовали, его жизнь была под угрозой, а думать
он мог только о рыжеволосой женщине, которую сжимал в своих объятиях! Это было
просто безумие; Хэзард понимал, что
должен срочно что-то предпринять.
- Здесь небезопасно, - сказал он и резко отстранился от нее. - Здесь нас
будут искать в первую очередь. Я знаю
одно спокойное место недалеко от города. Поедем туда.
В карете они молчали. Венеция поняла, что Хэзард отталкивает ее, хотя он
не произнес ни слова. Это ее задело, и она
отвернулась к окну, чтобы он не увидел струящихся по ее щекам слез. Хэзард явно
все просчитал, и подступиться к нему
оказалось невозможно. Впервые после их встречи в Нью-Йорке Венеция засомневалась
в том, что она сможет вернуть его
любовь...
На маленькой ферме к северу от Сент-Джозефа Хэзард представил свою жену
пожилой женщине в опрятном белом
переднике. Покорная, молчаливая, более бледная, чем обычно, Венеция выглядела
удручающе маленькой и хрупкой рядом со
здоровяком Хэзардом.
- Стыдись, Хэзард! - укорила его Лидия Бэйли, как только они с Венецией
познакомились. - Бедная девочка
падает от усталости. Я не знаю, почему вы, мужчины, никак не можете уразуметь,
что с женщиной нельзя обращаться, как с
индейской лошадью.
Хэзард на мгновение оторопел, а потом глубоко вздохнул.
- Вероятно, ты должна мне время от времени об этом напоминать, - признался
он, виновато наклоняя голову.
- Так оно и есть. - Лидия Бэйли, которая даже в свои шестьдесят была почти
одного роста с Хэзардом, мрачно
посмотрела на него. - Давай выгружай багаж, потом поешь, - приказала она. - А я
тем временем уложу малышку.
- Как ты думаешь, с ней все будет в порядке? - встревожено спросил Хэзард,
коря себя за глупость и
неосторожность.
- Разумеется. Хороший отдых и хорошая еда быстро поставят ее на ноги. -
Лидия положила руку на руку Хэзарда и
ощутила вздувшиеся мышцы. - Расслабься, Хэзард. Все будет хорошо. Еда на плите,
где тарелки, ты знаешь. - И она увела
за собой Венецию.
Следующие двадцать минут Лидия сновала взад и вперед, готовила поднос с
едой, наливала теплую воду. Только
однажды она обратилась к сидевшему на ступенях Хэзарду через сетчатую дверь:
- У нее есть багаж?
- Нет. У меня с собой только какие-то мелочи. А что? - он обернулся и
привстал.
- Не важно. Ешь, Хэзард, я тебе приказываю.
- Спасибо, Лидия, я поем, - отозвался он, но не двинулся с места.
Много позже Лидия позвала его:
- Теперь можешь зайти к ней.
Венеция лежала на пуховой перине в ночной рубашке Лидии и послушно пила
теплое молоко.
- Можешь поговорить с ней, Хэзард, но не больше пяти минут. А потом
девочка будет спать. Пять минут. Понял?
Лидия дождалась его кивка и отправилась на кухню той же энергичной
походкой, которую Хэзард видел еще десять
лет назад, когда ее муж Джоэл разбил торговый лагерь недалеко от Паудер-ривер.
Хэзард остановился на пороге, головой почти касаясь притолоки, а плечами
косяков.
- Прости меня, - пробормотал он. - Я не понял, насколько ты устала.
- Все в порядке, - вежливо ответила Венеция, держа чашку обеими руками и
от души желая, чтобы они наконец
перестали вести себя как чужие. - Это... как-то неожиданно навалилось.
Она выглядела трогательно-юной - вся в белом, медно-рыжие кудрявые волосы
свободно рассыпались по плечам,
рубашка велика на несколько размеров, рукава подвернуты. Впервые после Нью-Йорка
Хэзард вдруг понял, что это Венеция,
его жена. Он подошел к окну, выходящему в сад, и уставился на ровные ряды
яблонь. В желтой листве пламенели яркокрасные
осенние яблоки. Неужели он совершил ошибку, приехав за ней? Хэзард
чувствовал, что не может относиться к
Венеции только как к женщине, носящей его ребенка. Это казалось так просто,
когда он был в Монтане и лишь собирался
ехать на восток... Но теперь, когда Венеция была с ним рядом, все оказалось
намного сложнее.
- Ты, должно быть, тоже устал.
Он обернулся, отвлеченный от своих мыслей звуком ее голоса, и Венеция
вспомнила тот день в хижине, когда его
силуэт возник на пороге, освещенный сзади полуденным солнцем. Сейчас Хэзард был
одет в черное, как полагалось в мире
белых, но казался таким же высоким и мощным на фоне освещенного солнцем окна,
как это было в тот первый день в горах.
Только его взгляд изменился...
- Я в порядке, - машинально ответил он. Это была привычка, выработавшаяся
с годами во время изнурительных
переходов и многодневных рейдов за лошадьми, а также требование мужского кодекса
поведения. - Но теперь тебе нужно
поспать. Лидия так сказала.
- Значит, я должна спать?
- Непременно, - он слегка улыбнулся. - Я, например, никогда не решался с
ней спорить.
- Ты ее боишься? - Венеция удивленно подняла брови.
- Сказать по правде, я многого боюсь.
- Но только не меня.
- О нет, тебя я тоже боюсь, биа, - негромко отозвался Хэзард. - А теперь
спи... Я проверю лошадей.
Хэзард ушел, а Венеция послушно допила молоко, вспоминая его последние
слова. На этот раз в них не было ни
сарказма, ни гнева. С ней снова говорил прежний Хэзард - честный, открытый, - и
его слова согрели ее душу. Она
спокойно уснула впервые за много недель, и ей снилось, что они с Хэзардом стоят
рядом где-то в горах над бурным ручьем и
Хэзард держит на руках маленького рыжеволосого мальчика...
После того как Венеция уснула, Хэзард наконец поел, а потом они с Лидией
уселись на заднем крыльце, которое
выходило на дорогу. Хотя Хэзард не ждал погони, осторожность еще никому не
мешала.
- Ты не сможешь путешествовать с ней в том темпе, в котором привык, -
заметила Лидия.
- Я знаю. Но я не могу и слишком задерживаться.
- Почему? За тобой гонятся?
Несколько мгновений Хэзард молчал - он смотрел на свои руки, потом перевел
взгляд на бесконечные поля
кукурузы.
- Как всегда, - его ответ прозвучал мрачно в теплом вечернем воздухе.
- Неужели родственники убитого мужа? - Лидия видела траурное платье и
первые признаки беременности, но ни о
чем не спросила Венецию.
Хэзард покачал головой.
- Это траур по отцу.
- А муж у нее есть? Хэзард усмехнулся.
- Во всяком случае, он за нами не гонится.
- Тогда кто же вас преследует?
- Одна алчная женщина, начисто лишенная материнских чувств. А также ее
приятель, который ради денег убьет даже
собственную мать, не то, что чужую.
- Прелестное сочетание.
- Несомненно. И это заставляет нас путешестовать достаточно быстро.
- Куда ты ее везешь?
- Обратно к моему народу.
- Она в самом деле твоя жена? Хэзард кивнул и отвернулся.
- Какие-нибудь проблемы? - спросила Лидия - она не могла не заметить
мрачное настроение Хэзарда. - Это твой
ребенок?
- Да. - На этот раз Хэзард посмотрел ей прямо в глаза.
- Если бы ты захотел выслушать совет старухи, которая сорок лет была
замужем за гневливым торговцем мехами, то
я бы тебе сказала, что ты со всем можешь справиться... если захочешь.
- Спасибо за совет. Я подумаю об этом, - Хэзард рассматривал пыльные носки
своих сапог.
- А знаешь, девочка тебя любит... - задумчиво произнесла Лидия и поспешно
добавила, когда Хэзард вопросительно
посмотрел на нее: - Нет, мне она этого не говорила, но достаточно увидеть, как
малышка на тебя смотрит. Это любовь,
Хэзард, и я надеюсь, что ты не настолько большой дурак, чтобы этого не знать.
Она нуждается в тебе. И теперь, когда она
носит ребенка, - больше, чем когда-либо. Уж я-то знаю. Я родила восьмерых.
Хэзард вздохнул с облегчением. Ему было трудно отвечать на простые вопросы
Лидии, но теперь мог перевести
разговор на другую тему.
- Как твои дети? - спросил он, зная, что об этом Лидия может говорить
бесконечно.
Хэзард знал всех ее детей, хотя многие были старше, чем он. Вся семья
Лидии жила по соседству, и мальчики часто
сопровождали отца в поездке за мехами. Поэтому Хэзард вежливо задавал вопросы, а
Лидия с удовольствием отвечала.
Они все еще сидели на крыльце и предавались воспоминаниям о прошлом, когда
в дверях появилась Венеция.
Она босиком прошла по деревянному полу, отполированному до блеска
ребячьими ногами, и разговор на крыльце
немедленно смолк. Ночная рубашка Лидии волочилась по полу, и на мгновение перед
Хэзардом предстала Венеция-девочка,
которой он не знал и какой она была задолго до встречи с ним.
- Качалка! - Венеция пыталась говорить непринужденно, хотя голосок ее
дрожал от печальных мыслей. - Мне так
нравятся качалки... - Она прошла мимо Хэзарда и Лидии и села в тени виноградных
лоз, обвивавших заднее крыльцо. -
Джон, ты помнишь бал в Виргиния-сити? Там тоже была качалка на террасе.
Подобрав подол рубашки, Венеция качнула кресло маленькой босой ногой.
Ступня была изящная, с высоким
подъемом и с нежной розовой кожей на пятках. Хэзард вспомнил, как любил целовать
эти почти детские ножки...
- Я все помню, - спокойно ответил он.
Лидия никогда не слышала, чтобы кто-то называл Хэзарда "Джоном". И она ни
разу не видела такого выражения в его
глазах.
- Почему бы вам тут вдвоем не предаться воспоминаниям, а я пока приготовлю
ужин, - сказала миссис Бэйли, но
они даже не заметили ее ухода.
- В ночной рубашке Лидии ты выглядишь как маленькая девочка, - заметил
Хэзард.
Ему бы следовало сказать что-нибудь более нейтральное, упомянуть о погоде
или о спелых виноградных гроздьях,
светящихся в лучах заходящего солнца, но он думал именно об этом, и слова сами
сорвались с его губ.
- А мне кажется, что я очень взрослая. - Венеция улыбнулась. - И очень
беременная! Я надеюсь, ты не разлюбишь
толстую жену? А ты, кстати, выглядишь в своем черном наряде как заряженное
ружье, совершенно неуместное на этом
залитом солнцем крыльце. Как тонкое ружье... Что ж, мы составим отличную пару!
Венеция говорила как всегда открыто, откровенно, и Хэзард сразу вспомнил
их жизнь в хижине.
- Когда-то нам это было нетрудно, - невольно вздохнул он.
- А теперь это не так?
- Нет.
- А если я захочу?
Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой, хотя глаза его оставались
печальными.
- Ты всегда этого хотела. Но сейчас у нас нет повода. - Его улыбка
погасла, Хэзард снова спрятался за броней
недоверия. - Я не хочу ничего начинать сначала. После взрыва у меня было
достаточно времени подумать, и я не нашел ни
одной веской, логичной причины для нашего союза.
- А как насчет такой нелогичной причины, как любовь?
- Пора тебе вырасти, Венеция. Ты употребляешь не то слово. Наш союз - это
только проблемы.
- Я с тобой не согласна!
- Ты никогда со мной не соглашаешься, принцесса. И это еще одна проблема.
- Хэзард встал и отодвинул качалку.
- Я собираюсь прогуляться перед ужином.
Легко перескочив через перила, он пошел прочь от дома.
40.
- Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь? - спросила Венеция, входя в
кухню. - А впрочем, не буду скрывать.
Мне нужен совет.
Лидия повернулась к ней. В окно она видела, как Хэзард широким шагом
направился к реке.
- Поссорились?
- Если бы все было так просто!
Венеция коротко описала все то, что случилось с ними за последние
несколько месяцев. Лидия долго молчала,
покачивая головой.
- Но ведь Хэзард все-таки за тобой приехал, - сказала она наконец.
- Не за мной. Он приехал за своим ребенком.
- Он просто себя в этом убеждает. - Лидия могла распознать любовь, когда
видела ее, и понимала, что Хэзардом
движут отнюдь не только отцовские чувства.
- Но он даже не подходит ко мне.
- Это вполне объяснимая осторожность. Он ведет себя как волк, однажды
попавший в капкан.
- Вы так думаете? А вот я не уверена, что Хэзард еще любит меня. В поезде
мне пришлось просто устроить сцену,
чтобы он со мной поговорил.
- Нет, он тебя любит.
Венеция улыбнулась и прижала ладони к мгновенно вспыхнувшим щекам. У нее
стало теплее на душе.
- Если он меня еще любит... - прошептала она.
- И не сомневайся в этом, дитя мое. Он смотрит на тебя так... В общем, я
еще ни разу не видела, чтобы Хэзард так
смотрел на женщину.
- А вы давно его знаете?
- Мы познакомились, когда ему было лет пятнадцать. Он приходил со своим
отцом и отрядом индейцев, когда мы
торговали на Паудер-ривер. Обычно абсароки редко встречались в тех местах, но
они услышали, что у Джоэла есть хорошие
часы с репетиром. Хэзард даже тогда выделялся в толпе юнцов. Абсароки - самые
красивые люди на равнинах, но Хэзард
был все-таки чуть выше остальных, чуть красивее, а одет так, что можно было
умереть на месте. Ни одно племя не может
соперничать с воинами абсароков, когда они надевают свой боевой наря
...Закладка в соц.сетях
