Жанр: Любовные романы
Брэддок-Блэк 1. Пламя страсти
...бедра, - я жду от тебя,
что ты будешь послушной женой.
- Но я не желаю быть тебе послушной женой! После того, как ты на виду у
всех целовался с этой девушкой...
Венеция не договорила и попыталась оттолкнуть его руки, но ей это не
удалось. Тогда она попробовала вывернуться
из-под него, но Хэзард был слишком тяжел. Его пальцы крепко сжали хрупкое
запястье.
- Сейчас твои желания ничего не значат, - в голосе Хэзарда звенели
льдинки. - Ты слишком далеко от дома,
бостонская принцесса. Того, что тебе неизвестно о нашей культуре, хватило бы на
тысячу томов. Наверное, я плохо объяснил
тебе твои обязанности. И главная из них - ты не должна уходить с другими
мужчинами.
- Он вынудил меня, - пробормотала Венеция. На ее длинной шее отчаянно
билась жилка, она изо всех сил старалась
вырваться из железных объятий Хэзарда.
- Черта с два, он тебя вынудил! - Пальцы Хэзарда еще сильнее впились в ее
запястье. - С того места, где я стоял,
мне так не показалось.
- Я думала, мы идем танцевать... - Венеция задыхалась, но стояла на своем.
- О да, вы отлично потанцевали! - прорычал Хэзард. - Вы исполнили самый
древний танец в мире. Помни,
красотка, я отлично знаю, каким горячим может быть твое тело. Но здесь ты
принадлежишь только мне, здесь ты моя жена.
Во всяком случае, пока я хочу тебя, - грубо добавил он, снова вспомнив, как
Венеция целовала Синего Орла.
- Но ты же сам говорил, что здесь у всех равные права. Я могу первой уйти
от тебя, - не осталась в долгу Венеция.
- Тебе будет не так-то легко меня бросить. К несчастью, теория и практика
не всегда совпадают в реальной жизни.
Ты принадлежишь мне, принцесса. Будь к этому готова.
- А если я не хочу? - Венеция с яростью посмотрела на него. - Неужели ты
посмеешь меня принудить?
Хэзард неожиданно рассмеялся, но это был не веселый смех.
- Не хочешь? Ни за что не поверю. Ты всегда... Как бы это сказать
поделикатнее?.. Ты всегда не прочь доставить себе
удовольствие, - прошептал он.
- А ты всегда действуешь, как бык на случке! - парировала Венеция, попрежнему
пытаясь вырваться.
- Наверное, поэтому нам так хорошо вместе, - заметил Хэзард. - Кому-то
нравятся укрощенные женщины,
принцесса, кто-то предпочитает диких. А некоторые только говорят, что
предпочитают укрощенных, зато потом съедают их
живьем. Так что не пытайся меня обмануть: ты получаешь именно то, что просишь.
Но в будущем мы проследим, чтобы твои
запросы удовлетворял только я!
Венеция вдруг перестала вырываться, и Хэзард удивленно посмотрел на нее.
- Ваши настроения очень переменчивы, миледи, и это приводит меня в
отчаяние. Вы вообще опасны для моего
душевного равновесия. - Он глубоко вздохнул. - И что мне с тобой делать?
- Для начала отпусти мою руку, - спокойно сказала Венеция. - Душевное
равновесие не следует ценить слишком
высоко.
Хэзард насмешливо фыркнул, разжал пальцы и уткнулся лицом ей в шею.
- Если уж мы заговорили о душевном равновесии, - продолжала Венеция, - тем
более что ты сам поднял этот
вопрос... Скажи мне одну вещь. Только честно!
- Разумеется. - Хэзард приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо.
- Что для тебя значит эта девушка?
- Девушка, с которой я танцевал?
Венеция кивнула как-то виновато и растерянно. Она была настолько не похожа
на себя, что Хэзард испугался, не
сделал ли он ей больно во время их борьбы.
- Ничего, - очень мягко ответил он. - Это был только ритуал, церемония,
назови как хочешь.
- Она не пробудила в тебе никаких воспоминаний и сожалений? - спросила
Венеция, не сводя с него глаз.
- С чего ты взяла? Я почти не знаю ее. Ей было восемь лет, когда я впервые
уехал в Гарвард.
- Так, значит, мне не следовало пытаться заставить тебя ревновать? -
Венеция говорила уже совсем другим тоном,
знакомым ему, с нотками живой радости.
- Ты хочешь сказать, что сделала это намеренно? Губы Венеции чуть
дрогнули.
- Я увидела, что ты идешь, и решила... Если бы ты знал, как я отбивалась
до этого момента!
- Правда? - в его голосе еще слышался отзвук недоверия.
- Ты мне не веришь?
- Знаешь, малышка... - Хэзарду было очень трудно разобраться в собственных
чувствах. Он вспомнил
необузданность Венеции, ее непредсказуемость, жажду жизни и умение постоять за
себя. Но, будучи реалистом, Хэзард взял
себе на заметку, что если его нет рядом, то Венецию следует охранять.
- Конечно же, я тебе верю, - наконец сдался он.
- Тебе правда безразлична эта девушка? - Ее гнев утих, но какое-то
беспокойство осталось.
- Мне не нужна никакая другая женщина. Ты никому не оставила места. Я
люблю тебя, - очень тихо сказал Хэзард.
- И хочу, чтобы ты навсегда осталась со мной.
Внезапно он резко отстранился, перевернулся на спину и уставился в
звездное небо, видное сквозь отверстие в крыше.
- Будь оно все проклято! - пробормотал Хэзард. - Разве мы с тобой
сможем?.. - Он не закончил фразу, потому
что на этот вопрос не существовало ответа. - Мне не следовало говорить ничего
подобного.
Хэзард думал о том, что его видение становится реальностью: потоки
бледнолицых затопляют страну. Индейские
племена, попытавшиеся заключить политическую сделку с белыми, никогда ничего не
выигрывали. Им не хватало хитрости
белых, которую те считали достоинством. Они называли жестокость
целесообразностью, а уничтожение целых племен -
прогрессом. Возможно ли победить в такой схватке? Хэзард не знал этого.
В каждом поколении были мужчины, наделенные особым даром. Его отец мог
предвидеть будущее и передал этот дар
Хэзарду. Но успех вождя основывается на самопожертвовании и сострадании. Очень
скоро его самого и его клан ожидает
самое трудное испытание. Возможно, они победят: добытое золото дает им для этого
шанс. Во всяком случае, у них
появляется возможность не потерять абсолютно все. Но для этого он должен
сосредоточиться на будущем клана и не давать
своим личным чувствам вмешиваться в его жизнь вождя и лидера...
Но вдруг его сердце затопила такая любовь к Венеции, что чувство долга
оказалось смыто и унесено прочь. Он хотел
ее, и в этот момент желание оказалось для него важнее чести.
- Скажи мне, что я тоже тебе небезразличен, - он быстро повернул к ней
голову. - Скажи мне!
Никогда еще Хэзард не умолял женщину о любви, и Венеция рванулась к нему,
обхватила руками за шею.
- Я люблю тебя, - радостно выдохнула она, покрывая его лицо легкими
поцелуями. - Я люблю тебя, я люблю тебя,
я люблю тебя!
Венецию захватило ощущение небывалого единения с миром, где все встало на
свои места так просто, как это бывает
только в детских снах. И ей хотелось кричать об этом с вершины горы, глядя в
бездонное звездное небо.
Хэзард обнял ее и, глядя в сияющие глаза, спросил: - Как ты можешь быть
так уверена в этом?
- Я просто знаю.
- И почему ты так легко произносишь эти слова? - с завистью прошептал он.
Венеция пожала плечами.
- Если чувствуешь что-то, об этом легко говорить. Все происходит само
собой - я живу, я чувствую, я есть! Все
очень просто. Разве ты этого не ощущаешь?
- Нет, - без колебаний ответил ей Хэзард.
Ему бы очень хотелось, чтобы его чувства оказались такими же простыми. Но
его любовь к Венеции была потаенной,
скрытой от чужих глаз, ей мешало множество препятствий.
- Поцелуй меня, - Венеция прервала его мрачные размышления. - И люби меня.
- Маленький диктатор, - шепнул Хэзард. - Ты никогда не изменишься!
Она первая поцеловала его - страстно, горячо, - и этот поцелуй стал
прелюдией к великолепной симфонии
наслаждения.
28.
Последующие дни были просто восхитительными, какие не забываются до конца
жизни. Хэзард не отходил от
Венеции. Ему нравилось все время касаться ее, дотрагиваться до нее, словно
ощущение желанного тела под пальцами стало
своеобразным талисманом против будущего, о котором он предпочел не вспоминать в
эти короткие сладостные недели лета.
Хэзард и Венеция ездили верхом, лакомились ягодами, собирали дикий ревень,
смеялись, веселились, любили друг
друга. Они проводили долгие ленивые часы на берегу реки в тени ив, забывая обо
всем, кроме настоящего.
Иногда по вечерам они поднимались чуть выше в горы на маленькое пастбище и
сидели там, наслаждаясь запахом
свежей травы. Хэзард показывал Венеции созвездия на темном бархате ночного неба
и называл их так, как это делали
абсароки, или рассказывал старинные индейские легенды. Однажды он рассказал ей о
первом своем видении, пережитом в
горах.
- Тогда погиб мой дядя, его убили люди из племени лакота на Паудер-ривер.
Моя семья была в трауре. Я сделал
ритуальный надрез, и кровь текла из меня неделю.
- Это все следы траура? - Венеция осторожно коснулась шрама на его груди.
Хэзард кивнул, и ей показалось, что он снова вернулся в прошлое, заново
переживая печаль утраты.
- Мой дядя был молод и отважен, - негромко продолжал Хэзард. - Я всегда
восхищался им. Он был моим идеалом.
- Сколько тебе было лет, когда он погиб?
- Двенадцать, и я очень его любил. - Хэзард на мгновение замолчал и
вздохнул, как будто только вчера в деревню
явился гонец с плохими вестями.
- Мне показалось, что мое сердце разбилось, и я вдруг понял, что должен
пережить видение, если надеюсь когданибудь
отомстить за него. Это тоже произошло летом - дикие вишни почернели, а
сливы покраснели на ветках. Я взял
лишнюю пару мокасин, шкуру бизона и отправился в горы.
- А что сказали твои родители? Двенадцать лет... Ты был еще совсем
маленьким, - Венеция прижалась теплой
щекой к его плечу.
- Никто не видел, как я уходил из деревни. Я просто удрал. Поднявшись в
горы, я соорудил шалаш и устроил себе
постель из шалфея и можжевельника. Было очень жарко, и я целый день обнаженный
ходил по вершине горы, призывая
духов на помощь. Но никто мне не ответил. К заходу солнца я устал и лег на свою
постель. Три дня я голодал, ходил и звал
духов; только на третью ночь я проснулся оттого, что кто-то окликал меня по
имени. Они пришли за мной.
- Ты их увидел? - удивленно спросила Венеция, и Хэзард улыбнулся.
- Нет, биа. Духов никто не видит, я только слышал их голоса. "Идем", -
сказали они мне, и я встал. Моя голова
была ясной и легкой. Я последовал за ними, холодный ветер обжигал мне кожу, а
тропа под ногами казалась мягкой, словно я
шел по траве, а не по каменистой тропе. Я подошел к горящему костру. Шесть
маленьких человечков сидели вокруг него
полукругом.
Венеция вдруг испугалась. Голос Хэзарда доносился до нее словно издалека.
- Джон! - прошептала она и коснулась ладонью его щеки. - Я не понимаю...
Ее прикосновение как будто вернуло Хэзарда к действительности. Он покачал
головой и покрепче обнял Венецию.
- Ничего страшного, биа. Это как сон. Просто иногда наши сны бывают
вещими, вот и все.
Он не стал говорить ей, что когда вернулся с гор, то рассказал шаманам о
людях-карликах, пятнистом бизоне и
четырех ветрах. И они сказали ему, что у него есть сила стать великим. "Тебе
дали эту силу духи, - вспомнил Хэзард слова
одного из шаманов. - Но разница между людьми в том и состоит, что одни
используют этот дар, а другие нет. Учись
пользоваться своим даром. И тогда ты станешь великим вождем". В тот день Хэзард
познал самого себя.
- Это все так необычно, - пробормотала Венеция. - Я не узнаю тебя, когда
ты так говоришь.
- Думай об этом как о религии, и тогда тебе все покажется менее странным.
Ведь даже белые люди всегда найдут о
чем поспорить, если речь заходит о религии. У кого-то много богов, у кого-то
только один... А впрочем, я напрасно
заговорил об этом с тобой. Мне совсем не хотелось тревожить тебя. - Хэзард легко
погладил ее волосы.
- Но в этом большая часть твоей жизни, - мягко напомнила Венеция.
- Мы просто сами общаемся с нашими божествами - без помощи священников. И
видения одного человека
считаются благословением для всего племени. Мы видим мистическую силу в ветре и
в небе, в дожде, в реках, птицах, горах
и равнинах.
- Земля очень важна для вас, правда? - прошептала Венеция, не до конца
понимая это слияние человека с природой.
- Земля - это все, - с почтением произнес Хэзард. - Ничто не сравнится с
землей абсароков, она самая красивая в
мире. И я мечтаю о том, чтобы сохранить ее для моего народа.
И снова, как это бывало всегда, когда разговор касался будущего, Хэзард
мрачно замолчал. Но он по-прежнему крепко
обнимал Венецию и смотрел в звездное небо.
- Я верю, что ты можешь это сделать, Джон, - прошептала она. - И мне бы
очень хотелось тебе помочь...
- Может быть, - также шепотом ответил он. - Только может быть.
- Я хочу помочь. Если, конечно, смогу, - ее теплое дыхание согрело ему
щеку.
- Ты уже помогаешь мне, биа. Ты постоянно напоминаешь, что жизнь - это
радость и счастье. Ты мой самый
верный помощник. А теперь поцелуй меня.
Она поцеловала его и ощутила слезы на его щеках.
В эти тихие вечера Венеция поняла, почему Хэзард так гордится своими
корнями и так привязан к земле. С ней были
связаны воспоминания о счастливом детстве, эта земля вскормила его дух и его
тело, и в ответ он испытывал к ней почти
мистическую любовь.
На летней стоянке царила дружеская веселая атмосфера: встречались
родственники, друзья, которые не виделись
целый год и спешили обменяться новостями. Каждый вечер все собирались вокруг
костров, ужинали, танцевали,
разговаривали, играли, соревновались в ловкости и меткости.
Однажды Хэзард решил привести Венецию на совет. Узнав об этом, Неутомимый
Волк в ужасе посмотрел на него,
словно его друг сошел с ума.
- Ты не можешь этого сделать! - воскликнул он. - Раньше в советах
принимали участие женщины-воины, но
последние десять лет такого не случалось, и все об этом забыли.
- Но она пойдет туда как моя жена, а не как воин. Надеюсь, никто и слова
не скажет о ее присутствии на совете -
иначе им придется иметь дело со мной. Можешь передать это остальным.
Неутомимый Волк только молча покачал головой: эта женщина явно лишала
Хэзарда рассудка.
- Ты уверен, что я могу туда пойти? - в последний раз спросила Венеция,
когда они вышли из вигвама.
- Все в порядке, - ответил Хэзард с обезоруживающей улыбкой. - Видишь ли,
дорогая, вождем становятся
благодаря личным заслугам перед кланом, и поверь, у меня они есть. Кроме того, у
вождя должны быть родственники. У нас
нет хуже оскорбления для человека, чем сказать, что у него нет родственников.
Хотя мои родители умерли в прошлом году, у
меня очень много других родственников, и все они поддерживают меня. Не забывай
еще и о золоте, при помощи которого я
обеспечиваю выживание племени. Меня считают "человеком, который знает и может".
Поэтому, биа-кара, я могу делать
почти все, что захочу.
- По-моему, дорогой мой, ты слишком избалован, - Венеция насмешливо
улыбнулась.
- То же самое я могу сказать о тебе, радость моя, - он легонько щелкнул ее
по носу. - Твой папочка чересчур
много тебе позволял. Кстати, я хотел бы тебя попросить кое о чем. Постарайся во
время совета не отдавать мне никаких
приказаний, чтобы я мог сохранить мое достоинство воина и вождя.
- То есть ты хотел сказать, чтобы я не вытаскивала тебя из вигвама за
волосы, если мне вдруг захочется заняться с
тобой любовью?
- Вот именно. Предполагается, что на совете воины не думают о таких
глупостях.
- А вы думаете?
- Разумеется. Вот тебе еще одна теория, которая расходится с практикой.
- Я обещаю не позорить тебя на совете! - насмешливо-торжественно поклялась
Венеция.
- Какое облегчение, - шутливо вздохнул Хэзард.
К его собственному удивлению, все прошло благополучно: ни один человек не
высказал неудовольствия - по крайней
мере открыто. Правда, Венеция ничего не поняла из того, о чем говорилось, а
поскольку во время совета Хэзард вел себя
более сурово, чем обычно, впредь она предпочла оставаться дома. Красное Перо,
юный племянник Хэзарда, стал ее
охранником. Хотя Хэзард не тревожился за безопасность Венеции, пока Синий Орел
сидел вместе с другими на совете, он
решил, что осторожность еще никогда никому не вредила. Красное Перо развлекал
Венецию - он учил ее стрелять из лука.
На первом же совете, на котором не присутствовала Венеция, Хэзард спросил
вождей, не встречал ли кто-нибудь из
них полковника Брэддока. Оказалось, что полковника видели однажды в клане
"Большая Губа" около Дог-Крик, но после
этого о нем никто ничего не слышал.
- Где его проводник? - поинтересовался Хэзард, пытаясь выяснить как можно
больше о судьбе отца Венеции.
- Отправился к шошонам повидать родственников жены, - ответил один из
вождей.
- Когда он уехал?
- Точно не скажу. Дней десять назад.
Как раз в то время Хэзард и услышал о смерти полковника. Теперь он уже
практически не сомневался, что Венеция
потеряла отца.
- Если кто-то услышит о полковнике Брэддоке, пусть скажет мне, - попросил
Хэзард и решил, что нужно поскорее
найти шурина Одинокого Сердца. Описание мертвого белого сможет многое прояснить.
Разговор зашел о планируемом набеге. Разведчик рассказал о том, что
"черноногие" движутся на север с табуном
лошадей, который они увели у племени лакота к югу от Иеллоустоуна. Было решено
отправиться в путь на заре следующего
дня.
Когда все расходились, Отважный Томагавк, отец Черной Голубки и Голубого
Цветка, коснулся руки Хэзарда.
- Давай пройдемся, - предложил он.
Мужчины направились к реке, разговаривая о предстоящем набеге и
обмениваясь слухами об общих друзьях - у
индейцев не было принято сразу начинать говорить о главном. Хэзарду очень
хотелось избежать этого разговора, но он
понимал, что это невозможно.
- Ты знаешь Голубой Цветок еще с тех пор, когда она была ребенком, -
Отважный Томагавк наконец приступил к
главной теме, ради чего он и вызвал Хэзарда на прогулку.
- Да, она была любимой сестрой моей жены.
- Вот уже год, как Голубой Цветок стала женщиной, но уже дважды она
отказалась выйти замуж. Ты же знаешь, что
наши обычаи позволяют мужчине жениться на сестре его жены.
- Голубой Цветок еще очень молода, - спокойно заметил Хэзард. - Возможно,
на этой летней охоте она найдет
себе подходящего мужчину.
- Моя дочь говорит только о тебе.
Хэзард остановился и, указывая на мягкую траву на берегу, пригласил своего
собеседника:
- Посиди со мной.
Они довольно долго сидели молча, глядя на ровную гладь реки, которую закат
окрасил в различные оттенки пурпура.
Когда Хэзард наконец заговорил, его голос был так же спокоен, как и река перед
ними.
- Внимание твоей дочери, Отважный Томагавк, оказывает мне честь. Ты
знаешь, как я любил ее сестру. Черная
Голубка принесла мне много счастья, и я всегда чувствовал себя своим в вашей
семье. Но теперь я был бы не прав, приняв
чувства Голубого Цветка. Бледнолицая женщина - моя жена, и я ее люблю. Прошу
тебя, постарайся объяснить все это
Голубому Цветку.
- Ты мог бы взять вторую жену...
- В моем сердце нет для нее места.
- Ты еще ребенком был совершенно неуправляемым, - нахмурился Отважный
Томагавк. - Бледнолицая жена
принесет тебе много проблем, а твое сердце может измениться. Я говорю это как
отец.
- Все возможно, но моя душа говорит мне о другом. Поблагодари Голубой
Цветок за ее доброе отношение ко мне.
- Она будет очень огорчена.
Хэзард улыбнулся.
- Твоя дочь еще так молода, что забудет обо всем через несколько дней.
Отважный Томагавк положил свою широкую ладонь на колено Хэзарда и тоже
улыбнулся.
- Вероятно, ты прав. Я надеюсь, что и в сердце своем ты не ошибаешься.
Удачи тебе в затрашнем набеге, - сказал
он, вставая.
- "Черноногие" уже давно в пути и должны были устать. Я не ожидаю больших
проблем.
После того как Отважный Томагавк ушел, Хэзард остался на берегу, не сводя
глаз со спокойного течения реки. Он
знал, что еще полгода назад принял бы предложение Отважного Томагавка и женился
на его дочери. Он сидел и гадал, когда
именно ошибся в выборе и пошел дорогой не просто опасной, а смертельно опасной.
"Каким же идиотом я был, если приобрел себе врага в лице "Буль Майнинг",
но еще и взял Венецию в жены! - думал
Хэзард. - Законченным идиотом. Безрассудным, забывшим о логике дураком". И в то
же время он чувствовал себя самым
счастливым дураком на свете, а если быть честным до конца, то это счастье
сводило на нет все остальные минусы этой
сделки...
Вечером, прежде чем лечь спать, Хэзард рассказал Венеции о предстоящем
набеге. Она очень долго не отвечала, и
Хэзард уже решил, что женщина уснула и не слышала его слов, но Венеция вдруг
резко села на кровати.
- Ты собираешься оставить меня вдовой? - спросила она, прямо глядя ему в
глаза.
Свет луны, проникавший в отверстие над очагом, заливал ее серебристым
сиянием, придавая бледной коже
перламутровый блеск. Ей вдруг отчаянно захотелось попросить его: "Не уезжай,
прошу тебя, ради меня", но она вовремя
остановила себя.
Хэзард мягко улыбнулся:
- Ни в коем случае.
- Я не ребенок, Хэзард, и предпочла бы услышать правду.
- Мы просто собираемся угнать чужих лошадей, любовь моя, вот и все. Мы не
намерены никому мстить. - Он
ласково, успокаивающе погладил Венецию по голове. - Лошадей надо угнать так,
чтобы нас никто не заметил, а это требует
не столько отваги, сколько хитрости. Абсароки вообще очень гордятся тем, что
предпочитают пользоваться хитростью, а не
грубой силой.
Это простое заявление многое объяснило Венеции в поведении Хэзарда.
- Ты уверен, что это не опасно?
- Абсолютно.
- А как далеко вам придется ехать?
- Не очень далеко. "Черноногие" двигаются по северному краю наших земель,
направляясь домой. Это где-то миль
двести отсюда.
- Так близко?
- Чертовски близко. Если мы срежем путь, то настигнем их меньше чем через
день. Мы поедем по короткой стороне
треугольника, а им приходится двигаться по длинной, так как это единственный
путь через горы.
- А женщины участвуют в таких набегах?
Хэзард замялся, не зная, как лучше ответить. Хотя женщины иногда
сопровождали мужчин в набегах, чтобы готовить
еду и помогать с лошадьми, он сильно сомневался, что Венеция справится с такой
задачей. Но если сказать ей об этом, она
немедленно примет вызов и ее придется брать с собой. И вот тогда наверняка
возникнут проблемы, так как Синий Орел тоже
едет...
Хэзард выбрал ответ, наиболее близкий к правде:
- Мы берем с собой женщин только в том случае, если нет никакой опасности.
- Мне показалось, ты говорил, что этот набег не представляет никакой
опасности, - язвительно напомнила ему
Венеция.
Он накрыл ее тонкие пальцы своими.
- В принципе, никакой опасности нет, но "черноногие" очень любят снимать
скальпы. В некоторых племенах
количество снятых скальпов говорит о смелости и высоком положении воина. А мне
бы очень не хотелось увидеть твой на
вигваме какого-нибудь "черноногого".
- А как насчет твоего скальпа? - многозначительно поинтересовалась
Венеция.
- О себе я смогу позаботиться, но если мне придется думать еще и о тебе,
то вполне вероятно, что наши скальпы
будут красоваться рядом.
- Неужели тебе обязательно ехать? - Теперь уже Венеция встревожилась не на
шутку: она поняла, что все далеко не
так невинно, как Хэзард описывал вначале.
Он ответил кратко, но определенно:
- Я хочу поехать.
Ясный свет луны озарил лицо Венеции - напряженное, серьезное. Хэзард
крепко прижал ее к себе, зарылся лицом в
шелковистые душистые волосы.
- Это всего на два дня, биа. Красное Перо не позволит тебе скучать. - Он
ласково коснулся ее лица. - Я привезу
тебе подарок.
- Не пытайся подкупать меня подарками! - возмутилась Венеция. - Ведь я
теперь целых два дня буду думать
только о том, увижу ли тебя живым.
- Я не пытаюсь подкупить тебя: это бессмысленно. Тебе сейчас, вероятно,
принадлежит половина Монтаны,
учитывая аппетиты и возможности "Буль Майнинг". Я просто хотел сказать, что буду
думать о тебе, вот и все.
- Думай только о том, чтобы остаться в живых, Хэзард. Это единственный
подарок, который мне нужен.
- Это я могу тебе гарантировать. Двадцать шесть лет я занимался только
тем, что выживал. То, что нам предстоит, -
сущая ерунда по сравнению с Виксбургом и войной против индейцев.
- Ты ведь радуешься поездке, правда?
Хэзард лежал в темноте, и Венеция смогла только догадаться, что он
улыбается.
- Кража лошадей - это увлекательный спорт. А теперь скажи, что ты будешь
без меня скучать.
- Ты же знаешь, что буду! Я только надеюсь, что это не продлится вечно, -
прошептала она.
Хэзард рассмеялся и поцеловал ее в кончик носа.
- Как ты думаешь, стал бы я рисковать своей жизнью, когда у меня есть ты?
- Думаю, что нет, - улыбнулась Венеция. Хэзард снова рассмеялся, довольный
тем, что ее мрачное настроение
рассеялось.
- Если тебе что-то понадобится, пока меня не будет, попроси Красное Перо,
и для тебя все сделают. Но помни, что у
меня очень примитивные представления о собственности, - шутливо добавил он, хотя
на самом деле был совершенно
серьезен.
- А Маленькая Луна едет с вами?
- Не знаю.
- Если окажется, что она едет с вами, помни, что мои понятия о
собственности ничем не отличаются от твоих! -
пригрозила ему Венеция.
- Я даю тебе слово чести, - торжественно поклялся Хэзард. И когда его
крепкие руки обняли ее, Венеция
почувствовала, что ей принадлежит вся любовь в мире.
В момент прощания мужество все-таки изменило Венеции, и она с рыданием
бросилась в объятия Хэзарда. Он нежно
поцеловал ее и чуть не расплакался сам: ведь они впервые расставались.
- Ты будешь осторожным?
- Я всегда осторожен, - солгал Хэзард.
- И никаких героических поступков!
Он поцеловал ее розовую щеку и улыбнулся:
- Ни единого.
- И все-таки я не понимаю... Ты уверен, что тебе нужны еще лошади?
- Нужны? - он изумленно посмотрел на нее. - Это игра, биа. Нужда тут ни
при чем.
- А как насчет моих нужд?
- Это другое дело, - его голос был теплым, как августовское солнце. -
Красное Перо позаботится о тебе. Будь
умницей.
- А если я не буду умницей? - лазурные глаза смотрели с вызовом.
- Ну, на этот случай... Зачем, как ты думаешь, я беру Синего Орла с собой?
- Ты мне не веришь?
- Конечно же, верю, - ласково ответил Хэзард.
- А если мне станет скучно?
- Я успею вернуться до того, как ты соскучишься смертельно. Даю тебе
слово.
Хэзард выта
...Закладка в соц.сетях
