Жанр: Любовные романы
Золотой вихрь
...ален повернулся и взглянул на него; на мгновение Тесс показалось, что тень
беспокойства промелькнула на лице шейха, прежде чем он ответил:
—Как тебе угодно. — Он снова повернулся к Тесс: — Скажите Виане, что я
приду в ваши покои отужинать с вами на закате.
— Если не будете слишком заняты. Его бровь удивленно поднялась, он
услышал язвительную нотку в ее тоне.
— Я не буду слишком занят, — и он направился к конюшне, где его
ждал Калим.
Она смотрела ему вслед с непонятным волнением, к которому примешивалась
горькая обида. Он не ужинал с ней со дня их свадьбы. По правде говоря, она
едва ли несколько раз видела его по пути в Заландан. Он всегда допоздна
оставался у костра с мужчинами и приходил в их шатер лишь после того, как
она ложилась спать.
— Тесс?
Она обернулась, Алекс наблюдал за ней со странной улыбкой. Преувеличенно
широким жестом он предложил ей проследовать во дворец впереди него.
Она быстро поднялась по ступеням, и два стражника, встав навытяжку,
распахнули перед ней дверь.
— Кто это — Виана?
— Сестра Галена.
Нечего и удивляться своей неосведомленности. Она вдруг поняла, что очень
мало знает о своем муже.
— Сестра?
— Мать Галена умерла, когда ему исполнилось двенадцать, и вскоре его
отец женился снова. Виана — единственный ребенок от этого союза. — Он
вел ее по сверкающему коридору неожиданно энергичной пружинящей
походкой. — Ты полюбишь Виану.
Тесс скорчила гримасу.
— Я нелегко схожусь с женщинами. Они находят меня слишком дерзкой.
— Могу понять почему. — Алекс усмехнулся. — Немногие из дам
предпочитают конюшню бальным залам, но с Вианой у тебя не будет конфликтов.
— Она любит ездить верхом?
— Нет, она даже побаивается лошадей, но это не имеет значения.
Тесс скептически посмотрела на него. Она не могла представить себе близких
отношений с кем бы то ни было, если этот человек не любил животных.
Он усмехнулся, увидев выражение ее лица.
— Правда, правда.
Он остановился перед обитой тиком деревянной дверью, затем распахнул ее и
пропустил Тесс вперед, в ее покои.
Им навстречу вышла изящная темноволосая женщина в струящемся легком голубом
одеянии. Густой румянец окрасил оливковую кожу ее щек, когда она вежливо
склонила голову перед Алексом.
— С возвращением, добро пожаловать, мой господин. — Она
повернулась к Тесс и мягко улыбнулась. — Я с нетерпением ожидала этой
минуты с тех пор, как Гален сообщил мне, что вы приедете. Добро пожаловать,
маджира.
От Вианы Бен Рашид исходило радушие. Ее широко посаженные темные глаза
излучали тепло, а прекрасные черты лица освещал внутренний свет.
— Меня зовут Тесс, — Тесс улыбнулась. Никто не удержался бы от
улыбки, глядя на Виану. — И я уверена, что тоже с нетерпением ждала бы
с вами встречи, если бы знала о вашем существовании. Но никто не оказался
столь любезен, чтобы рассказать мне о вас.
Виана широко улыбнулась.
— Вы очень откровенны. Искренность — чудесная черта. Сама я чересчур
связана условностями воспитания, чтобы говорить так же прямо, как вы.
Тесс рассмеялась.
— Некоторые люди называют это грубостью, а не прямотой.
— О нет. — Виана разволновалась. — Это я высказалась
бестактно. Я имею в виду...
— Я знаю. — Тесс жестом остановила Виану. Это проявление кроткого,
мягкого достоинства Вианы привело ее к мысли, что сестра Галена едва ли
старше ее самой. Она сомневалась, знала ли эта девушка значение слова
грубость.
— Я пошутила. Это моя привычка. — Она взглянула на Алекса, с
восхищением смотревшего на Виану. — Так ведь, Алекс?
— Что? — Он отвел глаза от лица девушки. — Да, ты всегда
нахальна.
Глаза Тесс раскрылись от изумления. Она никогда прежде не видела такого
выражения на лице Алекса, и щеки Вианы вновь вспыхнули.
— Я устрою вас поудобнее, — Виана опустила ресницы, — когда
господин Алекс оставит нас. Алекс нахмурился и коротко кивнул.
— Увидимся завтра утром. Тесс. — Он резко развернулся и вышел.
Дверь за ним закрылась, и Виана с облегчением вздохнула.
— Теперь с дороги примите ванну, а я пока поищу, что вам надеть.
— Я привезла с собой платья.
Виана покачала головой и хлопнула в ладоши, вызывая служанку. Затем она
проворно подошла к инкрустированному перламутром шкафу.
— Гален мне поручил подобрать вам мои наряды на сегодняшний вечер.
Позже он желает сам выбрать для вас одежду.
Закрытое платье Вианы из белого шифона с отделкой из серебра свободно
драпировалось на Тесс, полностью скрывая ее фигуру. Гален, войдя вечером в
ее покои, оценивающе обежал ее взглядом.
— Лучше, чем в моем халате, — коротко заметил он. — Мы
займемся вашим гардеробом завтра.
— Меня удивляет ваше беспокойство о таких пустяках, как женские наряды.
Не думаю, что такие мелочи могут интересовать вас.
— Я всегда считал, что пустяки, если не обращать на них внимания, могут
стать помехой в самый неподходящий момент. — Он слегка
улыбнулся. — А одежда моей жены — далеко не безделица для меня.
— Даже когда вы скрываете ее от всех? — дерзко спросила Тесс.
— Я делаю это для себя. — Он пересек комнату и подошел к
дивану. — К тому же обстоятельства изменились.
— Каким образом?
— Мы больше не окружены моими людьми. — Он растянулся на подушках
перед низеньким столиком, на котором слуги поставили изумительной работы
китайские бокалы, украшенные драгоценными камнями. — Здесь толстые
стены, а не тонкая ткань шатра. — Он заглянул ей в глаза. — Я не
хочу, чтобы кто-нибудь еще, кроме меня, слышал ваши исступленные крики.
Кровь бросилась ей в лицо, но она не могла отвести от него глаз.
— Понятно, — чуть слышно сказала она. Девушка знала, о каких
криках он говорит. Еще в детстве она слышала, как Паулина стонала и
взвизгивала в муках страсти.
— Вы, возможно, будете разочарованы. Я всегда считала, что... это
недостойно. Он от души расхохотался.
— И вы, конечно же, не сомневаетесь, что сами никогда такого унижения
не допустите?
— Мне, может быть, временами не хватает женственности, но не
достоинства.
Он перестал смеяться, в его голосе послышалась нежность.
— Да, у вас есть достоинство, и очень высокое. Оно основано не на
гордости, а на уверенности в себе.
— Вы так думаете? — изумленно спросила она. Гален кивнул.
— Я это заметил, еще когда вы были ребенком. Достоинство и честь!.. Я
знаю, вы человек чести. Вам можно доверять.
Она почувствовала, как в ее душе расцвело что-то светлое, доброе.
Человек чести. Ей казалось, что она получила очень ценный подарок.
— Я думала, Виана будет ужинать с нами? Он покачал головой.
— Она ест вместе с женщинами. Тесс нахмурилась.
— Почему?
Галену послышалось в ее тоне осуждение, и он улыбнулся.
— Не потому, что таково мое желание. Мать Вианы воспитала ее в
приверженности к традициям. Ей удобнее есть на ее половине.
— Тогда вам следует постараться сделать так, чтобы ей стали удобны
новые веяния.
— Это сражение я веду ежедневно.
— Но не в своем дворце.
— Нет. Полагаю, что нет. — Его лицо как-то осунулось, показалось
ей усталым. — Я не могу сражаться каждую минуту.
Она почувствовала к нему неожиданную симпатию, тут же погасившую враждебность. Тесс подошла к нему.
— Не имеет значения. Теперь, когда я здесь, я позабочусь об этом. Он
улыбнулся.
— Не сомневаюсь в этом. Но, пожалуйста, не набрасывайтесь сразу на
Виану.
— Конечно. Мне она очень понравилась. — Тесс села на подушки
напротив него. — Здесь, во дворце, очень мало европейской мебели. Я
думаю, после того, как вы прожили столько в Тамровии, вы...
— Я провел в Тамровии ровно столько времени, сколько необходимо. —
Он говорил убежденно. — И я взял с собой не более того, что нужно Эль-
Залану и мне.
— И вам не нужен обеденный стол? Он покачал головой.
— На полу удобнее.
— Почему?
— Еда — естественный процесс, и проще и естественнее находиться ближе к
земле. Разве вам не удобнее сидеть здесь на шелковых подушках, чем у себя
дома на жестких стульях?
Она медленно кивнула, соглашаясь с его доводами.
— Вы считаете, что жизнь должна быть простой и естественной?
— Настолько, насколько возможно. У нас и так достаточно конфликтов и
неприятностей, чтобы еще превращать в борьбу с трудностями наши повседневные
будни. — Он улыбнулся. — А теперь ешьте. Хватит исследований.
— Вы возражаете против вопросов?
— Нет, это ваше право — спрашивать. — Он налил вина в бокал и
передал ей. — Так же, как мое — не отвечать.
Она пристально вглядывалась в красную глубину бокала.
— У меня еще один вопрос.
— Да?
— Когда вы спасли Аполлона и Дафну, я пообещала вам выполнить все, что
вы захотите. — Она подняла глаза, встретившись с ним взглядом. —
Когда вы сделали ваше предложение в гостинице, вы не напомнили мне об этом
обещании. Почему?
— По двум причинам. Во-первых, доверие. Я хотел, чтобы вы пришли ко мне
по своей воле.
— А вторая? Он улыбнулся.
— Я хотел приберечь ваше обещание для более благоприятного момента. Я
хочу привязать вас к себе добровольно.
Внезапно сам воздух вокруг них оказался заряжен чувственным вожделением.
Сильный аромат душистой гардении в изящной алебастровой вазе в углу; мягкое
касание шифона к груди; настойчивый взгляд Галена на ее лице... Она поспешно
отпила глоток вина, и теплая, опьяняющая волна разлилась по ее телу.
— А вы откровенны со мной.
— Да. И так будет всегда. — Он продолжал изучать ее лицо. —
Вы бы хотели увидеть Аполлона?
— Сейчас?
Он покачал головой.
— Завтра. Я зайду за вами сразу, как только закончу с утренними
аудиенциями.
Зайдет за ней? Значит, он не собирается оставаться с ней на ночь?
— Нет. — Его взгляд поймал выражение ее глаз. — Я лишь хотел,
чтобы вы привыкли ко мне в своей постели. Теперь пришло время нам побыть
немного врозь.
— Я не понимаю. — Она нахмурилась. — И я не уверена, что мне
по душе эти постоянные колебания.
Его глаза сверкнули.
— Уверяю вас, мне это нравится еще меньше. И колебаниям будет положен
конец сразу, как только станет возможно. — Он напряженно
улыбнулся. — И тогда я буду проводить в вашей постели каждую ночь, а,
возможно, и многие дневные часы.
У нее вновь перехватило дыхание и возникло странное покалывание в сосках.
Тесс сделала еще один глоток вина и быстро кивнула.
— Да. Чтобы сделать мне ребенка. Выражение его глаз изменилось.
— Ну конечно. Разве не для этого вы здесь?
— Я думала, что Аполлон во дворце. — Тесс нахмурилась, взглянув на
хорошенький белый каменный домик, перед которым они с Галеном остановились
после долгой верховой прогулки по узким улочкам Заландана. — Разве вы
не могли оставить его при себе?
— Мог бы. — Гален спешился и снял Тесс с лошади. Он перебросил
поводья Сайду и взял Тесс за руку. — Но я решил этого не делать.
— Почему? Я знаю, он раздражал вас в пути по Седикхану, но вы...
— Он превратил мою жизнь в непрерывную муку во время путешествия из
Тамровии, — резко прервал ее Гален, — но он здесь не по этой
причине. — Шейх открыл чугунные ворота и, пропустив ее вперед, вошел
сам во двор. — Поместив тут Даф-ну и Аполлона, мы решили сразу
несколько проблем. Я вынужден много и подолгу путешествовать и не смог бы
уделять им столько внимания, сколько вы, а помещать их в собачьи клетки не
хотелось. — Он взглянул на нее с высоты своего роста. — Я не
думаю, что вам понравилось бы, если бы они сменили одну тюрьму на другую.
— Нет. — Она продолжала хмуриться. — Но когда я вспоминала
Аполлона, я представляла, что он с вами.
— Вы отдали их моим заботам. И я принял решение, лучшее для них. —
Он повел ее по тропинке ведущей вокруг дома. — Когда я вернулся в
Заландан, то обнаружил беспорядки, нарушавшие жизнь одного из горных племен.
Один из моих подданных и его жена оказались убиты. У них остался
пятнадцатилетний сын. Мальчик заболел от горя, и я привез его сюда, дав
задание помочь мне натаскать Аполлона и Дафну.
— Натаскать? Натаскать Аполлона? Он кивнул.
— Мы добились больших успехов.
— Как охотника?
— Нет. Это ему не свойственно. Здесь ваш отец ошибся. У Аполлона нет
охотничьих инстинктов. Однако у него оказались великолепные способности к
выслеживанию добычи. — Он улыбнулся. — Теперь Аполлон может
проследить путь человека или животного через всю пустыню.
В ее взгляде отразилось недоверие.
— Аполлон?
Его улыбка медленно погасла.
— Он не мог все время оставаться беспечным веселым щенком. Его не
принуждают, но жизнь пса теперь наполнена смыслом.
Все эти годы она вспоминала его как своего бестолкового, сумасбродного
друга. Она попыталась улыбнуться.
— А что Дафна? Вы решили и ее проблемы? Он кивнул.
— Она не такой хороший следопыт, как Аполлон, но она любит свое дело.
Он помолчал.
— И Аполлон уже стал дедушкой много-много раз.
— Дафна в конце концов приняла его?
— Не по принуждению. Я полагал, что успеха можно добиться, предоставив
благоприятную возможность и выбор.
Возможность и выбор. Она неожиданно увидела связь между тем, как он вел себя
с ней, и его терпением в обращении с собаками.
— Я... понимаю.
— Нет. Вы ничего не понимаете. Помимо возможности и выбора, у суки
должна быть еще и течка. Ее неприятно поразила грубость его слов.
— Странно, что вы не управляете и этим состоянием тоже, — дерзко
сказала она. Он улыбнулся.
— Надо же оставить что-нибудь и природе. Чувственность его улыбки
заставила Тесс отвести глаза. Она взглянула на крышу дома, расположенного
через несколько улиц от них. Дом возвышался башней над своими низкими
соседями.
— Чудесный дом. Кто там живет?
— Юсуф Бенардон.
— Юсуф? — Он быстро взглянула на вето. — Разве он так богат?
Гален кивнул.
— Его отец — один из самых богатых шелковых купцов в Заландане.
— Тогда почему Юсуф входит в вашу свиту? Он пожал плечами.
— Жизнь в городе отупляет, и молодые люди часто предпочитают сражения
торговле. — Он помолчал, прежде чем мягко продолжить: — Вы проявляете
очень большой интерес к Юсуфу. Вы находите его привлекательным?
— Конечно, — ответила она рассеянно, все еще продолжая глядеть на
дом. — А кому он не понравится? Он забавный.
— И вы находите его красивым?
— Полагаю, что да. — Она немного подумала. — Чем больше
времени с ним общаешься, тем более симпатичным он кажется.
Гален сжал челюсти.
— Возможно, с моей стороны ошибка — позволить вам привыкнуть к его
обществу.
Прежде чем она успела ответить, он вытянул губы и пронзительно свистнул.
Свист был мгновенно встречен оглушительным лаем, и два огромных пса
выскочили из-за дома.
Возбуждение охватило Тесс. Шесть лет...
— Аполлон! Она упала на колени, но собаки, не заметив ее, бросились к
Галену, встречая его бешеными прыжками и радостным лаем.
— Сидеть, — рука Галена опустилась, и гончие мгновенно замерли,
дружелюбно подметая землю хвостами. Гален пристально взглянул на
растерянное, расстроенное лицо Тесс и тихо выругался.
— Не надо так. Они ведь только собаки.
— Я знаю, — она улыбнулась дрожащими губами, смахнув слезы со
щек. — Я и не ожидала, что они будут помнить меня. Но мне необходимо
было думать о них в монастыре... Они должны снова узнать меня.
— Время ушло, Тесс, — сказал он мягко. — Ничего не стоит на
месте.
Она медленно поднялась на ноги и деловито отряхнула пыль с одежды.
— Они очень привязаны к вам. Вы, должно быть, много занимались с ними.
— Ради Бога! Я вовсе не предполагал отнимать у вас их привязанность.
— Нет, конечно, нет. Я знала их обоих щенками и потеряла все эти годы,
когда они росли. — Она горько улыбнулась. — Я понимаю.
Он пробормотал что-то еле слышно.
— Но вам больно, — сказал он хрипло. — Мне следовало
предвидеть это.
— Вы же не провидец. Вы не могли знать, как поведут себя бессловесные
животные. — Она потянулась и ласково коснулась шелковистой шерсти
Дафны. — Я думаю, что глупо... — она замолчала собаки вдруг бросились
прочь от них по тропинке на зов человека, выглянувшего из дома.
— Кто?
Это оказался Калим... но не яростный, непримиримый, жесткий Калим, которого
она знала. Он по-мальчишески весело смеялся, когда оба пса в радостном
исступлении набросились на него. Тесс замерла.
— Что он здесь делает?
— Он здесь живет. Это тот дом, который я дал ему, когда шесть лет назад
привез с гор после смерти родителей.
— Так этим мальчиком был Калим? — Тесс поразило, с какой любовью и
заботой Калим обращался с собаками. — Я даже не могла предположить...
— Он очень строго и ответственно относится к своим обязанностям. Ему
пришлось стать мужчиной прежде срока.
— Он вам нравится? Гален кивнул.
— Я понимаю его. Мне исполнилось только семнадцать, когда отец умер, и
я стал шейхом Эль— Залана. — Он двинулся по тропке навстречу
Калиму. — Напрасно мы пришли сюда. Давай поздороваемся с ним и уйдем.
Улыбка продолжала освещать лицо Калима, когда, подняв голову, он увидел
Галена.
— Я подумал, что это должны быть вы. Аполлон вырвался из дома, как... —
Он запнулся, увидев Тесс, и улыбка его мгновенно погасла. Он церемонно
поклонился. — Маджира.
Она почувствовала, как ее окатило холодом.
— Здравствуйте, Калим. Я должна поблагодарить вас за то, что вы так
добры к Аполлону и Дафне.
— Здесь нужна не доброта, маджира. Я люблю их. — Он повернулся к
Галену. — Я понадоблюсь вам в следующие несколько дней? Если нет, я бы
съездил в горы навестить дядю.
— Поезжай, но будь осторожен. Сегодня утром мне сообщили о новых
нападениях со стороны границы Саид-Абаба.
— Я всегда осторожен. — Теплая улыбка вновь зажглась на лице
Калима, когда он гладил собак. — Как вы всегда учили меня, маджирон. Я
привезу вам подробный отчет о всех набегах еще до конца недели. — Он
поклонился им обоим и поспешил в дом.
Гален хмуро смотрел ему вслед.
— Не нравится мне, что он собрался ехать один.
— Вы действительно любите его, — поразилась Тесс.
— У меня есть чувства, — насмешливо сказал он взяв ее за руку и
подводя к воротам. — Я очень привязан к Виане и Калиму, и к Алексу, и к
очень многим другим людям, которых вы знаете.
— Но Калим кажется... — она попыталась подыскать более мягкое
слово, — холодным...
— Он не холодный. Просто вы не понимаете его.
— И не похоже, что когда-нибудь пойму. Он обижен на меня.
—Да.
Она ожидала, что он, как и Алекс, станет отрицать это.
— Но почему? Потому, что вы женились на мне?
— И поэтому тоже. — Гален открыл ворота. — Но главная причина в том, что вы с Запада.
— Не понимаю.
— Он лишь однажды побывал за пределами Седикхана и сам ощутил влияние
Запада. Она нахмурилась, соображая.
— На вас?
— Нет, не на меня. — Он подсадил ее в седло. — Прежде чем моя
мачеха умерла, она задумала свадьбу между Калимом и Вианой. Их свадьба
должна состояться следующим летом.
— С согласия Вианы?
Он помолчал, вскакивая в седло.
— В противном случае я бы этого не допустил. Вы продолжаете думать обо
мне, как о тиране. Некоторые старые обычаи хороши, но я не стал бы
принуждать Виану более, чем Дафну и Аполлона.
— Куда мы сейчас едем? — спросила она, стараясь не отстать от
него.
— Обратно во дворец, — кратко ответил он. — Я совершил
ошибку, но это не значит, что я не могу исправить ее.
Палевая кобыла в холке высотой пятнадцать ладоней отливала золотом в свете
солнечных лучей.
— Ее зовут Павда, — Гален погладил кобылу по носу. — Ее
объезжали только грумы. Одно время я думал подарить лошадь Виане, но она ее
испугалась.
— Испугалась такого ангела? — Тесс подошла и остановилась возле
Галена. — Но почему? Посмотрите в ее глаза. Любой скажет, что она
кротка, как овечка.
— Скажите об этом груму, который объезжает ее каждое утро.
— Не похоже, что ее держали взаперти. — Она быстро взглянула на
него. — Уж в этом я могу разобраться.
— Неужели я должен терпеть уколы в свой адрес в собственном
доме? — Он скорчил гримасу. — Если она вам так нравится, значит,
совершенно ясно, вы должны принадлежать друг другу. Так вы принимаете Павду?
Она с тоской взглянула на кобылу.
— Мне нравится Виана, и я бы не хотела отбирать у нее такое чудо.
— Вы не можете отобрать то, что еще не подарено.
— Я не могу поверить в это. Вы и правда дарите ее мне? — Щеки Тесс
вспыхнули от удовольствия, когда она нежно провела рукой по морде
Павды. — Она и правда будет моей?
— Разве это не часть нашего договора?
— Да, но мой отец... — Она остановилась. — Я знаю, вы не любите,
когда вас сравнивают с ним. — Она нетерпеливо махнула рукой. — Вы
же знаете не хуже меня, что многие мужчины не держат своего слова, данного
женщинам.
— Это потому, что мы временами чувствуем себя безоружными перед ними.
— Чепуха. Именно мужчины управляют всем в этом мире. — Она
говорила машинально, любуясь кобылой. — Так она моя? Вы не заберете ее
назад?
— Она ваша. — И он ласково добавил: — И вам не надо бороться за ее
привязанность. У нее нет Другого хозяина, кроме вас, и никогда не будет.
Теплая волна нежности и благодарности затопила ее.
— Моя, — прошептала она. — Можно, я покатаюсь на ней?
— Не сейчас. Завтра— достаточно скоро. — Но я хочу...
— Завтра, — жестко ответил Гален. — Сейчас меня ждут дома, и
у меня нет времени для уроков.
— Уроков? — возмущенно переспросила она. — Я езжу очень хорошо! Лучше многих мужчин.
— В дамском седле. — Он взял ее за руку и мягко подтолкнул к
выходу из конюшни. — С этого дня вы будете ездить в мужском седле.
Она в полном недоумении уставилась на него.
— Но почему?
— Моя мать погибла из-за дамского седла. Лошадь упала и задавила
ее, — хмуро сказал Гален. — И пока это в моей власти, я не допущу,
чтобы вы когда-нибудь попались в эту смертельную ловушку. — Он
усмехнулся, увидев выражение ее лица. — Почему вы так смотрите на меня?
Я полагал, вы обрадуетесь свободе.
— Я никогда... мне всегда говорили, что женщина должна ездить... — Ее
глаза засверкали, когда она осознала, что это может ей дать. — Я
никогда не думала, что это возможно.
— В Заландане доступно многое, что невероятно в остальной части
мира
...Закладка в соц.сетях
