Жанр: Любовные романы
В сладостном бреду
...она подумала, что ее вопрос останется без ответа.
- Ваден.
Он направил лошадь в сторону конюшни.
Tea смотрела ему вслед, думая с сомнением, сможет ли она когда нибудь добиться от него большего, чем это одноединственное
слово.
Но имя показалось ей смутно знакомым. Где она могла его слышать?
На крепостной стене, в ночь перед резней. Одинокий костер на склоне третьей горы.
Ваден...
Еще не было посажено последнее дерево, но уже спустилась темнота.
Tea беспокоилась, приживутся ли они? Лужайка открыта солнцу и всем ветрам, требовались немалое усердие и
повседневный уход за ними, чтобы быть уверенными, что корни выдержат. У нее затекла поясница; поднимаясь с земли, она
потерла ее.
- Теперь все? - Абдул повел факелом, оглядывая ряд посаженных деревьев.
Она кивнула.
- Спасибо, Абдул.
- Теперь, когда они примутся, вы ведь больше не будете заставлять нас лазать по деревьям и рвать листья? - спросил он
с надеждой в голосе.
Она постаралась сдержать улыбку. Ей не хотелось огорчать его и говорить, что их еще долгое время нельзя будет
использовать.
- У нас теперь достаточно листьев.
Он вздохнул с облегчением.
- Это обдирание - не очень достойное занятие для воина.
Вэр говорил то же самое.
- И все же вы не возражали, когда лорд Вэр приказал вам рвать листья?
- Мой господин всегда знает, что делает. - Они вместе направились в замок, освещая себе путь факелом. - Но я рад,
что все позади.
- Мне жаль, что вы упали с дерева.
Он неожиданно усмехнулся.
- Мне тоже. Когда это случилось, мне было не до веселья, но зато это позабавило остальных. Смех - это хорошо. Мы
так нуждаемся в нем.
Она помолчала.
- Вы потеряли кого-нибудь в Джеде?
Улыбка сбежала с его лица.
- Моя семья давно умерла, но в эту страшную ночь там погибли друзья.
- Вы не вините за это лорда Вэра?
Он удивленно взглянул на нее.
- С какой стати? Такое случается на войне. Наша деревня голодала, а наши молодые люди не имели будущего, когда он
пришел в Дандрагон. Он накормил бедняков и беспомощных, остальным дал возможность служить с честью.
- И теперь вы продолжаете служить ему?
Он кивнул, затем лицо его жалобно скривилось...
- Но я надеялся, что мне придется только сражаться за него, а не лазать по деревьям.
Она улыбнулась.
- Пожалуй, он и сам об этом не думал...
- Мать послала меня за вами, - сказала Таша, стоя в дверях и холодно глядя на Tea. - Она считает, что глупо
оставаться на улице, когда ночные демоны могут наслать на вас лихорадку.
Абдул улыбнулся девушке.
- Но ведь здесь я, чтобы защитить ее от ночных демонов, Таша. - Он поклонился Tea. - Я должен идти на ужин.
Спокойной ночи.
- Спокойной ночи. Спасибо, Абдул. - Tea приветливо кивнула. - Больше никаких листьев. Я обещаю.
Он поклонился и направился вниз по тропинке, огибающей замок.
- Вы заставили его помогать вам копаться в грязи, - отрывисто сказала Таша. - Вам не следовало этого делать. Он
очень уважаемый человек, предводитель.
Tea улыбнулась.
- Он только что сказал мне, что я оскорбила его достоинство.
- Это не смешно. - Она повернулась и направилась во дворец. - Не делайте этого больше.
Таша так ощетинилась, стремясь защитить друга, поняла Tea.
- Я не хотела унизить вашего друга, Таша.
- Шлюхи не могут позволить себе иметь друзей среди мужчин. - Бесконечная боль, что слышалась в ее голосе,
смягчила резкость ее тона.
Tea просто не знала, что сказать. Она не могла ответить Таше, что понимает ее. Она очень мало знала о проститутках, да
и о мужчинах, которые употребляли их, а затем сами же осуждали и презирали их.
- А мне показалось, что Абдул относится к вам, как друг.
- Потому, что он очень добрый... и он жалеет меня. Я вижу это по его глазам. - Ее тон внезапно изменился, в нем
зазвучал гнев с нотками отчаяния. - Мне не нужна его жалость. У меня такие таланты, что я заставлю любого мужчину
рыдать от наслаждения. А вы можете сказать о себе то же?
- Нет.
- Конечно, нет. Моя мать сказала, что вы девственница. - Она помолчала. - Вы собираетесь заняться любовью с
Абдулом?
Tea от изумления лишилась дара речи.
- Собираетесь? - настаивала Таша.
Tea покачала головой.
Явное облегчение промелькнуло на лице Таши, но тон ее остался по-прежнему вызывающим.
- Что ж, он достоин лучшего, чем неопытная женщина, не владеющая искусством любви.
Таше было больно, и поэтому она старалась сама причинить боль, неважно кому и как. Как должна чувствовать себя
женщина, зная, что в глазах мужчины имеет ценность только ее тело? Tea бы не смогла такое вынести. Она мягко сказала:
- Ты права, у меня нет твоего мастерства, и я не знаю этого искусства. - Она помолчала и добавила: - Но и ты не
владеешь моим мастерством.
- Твои вышивки ничего не стоят, когда мужчина сгорает от вожделения.
- Но они приносят удовольствие и радость на сотни лет, а не только на несколько мгновений. И я могу сама
зарабатывать себе на хлеб и не зависеть от мужчины.
Таша недоверчиво усмехнулась.
- Женщины всегда зависят от них. Им не позволят ничего иного.
- Нет, если только мы обладаем мастерством, в котором они нуждаются. - Tea помолчала. - Мужчиной движет жажда
золота и власти, поэтому он всегда обратит внимание на требования женщины и станет ее ценить, если она сможет
обеспечить ему либо то, либо другое. Шелк может стать золотом. Прекрасная вышивка - символом власти.
Таша задумалась.
- У вас странные мысли.
- Лорд Вэр сказал, что он заинтересован производить шелк для продажи. Он пожелал, чтобы Жасмин обучилась
выращивать шелк и ухаживать за шелковичными червями и деревьями. - И добавила, словно невзначай: - Я научу и вас.
- Меня? Ухаживать за червями? - Таша решительно покачала головой.
- Я могу научить вас вышивать, но после того, как вы освоите основные приемы. Пройдут годы, прежде чем вы
достигнете мастерства.
- Я не сказала бы, что хочу учиться этому. - Таша помолчала. - Но матери, она уже не молода, это бы ей
понравилось... - И добавила после минутного молчания: - Она заслуживает, чтобы ее ценили.
- А вы нет?
Таша сердито взглянула на нее.
- Вы смущаете меня своими вопросами. Я не стану больше отвечать. - Она намерилась уходить. - Моя мать просила
передать, что она забрала Гаруна к себе в комнату.
- Ей не следовало этого делать.
- Не спорьте с ней. Она нуждается в заботе о мальчике не меньше, чем он в ней. Через несколько недель он достаточно
поправится, чтобы переселиться в солдатские казармы. - Она подошла к двери, ведущей на половину слуг. - Абдул
уверяет, что это ему не повредит. Если его не сведут с ума копания в грязи, чтобы сажать ваши глупые деревья.
Tea покачала головой, направляясь через холл в Большой зал. Зачем она предложила этой женщине свою помощь, хотя
была уверена, что вызовет только ее возмущение? Tea все больше втягивалась в жизнь и заботы здешних обитателей, и она
ничего не могла с этим поделать.
Но она не видела большого вреда в том, что попыталась предложить этим женщинам то, чем владела сама. Они обе
сильные и заслужили нечто лучшее, чем ту долю, которая им досталась. Она не успеет научить их ничему, кроме самых
основ, прежде чем покинет замок, но, может быть, и этого будет достаточно. Она почти все постигла самостоятельно, а не из
опыта других. Возможно, так же будет с Ташей и Жасмин.
Вряд ли Таша позволит себя учить. Кажется, она настроена против всего света, кроме своей матери.
И Абдула.
Ну, что ж, Tea нечего беспокоиться о них сегодня. Она должна хоть немного поесть, смыть с себя грязь и лечь спать.
- Будет ли Вэр так же крепко спать сегодня?
Она отогнала от себя эту непрошеную мысль. Она и так слишком много времени сегодня думала о нем, беспокоясь, все ли
с ним в порядке. Да, надо признать, что он как-то незаметно проник в ее жизнь. Нет, не то, "проник" - это не про него. Вэр
мог лишь вломиться, подобно катящемуся с горы огромному камню, сметающему все на своем пути.
Или вроде тех валунов на холмах - валунов, что скрыли опасность, о которой Вэр отказался говорить.
Пусть скрывает свою тайну. Каждое откровение все теснее привязывает ее к нему, а она не хочет быть к нему ближе, чем
это необходимо для выполнения обещания, данного Кадару. Вэр вызывает в ней слишком много эмоций, непонятных,
тревожащих. Быть может, свое обещание она выполнит, если поможет Вэру заняться торговлей и производством шелка?
Нет, подумала она с сожалением, Кадар просил ее коротать с ним время. И как, интересно, он это себе представлял? В ней
росло раздражение. Ей что, помогать ему обучать войско или разделять его общество, когда он пьянствует до
умопомрачения?
На следующее утро она увидела Вэра в Большом зале. Он сидел за столом. Перед ним лежала раскрытая огромная книга
для записей, в руке он держал перо.
- Я пришла сыграть с вами партию в шахматы, - воинственным тоном заявила она.
Вэр нахмурился.
- Я не хочу.
- Мне тоже не очень-то интересно; - сказала она сердито. - Я нахожу это занятие глупым - один пытается
подставить ножку другому. Но Кадар уверил меня, что вам нравятся шахматы, поэтому я и пришла.
- Это очень умная игра. - Он помолчал и добавил: - Но она для мужчин-воинов, не для женщин. Они не имеют
склонности к стратегии. Кадару не стоило обучать вас.
- Ах вот как? - В ее голосе прозвучала зловещая вкрадчивость. - Не стоит думать, что я не могу в нее играть только
потому, что я назвала ее глупой.
- У меня нет времени проверить это. - Он вновь уткнулся в записи. Уходите. Я должен подсчитать эти цифры, а от
работы с числами у меня всегда портится настроение.
- В Дандрагоне нет управляющего?
- Большинство французов охотно пользуются моей временной защитой от сарацинов, - заметил он саркастически, -
но они опасаются тамплиеров. Ну разве не странно?
- А что деревенские?
- Больше времени уйдет на их обучение. - Он окунул перо в чернильницу. - А я просто ненавижу... - Он оборвал
себя и медленно поднял голову. - Вообще-то, обычно это делал Кадар для меня.
- В самом деле? - осторожно отозвалась она.
- Но его сейчас нет.
Она уже знала, что за этим последует.
- Я тоже ненавижу подсчеты.
- Но Кадар сказал, что вы научились этому в доме Николаса. - Он помолчал. - Мне кажется, было бы вполне логично,
если бы сейчас вы выполнили для него эту работу.
- Для него?
- Но ведь именно он просил вас об услуге?
- Я сыграю с вами в шахматы, но не стану делать эти подсчеты.
Он откинулся на спинку кресла.
- Возможно, вы считаете для вас это сложным? Верно, женские мозги не приспособлены...
- Я не так глупа и на эту удочку не попадусь. Я не собираюсь выполнять за вас вашу работу.
Он вздохнул.
- Но попытаться-то стоило. Тогда уходите и оставьте меня заниматься подсчетами.
Она было пошла, но, сделав несколько шагов, остановилась. Как она может составить ему компанию, если не будет рядом
с ним?
- Давайте, я посмотрю, - сказала она с явной неохотой.
Он немедленно положил перед ней книгу записей.
Она взглянула на страницу, перевернула ее.
- Боже милостивый! Какие каракули! Я даже не смогу прочитать их.
- Я только что начал работать. У Кадара плохой почерк.
Она просмотрела предыдущие страницы.
- У Кадара также плохо и с подсчетами. - Она взглянула на него. - Держу пари, у вас почерк не лучше.
Он невинно посмотрел на нее.
- Но как вы сможете в этом убедиться, не занявшись подсчетами? - Он поднялся. - Ну, я пойду, мне надо поговорить
с Абдулом.
Словно мальчишка, который стремится удрать с занятий и поиграть с приятелем. И при этом - оставить ее наедине с
этим цифровым кошмаром.
- Думаю, вы никуда не пойдете. - Она обошла стол и села в его кресло, указывая ему на другое в нескольких шагах от
себя. - Сядьте там.
- У меня есть дела.
- Вы будете сидеть здесь и разбирать для меня эту жуткую мазню, которую я не в состоянии прочесть. Я попытаюсь
выправить расчеты, но вы составите мне компанию. - Она ласково улыбнулась: - Как я обещала Кадару.
Он нахмурился.
- Я должен сидеть здесь и ничего не делать?
- Или самому производить расчеты.
Он снова неохотно сел.
- Мне не нравится болтаться без дела.
- Каждый должен делать то, что должен. Подумайте о чем-нибудь. Я всегда так коротала время, когда была ребенком и
мне приходилось с утра до ночи просиживать над пяльцами. - Она открыла первую страницу и сердито нахмурилась.
Похоже, что это занятие продлится до приезда Кадара.
- И о чем вы тогда думали?
Она с недоумением посмотрела на него, не сразу вспомнив, о чем она только что говорила.
- О многом. Временами я представляла себе рисунок, который однажды создам. Совсем маленькой я мечтала пойти на
базар. Моя мама часто рассказывала о нем. Это звучало как волшебная сказка о месте, где всюду яркие глиняные блюда,
чудесные ювелирные украшения, необыкновенные сладости.
- А еще воры, шлюхи и вонь протухшей рыбы...
- Ну и пусть. - Она взяла перо со стола. - Это, наверное, захватывающее зрелище. Я скоро и сама это все увижу.
Наверное, сразу, как приеду в Дамаск. Хотя я буду очень занята первое время.
- Вы бы скоро разочаровались. Там не на что смотреть.
В его низком тоне прозвучала еле уловимая сердитая нотка, и она подняла на него глаза. Его лицо было непроницаемым.
Возможно, она ошиблась.
- Вы говорите так, потому что все не раз видели.
- Я говорю потому, что это правда.
И снова у нее осталось впечатление подавленного гнева. Она взглянула на расчеты.
- Тогда давайте поговорим о чем-нибудь приятном для вас. О вашей родине? - Она попыталась вспомнить ее название.
- Шотландия, кажется? Это красивая, богатая страна?
- Нет, это суровая, дикая горная страна. Там дуют холодные ветры и часто бывают бури. Дикая земля и дикие люди. - И
он с горечью добавил: - Ее жители - варвары вроде меня.
Ожидал ли он, что она будет с ним спорить?
- Тогда неудивительно, что вы покинули ее.
- Я бы остался там навсегда, если бы мне предоставился выбор.
- Почему?
- Это поймет только другой такой же варвар. - Он смотрел на гобелен, висящий на стене за ее спиной, но она
сомневалась, видел ли он его в этот момент. - Сколько себя помню, мы вели войну с Мак-Киллинами. Дуглас Мак-Киллин
взял над нами верх и захватил наш замок. Моего отца ранили в бою, и мы бежали в горы. Я хотел вернуться и сражаться, но
перед смертью отец взял с меня клятву покинуть Шотландию.
- Странно, что вы ее дали.
- Я понимал, почему это было для него важно. Я остался последним в роду. Если бы я погиб, то даже память о нашей
семье навсегда исчезла бы с лица земли.
- И тогда вы приехали сюда?
Он покачал головой.
- Мне пришлось бежать в Англию. У меня осталась только лошадь и оружие. Я стал свободным рыцарем. Ездил с
турнира на турнир, выигрывая призы и зарабатывая известность. В это время Великий Магистр набирал рыцарей для своего
Ордена. Я был очень молод, и меня ослепили его слова. Все знали, что только лучшие воины могли вступить в Орден. Быть
рыцарем-тамплиером означало быть самым уважаемым и почитаемым среди всех рыцарей.
- Но при этом вы становились монахом, лишая себя всех мирских удовольствий.
Он улыбнулся.
- Это с лихвой вознаграждалось. Я очень многое получил для себя за те три года, что пробыл членом Ордена.
- Чем?
Он пожал плечами.
- Многим. Прекрасной едой - мы питались очень хорошо, что поддерживало тело в прекрасной форме. Чистым
жилищем. Знаниями. Я пришел туда безграмотным парнем, став тамплиером, я получил возможность учиться.
Ее взгляд задержался на его лице.
- Но это не все.
- Нет. - Он помолчал. - Братство. У меня никого не осталось, а там у меня появились братья.
Она почти пожалела, что спросила его об этом. Ей вдруг представился другой, более ранимый Вэр. Жесткий, молодой,
одинокий воин, так нуждающийся в семейных узах и принесший огромную жертву, чтобы получить эту семью. Теперь он
еще более одинок, чем прежде. Она вдруг почувствовала, как в ней растет желание защитить его.
- Братья не убивают братьев.
Выражение его лица стало еще более замкнутым.
- Могу поспорить. Вспомните Каина и Авеля. - Он помолчал. - Если вы собираетесь и дальше задавать свои вопросы,
то мы просидим над этими цифрами до самой ночи.
Было ясно, что он спрятался за своей грубоватой, резкой броней и больше не собирается откровенничать. Что ж. Она и
так слишком глубоко проникла за эту оболочку, пытаясь разобраться в тайне, которую являл собой Вэр из Дандрагона. Но
чем больше она узнавала, тем больше ей хотелось знать.
- Если бы вы потрудились выучить сложение чисел, когда находились среди своих братьев-монахов, мы бы сейчас не
мучились над этой проблемой. Я не слишком склонна вам верить, когда вы говорите, что получили знания в Ордене.
- О нет, это правда. - Он горько улыбнулся. - Только знания в Храме выходили за пределы простых цифр и выведения
каракуль.
Она слышала о мистических тайнах и обрядах, творимых рыцарями-тамплиерами в своем Храме.
- Цифры эти не простые, когда речь идет о золоте, стекающемся отовсюду. - Она нахмурилась. - Стоимость факелов
и свечей слишком высока. Я не могу разобрать эту строчку. Что это за число на...
- Простите меня, мой господин. Но там кое-что, на что вам необходимо взглянуть, - произнес появившийся в дверях
Абдул.
- Сейчас. - Вэр почти выпрыгнул из своего кресла и поспешил к двери.
Он удрал, оставив ее разбираться с цифрами. Она оттолкнула книгу и встала.
- Я тоже пойду. Мне просто необходимо прогуляться. - Она многозначительно взглянула на Вэра. - Этот день может
быть очень длинным... для нас обоих.
Он нахмурился.
- Мне бы страшно не хотелось прерывать вас. Вы только что начали.
- Мой господин, возможно... - Абдул остановился и выпалил: - Мне думается, леди Tea не следует видеть это. Она
может расстроиться.
- Что там такое? - спросила испуганно Tea. - Что случилось?
- Тебе не надо было говорить ей, что ей незачем на это смотреть, - пробормотал Вэр, выходя из зала.
Tea, пытаясь не отстать, почти побежала за мужчинами, когда они пересекали двор своими широкими шагами.
- Что произошло, Абдул?
- Только что мы увидели рыцаря, подъехавшего к замку. Он остановился почти на расстоянии летящей стрелы.
Вэр замер.
- Был ли у него крест на мантии?
Абдул покачал головой.
- Нет, но он правил огромной белой лошадью.
- Боже! - Вэр бегом бросился к воротам. - Он все еще там?
- Нет, но он кое-что оставил. Я послал Хассана и Имана притащить это в замок.
- А если это ловушка?
- Мы сначала удостоверились, что он скрылся. И кроме того, мой господин, с ним никого не было.
- Я видел, как этот человек убил восьмерых бывалых солдат за время, которое надо затратить, чтобы опустить
подъемный мост.
Вэр ждал, пока Хассан и Иман пересекут ров. Tea обратила внимание, как напряженно и скованно он держится. По той же
причине, что и вчера в роще?
- Ваден? - спросила она.
Он коротко кивнул, не отрывая взгляда от приближающихся всадников. Они что-то тащили за собой. Тело?
Она выступила вперед, когда они въехали во двор.
Это оказалось дерево. Молодое деревце шелковицы около семи футов в высоту.
По крайней мере, она лишь догадывалась, что это шелковица. Все его ветки выломаны от самого ствола, корни грубо
откромсаны. Беспощадное, планомерное уничтожение.
Мороз пробежал у нее по коже, когда она подошла к Вэру и увидела такое варварство.
- Он убил дерево, - прошептала она. - Почему он это сделал? И зачем принес его сюда?
Вэр сделал знак Абдулу.
- Избавьтесь от него. Я не желаю этого больше видеть. - И развернувшись, зашагал обратно в замок.
Tea бросила последний взгляд на изуродованное дерево и побежала за Вэром. Она внезапно вспомнила, что лицо у Вэра
стало совершенно белым, а выражение более мрачным, чем когда-либо прежде.
- Почему он это сделал? Такая бессмыслица.
- Вы не выйдете больше за эти ворота, - сказал он хрипло. - Даже на стены крепости, до того, как стемнеет, ни шагу.
- Но как я могу покинуть замок? Вы не позволяете никому уйти без вашего согласия.
- Откуда я знаю, что у вас на уме? Может, вы решите опять отправиться за этими проклятыми листьями.
- Но я же говорила, что у меня достаточно... - Она остановилась, до нее внезапно дошел смысл происшедшего. - Вы
думаете, это предупреждение?
- Я знаю это.
Она попыталась прояснить для себя все.
- Но не против вас.
- Ваден не сомневается, что я знаю, что он собирается убить меня.
Не попытается, а собирается. Он говорил так, словно его смерть от руки Вадена стала неизбежностью.
- Тогда кого... - Ее глаза широко раскрылись от внезапного озарения. - Меня?
- Он видел, как вы остановили Абдула и других, когда те ломали ветки. Он знает, что я пойму его намек.
Она недоверчиво покачала головой.
- Он хочет меня убить?
- Он считает, что должен. Ваден не убивает невинных.
Она вполне бы поверила, что человек, который так холодно и методично расправился с деревом, способен на все.
- Вы оправдываете его?
- Я только объясняю. Ваден - справедливый человек. Он мог бы убить вас вчера, но он хотел сначала предупредить о
своих намерениях.
- Но почему? Я не сделала ему ничего плохого.
- Нет. Вы не сделали. Это моя вина. Я оказался тупицей и позволил себе... Боже, сколько же еще! Неужели весь мир
должен погибнуть, прежде чем я... - Он повернулся и решительно направился к конюшне. - Идите внутрь и оставайтесь
там. Я собираюсь найти его.
Страх сжал ее сердце. Она вспомнила его слова, когда он объяснял Абдулу, насколько опасен этот Ваден.
- Вы поедете один?
Он мрачно кивнул.
- Я не хочу, чтобы мои люди платили за мою глупость. Сомневаюсь, позволит ли он мне увидеть себя. Он носится по
этим горам, словно призрак.
- Он находился на третьей горе...
- Вы думаете, я дурак? Я пытался несколько раз выследить его за последние два года. Но он всегда уходил прочь,
прежде чем мы добирались до его лагеря.
Словно призрак, сказал Вэр... Призрак смерти...
- Все это бессмысленно.
- Он имел в виду именно это. - Вэр замер в дверях конюшни и посмотрел на нее. - Я оставлю распоряжение Абдулу,
что, в случае, если я не вернусь, он должен будет спрятать вас в надежном месте. Тогда с ним не спорьте, просто поезжайте.
Вы поняли?
- Нет не поняла. Я вообще ничего не понимаю.
- Возвращайтесь в замок. - Он зашел в конюшню. - У меня нет времени на объяснения.
Она последовала было за ним, но остановилась. Его нельзя переубедить, поняла она с отчаянием. Он поедет и попытается
убить этого человека, угрожавшего ей смертью.
Это все какое-то сумасшествие. Он наверняка ошибается, но определенно собирается рисковать своей жизнью, пытаясь
предотвратить гибель ее, Tea.
Она медленно побрела к замку.
Почему женщины не ведут свою борьбу сами, вместо того чтобы поручать мужчинам делать это вместо себя. Но это не ее
битва. Она ничего не могла поделать с Вэром из Дандрагона. По воле судьбы ворвалась она в его жизнь, столкнувшись
лицом к лицу со смертельной опасностью, о которой она даже не подозревала. Это несправедливо.
Но она тоже к нему несправедлива. Он спас ее, послал за Селин. Если бы он не беспокоился о пополнении ее запасов
листьев шелковицы, ему не пришлось бы сейчас уезжать из замка, рискуя своей жизнью, и искать этого сумасшедшего,
который собирался убить ее. Вэр такая же жертва злого рока, как и она.
Уже совсем стемнело, а Вэр все не возвращался.
Она взобралась на башню, где жили соколы, и стояла там, вглядываясь во тьму.
На склоне третьей горы не светился огонек костра.
Значило ли это, что Ваден скрывался от преследователя?
Холод сковал ее душу. Вэр мог погибнуть в эту ночь. Может быть, он уже был мертв.
Она закрыла глаза, борясь с приступом дурноты. Это не должно было бы значить для нее так много. Он был почти совсем
чужой для нее человек и никогда не искал ее дружбы. Правда и то, что он каждый раз отталкивал ее. Он грубый, надменный,
самонадеянный воин, которого интересовали только сражения да золото, которое он получал за участие в них.
И все же он чем-то тронул ее душу. Ей захотелось стать для него более близким человеком, защитить, помочь. Видит Бог,
она не должна была позволить этому случиться. Селин и ее новая жизнь - вот единственное, что для нее важно сейчас. Она
сказала Кадару, что она - эгоистка и ей необходимо всеми силами защищать свои интересы.
Но теперь нет смысла сожалеть о том, чего нельзя изменить, подумала она устало. Он каким-то образом проник сквозь ее
защиту, и ей остается перестать бороться с этим и принять. Ей придется найти для него место в своей душе.
Если уже не слишком поздно.
Была почти полночь, когда Tea услышала оклик часовых на мосту.
Она бросилась вниз по лестнице и подождала, пока Вэр проедет через ворота.
- Что вы здесь делаете? - Он спешился и перекинул поводья подбежавшему мальчику-груму. - Сегодня холодная
ночь. Вы что, не нашли ничего лучшего, как шататься по двору в полночь?
Она была так рада видеть его невредимым, что даже не рассердилась на его грубость. Она сказала легкомысленно:
- Я собиралась было заняться этими жуткими подсчетами, но без вас не будет и Дандрагона, а у меня недоставало
уверенности, что вы вернетесь. Терпеть не могу терять время зря.
Он стянул с головы шлем и устало провел рукой по волосам.
- Я не смог найти его.
- Ну что ж, он ведь тоже вас не нашел. - Она повернулась к лестнице. - Снимайте доспехи и приходите в зал. Я
прикажу подать мясо и хлеб.
Он нахмурился.
- А что, если я не хочу есть?
- Тем не менее, вы поедите. - Она бросила на него быстрый взгляд через плечо. - Я знаю, вам доставляет
удовольствие возражать мне и вы попытаетесь все сделать наоборот, но вам же будет хуже, если вы откажетесь есть, когда
вы наверняка очень голодны. Вы ведь целый день не ели.
- Я не возражаю. Я только не люблю, когда мной командуют...
Она не дождалась конца фразы, пересекла холл и поспешила вниз в кухню.
Когда он вошел в зал, она стояла на коленях у камина и разводила огонь. Она заметила его чисто вымытое лицо и
влажные волосы, видимо, он успел освежиться после того, как снял доспехи. Она кивнула.
- Садитесь и ешьте. Мясо остыло, но голод - самая лучшая приправ
...Закладка в соц.сетях
