Жанр: Любовные романы
Смертельная игра
...ток и только потом позвонил вновь.
— Ну как, тебе понравился мой подарок? — спросил он почти весело.
— Нет, — отрезала Ева. — И тебе это прекрасно известно.
— Как тебе могла не понравиться твоя родная плоть и кровь? —
притворно удивился Дон. — Впрочем, виноват, оговорился... Ни плоти, ни
крови там не было, конечно. Только кость.
— Кто она?
— Я же сказал, что это твоя Бонни.
— Нет, я имела в виду ту девочку... Джейн. Кто она?
— Джейн?.. Она тоже может оказаться твоей Бонни. Помнишь, что я говорил
тебе в прошлый раз про переселение душ? Очень может быть, что душа твоей
дочери возродилась на земле в теле этой...
— Как ее фамилия?
— ...Она не так мила, как твоя Бонни, но у нее такие же густые рыжие
волосы. К несчастью, в этот раз жизнь обошлась с ней круче, чем когда она
была твоей дочерью. Джейн сменила четыре сиротских приюта, дважды ее
удочеряли, но неудачно... — Дон с сожалением прищелкнул языком. — Это
очень, очень печально, Ева. Сейчас она снова живет с приемной матерью, но,
боюсь, это продлится недолго...
— Где она живет? — воскликнула Ева, стараясь справиться с холодом,
которым повеяло на нее от последних слов Дона.
— Думаю, ты хорошо знаешь это место, Ева.
И снова она вздрогнула, как от холода.
— Она в... в могиле? Скажи, Джейн жива?
— Конечно. Пока...
— И она у тебя?
— Нет. До сих пор я только наблюдал за ней. Мне она показалась очень
интересной и забавной. Думаю, ты согласишься со мной, когда найдешь ее.
— Скажи же мне ее фамилию, черт тебя дери! Я же знаю, ты хочешь, чтобы
я ее нашла!
— Да, но ты должна найти ее сама. Это часть игры. Только не пытайся
вмешивать в это дело полицию, иначе я могу рассердиться. Не беспокойся, уж
твой материнский инстинкт приведет тебя прямо к ней — к твоей дочери в новом
теле. Найди ее, Ева! И поскорее, пока я не потерял терпение.
Он дал отбой. Ева тоже выключила телефон и задумалась, тяжело опустив голову
на грудь.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Джо.
— Мы немедленно едем в Атланту. — Ева встала.
— Зачем? Что это на тебя нашло?
— Дон сказал, что я хорошо знаю место, где живет Джейн. Я знаю Атланту
лучше всего. Слушай, Джо, у тебя есть знакомые в службе охраны детства?
Он покачал головой.
— Но, может быть, ты знаешь кого-то, кто мог бы нам помочь? Дон сказал,
что Джейн сменила четыре приюта для сирот. Дважды ее брали в семью, но
возвращали, а сейчас она снова живет с приемной матерью. Все это должно быть
в архивах социальной службы, и это можно проследить!
Джо немного подумал.
— Можно обратиться к Марку Грунарду, — сказал он наконец. —
Я, правда, не уверен, что у него есть нужные связи, но он умеет разыскивать
нужную информацию лучше, чем кто бы то ни было.
— Ты ему позвонишь?
— Послушай, Ева, почему бы нам не обратиться непосредственно в
управление полиции Атланты? Теперь, когда идентифицирован труп Джона Девона,
нашему начальству не отвертеться. Полиция будет сотрудничать.
— Дон сказал, чтобы я не обращалась в полицию. Он хочет, чтобы я
разыскала ее сама. Для него это часть игры, как он сказал.
— Может быть, ты останешься здесь, а я поеду в Атланту и начну поиски?
— Я же сказала тебе, чего хочет Дон! Это должна быть я! Он прямо
сказал, что я должна разыскать Джейн, пока у него не кончилось терпение!
— Ну и пусть себе ждет у моря погоды! Разве мы не решили, что ты ни в
коем случае не должна подчиняться его требованиям? А если завтра Дон
потребует, чтобы ты спрыгнула с крыши?
— Если я не сделаю, как он сказал, он пришлет мне Джейн по
частям, — безучастно сказала Ева. — Я не могу рисковать жизнью
девочки. Я должна найти ее сама.
— О'кей, но я поеду с тобой. — Джо потянулся к телефону. —
Иди уложи в сумку зубную щетку и смену одежды, а я пока позвоню Марку и
скажу ему, что нам нужно.
— Договорись с ним о встрече, — попросила Ева. — Дон
наверняка будет наблюдать за мной, пусть он видит, что я что-то делаю.
— Нет проблем. Я, кажется, говорил, что Марк сам хотел встретиться с
тобой в ближайшее время. У него есть ключ от моей квартиры — там он и будет
нас ждать.
Городская квартира Джо находилась на седьмом этаже роскошного высотного
здания напротив Пьедмонт-парка. Загнав машину в охраняемый подземный гараж,
Джо провел Еву к лифтам, и они вместе поднялись наверх.
— Я жду вас почти час, — сказал Марк Грунард, открывая им
дверь. — Я занятой человек, мое время ценится на вес золота... — Он
ухмыльнулся. — Добрый день, Ева, рад снова встретиться с тобой.
Журналист протянул руку, и Ева робко пожала ее.
— Я тоже рада этому, Марк. Жаль только, что при таких обстоятельствах.
Со времени их последней встречи много лет назад Марк Грунард почти не
изменился. Он был все таким же высоким, подтянутым, с обаятельной улыбкой и
внимательным взглядом голубых глаз. Ему было уже, наверное, чуть за
пятьдесят, но возраст выдавали только морщины, которые
гусиными лапками
разбегались от глаз.
— Я рада, что ты согласился помочь нам, — добавила она.
— Если бы я не согласился, меня следовало бы гнать из журналистики
поганой метлой, — пошутил он. — Не каждый день у меня появляется
возможность сделать эксклюзивный репортаж, который может принести мне
Эмми
. (
Эмми
— самая престижная премия на телевидении.)
— Как насчет твоих коллег? — уточнил Джо. — Кто-нибудь знает,
что Ева Дункан вернулась в город?
— Думаю, нет. Во вчерашнем выпуске новостей я мимоходом обронил, что
вас видели в районе Дайтон-Бич, так что, если вы не сделаете никаких
глупостей, вас никто не будет преследовать и требовать от вас
несколько
слов для прессы
. За исключением меня. — Он снова улыбнулся, но тут же
стал серьезным. — Так вот, насчет вашей просьбы... Я связался с
Барбарой Эйсли, она возглавляет городское отделение службы охраны детства и
занимается в основном приютами и вопросами усыновления. Это тот человек,
который вам нужен, но... поладить с ней будет непросто. Все личные дела
сирот и усыновленных держатся в строжайшем секрете.
Услышав это, Ева не сдержала тяжелого вздоха. Неужели тупик? — подумала
она в отчаянии. Джейн могут убить, но никто из этих бюрократов даже не
почешется! Для них инструкции важнее человеческой жизни.
— Неужели ничего нельзя сделать, Марк? — спросила она с
надеждой. — Может, ты все-таки возьмешься уговорить ее?
— Барбара Эйсли — крепкий орешек. Из нее вышел бы отличный армейский
сержант. — Журналист задумался. — Вот если бы вы могли раздобыть
судебное решение...
— Мы не можем ждать, пока будут соблюдены все формальности, —
покачал головой Джо. — Ева боится, что преступник может потерять
терпение и убить девочку.
— Барбара Эйсли должна нам помочь! — вставила Ева.
— Гм-м... Это будет нелегко, но я, кажется, не сказал
невозможно
.
Надо только найти способ убедить ее.
— Может быть, она скорее пойдет нам навстречу, если с ней поговорю
я? — предложила Ева.
Грунард кивнул.
— Я надеялся, что ты так скажешь. Сегодня вечером мы поведем Барбару
ужинать... — Он поднял руку, останавливая Джо, который порывался что-то
возразить. — Нет-нет, никакой опасности нет. Я знаю, что Еве нельзя
бывать там, где ее могут узнать. Один мой друг владеет в Чаттахучи
собственным итальянским рестораном, там нам никто не помешает. Кроме того,
там подают отличное спагетти. Договорились?
— О'кей. — Джо кивнул. — В шесть часов мы тебя ждем.
Грунард быстро вышел, а Ева повернулась к Джо.
— Он выглядит очень... солидно, — сказала она.
— В этом секрет его успеха, — согласился Джо. — Людям приятно
видеть на экране человека, который внушает им доверие. — Он немного
помолчал. — Ладно, давай хоть перекусим с дороги.
И он повел ее на кухню. Оглядывая его квартиру, Ева не сдержалась и
заметила:
— Я думала, ты живешь лучше, Джо. Ты, во всяком случае, можешь себе это
позволить, но твоя квартира... Она больше похожа на номер в отеле.
Джо пожал плечами.
— Я, кажется, уже говорил, что здесь я только ночую. Да и то не всегда.
Что ты скажешь насчет кофе и сандвичей? Нам надо подкрепиться, потому что,
как мне кажется, вечером нам будет не до еды. Эта Барбара Эйсли, по-
видимому, действительно не подарок.
— Хорошо, — согласилась Ева. — Барбара Эйсли... — задумчиво
пробормотала она. — Мне кажется, я с ней уже встречалась.
— Когда?
— Давно. Много, много лет назад, когда я сама была еще ребенком. К нам
тогда ходила одна симпатичная инспекторша из службы охраны детства —
смотрела, в каких условиях я живу, в чем нуждаюсь... — Ева невесело
улыбнулась. — Может быть, это она, а может быть, и нет.
— Ты не помнишь? — удивился Джо.
— Может, когда я увижу ее, я вспомню, но имя... — Ева страдальчески
сморщилась. — Мы с мамой часто переезжали с места на место, и каждый
месяц служба охраны детства грозилась отобрать меня у Сандры и поместить в
детский дом, если мама не перестанет принимать героин. — Ева открыла
холодильник и присвистнула. — Боюсь, сандвичи отменяются. Все протухло!
Джо заглянул в холодильник и задумчиво почесал в затылке.
— Действительно... Ладно, тогда я поджарю тосты.
— Если только хлеб не заплесневел.
— Не будь такой пессимисткой. Я купил его всего неделю назад. — Он
полез в хлебницу. — Ну вот! — обрадованно заявил Джо. — И ни
капельки он не заплесневел, только подсох немного.
Он извлек батон, нарезал ломтиками и сунул в тостер, стоявший на рабочем
столе.
— Иногда мне кажется, — сказал он задумчиво, — что в детском
доме тебе было бы лучше, чем дома.
— Может быть, — согласилась Ева. — Но я туда не хотела. По
временам я буквально ненавидела Сандру, но она все-таки была моей матерью, а
маленькому ребенку семья — даже самая ужасная — всегда кажется лучше, чем
общество доброжелательных, но чужих людей. Взрослых людей... — Она достала
из морозильника заиндевевший кусок обезжиренного маргарина. — Именно
поэтому бывает так трудно забрать ребенка у родителей, которым не то что
живое существо — велосипед нельзя доверить! Маленькие дети — большие
оптимисты, они до последнего верят, что рано или поздно все образуется, все
будет хорошо.
— Но это случается очень редко...
— Да, — согласилась Ева. — Чаще всего ребенок просто не
выживает. Мне в этом отношении повезло вдвойне. Я не только уцелела, но и
дожила до таких времен, когда мы с матерью можем нормально общаться.
— Джейн, очевидно, повезло гораздо меньше.
— Да. Четыре приюта и два неудачных усыновления кое о чем говорят. А
ведь ей всего десять! — Ева подошла к окну и стала смотреть вниз, на
улицу. — Ты даже не представляешь, как круто обходится жизнь с теми,
кому не повезло.
— Представляю. Я же все-таки полицейский.
— Но ты никогда не был там... — Ева показала на улицу за окном и
улыбнулась ему через плечо. — Богатенький сынок богатеньких
родителей...
— Не надо тыкать меня носом в то, что я все равно не могу
изменить. — Джо ухмыльнулся. — Я со своей стороны делал все, чтобы
родители отказались от меня, но они не поддавались. Вместо того чтобы
положить меня в корзинку и пустить по воде, они отправили меня в
Гарвард. — Он включил кофеварку. — Впрочем, я еще легко отделался,
ведь с тем же успехом я мог оказаться и в Оксфорде.
— Бедненький! Ужасная судьба... — Ева притворно вздохнула. —
Кстати, ты почти ничего не рассказываешь о своих родителях. Кажется, они оба
умерли, пока ты учился, верно?
— Да. Они погибли, когда их яхта столкнулась во время шторма с
сухогрузом.
— Почему ты ничего о них не рассказывал?
— Да рассказывать в общем-то нечего...
Ева повернулась к нему.
— Черт побери, Джо, я тысячу раз пыталась заставить тебя рассказать мне
что-нибудь о твоих родителях, о том, как ты рос, но ты всякий раз уклонялся
от ответа. Почему?!
— Это неважно.
— Это так же важно, как и мое прошлое, мое детство.
Джо не сдержал улыбки.
— Но не для меня.
— Так нечестно, Джо! — воскликнула Ева. — Какие же мы друзья,
если ты знаешь обо мне все, а я о тебе не знаю ничего.
— Я не верю, что можно жить, оглядываясь на прошлое и черпая в нем силы. Прошлое есть прошлое.
Он снова уклонялся от ответа, и Ева досадливо поморщилась.
Джо пожал плечами.
— Ты спрашивала о моих родителях? Я их почти не знаю. Они перестали
обращать на меня внимание примерно тогда, когда я из очаровательного
карапуза стал превращаться в непоседливого мальчишку с тысячью
почему?
и
отчего?
. Что ж, я не могу их за это винить... — Он полез в буфет, чтобы
достать чашки. — Я никогда не был простым ребенком. Должно быть, моя
бешеная активность и непомерная требовательность мешали им жить спокойно.
— Не могу представить, чтобы ты чего-то требовал! — удивилась
Ева. — Ты всегда казался мне очень... самостоятельным. И
самодостаточным.
— Что ж, очевидно, со временем я изменился. Как бы там ни было, тебе
придется поверить мне на слово. — Он принялся разливать кофе. —
Между прочим, я до сих пор достаточно эгоистичен, просто я научился ловко
это скрывать. Садись, тосты, кажется, уже остыли.
— Но ты никогда не требовал ничего от меня.
— Ты просто не заметила. Мне нужна твоя дружба. Мне нужно твое
общество. Но больше всего мне нужно, чтобы ты осталась в живых.
— Это самые неэгоистические требования, какие я когда-либо слышала.
— Ты заблуждаешься. Большего эгоиста, чем я, ты вряд ли встречала.
Ева улыбнулась.
— По-моему, ты все врешь.
— Я рад, что мне удалось обвести тебя вокруг пальца. Но когда-нибудь ты
поймешь, как ловко я тебя обманывал все эти годы. Вы, трущобные киски,
никогда не должны доверяться богатеньким мальчикам.
— Вот ты опять переводишь разговор на меня. Почему ты не хочешь поговорить со мной откровенно?
— Потому что мне скучно говорить о себе. Аж скулы сводит. — Джо
нарочито зевнул. — Я вообще довольно скучный человек.
— Ну это ты точно врешь.
— Нет, я, конечно, не могу отрицать, что я в высшей степени умен и
сообразителен, но в моем прошлом нет ничего... экстраординарного. Такого,
что могло бы показаться тебе интересным. — Он сел за стол напротив нее
и поднес к губам чашку.
— Ну так что там насчет Барбары Эйсли? Что ты все-таки о ней помнишь?
Ну вот, разочарованно подумала Ева. Опять он рассказал ей не больше, чем
хотел сам.
— Я же сказала: я не уверена, что это именно она. В нашей семье
перебывала целая уйма социальных работников, разве всех упомнишь? Во-первых,
мы с матерью постоянно кочевали с места на место, а во-вторых, служащие
департамента часто менялись. Их можно понять — работа, которой они
занимались, была непростой и неблагодарной. К тому же Тексвуд никогда не был
безопасным районом.
— Ну а если подумать? — Джо хитро прищурился.
— Да пошел ты! — Ева рассмеялась, хотя ей было совсем не весело.
Детские воспоминания волной нахлынули на нее, и она как наяву ощутила
запахи, которые преследовали ее все годы, что она жила с матерью. Запахи
грязи, мышей, секса, наркотиков и страха — постоянного страха и
неуверенности. Господи, как же она выдержала все это? Может быть, она все-
таки была сильной?
— Я думаю, Барбара Эйсли была одной из социальных работниц, —
сказала она, стряхивая наваждение. — Я действительно помню одну милую
женщину, которая ходила к нам дольше других. Ей было, наверное, под сорок,
но мне она казалась почти старухой. Мне-то тогда было всего лет девять или
десять.
— Она... жалела тебя?
— Наверное. Я старалась этого не замечать. Тогда я уже озлобилась и
старалась никого к себе не подпускать. Одна против всего света...
— Жаль. Я-то надеялся, что она вспомнит тебя и быстрее пойдет на
уступки.
— Даже если и вспомнит, это вряд ли что-то изменит. Человек, который
тридцать лет проработал в службе охраны детства, должен быть сделан не
просто из стали, а из самой крепкой стали. Я, конечно, могла бы попробовать,
но, к сожалению, у нас совсем нет времени, поэтому мне остается только одно:
убедить ее дать нам доступ к личным делам воспитанниц детских домов и
приютов. И либо я сделаю это, либо...
— Не волнуйся. Так или иначе, но мы эту информацию получим.
Ева попыталась улыбнуться.
— Ого! Похоже, если Барбара Эйсли откажется нам помогать, ее ждут
крупные неприятности. Насколько я тебя знаю, ты способен устроить в службе
охраны детства что-то вроде уотергейтского скандала.
— Там поглядим, — серьезно сказал Джо, и улыбка Евы погасла. Когда
Джо был таким, кто-то действительно мог серьезно пострадать.
— Не надо, Джо, — негромко попросила она. — Я не хочу, чтобы
ты попал в беду.
— Ну, умные не попадаются! А кто не попадается, у того не бывает
неприятностей.
— Так просто?
— Да, так просто. Мир вообще довольно простая штука, только не каждый
это понимает. В данном случае... Достаточно будет, если я скажу, что жизнь
Джейн стоит того, чтобы из-за нее я рискнул своей безупречной репутацией?
Впрочем, если сегодня вечером ты проявишь настойчивость и изобретательность,
можно будет обойтись и без взлома. Кто знает, может быть, Барбара Эйсли
совсем не такая, как говорил Марк. Может быть, она просто милая старая леди,
мягкая и обходительная...
— Нет, нет и нет!.. — сказала Барбара Эйсли. — Эти записи
составляют главный секрет нашего ведомства, и я не сделаю исключения ни для
кого. На будущий год я собираюсь выйти на пенсию, и мне не нужны
неприятности.
Нет, Барбара Эйсли не была ни мягкой, ни обходительной, и Ева почти
отчаялась, что им удастся добиться своего. На протяжении всего ужина старая
инспекторша ловко уклонялась от любых разговоров о работе, когда же за
десертом Джо напрямую спросил, согласна ли она помочь им отыскать
таинственную Джейн, она так же прямо ответила, что они только напрасно
теряют время.
— Ну же, Барбара! — улыбнулся Марк Грунард. — Ты отлично
знаешь, что никто не отнимет у тебя пенсию только за то, что ты отступишь от
правил, тем более что от этого может зависеть жизнь ребенка. Кроме того, ты
проработала в детской службе столько лет, что никому и в голову не придет
подозревать тебя в чем-то подобном.
— Ты кое-чего не знаешь, Марк, — парировала Барбара. —
Председатель городского совета спит и видит, как бы вышвырнуть меня
вон, — для него я недостаточно дипломатична. Я, видишь ли, привыкла
говорить правду, а это не всем нравится. Единственная причина, по которой я
все еще возглавляю городскую службу охраны детства, заключается в том, что
мне известно, где зарыты один-два политических трупа. — Она сурово
посмотрела на журналиста. — Наконец, я не забыла, как два года назад ты
в своей программе выдернул из контекста и процитировал некоторые мои
высказывания... Тогда кое у кого создалось впечатление, будто наша служба
плохо работает.
— Но разве за этим не последовала широкомасштабная реформа всей
городской службы охраны детства? — Марк ухмыльнулся. — Я уверен,
что именно этого ты и добивалась, когда давала мне интервью.
— Допустим, но и самой мне тоже досталось. Мне следовало промолчать, но
тогда я была моложе. Теперь я не совершу такой глупости — рисковать я не
могу и не хочу. Существуют правила, и я буду их строго придерживаться. Иначе
если я помогу вам сегодня, то уже завтра это может обернуться против меня, а
мне вовсе не хочется остаться без пенсии. Я своими глазами видела, каково
приходится старикам в общественных домах призрения, и мне вовсе не хочется
туда попасть.
— Тогда почему вы согласились встретиться с нами? — удивился Джо.
— Бесплатный ужин тоже что-нибудь да значит... — Барбара пожала
плечами. — К тому же мне было любопытно. — Она повернулась к
Еве. — Я много читала о тебе, но газеты часто искажают факты. Мне
хотелось своими глазами увидеть, какой ты стала. Надеюсь, ты меня помнишь?
— Кажется, помню, — кивнула Ева. — Но вы изменились.
— И ты тоже... — Барбара несколько мгновений рассматривала лицо
Евы. — Ты была не самым простым ребенком, и я боялась, что ты пойдешь
по кривой дорожке. Помню, однажды я пыталась... вызвать тебя на
откровенность, но ты только молчала и смотрела на меня. Признаться, тогда я
была совершенно уверена, что к четырнадцати годам ты либо станешь
проституткой, либо начнешь торговать наркотиками на улицах, но сделать я
ничего не могла, ведь ты была у меня не одна, у меня на руках было полтора
десятка таких же, как ты, неблагополучных девочек и мальчиков, и некоторым
было даже хуже, чем тебе.
Она вздохнула и добавила устало:
— Впрочем, неблагополучных детей почему-то никогда не бывает мало. И
помочь кому-то по-настоящему получается, к сожалению, очень редко. Даже если
нам удается забрать ребенка у родителей, суд в большинстве случаев
возвращает его в семью.
— И все же вы продолжаете работать...
— Должно быть, мне просто не хватает ума отказаться. Ума или
решимости... Ведь в любом, даже самом безнадежном случае всегда есть
надежда, и ты, Ева, тому пример. Впрочем, моей заслуги в этом нет или почти
нет. Всего, что у тебя есть, ты добилась сама. Разумеется, тебе повезло,
но... Все же наша служба мало что для тебя сделала.
— Но иногда вам удается помочь кому-то, верно?
— Думаю, что да. Но редко, очень редко.
— Но сейчас вы можете помочь по-настоящему! — От волнения Ева даже
привстала на стуле. — Вы можете спасти маленькую девочку от смерти,
которая, несомненно, будет ужасной, если мы не вмешаемся!
Барбара Эйсли покачала головой.
— Приходите ко мне с постановлением суда, и тогда поговорим. Если это
дело действительно такое важное, как вы говорите, получить разрешение суда
или прокуратуры не составит труда.
— Но у нас совсем нет времени! Кроме того, я, кажется, уже объясняла,
почему мы не можем идти официальным путем!
Барбара Эйсли молчала.
— Хорошо, можете не показывать нам архивы, но, быть может, вы помните
эту девочку? — вмешался Джо. — Она сменила четыре приюта... Такое
бывает нечасто?
По лицу Барбары скользнула какая-то тень, но о чем она думала, понять было
невозможно.
— Я больше не занимаюсь инспекторской работой, — сказала
она. — У меня нет на это времени — слишком много бумаг поступает ко мне
ежедневно.
Ева внезапно наклонилась вперед.
— Но ведь вы знаете, о ком идет речь, верно? Вы знаете Джейн?
И снова Барбара Эйсли долго молчала, прежде чем ответить.
— Два года назад, — сказала она наконец, — я подписывала
разрешение на удочерение маленькой девочки одной супружеской парой. Но
приемные родители очень скоро вернули ее, заявив, что ребенок ведет себя
асоциально и не идет на контакт. Я
...Закладка в соц.сетях
