Жанр: Любовные романы
Путеводная звезда
...была его самым
большим разочарованием, пока он не понял, что со мной вполне можно обращаться, как с мальчиком. Они ушли?
- Нет еще, - ответил он. - Я все еще слышу их голоса в конце коридора. А твоя мать?
- Она развелась с отцом, когда мне было три года.
- И оставила тебя?
- Для нее любой ребенок приносил неудобства, независимо от пола.
- Мне кажется, что не стоило сейчас затрагивать эту тему, - медленно произнес Гейб, окидывая взглядом ее тело.
Ронни нервно засмеялась.
- Джед всегда говорил мне, что у меня особый талант говорить что-нибудь не вовремя.
- Кто такой Джед? - нахмурился Гейб.
- Они ушли! - С этими словами в комнату ворвалась Фатима.
- Слава богу! - Гейб откинул простыню и поднялся с кровати.
Удивленно вскинув брови, Фатима посмотрела на него.
- Только не нужно говорить мне, что тебе было неприятно лежать рядом с ней. Она, конечно, худощава, но это, пожалуй,
единственный ее недостаток. — Ее взгляд скользнул ниже. - Да, она точно не показалась тебе непривлекательной.
Ронни натянула простыню на свое обнаженное тело.
- Думаю, что они уже не вернутся сюда, - продолжала Фатима.-Теперь они ищут в соседнем доме. Сейчас принесу вам еды
и вина.
- Мы здесь в безопасности? - спросил Гейб.
Ронни пожала плечами:
- Здесь все же лучше, чем на улице. Они теперь не скоро успокоятся. Будут останавливать всех подряд. Эван сказал, что в
семь утра у рынка, нас будет ждать джип. Там будет столько народу, что нас вряд ли кто-нибудь заметит.
- Эван?
- Мой отец. - Ронни встала, закуталась в простыню. - Я пойду оденусь.
- Оставайся здесь, - сказала Фатима. - Тебя могут увидеть, а мне не нужны разговоры о том, что у меня тут разгуливают
посторонние люди. Эван оставил вам обоим одежду. Я схожу за ней.
Дверь закрылась, и Ронни какое-то время стояла в задумчивости, не решаясь обернуться. Когда она все же заставила себя
сделать это, то с ужасом увидела, что Гейб лежит на кровати совершенно обнаженный, ничуть не стесняющийся своей
наготы. Настоящий самец. Она почувствовала, как щеки ее заливает румянец.
- Жаль, что ты оказался здесь при таких обстоятельствах. Эвен говорил, что женщины Фатимы - лучшие на всем Ближнем
Востоке. Ты мог бы снять стресс, если бы...
- Снять стресс? - переспросил он.
- Так говорит мой отец. - Стараясь не смотреть на Гейба, Ронни достала из-под кровати сумку с фотоаппаратом. - Это одно
из его самых удачных выражений. Согласитесь, оно имеет смысл. Секс действительно помогает людям расслабиться.
- Если ты так просто к этому относишься, то почему же ты не позволила мне... - Он запнулся. -Я полагаю, нам стоит
сменить тему.
- Или вообще не разговаривать. - Ронни, словно фокусник, достала из сумки колоду карт. - Может, партию в покер?
- Ты играешь?
- Еще бы. - Она начала тасовать колоду, надеясь, что Гейб не замечает, как дрожат ее пальцы.
Он сел, скрестив ноги. Это смутило ее еще больше. Он был похож на обнаженного султана, развалившегося в своем
гареме, и это зрелище навевало разные эротические фантазии.
Гейб внимательно посмотрел на нее и взял карты.
- Кстати, а кто такой Джед?
- Джед Корбин.
Он бросил на нее быстрый взгляд.
- Тот самый Джед Корбин?
Ронни кивнула:
- Мы вместе работаем. Джед просто замечательный.
- Согласен. Он один из столпов в нашем бизнесе. Три года назад я пытался заманить его к себе.
- Правда? Джед никогда не говорил мне.
- А он что, все тебе рассказывает?
- К сожалению, не все. Он слишком беспокоится о своей команде. - Она усмехнулась. - Так же, как и ты.
- Никогда не бывает слишком, особенно, когда это касается человеческих жизней.
Он сбросил карту, и Ронни протянула ему еще одну.
- Почему я никогда не слышал о тебе? Когда я собирался предложить Корбину работу, я знал о нем абсолютно все. Что-то
не помню, чтобы твое имя где-нибудь фигурировало.
- Я предпочитаю не высовываться.
- Обычно претенденты на премию Эмми не скрывают своих талантов, - ехидно заметил он.
Ронни прикусила язык. А он не так прост! Она совсем забыла, что случайно сболтнула о своих планах. А он запомнил.
- Я буду исключением. - Она решила поменять тему разговора: - Странно, что тебе не удалось заполучить Джеда. Ему
нравится твой стиль.
- Видимо, не настолько. Как же он позволил тебе так рисковать своей жизнью? Почему он не с тобой?
- Он даже не знает, что я здесь. Думает, что я в Германии, беру интервью у жителей восточного Берлина об их жизни
после объединения.
- А вместо этого ты приезжаешь сюда и рискуешь быть убитой террористами?
- Никто из нас не будет убит. - Ронни вопросительно посмотрела на него. - Ведь пока что я со всем справилась?
Гейб улыбнулся:
- Вполне.
Она покраснела от удовольствия.
- Ну вот, тогда нет никаких оснований думать, что остальная часть моего плана провалится.
- Ты не ответила мне. Почему ты не захотела, чтобы твой замечательный Джед поехал с тобой?
- Он ждет ребенка.
Фолкнер расхохотался:
- В таком случае он не просто замечательный, он - уникальный.
- Я не то хотела сказать. Его жена Изабел беременна, и это для него сейчас самое главное. Ни о чем другом он не может
думать.
- Даже о тебе?
- Он мой друг, а не нянька. К тому же, я бы все равно не сказала ему об этом.
- Почему?
- Потому что это мое дело...
Она остановилась, заметив, как сузились его глаза. Черт! Она чуть не проговорилась. Фолкнер, казалось, обладал
удивительной силой, которая заставляла невольно признаваться в том, о чем она вообще не собиралась говорить.
- А ты молодец, - сказала она. - Я слышала, одно время ты был лучшим репортером. И вообще, ты напоминаешь мне
Джеда. У него такая же способность вызывать людей на откровение.
- Это не всегда получается. - Он помолчал. - Вот ты пока ускользаешь от меня.
- Я? - Она пожала плечами. - Меня видно насквозь. Спроси Джеда.
- Джеда здесь нет, - мягко сказал Гейб. - К тому же, даже у таких кристально чистых людей, как ты, всегда есть, что
скрывать.
Ронни весело рассмеялась, откинув назад голову:
- Господи, мне это нравится! Ты говоришь так, словно я какой-то загадочный персонаж. Просто Мата Хари!
Его взгляд упал на пульсирующую жилку у нее на шее.
- У тебя очень красивая шея.
Ронни замерла. Ее непринужденность и уверенность тут же исчезли. Гейб продолжал с улыбкой смотреть на нее. Стало
тяжело дышать. Пальцы дрожали, карты были готовы вот-вот выпасть из рук. И Ронни бросилась в атаку:
- А тебе известно, что Мора Ренор разыгрывала безутешную любовницу, пока ты находился здесь? Она даже обвязала
каждое дерево в своем поместье в Беверли-Хиллз желтой ленточкой.
- Правда? - Гейб улыбнулся. - Меня это не удивляет. Мора умеет использовать любую ситуацию, чтобы привлечь к себе
внимание прессы.
- И тебе все равно?
- А почему должно быть иначе? У нее - свои цели, у меня - свои. И тем не менее, у нас были некоторые общие интересы.
- Я полагаю, ты имеешь в виду постель?- сухо поинтересовалась Ронни. - Я слышала, что вы помолвлены?
Улыбка исчезла с его лица.
- А вот это мне уже не безразлично. Я не люблю ложь. - Он посмотрел ей в глаза. - Что-нибудь еще?
- Ты о чем?
- У тебя в запасе больше не осталось историй о моих похождениях?
- Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
- Все ты прекрасно понимаешь. Самая лучшая защита - нападение, а самая доступная тема для обсуждения - личная жизнь.
- Только не твоя. - Она встретилась с ним взглядом. - Ты ведь никого не подпустишь к себе, разве не так?
Гейб застыл. Ронни задела его за живое.
- Конечно, у тебя много друзей, - продолжала она, - но нет постоянной подруги. У меня есть собственная теория по этому
поводу.
- Умираю от любопытства.
- Ты относишься к своим подчиненным, как к родственникам. Они тебе и заменяют настоящую семью.
- И почему же я это делаю?
Ронни нахмурилась:
- Не знаю, мне надо подумать.
- Я надеюсь, ты мне сообщишь результаты своих размышлений?
- Боже, какой ты вспыльчивый. Между прочим, не я начала этот разговор.
- Ты права. Мне не нужно было начинать этот спор. А ты, оказывается, интересный соперник, Ронни.
- Я просто делаю то, что считаю нужным. - Она открыла свои карты. - Я выиграла.
- Поздравляю.
- Послушай, я действительно не хотела вмешиваться в твою личную жизнь. Мне просто показалось, что это...
- Способ защиты?
- Да. Ты задавал слишком много вопросов.
- Но это единственный способ узнать что-нибудь о другом человеке.
- Я знаю Джеда уже шесть лет, но он никогда ни о чем меня не спрашивал. Он принимал меня такую, какая я есть.
- Значит, он полностью лишен чувства любопытства, что довольно странно для журналиста. Ну хорошо, я прекращаю
задавать вопросы. Ответь только на последний.
- Какой? - осторожно спросила Ронни.
- Ничего личного. Я просто хочу знать, почему ты приехала за мной.
- Мне понравилось твое лицо.
- Прости, что?
- Где бы я ни видела твои фотографии, твое лицо рождало во мне чувство надежности. Я не видела никого, кто бы
выглядел таким сильным и уверенным в себе, как ты. К тому же, я слышала о том, как ты заботишься о своих людях. Мне это
очень понравилось.
- Господи, только этого мне недоставало.
- Ну что, что я такого сказала? Ты ведешь себя так, словно я тебя оскорбила.
- Ты относишься ко мне, как к отцу.
- Глупости, у меня уже есть отец.
- Ах, да, тот самый Эван, - мрачно произнес Гейб. - Когда я с ним увижусь?
- Никогда. Он уже уехал из Саид-Абабы.
- И оставил тебя одну? Похоже, твой отец не очень-то заботится о тебе. - Он сжал губы. - Так вот, запомни, я не собираюсь
становиться вашим папочкой. В конце концов, мне только тридцать семь, и я не готов удочерять взбалмошного ребенка.
- Ты что, совсем рехнулся? Да мне от тебя ничего не нужно. Все, о чем я тебя прошу, так это не делать глупости, от
которых мы оба можем пострадать, - воскликнула Ронни. - И потом, я уже не ребенок, и мне не нужно, чтобы меня опекали.
- Ну ладно, ладно. - Гейб протянул руку, пытаясь остановить поток ее слов. - У меня нет никакого права осуждать тебя,
ведь ты спасла мне жизнь. Извини меня. Давай забудем об этом.
Но Ронни не могла успокоиться.
- Пойми, - снова начала она, - нет ничего плохого в том, что тебе нравится чье-то лицо.
- Конечно, нет, - устало согласился Гейб. - И вообще, я должен радоваться. Никогда еще никто не жертвовал своей
жизнью ради моей физиономии.
Ронни задумалась. Много ли она знала о Гейбе Фолкнере? А вдруг она не только оскорбила его мужское эго, но нанесла и
более глубокую рану? Она почувствовала необходимость загладить свою вину.
- У тебя лицо, а не физиономия. Его нельзя назвать красивым, но в нем есть характер.
- Не забудь сказать о чувстве надежности.
Ронни удрученно вздохнула:
- Поскорее бы уж Фатима принесла нашу одежду.
- Зачем? Я уже привык к своей наготе. Или я шокирую тебя?
Ронни сделала вид, что не заметила насмешки.
- Ты разрешишь мне сделать снимок?
- Снимок?! - Гейб удивленно вскинул брови. - Куда же девалась твоя девичья скромность?
- Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду. Я хотела сделать несколько фотографий, пока мы торчим здесь. Я не сделала
ни одного снимка с того момента, когда ты побежал по улице.
Гейб с удивлением посмотрел на нее.
- Ты что, хочешь сказать, что снимала все с самого начала побега?
- Конечно. Но мне пришлось остановиться. Все происходило слишком быстро, а жаль.
- Полагаю, мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты посчитала мою жизнь важнее удачного снимка.
- Не говори глупости. Я прекрасно знаю, что важнее. И все же, - мечтательно продолжила она, - могло получиться очень
здорово. Столько событий. Ну ничего, я еще поснимаю.
Она достала фотоаппарат.
- Не сейчас. Я предпочитаю, чтобы на фотографиях меня украшало не только чувство собственно достоинства, но и коечто
из одежды. Понимаю, тебе не терпится утолить свою страсть, но придется подождать. Хотя, если бы ты согласилась
утолить мою страсть, я бы пошел тебе навстречу.
Ронни покраснела.
- Я лучше подожду.
- Жаль, - ответил он.
В его голосе, в его позе была какая-то особенная чувственность. Ронни ощутила, как напряглась ее грудь под полотняной
простыней, обмотанной вокруг тела. Что с ней в самом деле происходит?!
- Перестань, - резко ответила она. - Я не понимаю, почему мужчины считают, что все споры с женщиной должны
заканчиваться в постели.
- Это совершенно не обязательно, но может быть интересно.
Она скорчила гримасу.
- Вот видишь, ты такой же, как и все.
- И кто эти "все", позволь полюбопытствовать? - В его голосе чувствовалось раздражение.
- Тебя это не касается. - Она неопределенно махнула рукой, решив сменить тему. - Это очень хороший фотоаппарат.
- Я не сомневаюсь, что у тебя замечательный фотоаппарат, но он меня не интересует. Не волнуйся, я не собираюсь снова
затевать спор. Просто мне хотелось бы прояснить несколько вещей. Прежде всего я не собираюсь исполнять роль твоего
отца. Во-вторых, у меня нет привычки ложиться с женщинами в постель, чтобы снять стресс или выиграть спор. Я всегда
воспринимал секс исключительно как форму наслаждения и считал, что заниматься им надо умело и с удовольствием. У меня
действительно не было женщины уже больше года. Я изнемогаю от желания. Но мне не нужна ни одна из женщин Фатимы. Я
предпочитаю подождать, пока не найду действительно желанную партнершу. - Он помолчал. - Сказать, что произойдет, когда
я встречу такую женщину?
Ронни смотрела на него, словно загипнотизированная. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
- Праздник, - тихо сказал Гейб. - Это будет безумный праздник любви.
Ронни не слышала, как открылась дверь. Она соскочила с кровати и повернулась к Фатиме, которая стояла на пороге с
охапкой одежды в руках.
- Наконец-то, а то мы уже заждались!
- Я этого не говорил, - тихо заметил Гейб. - Ты ляжешь наконец? Сколько можно слоняться по комнате?
- Я не хочу спать. Почему ты не хочешь, чтобы я еще поснимала?
- Ты уже достаточно наснимала сегодня.
- Мало ли что может случиться с пленкой. Она может потеряться. Однажды в Кувейте я лишилась сумки с фотоаппаратом
и кучей пленок. Если бы накануне я не переложила часть пленок в другое место, все бы пропало.
- Как же это произошло?
- Иракские военные. Они застали меня снимающей то, что не должно было появиться в прессе.
- Военные подразделения?
Ронни покачала головой:
- Нет, пытки гражданских лиц.
- Да ты просто сумасшедшая. Такие фотографии грозят смертным приговором всему отряду. - Он помолчал. - Неужели
они тебя так просто отпустили?
- Мне повезло. Они просто отправили меня в тюрьму. А через месяц началась война, и обо мне забыли.
- Тебе действительно повезло. Они ведь могли просто расстрелять. А где в это время был Джед? Ждал очередного
ребенка?
- Не говори глупости. Он тогда еще не был знаком с Изабел. Он был в Вашингтоне. Джед даже не знал, что я в Кувейте. Я
уже говорила, что была внештатным журналистом. Это была моя работа, мой хлеб.
- Я не видел эти фотографии у него в программе.
- А я их и не отдавала ему.
- Почему?
- Слушай, опять ты задаешь мне вопросы?
- Почему ты не отдала Джеду эти фотографии?
Гейб явно не собирался сдаваться.
- Потому что я отправила их в Комиссию по правам человека, чтобы они использовали их как доказательство на военном
суде. Я боялась, что если они появятся в эфире, то потеряют свою обвинительную силу. И сделала я это вовсе не из
благородства или мягкости, - взахлеб продолжала она. - Просто мне показалось, что так будет правильно. Хотя, конечно, это
был сентиментальный поступок. Я тогда только вернулась из Кувейта, где пролежала в больнице. Наверное, это климат на
меня так подействовал.
- Тебе не нужно оправдываться, - тихо сказал Гейб. - В какой-то момент человек выбирает для себя самое главное.
- Да, но это мог быть отличный репортаж, - вздохнул Ронни.
- Это и был отличный репортаж. Мы просто не сможем увидеть его на экране. - Гейб облокотился на спинку кровати. -
Если ты такая везучая, то как оказалась в больнице?
- Истощение организма. Нас не очень-то хорошо кормили в тюрьме, и у меня немного сдали нервы.
- Нервы?
- Я не могу находиться в закрытом помещении. У меня начинается клаустрофобия.
- Все зависит от твоего сознания. Через какое-то время это становится похоже на игру.
Ронни с удивлением посмотрела на него.
- Ничего себе игра. Тебя окружают одни стены и давящая тишина. Я помню, как ночами лежала в кромешной темноте.
Мне казалось, что я не доживу до утра.
- И ты, уже однажды испытав это, не побоялась снова ввязаться в такое рискованное дело? Тебя чуть не убили! Ладно,
хватит ходить туда-сюда. Ложись спать. Завтра понадобятся силы.
- Я не устала, но ты прав. Надо отдохнуть.
- Правильно. - Он похлопал по кровати рядом с собой. - Ложись.
Ронни легла на край постели и свернулась клубочком.
- Можешь погасить свет.
- Мне он не мешает.
Ронни вздохнула с облегчением. Сегодня ей не придется лежать в глухой темноте, мучаясь кошмарами. Ее нервы были на
пределе. Она не была уверена, что сможет выдержать эту ночь.
- На самом деле я уже практически избавилась от страха темноты. Врач сказал, что осталось совсем немного...
- Ты когда-нибудь замолчишь, неугомонная болтушка, - проворчал Гейб.
- Прости. - Она на секунду замолчала. - Ты уверен, что свет не мешает?
- Единственное, что мне мешает, это ты. - Он придвинулся к ней и обнял. - Спи.
- Что ты делаешь?
- Я так лучше буду спать. Нет ничего хуже, чем остаться со своими страхами один на один.
- Ты боишься?
- Я же не бесчувственный чурбан.
Ронни почувствовала, как напряжение постепенно покидает ее. Она расслабилась, прижалась к Гейбу и закрыла глаза.
- Все будет нормально. Тебе не нужно бояться, - успокаивала она его. - Я вызвала вертолет с твоими людьми. Мы
договорились, что они будут ждать на границе Седихана моего сообщения. В пещере, недалеко от границы, спрятан
радиопередатчик. Мы сможем связаться с ними оттуда. Завтра ночью ты уже будешь на безопасной территории. А может
быть, и раньше.
- Меня это радует. - Гейб провел рукой по ее волосам. - Ты похожа на общипанного утенка.
Звук его ласкового голоса, прикосновение руки к волосам действовали удивительно успокаивающе. Она зевнула.
- Мне приходится их постоянно стричь. С длинными волосами не очень удобно, особенно во время работы.
- Представляю, как бы они тебе мешали, когда ты ползла по тем узким сточным трубам.
- Но мы же пролезли, так ведь? И смогли добраться сюда. - Ее язык заплетался. - Не бойся, все будет хорошо.
- Только если ты сейчас же замолчишь и дашь мне уснуть.
Глава 3
На самом деле свет очень раздражал Фолкнера. Первые шесть недель заключения яркий свет ламп непрерывно ослеплял
его, не давая заснуть. Он мечтал о темноте. Она казалась ему спасением и высшей благодатью.
Но для Ронни Далтон все было наоборот.
Он покрепче обнял ее хрупкое тело и почувствовал, как она слегка напряглась. Даже во сне Ронни не расслаблялась
полностью. В ней было удивительное сочетание дерзкого и забавного ребенка и умудренной опытом женщины. Решимость и
уверенность в себе порой сменялись мягкостью и сомнениями. В какой-то момент ему показалось, что она полностью
раскрылась перед ним, но уже через минуту снова замкнулась в себе. Он почувствовал, что она очень одинока.
Гейб еще сильнее прижал ее к себе и тихо выругался. Он не мог понять, откуда в нем появилось это чувство нежности.
Всего за несколько часов Ронни стала ему ближе, чем кто-либо за всю жизнь. Его влекло к ней, и ему было понятно это
физическое желание. Она так доверчиво уснула в его объятиях, словно ребенок-сирота, ищущий укрытия от опасного и
жестокого мира. И одновременно казалась олицетворением женственности, хрупкой и нежной. Гейб почувствовал, как в нем
снова нарастает возбуждение. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь. "Ладно, одну ночь я буду заботливым отцом,
ничего со мной не случится, - думал он. - Интересно, что чувствует приемный отец, когда его воспитанница в один
прекрасный момент вырастает и превращается в женщину? Между ними нет никаких кровных связей, и они обычно ведут
себя не как отец и дочь, а как друзья".
Проснувшись, Ронни увидела, что Гейб Фолкнер сидит в кресле напротив и наблюдает за ней.
- Который сейчас час? - Она резко села на кровати и опустила ноги. Бросив быстрый взгляд в окно, с облегчением поняла,
что до рассвета еще далеко.
- Начало седьмого.
- Я спала, как убитая.
- Ничего подобного. - Гейб встал и потянулся. - Ты ворочалась всю ночь.
Судя по всему, Гейб вообще не спал. Но, несмотря на его ленивые, сонные движения, Ронни видела, что он бодр и готов к
действию.
- Я привыкла спать в любой обстановке, - сказала она.
- И все-таки хорошо бы поскорее убраться из этой обстановки.
Ронни улыбнулась ему через плечо.
- Я могу, по крайней мере, почистить зубы?
- Можешь. - Гейб немного расслабился. - Только не увлекайся.
Ронни остановилась в дверях ванны:
- Мы выйдем отсюда через пятнадцать минут. Тебе надо снова надеть бороду и вставить линзы. Фатима принесет местную
одежду, бурнус и солнцезащитные очки.
- Тебе не кажется, что очки будут выдавать маскировку?
- Да нет, мы же будем в открытом джипе. В пустыне все носят очки.
- А какую роль будешь играть ты?
- Я - твой водитель. - Она скорчила недовольную мину. - В длинном покрывале, в чадре - все, как полагается. Так что тебе
еще повезло.
- Женщина за рулем? Здесь, на Ближнем Востоке? - недоверчиво спросил Гейб.
- Не волнуйся, это встречается здесь на каждом шагу. Женщины в Саид-Абабе часто возят мужчин. Для этого, правда,
необходимо разрешение ближайшего родственника мужского пола. Она же должна знать свое место. Милая страна, правда?
- Мне тоже так показалось.
Ронни вдруг опять вспомнила те кадры видеосъемки, на которых Гейб избит и покалечен.
- Все пройдет как по маслу, - уверенно сказала она. - Я достала такие документы, в подлинности которых никто не
усомнится, даже если нас и остановят. Они ничего с тобой больше не сделают. Обещаю тебе, Гейб.
Он улыбнулся ей.
- С таким защитником я чувствую себя в полной безопасности. Теперь, когда я совершенно спокоен, ты можешь чистить
зубы, сколько хочешь.
- Я же говорила тебе, что не будет никаких проблем. - Ронни выжала сцепление, и джип стал быстро набирать скорость. -
Все идет гладко, как по маслу.
Гейб обернулся и посмотрел, как город постепенно исчезает из вида.
- Мы проехали патруль, и за нами вроде никто не гонится, но ведь у Красного Декабря есть вертолеты.
- После того, как мы доберемся до холмов, они уже не смогут вычислить нас. - Она стащила с себя тяжелую чадру и парик.
- Как же в них жарко! Если бы мне пришлось провести в чадре больше одного дня, я бы пристрелила первого, кто
попробовал бы снова нацепить ее на меня. Нужно бороться с мужским шовинизмом.
- Бог ты мой, как это жестоко, — пробормотал Гейб. - А ты никогда не думала, что именно неуверенность и слабость
заставляет нас, бедных шовинистов, прятать лица наших женщин от других мужчин?
- Это их проблемы. Ты не должен причислять себя к их числу. Ты же не шовинист. Иначе ты бы не стал посылать
женщин-журналистов в военные зоны.
- Иногда на меня что-то находит, но вообще-то я стараюсь с этим бороться. Вот, например, сейчас я хочу попросить тебя
снова надеть чадру.
- Это еще зачем?
- Тихо, не надо сразу спорить. Я просто думаю, что тебе следует прикрыть чем-нибудь голову от солнца.
- Ах, да! - Она подняла чадру и снова обвязала ее вокруг головы. - Я об этом не подумала. Ты прав.
Такая покорность несколько удивила его.
- Да, я хочу быть независимой и самостоятельной, но при этом я не идиотка. Мне не хочется следующие месяцы провести
в больнице, приходя в себя после солнечного удара. У меня другие планы.
- Какие же?
- Не знаю, может быть, Югославия.
Ронни увидела, как помрачнело его лицо.
- Ты что, не знаешь, что снайперы отстреливают журналистов?
- Я маленькая, меня не заметят, - усмехнулась Ронни. - Я не самая лучшая мишень.
- Очень смешно. - Его голос звучал совсем невесело. - Почему бы тебе не отдохнуть несколько месяцев... разумеется, если
ты выберешься отсюда целой и невредимой?
Ронни покачала головой:
- Мне быстро становится скучно.
- И поэтому ты отправляешься на поиски опасных приключений? - Он был явно раздражен.
- Нет, - аккуратно поправила его она. - Я отправляюсь фотографировать. В Югославии можно сделать интересный
материал.
- Нисколько в этом не сомневаюсь. Если тебе повезет, ты попадешь в какой-нибудь секретный концентрационный лагерь.
Или тебя изнасилуют. Или...
- Не пугай меня, - перебила его Ронни. - Я подсчитала, что у меня уже было достаточно неудач за последние пять лет.
Теперь должен начаться счастливый период.
- Ну да, конечно, - побормотал Гейб.
- Да что с тобой? Что ты причитаешь? В конце концов, у тебя тоже были такие поездки. К тому же, я не твоя сотрудница.
- Не моя? - Он бросил на нее взгляд, полный отчаяния. - А по-моему, ты как раз моя сотрудница. Именно такая, какая мне
нужна.
Ронни почувствовала легкое волнение. Она знала о его умении подчинять себе людей, самому контролировать ситуацию,
но ей было странно испытать это на себе.
- Ты забыл, что я работаю самостоятельно. У меня нет никакого желания стать очередным звеном в твоей цепи.
- А почему бы нет? Я могу предложить тебе большие деньги и безграничные возможности.
- Я независимый журналист, - снова повторим она. - И мне это нравится.
- А мне нет, - сухо сказал Гейб. - Если бы я был твоим начальником, я бы мог, по крайней мере, знать, что ты в очередной
раз задумала. Черт возьми, соглашайся!
- Ну, уж нет. Я знаю, ты хочешь меня отблагодарить, но тебе не нужно этого делать.
- Так, значит, ты просто попрощаешься со мной и уедешь?
- Не совсем. Это ты уедешь, точнее улетишь. Как только мы попадем в Седихан, я пойду своей дорогой, а ты - своей.
- Мне не нравится такой сценарий.
- Тем хуже для тебя. - Она помолчала секунду. - Послушай, тебе вовсе не нужно расплачиваться со мной за помощь. Это я
обязана тебе. Так что тепе
...Закладка в соц.сетях
