Жанр: Любовные романы
После полуночи
Кейт Денби полагала, что в ее тихой спокойной жизни нет места бурям и
страстям. Как она ошибалась! Все изменилась в один миг в ее жизнь врывается
блестящий ученый Ной Смит, сделанные ею научные открытия могут стоить ей
жизни, а где-то рядом ее подстерегает тайный убийца. И единственной надежной
опорой в этом ставшем вдруг таким зыбким мире становится ее телохранитель,
почтя незнакомый человек, чьи намерения неясны, а поступки необъяснимы. И
все же Кейт готова идти с ним до конца...
— Я не могу, — в отчаянии проговорила Кейт, сжав руку отца. —
Не смей просить меня об этом. Ты слышишь, черт возьми?
— Нет, буду просить, — ответил Роберт Мэрдок, чуть приподняв
голову и пытаясь улыбнуться. — Иного выхода я не вижу, Кейт. И кроме
тебя, ты же знаешь, мне больше не к кому обратиться.
— Должно найтись какое-то лекарство. Сейчас чуть ли не каждый день
появляются все новые и новые препараты.
— То, которое может помочь мне, еще не изобретено. И в ближайшем
будущем ничего похожего не предвидится. — Он обессиленно откинул голову
на больничную подушку. — Прояви же милосердие, Кейт. Решись.
— Не могу. — Слезы хлынули у нее из глаз. — Разве для того я
стала врачом? Как ты можешь предлагать мне такое? Как тебе вообще могла
прийти в голову эта мысль? Болезнь так изменила тебя...
— Взгляни на меня...
Кейт посмотрела отцу прямо в глаза.
— И больше я уже никогда не буду самим собой. Вот, собственно, о чем
идет речь, детка.
В последнее время их разговоры сводились к одной и той же теме. И всякий раз
Кейт старалась сделать все, чтобы переубедить отца. Заставить его увидеть
все в ином свете.
— А как же Джошуа? Ведь он души в тебе не чает.
Роберт слегка нахмурился:
— Ему только шесть лет, и он быстро забудет меня.
— Как ты можешь так говорить! Уж кто-кто, а ты должен это понимать.
Джошуа не похож на других мальчиков.
— Да, он такой же, как и ты. — В голосе отца прозвучали нотки
нежности. — Смелый, преданный, готовый броситься на защиту, даже если
ему придется сражаться с целым миром. Но он все же слишком мал. Нельзя
забывать о том, что не всякий груз ему по плечу. И если ты не можешь
решиться и сделать то, о чем я прошу, — ради меня самого, подумай о
моем внуке. Подумай о Джошуа. Решись хотя бы ради него.
Боже мой? Что же делать? — с тоской подумала Кейт. В последнее время ни
о чем другом, кроме этого, отец не может ни думать, ни говорить. Все ее
усилия бесполезны. Вслух же она убежденно сказала:
— Нет. Я не позволю тебе уйти.
— Напрасно. — Он помолчал немного. — Пока я лежал здесь, у
меня была масса свободного времени. И я частенько вспоминал тебя маленькой
девочкой. Помнишь, как однажды осенью мы гуляли в роще Дженкинса и ты
опечалилась, увидев, что с деревьев начали опадать листья. Надеюсь, ты
помнишь и то, что я тогда сказал?
— Нет.
Роберт недоверчиво и даже с укоризной покачал головой:
— Кейт!
— Ты сказал, что каждый лист на самом деле никогда не погибает и не
исчезает, — запинаясь, проговорила она. — Что они засыхают и
падают на землю. Но они питают ее, дают силу дереву распустить весной новые
листья. Это цепочка, в которой ничто не прерывается и не пропадает. Что все
связано воедино.
— Звучит несколько высокопарно, но по сути так оно и есть. Это чистая
правда.
— Вздор.
Роберт улыбнулся. И лицо его тотчас озарилось, даже как будто помолодело,
напомнив ей того отца, каким он был в те времена, когда они гуляли в роще:
— А тогда ты мне поверила.
— В возрасте семи лет легче смиряться с судьбой. Сейчас совсем другое
дело. И другая ситуация. Не сравнивай.
— Да, сейчас ты стала другой. — Он нежно погладил дочь по
щеке. — Сейчас тебе уже двадцать шесть. И тебя непросто переубедить. Ты
у нас несгибаемая, как сталь.
Кейт не чувствовала себя таковой. Напротив. Сердце ее разрывалось от жалости
к отцу.
— Можешь не сомневаться, — сказала Кейт, хотя голос звучал совсем
не так уверенно, как ей хотелось. — Сейчас я бы сделала все что угодно,
только удержать эти листья на ветках. Придумала бы, как закрепить их навеки,
чтобы ни один не упал на землю.
Роберт уже не улыбался:
— Может быть, когда-нибудь тебе это и удастся. Но не сейчас. Не мучай
меня и не пытайся прикрепить к ветке. Я не очень большой любитель крестных
мук. Распятие не самая приятная казнь.
Кейт почувствовала, как у нее от боли сжалось сердце:
— Ты же знаешь... как я люблю тебя, и никогда...
— Тогда дай мне возможность достойно уйти из этой жизни. Помоги мне.
Зачем растягивать пытку?
— Я даже помыслить... пожалуйста, не проси меня больше об этом. —
Голова Кейт упала на скрещенные руки. — Я буду сражаться за тебя до
последней секунды.
— Все, что было можно, ты уже сделала.
— Нет. До сих пор ты всячески пытался помешать мне. И я не могла
довести до конца что хотела.
Кейт почувствовала, как отцовская рука пробежала по ее волосам:
— И все же ты сделаешь то, о чем я тебя прошу. Ты сильная женщина... Мы
ведь с тобой прекрасно понимаем друг друга, разве нет?
— Только не в этом вопросе...
— И в этом тоже. Только ты не хочешь себе признаться.
Отец прав. Она все понимала и знает, как он пришел к своему решению.
— К чертям собачьим все твои доводы. Мне нет дела до логики. Сейчас
самое главное для меня — это только ты.
— Вот почему я уверен, что ты сделаешь как я прошу. Всю свою жизнь я
старался быть на высоте. И мне бы хотелось не менее достойно уйти из нее. А
такого конца, как мой, и врагу не пожелаешь.
— Это несправедливо.
— Неужели я не могу хоть раз в жизни позволить себе думать только о
себе? Хоть один-единственный раз?
И тут Кейт не выдержала. Слезы, душившие ее, хлынули из глаз. Плечи
вздрагивали от всхлипывании.
— Спасибо, детка, — продолжая нежно гладить ее по голове, Роберт
негромко добавил:
— Но будь очень осторожна. Это никак не должно отразиться на тебе. Ни
одна душа не должна догадаться о том, что мы задумали.
Три года спустя. Воскресенье. 24 марта.
— Ты сегодня невнимательна, — Джошуа опустил биту и пристально
посмотрел на Кейт. — Соберись, мам. Такие простые подачи... разве я
смогу научиться хоть чему-то?
— Прости, — Кейт тотчас же взяла себя в руки. — Я чуть не
забыла, что имею дело с будущим чемпионом. Так что мне придется стараться
изо всех сил. — Она вздохнула, приподняла ногу и ударила по мячу.
Джошуа кинулся к нему, чтобы отбить или перехватить, но мяч перелетел через
изгородь.
— Зато какой сильный удар, — похвалила сама себя Кейт.
— Только ты выдаешь себя, когда готовишься к сильной подаче.
Кейт, вытерев ладони о джинсы, с удивлением вскинула брови:
— Интересно, каким же это образом?
— Ты всегда приподнимаешь левую ногу. Так что я уже заранее знаю, чего
от тебя ждать. Следи за собой!
— В следующий раз постараюсь, — поморщилась она. — Но на
сегодня все-таки хватит. Не стоит загонять меня до смерти. Мне еще надо
поработать после обеда. И рыскать по зарослям в поисках этого чертова мяча у
меня уже нет времени.
— Я помогу тебе, — отбросив биту, Джошуа подошел к ней, —
если потренируешься со мной еще минут пятнадцать.
— Позови кого-нибудь из твоих друзей. Рори, например. Наверняка он куда
лучше меня.
— Да, он хороший игрок. Но у тебя ловчее получается.
Кейт распахнула ворота и направилась к дому.
— И потом ты все очень быстро схватываешь. И никогда не повторяешь
своей ошибки.
— Спасибо, — она с важностью поклонилась. — Весьма польщена
такой высокой оценкой.
Лукавая усмешка пробежала по его лицу.
Кейт сделала было легкое движение в его сторону, чтобы положить руку на
плечо, но вовремя спохватилась. Джошуа ласковый и очень отзывчивый мальчик.
Но с развитым чувством собственного достоинства. Сегодня суббота. И к вечеру
на улицу высыпали соседские ребята. Навряд ли ему понравится, если кто-то из
них увидит, как мама, обняв, ведет его домой.
— Мы с тобой занимались уже два часа. Больше я не могу.
Он пожал плечами и спросил, глядя в сторону:
— Ты опять принесла домой работы по генетике?
— Да, — кивнула Кейт и обвела взглядом двор. — Куда же он
запропастился? Я не вижу. А ты?
Казалось, сын не слушает ее:
— Отец Рори говорит всем, что вы у себя в генетическом Центре выводите
Франкенштейнов.
Кейт напряглась, как струна, и резко повернулась к сыну:
— А ты что ответил?
— Что он дурак. Ты хочешь спасти людям жизнь. А все эти монстры
существуют только в книжках и на видиках. — Он смотрел куда-то мимо
нее. — Тебя не выводит из себя, что про тебя болтают?
— А тебя?
— Да.
Кейт увидела, как он сжал кулаки:
— Мне сразу хочется дать им в нос.
Ее насторожило настроение сына. Дело принимало серьезный оборот. Впервые
Джошуа испытал на себе общественное мнение, которое сформировалось у
обывателей по поводу ее работы. Она подумала, что надо постараться и как-то
свести его возмущение на нет.
— Наверное, лучше попытаться объяснить им, чем мы занимаемся в Центре.
Не их вина, что они не все понимают, ведь это совершенно новая область.
Более того, масса людей не в состоянии осознать, какова наша истинная цель.
Но сам ты должен понять, что, изменяя структуру гена, мы надеемся навсегда
покончить с болезнями. От этого всем людям будет только лучше.
— Я же тебе сказал, что они все дураки. И не понимают, что вы никому не
причиняете вреда.
— Может быть, им кажется, что я недостаточно осторожна и могу совершить
какую-то непоправимую ошибку...
Джошуа только презрительно фыркнул.
Ей никак не удавалось пробиться к нему. Обычные объяснения пролетали мимо
ушей. И тут Кейт осенило. Джошуа был буквально помешан на компьютерах,
впрочем, как и большинство его сверстников.
— Послушай, а если тебе купить программу по генетике, где все
рассказывается про ДНК и про последние медицинские разработки? Ты покажешь
ее Рори и другим ребятам.
Лицо Джошуа сразу озарилось радостью, но потом он вновь сник и с сомнением
спросил:
— А если до них не дойдет?
Тогда тебе придется разбивать им носы, — хотела сказать Кейт. Но
сдержалась. Еще не хватало, чтобы Джошуа расхлебывал кашу, которая может
завариться из-за ее несдержанности или неумения все объяснить собственному
сыну.
— Тогда мы с тобой сядем и вместе придумаем что-нибудь другое.
— Ладно. — Он метнул в ее сторону быстрый взгляд, в котором
промелькнула озорная искорка. — И не беспокойся. Я не буду тебе
рассказывать, если мне все-таки придется кому-нибудь разбить нос.
Ах, маленький обманщик! Как он все понимает! Пожалуй, даже слишком для его
возраста. И какой он заботливый. Сердце ее дрогнуло, когда она посмотрела на
сынишку. Такой маленький и такой отважный. Непокорный каштановый вихор
торчал на макушке. Как она его любила! Кейт быстро отвернулась и пошла к
дому.
— И, кстати, не забудь отыскать этот чертов мяч.
— Это нечестно. Твоя подача, значит, ты и должна...
— Телефон! — окликнула ее с парадного входа Филис Денби. —
Междугородный. Опять Ной Смит.
Кейт нахмурилась:
— Ты сказала ему, что я дома?
— Мне надоело придумывать всевозможные отговорки, — покачала
головой свекровь.
— Бабушка, ты поможешь мне отыскать мяч? — попросил ее Джошуа.
Улыбнувшись, Филис начала спускаться вниз по ступенькам.
— Куда же я денусь?
Кейт насмешливо улыбнулась сыну за спиной Филис. Они оба знали: попроси внук
бабушку запрыгнуть на луну, она и это сделает. Состроив невинную мордашку,
Джошуа повернулся к Филис:
— Я опять чуть не пропустил подачу.
— Хотя видел, что она приподняла ногу?
— Ага.
— Так ты тоже знаешь про это? — растерянно спросила Кейт. —
Почему же ничего не сказала?
— А почему я должна говорить? Я не ведущая последних новостей, —
отозвалась Филис. — Поторопись-ка лучше к телефону.
Кейт неохотно поднялась на крыльцо и вошла в дом. У нее не было ни малейшего
желания разговаривать с Ноем Смитом. Обычно ей не составляло труда защитить
себя, свои права, свое дело. Но этот человек оказался настолько настойчивым
и уверенным в себе, что его внимательность больше походила на настырность.
Сначала ей польстило, что он предложил ей очень выгодный контракт с
фармацевтической компанией
Джи вид Си
. Она была хоть и небольшой, но
весьма престижной, а сам Смит достаточно известным ученым. Плата, которую он
назвал, была намного выше той, которую она получала на своем нынешнем месте.
Но у нее создалось впечатление, что этот человек не терпит никаких
но
, а
уж тем более
нет
. Он вообще не слышал того, чего не желал слышать.
— Извините, что беспокою вас в субботний день, — проговорил Ной
бархатным голосом, когда Кейт взяла трубку. Но она уловила тщательно
скрываемые нотки иронии в его интонациях. — Вопрос очень важный. А мне,
к сожалению, почему-то никак не удавалось в последнее время застать вас ни
на работе, ни... дома. Очень странно.
— Ничего странного. И, кстати, каким образом вам удалось узнать мой
домашний номер, мистер Смит?
— Ной. Я же говорил — меня зовут Ной.
— Так как вы раздобыли этот номер, Ной? Его нет в телефонной книге.
— Но ведь нет ничего тайного, что в конце концов не стало бы явным, не
так ли? А кто сейчас ответил мне? Каждый раз, когда я вам звонил домой, мне
отвечал этот голос.
— Моя свекровь. Мне очень льстит, что вы доставили себе столько хлопот,
пытаясь дозвониться до меня. Но я предпочитаю разделять дом и работу.
— Ваша свекровь? Насколько мне известно, вы разведены.
— Разведена. Но Филис по-прежнему... — Она не договорила фразу, а после
недолгого молчания спросила:
— Откуда вы знаете, что я в разводе?
— Не наведя о вас справки, я не стал бы предлагать вам контракт.
— Тогда вам должно быть известно и то, насколько у меня налаженная
жизнь, и я не хочу ничего менять в ней.
— Налаженную жизнь можно устроить не только в Оклахоме. Это не
единственный штат, где для этого есть все условия. В этом смысле Сиэтл
ничуть не хуже. Нам надо работать вместе. Может, вы хотите, чтобы я увеличил
ставку?
— Нет. — Кейт вдруг почувствовала, насколько ее утомила эта манера
говорить. Собеседник сминал все доводы, как танк конфетные бумажки. И тогда
она снова повторила. — Мне не нужны деньги. И мне не хочется переезжать
куда-то в другое место. И к тому же у меня нет желания работать вместе с
вами, доктор Смит. Надеюсь, я достаточно ясно выразилась?
— Вполне. Но я все же предлагаю добавить к названной прежде сумме еще
десять тысяч долларов в год. Мое приглашение остается в силе. Поразмышляйте
над ним как следует. А я еще раз позвоню. — И доктор Смит положил
трубку.
Кейт тоже положила трубку и почувствовала, что невольно стиснула зубы. До
чего же невозможный тип, этот мистер Смит.
— А знаешь, было бы совсем неплохо, если бы ты приняла его
предложение, — проговорила стоявшая в дверях Филис. — Тебе не
помешает встряхнуться.
— Мне хорошо и здесь, — поморщилась Кейт. — На кой черт я
потащу Джошуа на другой конец страны? Ты тут же умрешь от тоски по нему. А я
бы этого не хотела.
— Не умру, если ты возьмешь меня с собой.
Кейт посмотрела на нее широко открытыми от удивления глазами:
— Оставив здесь Майкла?
Филис улыбнулась:
— Я люблю своего сына, но это не значит, что я должна закрывать глаза
на его недостатки. Он обожает размещать людей в воображаемые ящички с
ярлычками и приходит в негодование, когда кто-то не желает оставаться в
отведенном ему по ранжиру ящичке. Майкл рассчитывал, что найдет в тебе жену,
мать для своего сына, домашнюю хозяйку. Ты развелась с ним, потому что эти
рамки слишком узки для тебя. А во мне он видит матушку, вдову, бабушку
Джошуа. Но мне тоже тесновата эта коробочка.
Кейт с любовью посмотрела на свекровь. Стройная, высокая, с короткими
каштановыми вьющимися волосами, Филис выглядела намного моложе своих лет.
Она была полна гораздо большей энергией и силой, чем женщины ее возраста,
например, те, с кем приходилось встречаться Кейт у себя на работе.
— Да. Тебе она явно тесновата, — согласилась Кейт.
После того как два года назад состоялся развод, она решила, что их дружбе
пришел конец. Кейт никак не ожидала, что Филис станет жить с ней и внуком.
Но, когда это произошло, она искренне обрадовалась. Свекровь присматривала
за Джошуа, пока Кейт была на работе. Независимая, резкая и энергичная —
Филис стала истинным благословением для Кейт и Джошуа.
— Но ты прожила здесь всю свою жизнь. И тебе вряд ли захочется
перебираться в другое место.
— А может быть, наступило то самое время, когда мне пора растрясти свои
косточки, полностью сменить обстановку и стиль жизни, — проходя в
комнату, заметила Филис. — Тебе предлагают хорошее место, не стоит
упускать его.
— Не такое уж оно хорошее. Этот Ной Смит... довольно странный, если не
сказать экстравагантный, человек. Боюсь, что нам будет трудно сработаться с
ним.
— Странный? Что ты хочешь этим сказать?
— Исследования в области генетики — процесс медленный. Там надо
продвигаться вперед очень неторопливо, мелкими шажками, очень
последовательно, неоднократно проверяя себя, чтобы исключить ошибку. А он,
похоже, предпочитает идти напролом.
— А каковы результаты его исследований?
Кейт пожала плечами:
— Голова у него варит хорошо. И вполне естественно, что он достиг
больших успехов.
— Тогда, может, его метод и не так плох, как ты себе пытаешься внушить?
— Но это не мой путь, — Кейт направилась к дверям. — Что
толку говорить об этом. Даже если бы я не сомневалась, что мы сработаемся, я
бы все равно не смогла уехать отсюда.
— Не смогла? — искренне удивилась Филис. — Все эти годы,
которые мы прожили вместе, меня особенно восхищало то, что для тебя не
существует слово
не могу
. Так мне по крайней мере казалось до сих пор.
— Ну хорошо. Просто не уеду. И все. — Кейт, обернувшись,
улыбнулась ей. — Судя по всему, ты сразу нашла мяч?
— Что ж, если хочешь, мы можем пока оставить этот разговор, —
ответила Филис. — Мяч закатился в кусты. Джошуа сказал, что тебе надо
поработать после обеда. Включить ему телевизор?
— Если тебе самой хочется посмотреть что-то. Это не имеет особого
значения. Когда я погружаюсь в работу, мне уж никто и ничто не мешает.
— Да, когда ты погружаешься в работу, даже извержение вулкана не
заставит тебя оторваться от стола.
Потому что каждая минута исследований подводила ее все ближе и ближе к
ответу. И огонь нетерпения сжигал Кейт изнутри. Последние эксперименты дали
потрясающие результаты. И надежда вспыхнула с новой силой.
— В Оклахоме нет вулканов, — шутливо возразила она.
— Зато неподалеку от Сиэтла есть. Ты, наверное, будешь в восторге от
них.
Кейт обвела взглядом маленькую уютную гостиную, привычный диванчик и кресла
с поблекшей обивкой, старый кофейный столик из дуба, на который Джошуа любил
класть ноги, когда смотрел телевизор. Так не хотелось расставаться с тем
уютом, который они с Филис медленно и постепенно наводили. Со всем тем, что
ей было необходимо для того, чтобы ощутить основательность и прочность
бытия. Чтобы пустить корни.
— Обойдусь и без восторгов, — упрямо сказала Кейт. — Я
останусь здесь.
— Снова отказала? — спросил Энтони Лински, когда Ной положил
телефонную трубку. — Какая упрямая дамочка. Ты уверен, что она
настолько нужна тебе?
— Да, очень. — Ной сел на краешек стола. — Мне сейчас не
хватает только одного — системы
доставки
лекарства сквозь защитную
оболочку гена, чтобы лекарство поступало строго по назначению, не вызывая
шока. А она как раз и занималась этим все последние годы. Судя по всему, она
уже сделала открытие или стоит на его пороге.
— Я точно так же, как и ты, читал ее последнюю статью в медицинском
журнале. Но, на мой взгляд, это пока всего лишь умозрительные рассуждений.
— А ты считаешь, что она начнет описывать все в мельчайших подробностях
до того, как открытие будет запатентовано?
— Тогда зачем она вообще взялась писать на эту тему?
— Воодушевление. И я пережил его вместе с ней, пока читал статью. То же
самое чувство я испытал три года назад, когда понял, что получил RU-2. Ей
необходимо излить восторг, поговорить хоть с кем-то на эту тему. А
поговорить невозможно.
Тони скептически поинтересовался:
— Откуда ты знаешь? Ты ведь ни разу не встречался с ней?
Ной выдвинул верхний ящик стола, вынул папку и раскрыл ее.
— Благодаря
зарисовкам
твоего детектива Барлоу нетрудно представить,
что она из себя представляет. — Ной посмотрел на фотографии,
приложенные к небольшому отчету. Коротко остриженные пепельные волосы
обрамляли лицо, которое являло собой сочетание двух совершенно
противоположных качеств: силы и беззащитности. Решительная линия подбородка,
большой рот, выглядевший довольно чувственным, широко расставленные большие
карие глаза смотрели прямо перед собой. — Но разговор прошел не зря.
Кое-что новое я для себя почерпнул из него. В отчете ничего не сказано о
свекрови, что осталась жить вместе с бывшей невесткой.
— Барлоу знает свое дело. Наверное, он решил, что тебе в первую очередь
требуются сведения о ее деловых качествах. — Тони раскрыл досье и
перелистал его. — И собрал все что можно. Дочь ныне покойного Роберта
Мэрдока — врача-терапевта. Она была своего рода вундеркиндом: досрочно — в
шестнадцать лет — закончила колледж, а уже в двадцать два — медицинский
институт. Защитила степень по тематике, связанной с генетикой. Работала в
лаборатории Бреланда в Оклахоме, а затем перешла в Центр по генетическим
исследованиям. Они предложили ей значительно меньшую зарплату, чем на первой
работе, но зато по контракту ей разрешалось, пользуясь оборудованием
лаборатории, вести свои собственные исследования в свободное от работы
время. Разведена. Воспитывает девятилетнего сына.
— Я знал об этом еще до того, как просмотрел досье. Эти данные
приводятся и в журнальной статье, где даются сведения об авторе, —
ответил Ной. — А вот то, что она сохранила хорошие отношения со
свекровью, которая помогает ей воспитывать сына, — об этом здесь ни
слова не говорится.
— Но что добавляет эта строчка к ее данным? Ничего существенного.
— Нет, эта весьма существенная деталь, поскольку свидетельствует о том,
что Кейт Денби старается свить уютное гнездышко для своей семьи.
Тони иронически заметил:
— Гнездышко, из которого ты собираешься ее выдернуть и спалить, чтобы
она не смогла туда вернуться?
Насмешливая улыбка пробежала по лицу Ноя.
— Злостная клевета. Я весьма бережно отношусь к ней... ради себя. И
вряд ли стану...
выдергивать
из гнезда, как ты выражаешься. Единственный
способ, что я могу себе позволить, — его убеждение. Или, скажем так:
настойчивое внушение.
— Посмотрим, — сухо отозвался Тони. — Мне-то известно,
насколько ты нетерпелив.
Улыбка Ноя угасла:
— Ты прав, черт тебя побери.
— А ты рассказал ей о том проекте, над которым предлагаешь работать?
— Как
...Закладка в соц.сетях
