Жанр: Любовные романы
Никогда не поздно
...арем!
— У меня уже язык онемел с тобой спорить, — с усмешкой проговорил
Росс и кинул взгляд на наручные часы. — Ого, уже восемь тридцать.
Пойдем в столовую. Гидеон сказал, чтобы мы его не ждали, если он не появится
к этому времени.
— Вот это мило! Сначала он меня практически похищает, а потом не
соизволит появиться к ужину! Он сам не знает, чего ему нужно.
— А вот и неправда, — раздался голос от двери, и, повернувшись,
Серена и Росс увидели стоявшего на пороге Гидеона. — Я-то как раз очень
хорошо знаю, что мне нужно, а вот все остальные, по-моему, находятся в
заговоре против меня и мешают мне это получить.
Он вошел в библиотеку, на ходу приглаживая волосы. На нем был черный смокинг
и вечерняя рубашка с плиссированной манишкой, которые он носил так же
небрежно, как старые джинсы и ботинки.
— Извините, что задержался. В последний момент возникли дела, и я...
Гидеон умолк и изумленно уставился на глубокий вырез надетой на Серену
туники.
Она почувствовала, как к ее щекам прихлынула горячая краска. Серена уже
забыла, когда краснела в последний раз.
— Пялиться на женщину подобным образом неприлично, — заметила она.
— Иногда выгодно быть бедным невоспитанным ковбоем, — откликнулся
он, не отрывая глаз от заинтересовавшего его зрелища. — Мы, в отличие
от лощеных городских хлыщей, когда нам что-то предлагают, просто протягиваем
руку и берем это. Если бы ты не хотела, чтобы я тебя разглядывал, ты бы не
натянула на себя эту витрину, правильно?
— Неправильно. Глубокие вырезы сейчас в моде. Это очень стильно и
сейчас принято...
— Провоцировать мужчин на то, чтобы они хватали тебя и тащили к первой
попавшейся кровати, — закончил Гидеон.
— Я хотела сказать совсем другое. Не все же такие...
— Я предлагаю приступить к ужину, — поспешно прервал их Росс, беря
из рук Серены бокал с вином и ставя его на столик в стиле шератон. —
Оставь ее в покое, Гидеон. Она и без того натерпелась за сегодняшний день.
Гидеон притворно удивился:
— Ба, какая трогательная забота! Может, мне не стоило оставлять вас
вдвоем так надолго? — Затем его взгляд снова обратился к груди
Серены. — По крайней мере я точно не сделал бы этого, если бы знал, что
она оденется в стиле Элеонор Аквитанской.
— Еще как оставил бы. — Взгляд Росса скользнул по лицу
товарища. — Ну что, все в порядке?
— Да, — кивнул Гидеон, — уже лучше.
— Кто такая Элеонор Аквитанская? — непонимающе спросила Серена.
— Королева Франции, а затем и Англии, мать Ричарда Львиное Сердце.
Говорят, она вела свои войска в атаку, будучи обнаженной до пояса, —
сообщил Гидеон. — А разве ты, Серена, сейчас делаешь не то же самое?
Мне еще никогда не бросали такой очаровательный вызов.
— К столу, — вновь проговорил Росс, беря Се-рену под локоть и
галантно ведя ее по направлению к двери. — И как можно скорее.
Когда Росс выводил ее из комнаты, Серена услышала позади себя приглушенный
смех Гидеона.
Глава 2
За столом прислуживал смуглый стройный юноша. Он был неназойлив и
практически незаметен. Хрусталь и тончайший фарфор были выше всяких похвал,
а подаваемые на стол блюда являлись воплощением самых дерзких мечтаний
любого гурмана. Однако Серена всего этого не замечала. Она ощущала на себе
пристальный, неотрывный взгляд Гидеона, а все остальное отступило на задний
план и было словно окутано дымкой.
На долю Росса выпала трудная задача поддерживать светский разговор, однако
ответом на любую его фразу оказывались лишь односложные реплики. После того
как с едой наконец было покончено, он отодвинулся от стола, облегченно
вздохнул и произнес:
— Кофе будет подан в библиотеку. Надеюсь, вы понимаете, что я намерен
выдвинуть свою кандидатуру на награждение медалью. Я заслужил эту награду,
рискуя своей хрупкой душевной конституцией в той молчаливой психической
войне, которую вы ведете друг против друга.
— Войне? — удивленно вскинул брови Гидеон. — Я вовсе не
ощущаю себя на фронте. — Он кинул салфетку на скатерть и встал из-за
стола. — Хотя не могу не признать, что мысли мои носят весьма
агрессивный характер.
— Подходящее определение, — откликнулась Серена. — Я тоже
нахожусь в воинственном состоянии духа.
— Элеонор готовится к атаке? — улыбнулся Гидеон. — Жду не
дождусь.
Серена словно загипнотизированная не могла оторвать взгляда от его глаз. Она
не знала, сколько прошло времени, прежде чем она сумела отвести взгляд в
сторону и принялась судорожно думать, что бы такое сказать, чтобы разрядить
возникшее между ними напряжение.
— Я не Элеонор, и тебе придется ждать очень долго, Гидеон.
— Я очень долго ждал и теперь нахожусь на полпути к своей цели, —
усмехнулся он.
— О чем ты говоришь? — недоуменно нахмурилась Серена.
— О той ночи в заведении Консепсьон. — Взгляд Гидеона немного
опустился и остановился на ее груди. — Мои собственнические инстинкты
оскорбляет осознание того, что я был не единственным, кто видел тебя такой,
но воспоминание о том моменте дарило мне множество фантазий на протяжении
долгих лет, прошедших с тех пор.
Серена вспомнила его нежные руки, натянувшие ей на плечо бретельку сползшей
ночной рубашки, чтобы прикрыть обнажившуюся грудь. К щекам ее прилила
горячая краска.
— А я уже забыла об этом, — прошептала она. Улыбка на лице Гидеона
угасла.
— Похоже, ты постаралась забыть обо всем, что связано со мной, не
правда ли? Вот только не пойму, зачем. Нам с тобой, Серена, предстоит
обсудить много всего. Помнишь, я говорил тебе о тех, кто подстерегает нас,
сидя в засаде? Мне кажется, один из них все же напал на тебя после того, как
мы с тобой расстались.
Внезапно Серена почувствовала невыносимую усталость.
— На меня нападали многие, — сказала она с вымученной
улыбкой, — но я справилась с ними так, как умела, и в итоге одержала
верх.
— Не совсем, — качнул головой Гидеон. — Ты позволила им кое-
что отнять у тебя. Посмотрим, что я смогу сделать, чтобы вернуть тебе
похищенное.
Желая привлечь внимание спорящих, Росс нарочито громко кашлянул и
проговорил:
— Эй, на тот случай, если я вдруг превратился в человека-невидимку,
хочу напомнить вам: я, между прочим, все еще здесь.
Серена рассеянно улыбнулась ему и вновь обратила внимание на Гидеона.
— Единственное, что я хочу получить от тебя обратно, это Дэйн.
— Всему свое время, — сузил глаза Гидеон. — Я сообщил тебе,
каковы мои условия. Стоит тебе согласиться, и я тут же запущу машину. Видит
бог, я буду счастлив дать тебе все, что только ты пожелаешь. А ты дай мне
шанс... — Гидеон умолк, не договорив, поскольку в этот момент возле него
возник тот самый затянутый в белое юноша, который прислуживал им за столом,
прошептал что-то на ухо хозяину и тут же растворился — так же неожиданно,
как и появился.
Когда Гидеон снова повернулся к своим друзьям, на лице его было
отсутствующее выражение.
— Мне надо идти, — лаконично бросил он. — Займи ее чем-
нибудь, Росс.
С этими словами он вышел из столовой, даже не удостоив Серену взглядом.
— Похоже, я снова стал видимым, — проговорил Росс. — Как
насчет кофе, Серена?
— Нет, — так же рассеянно ответила она. Ее не должно было
волновать то, что, когда Гидеону нужно было выбирать между ней и своими
делами, она неизменно оказывалась на втором месте. Не должно было, но...
беспокоило. В тот момент, когда он вышел из комнаты, у нее возникло такое
чувство, что ее попросту отложили в сторону, словно вещь, в которой пока
отпала надобность. — Я, пожалуй, пойду к себе. Извини, что я была
груба, Росс. — Внезапно Серена осознала, что извиняется перед
сообщником Гидеона, и стиснула зубы. — Впрочем, вы оба заслуживаете не
просто грубости, а кое-чего похуже. Думаю, публичное сожжение на костре было
бы для вас в самый раз.
— Ух, какие мы свирепые! — с иронией произнес Росс. — Хотя
если Гидеону придется встать на костер, у меня тоже не останется выбора.
Одолжите мне немного решимости, королева Элеонор.
— Не смешно. Сегодня, прежде чем лечь спать, я желаю поговорить с
Дэйном. Ты дашь мне его номер в отеле?
Росс утвердительно кивнул, вытащил визитную карточку и нацарапал на ней
телефонный номер.
— Попроси, чтобы тебя соединили с апартаментами люкс. — Затем он
ухмыльнулся и добавил: — Я же говорил тебе, что мы хорошо позаботились о
нем.
Повесив телефонную трубку после разговора с братом, Серена поняла, что
последние слова Росса были в лучшем случае кокетством. Дэйна нисколько не
волновала перспектива задержаться в Марибе. Более того, он вообще не проявил
ни малейшего желания покидать Кастельяно. Наверное, ей следовало радоваться
тому, что ее брат находится в столь приподнятом настроении, но вместо этого
она испытывала лишь растерянность и обиду. Выходит, лишь она одна переживала
по поводу той ситуации, в которой они оказались.
Серена встала, прошлась по комнате и остановилась возле стенного шкафа.
Сейчас она примет душ, ляжет в постель и забудет про Дэйна, Гидеона и весь
этот клубок, который ей предстоит распутать, прежде чем она сможет вернуться
к своей прежней — спокойной и размеренной — жизни.
Она сняла с вешалки свой серый шелковый халат, хотела было закрыть дверцу и
вдруг замерла как вкопанная. Не может быть! Серена вытащила из глубины шкафа
ту самую белую атласную ночную рубашку, которую так небрежно смяла и
швырнула на плетеный стул десять лет назад. Ее ткань переливалась и была девственно-
чистой, словно только что из магазина.
Серена повесила ночную рубашку обратно в шкаф и закрыла его дверцу. Старая
ночная рубашка вызвала из небытия слишком много воспоминаний — но не об
Антонио и ужасах, которые ей было суждено пережить той ночью, а о Гидеоне и
тех чувствах, которые она испытывала по отношению к нему. Серена закрыла
глаза и вновь пережила ту боль, что пронизывала ее, когда она спускалась по
ступеням, покидая его дом и навсегда уходя из его жизни. Боже, как ей не
хотелось, чтобы эти воспоминания снова мучили ее! Но не для того ли он
оставил в шкафу эту ночную рубашку? В таком случае это был весьма хитрый ход
с его стороны. Серена уже начала понимать, что под маской ленивого ковбоя,
которую давным-давно нацепил на себя Гидеон, скрывается острый ум.
Она открыла глаза, отвернулась от шкафа и медленными шагами направилась к
двери, ведущей в ванную комнату.
Через час, выйдя из душа и высушив волосы феном, Серена почувствовала себя
гораздо увереннее, нежели прежде. Откинув покрывало на кровати, она взбила
подушки, подошла к окну, намереваясь открыть его пошире, и застыла, увидев
внизу, в патио, Гидеона.
Он сидел на краю выложенного мозаикой фонтана. Он снял свой смокинг,
распустил галстук-бабочку и закатал рукава белоснежной рубашки. Лунный свет
серебром отсвечивал от его волос и придавал его лицу выражение мрачной
решимости. Он смотрел прямо перед собой, но, судя по всему, не видел ничего,
кроме картин, встававших перед его внутренним взором. О чем он думал? Какие
мысли вызвали на его лице такое выражение?
Что он чувствовал?
В этот момент он поднял голову. Увидев его лицо более отчетливо, Серена
непроизвольно втянула воздух. В его чертах застыла грусть. Неизбывная грусть
и ужасающее одиночество.
Не отдавая отчета в своих действиях, Серена выбежала из спальни и кинулась
вниз по ступеням. Она должна что-нибудь для него сделать! Гидеон испытывает
боль, и Серена должна успокоить ее. Она обязана облегчить его страдания!
Она обрела способность трезво рассуждать только тогда, когда оказалась в
патио, в нескольких футах от него, но затем он поднял на нее глаза, и
здравый смысл вновь покинул Серену.
Его темные глаза блестели в лунном свете.
— Привет. Извини, что мне пришлось покинуть тебя нынче вечером. Все у
меня идет не так, как надо.
Она сделала шаг по направлению к нему.
— Что-то не так, Гидеон?
— Смерть, — просто ответил он. — Это самое большое
не так
,
которое не исправишь, как бы сильно ты ни старался.
Серена почувствовала болезненную жалость к этому сильному и одновременно
страдающему человеку.
— Хочешь, поговорим об этом? У тебя умер кто-то из близких?
— Фрэнк, — пробормотал Гидеон. — Я твержу себе, что он был
стар и болен, что он неплохо пожил, по крайней мере в последние годы, но
ничего не помогает.
— Фрэнк, — пробормотала она. — Я думала, ты нашел для него
хозяев, отдал его в хорошие руки. Росс сказал, что ты всегда так поступал.
Мужчина покачал головой.
— Я оставил его у себя. Он был со мной повсюду, куда бы я ни уезжал.
Я... любил его.
Слезы обожгли ее глаза.
— Мне кажется, что я тоже полюбила его. Он так помог мне в ту ночь!
— У тебя была собака после того, как ты убежала от меня? Я часто
задумывался об этом.
— Нет. Я, как и ты, много путешествовала. Это было бы нечестно по
отношению к животному. Некоторое время у меня жила собака моей подруги
Элизабет. Она чем-то напоминала мне Фрэнка. — Серена сделала еще один
шаг вперед. — Значит, сегодня вечером ты ушел к Фрэнку?
Гидеон кивнул.
— Ветеринар поначалу уверял, что пес выкарабкается, но потом наступило
ухудшение. Он прожил всего один час после того, как я вернулся к
нему. — Гидеон с усилием сглотнул. — Так больно было смотреть, как
он умирает!
— Но ты все же оставался с ним до последней минуты?
Он поднял на нее удивленные глаза.
— А как же иначе! Смерть — это воплощенное одиночество, и в такие
минуты важно, чтобы рядом находился друг.
Серена протянула руку и нежно прикоснулась к его щеке.
— Во всех случаях важно, чтобы рядом находился друг.
Гидеон на мгновение замер, а затем спросил:
— Это приглашение?
— Я хотела бы быть твоим другом, — просто ответила она. —
Хотя мне кажется, что мы с тобой уже и так друзья, Гидеон. Я не могу дать
тебе то, что ты от меня хочешь, но я могу подарить тебе дружбу. Позволь мне
помочь тебе.
Она сделала еще один шаг вперед и оказалась в его объятиях. Это произошло
так же просто и естественно, как и в ту ночь много лет назад. Серена
почувствовала, как тело Гидеона напряглось, а затем постепенно расслабилось.
— Я был бы дураком, если бы отказался от твоего предложения,
правда? — Он обнял ее, прижался щекой к ее виску. — Господи,
Серена, если бы ты только знала, как мне больно! Мы с Фрэнком были похожи,
и, наверное, именно поэтому я так сильно любил его. Мы оба были бродяги, нас
обоих побила жизнь, и мы оба были покрыты старыми шрамами.
Серена чувствовала тепло его дыхания и непроизвольно прижалась к нему еще
крепче.
— В те дни, когда я был одинок или когда у меня не ладились дела, он-
всегда находился рядом со мной. Он был такой веселый, такой преданный и
так... — его голос надломился, — ...так любил меня.
— Ты уже говорил мне эти слова, — дрожащим шепотом напомнила
Серена. — Ты сказал, что страдания сделали его сильным, но от этого он
не утратил способность любить.
— Да, — подтвердил Гидеон и несколько мгновений молчал, нежно
обнимая Серену. Затем он сунул руку в карман и вытащил оттуда носовой
платок. — Извини, — сказал он и приложил платок к ее виску,
смоченному его слезами, а затем, ничуть не стесняясь, вытер собственные
глаза. — Фрэнк заслужил того, чтобы о нем всплакнули, — вздохнул
Гидеон, засовывая платок обратно в карман. — Спасибо тебе.
— За что? — улыбнулась Серена. — Я ведь даже не одолжила тебе
свою рубашку, не приготовила для тебя омлет. Мы с тобой пока что не в
расчете.
— Это не соревнование, — угрюмо промолвил он. — Дружба не
нуждается в сравнениях Дружба означает давать и брать Спасибо за то, что ты
мне дала.
— Спасибо за то, что ты это взял. Приятно, когда ты кому-то нужна.
Сейчас мне кажется, что раньше я никому не была нужна. Разве что
Дэйну, — скорчила она гримаску, — но единственное, в чем он всегда
нуждался, — чтобы его вытаскивали из разных передряг.
— Ты была никому не нужна? — недоверчиво переспросил
Гидеон. — И даже своему мужу?
Серена вдруг закрылась, словно отгородилась щитом.
— Нет, Антонио никогда не нуждался во мне. — Она отступила назад и
проговорила: — Пожалуй, мне пора. Почему бы и тебе не отправиться спать?
— Еще одно приглашение? — спросил Гидеон, и его губы тронула
слабая улыбка. Впрочем, он тут же примирительным жестом поднял руку и
поспешил добавить: — Это всего лишь неудачная шутка. Я понимаю, что, пытаясь
успокоить меня, ты дошла до определенной границы и не переступишь ее. —
Затем он потер шею и усталым голосом закончил: — Да, я, наверное, тоже пойду
спать. День сегодня был жуткий.
— Он был бы для тебя гораздо легче, если бы ты не решил похитить
меня, — будничным тоном заметила Серена и тут же с изумлением поймала
себя на том, что она уже подшучивает над тем, что произошло. В какой-то
момент здесь, в патио, злость и обида покинули ее, и она уже не была уверена
в том, что сможет снова вызвать их в себе, чтобы направить против Гидеона
Брандта. Она даже не была уверена в том, что ей вообще хочется их вызывать.
Находясь в состоянии мира с Гидеоном, она испытывала ни с чем не сравнимое
спокойствие и душевное тепло.
— Я сделал то, что должен был сделать, — проговорил он, окинув ее
взглядом. — Мне очень нравится этот твой серебристый халат. В нем ты
похожа на лунную деву.
Серена засмеялась, а Гидеон сложил руки и переплел пальцы, словно слушал
прекрасную музыку.
— Как здорово! Я еще ни разу не слышал, как ты смеешься. Нужно что-
нибудь придумать, чтобы ты смеялась как можно чаще. — Затем он взял
Серену за руку так, что на сей раз переплелись пальцы их рук, и повел ее
через патио по направлению к входной двери. — Может, нанять на работу
клоуна? Или купить сборник анекдотов? Или... — Он умолк и впился в нее
глазами. — Ты дашь мне время, о котором я просил, Серена? Ты дашь мне
хотя бы неделю?
Этот человек отложил осуществление плана, который он вынашивал в течение
десяти лет, только для того, чтобы проводить в последний путь своего
умирающего пса. Ну разве могла она теперь отказать ему в его просьбе?! Можно
ли вообще отказать Гидеону Брандту?!
— Признаться по правде, я очень боюсь тебя, — ответила она
дрогнувшим голосом. — Но все же я дам тебе эту неделю, пусть даже это
будет ошибкой с моей стороны. Не знаю, почему я делаю это. Ты ведешь себя
как настоящий деспот и...
— Нет, это не ошибка! — перебил ее Гидеон, и лицо его озарилось
улыбкой. — Я уверен, что это самое мудрое решение, которое ты когда-
либо принимала. — Он крепче сжал ее руку. — Черт возьми, как я
счастлив!
Она позволила ему почувствовать себя счастливым. Эта мысль наполнила Серену
ощущением радости и собственной значимости. Ему было плохо, а она подарила
ему счастье! Что может изменить одна неделя? Дэйн находится на седьмом небе
и катается как сыр в масле, а у нее не запланировано никаких дел по крайней
мере на ближайший месяц. Кроме того, она в долгу перед Гидеоном и обязана
ему гораздо большим, нежели эта незначительная поддержка, о которой он
просит ее.
— Но я не могу обещать тебе ничего, кроме дружбы. Я по-прежнему считаю твою затею безумной и...
— Ш-ш-ш, не порть вечер! — Он поднес ее руку к губам и
трогательным жестом поцеловал ее ладонь, и Серена ощутила, как тепло его губ
распространилось от ее ладони в кровь и разлилось по всему телу. —
Позволь мне хоть немного побыть счастливым.
— Хорошо, — беззвучно ответила она, ощутив, как ночной воздух
заряжается таким же электричеством, которое не так давно возникло между ними
в столовой.
Сердце в груди Серены забилось в удвоенном темпе, и ей стало жарко. Она
поняла, что тело предательски выдает охватившие ее чувства, поскольку рука
Гидеона сомкнулась на ее запястье еще крепче, чем раньше. Он легонько
прикоснулся языком к ее ладони и замер, словно высчитывая ее пульс, а затем
спросил:
— Нравится?
А Серене показалось, будто в нее ударила молния. Интимное и все же
совершенно невинное прикосновение, а ее уже трясет, будто в ознобе.
— А вот теперь мне точно пора к себе.
— Еще секунду. — Его губы мягко прикоснулись к нежной коже ее
запястья, под которой пульсировали тонкие голубые жилки, а затем она
почувствовала теплое прикосновение его языка. — Я чувствую: твое сердце
бьется как сумасшедшее, — сказал он. — Ты очень легко
возбуждаешься, любовь моя. — Гидеон легонько прикусил кожу на ее
запястье, и Серену захлестнула горячая волна. — Нам с тобой будет так
хорошо!
Серена не ожидала такого развития событий. Ей хотелось всего лишь утешить
его, а внезапно ее захлестывает такое всепоглощающее чувственное желание,
какого она не ощущала ни разу в жизни.
— Мне кажется, это не самая удачная мысль, — с усилием выдавила
она.
— Только не иди на попятную. Ты дала мне обещание, и я заставлю тебя
выполнить его. — На его лице вновь расцвела теплая улыбка и растопила
панику, поднявшуюся было в душе Серены. — Завтра утром мы отправляемся
в Санта-Изабеллу.
— В Санта-Изабеллу? А я полагала, что мы останемся здесь.
Гидеон отрицательно мотнул головой.
— Только в Санта-Изабелле я чувствую себя по-настоящему дома, а мне
хочется показать тебе свой дом. Кроме того, — губы его
искривились, — нынешняя обстановка на Кастельяно не располагает к
отдыху и расслаблению, а мне нужно, чтобы ты смягчилась. Скорее даже
размякла. Мне снова хочется услышать, как ты смеешься. — Гидеон
поправил прядь ее волос, а затем нагнулся, быстро поцеловал ее в губы и тут
же выпрямился. — Не так уж это и плохо, верно ведь? И уверяю тебя, что
будет еще лучше.
Он снова взял Серену за руку, и они преодолели оставшиеся до двери несколько
метров в молчании. Гидеон вновь заговорил лишь тогда, когда они поднимались
по лестнице.
— Ты босая! А я и не заметил. У тебя что, стойкое отвращение к любой
обуви? — с усмешкой спросил он. — Нет, я вовсе не против. У тебя
очень изящные ножки, и мне доставляет огромное удовольствие любоваться ими.
— Я просто забыла. Я увидела тебя в патио и...
— Захотела помочь мне, — закончил он за нее, одарив теплым
взглядом. — Ты так спешила мне на помощь, что даже забыла обуться.
Да, в определенный момент, когда они находились в патио, Серена была даже
готова пройтись босиком по раскаленным углям, если бы это принесло Гидеону
облегчение.
— Я уже сказала тебе, что мне редко приходилось ощущать собственную
нужность. Поэтому я действовала, не раздумывая.
— Инстинкт, — задумчиво изрек он. — Ты действовала, повинуясь
инстинкту. Подумай об этом сегодня ночью, возможно, это поможет тебе лучше
разобраться в себе и в наших отношениях. Я верю в инстинкт.
Они поднялись на второй этаж. Гидеон остановился и посмотрел на свою
спутницу:
— Именно он в ту ночь позволил мне понять, что ты принадлежишь мне.
Доброй ночи, любовь моя. Увидимся завтра. — Гидеон ласково прикоснулся
к ее щеке кончиком указательного пальца. Серена поколебалась и спросила:
— Ты уже успокоился? Он кивнул и улыбнулся.
— Можешь оставить свою дверь открытой на
...Закладка в соц.сетях
