Жанр: Любовные романы
Никогда не поздно
Растерянная, ошеломленная Серена сама не помнит как оказалась ночью в
грязном притоне на одном из Карибских островов. Гидеон Брант спасает ее из
лап подонков, привозит к себе и теряет наутро. Лишь спустя несколько лет они
встречаются вновь — и тогда с новой силой вспыхивает любовь,
родившаяся в ту далекую ночь.
Мариба, остров Кастельяно Голубые глаза девушки были пусты, словно у слепой. Она, похоже, едва
замечала троих хищников в человеческом обличье, прижавших ее к стене.
Гидеону Брандту уже приходилось видеть подобное выражение бессильной муки, и
он торопливо отвел взгляд в сторону, не желая, чтобы на него вновь нахлынули
воспоминания о Нам-Пене.
Да нет, черт возьми, ему наверняка показалось. В этом баре было накурено,
как в аду, лампы тускло просвечивали сквозь густые клубы дыма, а девица
находилась в противоположном конце помещения. А ее отсутствующий взгляд
вполне мог быть вызван тем, что она чего-нибудь накурилась или наглоталась
таблеток. Здесь, в Марибе, наркотики стоили дешево, и временами казалось,
что под кайфом находится половина населения Кастельяно.
Надетое на девушке обтягивающее платье из белого атласа было задрано чуть ли
не до самого пупка, а все дело происходило в заведении Консепсьон, и два
этих факта должны были со всей очевидностью подсказать Гидеону, что девица
находится здесь для того, чтобы удовлетворять совершенно недвусмысленные
сексуальные притязания окруживших ее мужчин.
— Симпатичная цыпочка, — заметил Росс, беря стакан со стойки бара
и окидывая девушку оценивающим взглядом — Обычно Консепсьон нанимает шлюх
постарше. Ты как, не собираешься чуть позже совершить путешествие на второй
этаж?
Гидеон преувеличенно тяжело вздохнул:
— Ради всего святого, Росс, ей же еще нет и шестнадцати! А я с
подростками не сплю. — Он заставил себя отвести взгляд от зажатой в
противоположном углу девчонки и опустил глаза в стоявший перед ним стакан с
бурбоном. — Кроме того, мы пришли сюда не для того, чтобы дегустировать
новый товар Консепсьон. Куда, черт его побери, запропастился Рамон? Ты же
сказал, что он придет еще до полуночи!
— Придет, не волнуйся. Твое предложение его чрезвычайно
заинтересовало. — Росс продолжал разглядывать полуобнаженную
девицу. — В отличие от тебя, трое поганцев вон в том углу, похоже,
решительно настроены отведать нынче вечером телятинки. Гляди-ка, как они ее
лапают! Они, по-моему, даже до койки ее не доведут. Трахнут прямо здесь.
Черт меня дери, на ней даже туфель нет!
— Что? — Взгляд Гидеона вновь скользнул по направлению к девушке.
Она действительно была босой и от этого казалась еще более беззащитной и еще
больше напоминала ребенка. Один из самцов протянул руку, медленно накрыл
правую грудь девушки огромной ладонью и сжал ее. Девушка и не мигнула. Она,
похоже, даже не заметила этого.
А, собственно, чего он-то переживает? Эта шлюха, судя по всему, занимается
такими вещами чуть ли не с пеленок, и уж наверняка ее не может напугать то,
что находится у мужчин в штанах. Так с какой стати это должно волновать его,
Гидеона Брандта?
Он допил остававшийся бурбон одним глотком и почувствовал в груди приятное
тепло. Однако в душе его по-прежнему копошился какой-то противный червячок,
и даже виски оказалось не в состоянии с ним справиться.
Росс смотрел на Гидеона, пытаясь определить, что у того на уме.
— Ты переживаешь, — сказал он наконец. — И совершенно
напрасно. Я же сказал тебе, что для волнения нет причин. Сделка обязательно
состоится Рамон уже очень давно искал человека вроде тебя. Так что не
дергайся. Скоро и на твоей улице наступит праздник.
Губы Гидеона скривились в усмешке.
— На улицах Кастельяно праздников не бывает. Заполучив что-то,
приходится сражаться не хуже льва, чтобы это отстоять.
Он прекрасно знал, что этот карибский островок во всем Южном полушарии
является местом полного беззакония, где правительство беспрестанно
соревнуется с населением в воровстве и продажности. В данный момент царившие
здесь порядки вполне отвечали интересам Гидеона, но он не строил иллюзий
относительно того, как долго можно оставаться в Марибе и при этом сохранять
голову на плечах. Гидеон собирался сделать здесь быстрые деньги, а затем как
можно скорее исчезнуть отсюда, прежде чем кто-нибудь перережет ему глотку в
темной подворотне.
— Ах, до чего же хороша! — присвистнул Росс, снова поднося стакан
к губам и глядя на девушку в противоположном конце комнаты. — Наверное,
я все же схожу на второй этаж, пока вы с Рамоном потолкуете тут без меня.
Гидеон заставил себя еще раз посмотреть на босые ноги девушки, ее бедра,
туго обтянутые белым атласом, и резко выдохнул. Один из мужчин снял с ее
плеча тонкую бретельку, и левая грудь девушки оказалась полностью
обнаженной. Молочного цвета, гладкая, словно бархат, с кремовым украшением
соска, она оказалась на удивление чувственной.
Гидеон испытал ощущение, которое нельзя было спутать ни с чем: мускулы в
нижней части его живота судорожно сжались, а по всему телу снизу вверх
прокатилась горячая волна. Это было острое чувство, в котором смешались
одинаково острые похоть и злость. Черт бы их побрал! Через несколько
мгновений они разденут девушку окончательно, и на нее станут глазеть все до
единого подонка в этом борделе! Почему она хотя бы не выберет одного из этих
мерзавцев и не отправится с ним наверх? Неужели она не понимает, что
провоцирует этих распалившихся самцов и может стать причиной настоящего
взрыва?
Гидеон выругался сквозь зубы и поднял взгляд на лицо девушки.
Она определенно не отдавала себе отчета в том, что происходило вокруг. Вряд
ли она даже понимала, где находится. Все — в точности так же, как было в Нам-
Пене. Вот только сейчас он уже не мог оставаться безучастным и позволить,
чтобы все это повторилось. Тогда он был беспомощен, но сейчас мог постоять
за себя, да еще как!
Гидеон поставил свой стакан на стойку бара.
— Скажи Рамону, что нам придется отложить нашу милую беседу. Я сообщу
ему, когда смогу с ним встретиться. — С этими словами он встал и,
повернувшись к бару спиной, пошел в дальний конец комнаты.
— Ты куда собрался? — выкрикнул ему вслед ошарашенный Росс.
— За девчонкой, — не оборачиваясь, ответил Гидеон. — Хочу
забрать ее отсюда.
— Прямо сейчас? Ты что, подождать не можешь, черт тебя дери? Тем более
что она сейчас немного занята!
Гидеон упрямо мотнул головой.
— Я заберу девчонку, — повторил он. — Она, по-моему, сама не
понимает, что здесь происходит.
С этими словами он пошел дальше, лавируя между столиками и прокладывая себе
путь сквозь толпу потных любителей
клубнички
. По мере того как он шел по
направлению к девушке, пришпиленной к стене наподобие бабочки, его высокая
стройная фигура наливалась опасной взрывной силой.
Росс смотрел на широкие плечи друга, и его обуревали сомнения. Ему хотелось
кинуться вдогонку и убедить Гидеона, чтобы тот плюнул на незнакомую девицу.
Рамон был для них обоих в тысячу раз важнее. Что за дьявол! Ну почему именно
сейчас в нем взыграли инстинкты защитника обиженных? Однако Росс подавил в
себе этот порыв. Гидеона еще можно было бы переубедить, если бы он полагал,
что имеет дело всего лишь с маленькой потаскухой, но уж если он вбил себе в
голову, что она — невинная жертва, тут не подействуют никакие аргументы.
Росс был слишком хорошо знаком с обширной коллекцией всяческих неудачников и
бедолаг, на защиту которых в разное время становился его товарищ, чтобы
испытывать на этот счет хотя бы малейшие сомнения. Черт, да ведь и он сам
являлся частью этого зверинца!
Росс страдальчески вздохнул. Да, на здешних улицах праздников не бывает.
Затем он поставил стакан на стойку бара и бросил рядом с ним несколько мятых
купюр. Трое против одного. Георгию Победоносцу понадобится помощь, чтобы
повергнуть этих драконов. Он повернулся спиной к стойке и медленно двинулся
следом за своим другом.
— Давай сваливать отсюда как можно скорее!
Гидеон толкнул девушку на заднее сиденье джипа и сел рядом с ней. За их
спинами раздавались звуки ломающихся стульев и столов, звон бьющихся
бутылок, дикие вопли дерущихся, но весь этот грохот перекрывал рев
Консепсьон, изрыгавшей испанские проклятия в адрес своих достопочтенных
клиентов. Гидеон восторженно щелкнул языком и хохотнул. Словарный запас
хозяйки борделя заслуживал восхищения.
Росс в мгновение ока оказался за рулем, надавил на педаль акселератора, и
джип, вильнув прочь от обочины, рванулся вперед. Последнее, что он видел,
кинув прощальный взгляд через плечо, была Консепсьон собственной персоной,
появившаяся в проеме открывшейся нараспашку двери. Она потрясла кулаком
вслед беглецам, и ее проклятия взвились на новую высоту. Росс скорчил рожу.
— Никогда еще не видел ее в таком бешенстве. Ты осознаешь, какую жертву
я принес, чтобы помочь тебе вытащить этого цыпленка из курятника Консепсьон?
У нее — самый лучший бордель на всем острове, а теперь, после заварухи,
которую ты здесь устроил; она больше не пустит на порог ни тебя, ни меня.
— Это был самый быстрый способ отделаться от тех пиявок, которые
присосались к девчонке. Подумаешь, — пожал он плечами, — подняли
такой шум из-за нескольких пинков! — Он откинулся на сиденье и вытянул
свои длинные ноги, насколько позволяло пространство джипа. — Что же
касается Консепсьон, то она будет счастлива видеть тебя в своем борделе
сразу же, как только подметет битое стекло и выбитые зубы. Всякий раз, когда
ты оказываешься в Марибе, ты автоматически попадаешь в разряд ее лучших
клиентов.
— Могу ли я спросить, куда мы направляемся? — сухо осведомился
Росс. — Ты хотел девушку — ты ее получил. Что дальше?
— Хороший вопрос, — пробормотал Гидеон и повернулся к сидевшей
сзади девушке.
С тех пор, как он впервые подошел к ней, она не произнесла еще ни слова,
вела себя как кукла и последовала за ним без единого возражения. Левая грудь
девушки по-прежнему торчала наружу, и при взгляде на нее Гидеон вновь
испытал острый прилив возбуждения. Он осторожно подтянул бретельку платья и
надел ее на плечо девушки. Теперь, разглядывая ее вблизи, Гидеон видел, что
она не просто симпатичная, а очень и очень хорошенькая. Длинные, черные,
словно вороново крыло, волосы оттеняли белую матовую кожу ее лица, а
чудесные голубые глаза делали его еще более привлекательным. Каким, черт
побери, образом такая красотка могла оказаться в лапах у старой карги
Консепсьон? Единственным, чего не хватало девушке, была одушевленность.
Сейчас она напоминала красивый, но безжизненный манекен.
— Эй! — мягко окликнул ее Гидеон. — Ты здешняя? Из Марибы?
Есть тут у тебя какое-нибудь надежное место?
Девушка не ответила, да Гидеон и не ожидал от нее ответа. Было видно, что
она находится в состоянии шока и не способна говорить. Что же с ней
стряслось? Может быть, ее изнасиловали? Но тогда она наверняка стала бы
отбиваться от тех павианов, которые лапали ее в баре. Если только ее чем-то
не накачали...
Гидеон протянул руки и взял девушку за плечи. Его ладони ощутила бархатистую
нежность ее кожи. Он слегка потряс ее за плечи.
— Слушай, ты что, ширнулась? Тебе что-нибудь давали? Какой-нибудь
порошок, таблетки, укол?
Ответа снова не последовало. Ее глаза смотрели на него все тем же невидящим
взглядом, который в первый раз привлек его внимание в переполненном баре.
Гидеон отпустил ее.
— Все в порядке, — сказал он. — Теперь тебе ничто не
угрожает. Я никому не позволю обидеть тебя. Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Она не отвечала.
— Ну хорошо, — мягко сказал Гидеон, приложив ладонь к щеке
девушки, — поговоришь со мной, когда захочешь. Я никуда не денусь. Тебе
не холодно?
Джип быстро мчался по пустынным улицам, и черные волосы девушки полоскались
на ветру эбонитовой волной.
— Посвежело. Наверное, приближается шторм. Двигайся ближе. — Он
привлек ее к себе, обнял за плечи и стал баюкать — заботливо, словно
маленького ребенка. — Не очень-то подходяще ты одета для ночных
прогулок. Кстати, где ты потеряла туфли?
Девушка по-прежнему хранила молчание, но Гидеону показалось, что ее
напряженные до этого мышцы немного расслабились.
— Еще не очухалась? Ну и ладно. Ничего. Нам торопиться некуда. —
Пальцы Гидеона медленно гладили волосы на ее виске Голос его был низким и
успокаивающим. — Ты знаешь, когда что-то неприятное приключается со
мной, я первым делом пытаюсь внутренне закрыть на это глаза и отодвинуть это
подальше. Нет, это не значит, что следует закрывать глаза на жизнь. У меня
есть несколько друзей среди индейцев племени хопи, и они научили меня очень
интересной вещи. Представляешь, в их языке нет ни прошлого времени, ни
будущего. Только настоящее. Они не могут сказать
я был
или
я буду
.
Только —
я есть
. Это позволяет оградить себя от многих неприятных
переживаний. — Гидеон взял большим и указательным пальцем шелковистую
прядь волос и убрал с лица девушки. — Если ты согласишься пожить у
меня, я обещаю, что тебе ничего не будет угрожать. Ты будешь жить только
сегодняшним днем, и тебе не придется оглядываться назад. А потом, через
некоторое время, ты обнаружишь, что твои раны затянулись, и, даже думая о
них, ты не будешь испытывать боли.
Девушка едва уловимо пошевелилась, словно поудобнее устраиваясь у него на
плече.
Гидеон едва сдержался, чтобы не сжать ее крепче, и продолжал ласково, мягко
гладить ее по голове.
— Меня зовут Гидеон Брандт. Этого, который за рулем, зовут Росс Андерс.
А как твое имя?
Внезапно он подумал, что девушка может просто не понимать по-английски. Но с
другой стороны... Люди, населявшие Марибу, являлись в большинстве своем
латиносами, а эта была на них не похожа. Но чем черт не шутит!
— Como te llamas? — повторил он свой вопрос по-испански.
Девушка вздохнула, издав всхлипывающий звук, и Гидеону показалось, что она
сейчас заговорит. Затем она вновь замерла, и длинные ресницы, опустившись,
скрыли от него ее глаза.
— Да, если ты не говоришь ни по-английски, ни по-испански, значит, мне
не повезло. Я всего лишь простой парень из Техаса и, кроме этих двух языков,
никаких других не знаю.
— Мы что, так и будем колесить по городу до утра? — недовольным
тоном спросил Росс.
— Нет, лучше, наверное, отправиться домой.
— Вот это правильно. — На следующем же перекрестке Росс повернул
налево.
— Сейчас мы поедем ко мне, — проговорил Гидеон прямо в ухо
девушки. — Мой дом — на самом краю города. Я выиграл его в покер пару
недель назад. Он, конечно, малость запущен, но, по-моему, симпатичный.
Видишь ли, я слоняюсь по свету с тех пор, как себя помню, и никогда не имел
своего дома, и вдруг... В общем, это здорово — иметь собственное гнездо,
которое принадлежит только тебе. Но должен предупредить тебя, что дом почти
пустой. Обстановка не ставилась на кон, и мне лишь удалось договориться с
Гарсией, чтобы он оставил хотя бы кухонную мебель и спальню. На большее он
не пошел бы. Он даже лампу из холла утащил! Короче, это двухэтажная гасиенда
с крышей из красной черепицы и патио с фонтаном. Фонтан, правда, тоже не
работает, а между кусками черепицы на крыше растет трава, но я обязательно
найду время, чтобы привести все это в порядок. Я, честно говоря, в последнее
время был слишком занят, чтобы...
Речь Гидеона текла монотонно. Ему было все равно, что говорить, лишь бы его
голос звучал успокаивающе и ровно. Подобная терапия всегда помогает тем, чей
внутренний мир разорван на мелкие куски и кому не за что уцепиться. Гидеон
усвоил эту истину уже очень давно.
В этот момент фары джипа осветили красивейшие кованые ворота. Они были
открыты, а одна их створка, сорвавшись с петель, бессильно прислонилась к
каменному столбу, как пьяница, пришедший домой и не способный добраться до
двери.
— Это я тоже пока не успел починить, — признался Гидеон молчаливой
незнакомке.
Джип тем временем с хрустом ехал по усыпанной галькой подъездной дорожке,
которая, словно узкий ручей, бежала в обрамлении высокой, давно не
стриженной травы.
— Просто я не ожидал гостей так скоро, — закончил объяснение
Гидеон.
Внезапно тишина была нарушена громким собачьим лаем, который перемежался с
радостным визгом.
— Не пугайся. Это Фрэнк. Моя собака. Я предполагаю, что он наполовину
Лабрадор и наполовину немецкая овчарка, но наверняка об этом известно лишь
собачьему аисту, который его принес.
Джип сделал полукруг, и их взорам предстал большой оштукатуренный дом. Когда
машина оказалась прямо напротив входных дверей, Росс затормозил и выключил
двигатель. Двойные двери находились в углублении, и на них падал свет
единственного медного светильника, установленного на белой стене, лишенной
каких-либо украшений.
Гидеон спрыгнул на землю и, подняв девушку на руки, осторожно поставил ее на
пол патио.
— Видишь, вот мы и дома, — сказал он, отступая на шаг и окидывая
ее взглядом.
Боже милостивый! Да ведь она настоящая красавица! Она была такой юной,
беззащитной и прекрасной, что Гидеон даже испытал чувство вины, ощутив, что
предмет его мужской гордости снова налился кровью и затвердел.
— Пойдем в дом. Сейчас мы отыщем для тебя кровать, парочку чистых
простыней, а потом ты... — Тут он был вынужден умолкнуть, поскольку в узкое
пространство между их телами влетел большущий мохнатый снаряд, почти выбив
из Гидеона дыхание. — Сидеть, Фрэнк!
Он схватил собаку за уши и отодвинул ее в сторону. Псина упала на живот и
стала корчиться в верноподданническом экстазе, продолжая оглашать
окрестности восторженным лаем.
— Я собирался отучить его прыгать на людей, но до этого у меня тоже
руки не дошли, — пояснил мужчина. — Он у меня всего-то пару
недель. Может, еще и получится, тем более что...
— А почему у него всего три ноги? — неожиданно спросила девушка.
Голос ее был негромким и слабым.
Гидеон уже настолько привык к ее молчанию, что несколько слов, произнесенных
неясным девичьим голосом, подействовали на него как артиллерийская канонада.
Он увидел, как девушка неуверенно протянула руку и прикоснулась к длинной
морде Фрэнка.
— Не знаю, — сказал Гидеон, стараясь говорить непринужденным
тоном. — Когда я его взял, у него уже не было задней правой лапы. Судя
по всему, Фрэнку в жизни пришлось не легко. Когда я выводил у него блох, то
обнаружил, что он весь покрыт боевыми шрамами.
— Когда Гидеон в первый раз увидел Фрэнка, какие-то молокососы
привязали его к заднему бамперу машины и волокли по улице, — пояснил
Росс, выйдя из машины и приблизившись к ним.
— Какая жестокость! — Лицо девушки омрачила тень
сострадания. — Разве можно так поступать! — Она опустилась на
колени рядом с большущей собакой и начала ласково гладить ее шерсть. —
Бедняжка!
— Тебе нравятся собаки? — спросил Гидеон.
— Я очень люблю собак. Мне никогда не разрешали иметь щенка, но я
всегда о нем мечтала.
Благословенно небо за такие маленькие подарки! Ласка и нежность не смогли
пробить ледяной барьер, за которым она укрылась от реальности, и она могла
бы оставаться там еще в течение многих дней. А вот собака-уродец сумела
разрушить его, и теперь девушка снова находится среди живущих на этом свете,
хоть это равновесие и очень хрупко. Теперь нужно быть чрезвычайно
осторожным, чтобы она снова не скользнула обратно за свой защитный барьер.
— Что ж, — осторожно заговорил Гидеон, — по-моему, Фрэнк тоже
очень рад познакомиться с тобой...
— Серена, — безразличным тоном подсказала она. — По-моему, он
хочет есть. Вы его сегодня уже кормили?
Фрэнк всегда выглядел голодным. Он был великим актером, и роль голодающего,
насколько было известно Гидеону, удавалась ему гораздо лучше других.
— Нет, но не волнуйся. Сегодня у него будет поздний ужин. — Гидеон
протянул девушке руку и помог ей подняться на ноги. — Сейчас мы
отправимся на разведку на кухню и выясним, чем можно порадовать
изголодавшегося старину Фрэнка. Ты согласна, Серена?
— Согласна, — сказала она и взяла Гидеона за руку — доверчиво,
словно ребенок.
— Росс, приготовь, пожалуйста, постель в комнате для гостей и поищи
хотя бы какие-нибудь простыни для Серены.
Росс кивнул и повернулся, чтобы отпереть входную дверь.
— Ладно. В случае чего постелим ей шторы вместо простыней.
Гидеон улыбнулся Серене. Они вошли в дом следом за Россом. В холле вспыхнул
свет.
— Думаю, мы как-нибудь обойдемся без штор, а вот вместо ночной сорочки
тебе, боюсь, придется довольствоваться моей рубашкой.
— А зачем мне ночная сорочка? — недоуменно наморщила лоб
девушка. — Она и так на мне надета.
Она прикоснулась к гладкой ткани своего одеяния, и тут же в ее безжизненных
ранее глазах вспыхнула боль — острая и неприкрытая. Гидеон прикусил губу и
молча обругал себя: если не умеешь отличить платья от ночной рубашки, то
лучше бы молчал!
— Просто я подумал, а вдруг ты захочешь переодеться после душа, —
попытался выкрутиться он. — Ты голодна? Может, нам стоит поискать здесь
чего-нибудь съестного?
Он галантно взял ее под локоть и повел по длинному коридору в сторону кухни.
Боль в глазах девушки уже растворилась, и теперь Серена ласково поглаживала
по голове пса, бежавшего рядом с нею.
— Не могу назвать себя искусным поваром, но омлет для тебя я состряпать
сумею. А ты умеешь готовить?
Она отрицательно мотнула головой.
— Сестры в монастырской школе больше заботились о нашей духовной
пище. — Ее губы скривились в некоем подобии улыбки. — Сестра
Мария, к примеру, любила повторять, что мы слишком много думаем о мирских
наслаждениях.
Значит, она училась в монастырской школе!
— Я бы не назвал еду таким уж страшным грехом.
— Но ты — не сестра Мария.
— И чрезвычайно рад этому обстоятельству. Я недостаточно благочестив
для того, чтобы жить в святой обители.
— Мне тоже было там не по себе. — Улыбка девушки расцвела в полную
силу, и от этого она стала еще прекраснее. — У меня там то и дело
случались какие-то неприятности. Я слишком много смеялась: и в часовне, и в
исповедальной кабинке, и...
— Это хорошо. — Пальцы Гидеона чуть сильнее сжали ее локоть — Мне
нравятся женщины, которые часто смеются. Чего недостает нашему миру, так это
смеха. — Он толчком отворил дверь в кухню и включил верхний
свет. — А теперь вы с Фрэнком садитесь к столу и наблюдайте за тем, как
я готовлю самый потрясающий омлет, который вы когда-либо пробовали.
Серена вновь улыбнулась, и у Гидеона опять сжалось сердце. Она напоминала
птицу с перебитым крылом. Но с ним-то, с ним что творится? Только что он
испытывал по отношению к этой девчонке всего лишь симпатию, смешанную с
жалостью, а сейчас ему уже хотелось схватить ее в охапку и утащить в
ближайшую спальню.
Гидеон отвернулся и открыл шкафчик над плитой.
— Расскажи мне еще о том, что говорила про грехи сестра Мария.
Расправившись с омлетом, Серена вздохнула и положила вилку на пустую
тарелку. Она только что с удивлением осознала, до какой степени была
голодна, и попыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Если ей не
изменяет память, это было на рассвете. Она разделила теплые круассаны и
крепкий черный кофе с...
Нет! Девушка зажмурилась и, испытывая смятение, заставила себя не думать об
этом. Индейцы племени хопи — вот о чем надо думать. Ни прошлого, ни
будущего. Только сейчас. А сейчас она чувствовала себя в безопасности и не
ощущала боли. Гидеон был с ней правдив, и в шатком мире лжи, в котором жила
Серена, его слова являлись единственным надежным якорем, за который она
могла уцепиться.
— Судя по тому, как ты очистила тарелку, я вовсе не такой уж плохой
повар, каким всегда
...Закладка в соц.сетях
