Жанр: Любовные романы
Торжество любви
...ь довольна работой и наметила на следующий день
посмотреть, что делается на кухне и в кладовых. Она чувствовала себя
усталой.
Иен уехал по делам и еще не возвращался. Сабрина сказала Мэри, что ужинать
не хочет, и поспешила в постель. Если повезет, она уснет до его приезда.
Неспешная ванна выгнала ломоту из мышц. Но когда она надела длинную белую
рубашку, дверь со скрипом отворилась. На пороге появился Иен. В руках он
держал уставленный напитками и яствами поднос.
— Ты наверняка устала от дневных забот, — мягко произнес
он. — А Мэри сказала, что ты ничего не поела. Видишь, какой я
заботливый муж?
Сабрина удивленно наморщила лоб.
— А поскольку все мои помыслы только о том, чтобы ублажить женушку,
пока ты занималась делами, я успел, как мне было сказано, выкупаться. Жаль
только, что ты так и не присоединилась ко мне.
Сабрина прикусила губу. Иен оказался настоящим насмешником. Она обреченно
вздохнула:
— Тебе будет не стыдно, если все узнают, что ты... что мы... — Она
перевела взгляд на кровать. Яркий румянец на щеках жены дал Иену понять все,
что она не сумела выразить словами. Его глаза внезапно заблестели, и это
напомнило Сабрине о том, что недавно случилось в этой постели.
В комнате витал соблазнительный аромат. До этого Сабрина есть не хотела, но
теперь почувствовала голод.
Иен поставил поднос у камина, и она села на предложенный стул. Сам он от еды
отказался, заявив, что не голоден, но выпил бокал вина. Воцарилось неловкое
молчание, которое, впрочем, не показалось Сабрине мучительным.
Неожиданно, словно темная туча с небес, на нее нахлынуло странное чувство.
Она оказалась хозяйкой огромного замка, а ведь эту роль должна была играть
Маргарет. Да, она в состоянии вести хозяйство, присмотреть, чтобы на зиму
были сделаны необходимые припасы, но она не обладает манерами и изяществом
сестры и поэтому заменить ее не сможет.
Но как бы Маргарет приняли люди замка Мак-Грегоров? Полюбили бы ее или нет?
Сабрина моментально припомнила, что сестра, несмотря на то что вела себя как
леди, имела весьма язвительный язычок.
Картины детства ожили в голове. Как-то лет, наверное, в десять Сабрина
надела принадлежавшую матери брошь. Маргарет позеленела, сорвала ее с плеча
сестры, даже не думая о том, что может попортить платье. Тогда Сабрина
расплакалась. Она часто плакала из-за Маргарет.
Она почувствовала укол совести. Какое все это имеет значение? Маргарет
умерла. Никогда она не увидит, какими стройными и высокими вырастут дети ее
сестры. Не ощутит на щеке благодатного касания солнечного луча.
Руки Сабрины безвольно упали на колени, и она потупила взгляд. На душе стало
тоскливо, зябко и одиноко. Но больше всего мучил стыд за чувственные ласки.
— Что с тобой, Сабрина? О чем ты подумала? — Голос Иена резанул,
как острие ножа.
Она медленно подняла голову.
— Если хочешь знать... я думала о Маргарет.
Иен откинулся на спинку стула; длинные пальцы поигрывали ножкой бокала.
— Ах вот как! Жалеешь, что не Маргарет здесь, а ты? Что ты, а не она
лежала прошлой ночью со мной в постели?
— Да! — Глаза Сабрины блеснули. — Потому что если бы здесь
была Маргарет, это бы значило, что она не умерла.
Иен немного помолчал.
— Я не хочу показаться жестоким, но твоей сестры больше нет. А ты,
наоборот, существуешь и существуешь в качестве моей жены.
— Постоянно об этом помню! — воскликнула Сабрина, а про себя
подумала:
Бог мой, как же можно забыть! Маргарет покоится в холодной могиле
на дне озера, а я возлежу с тобой в теплой постели
. — И мне не
позволено оплакивать сестру?!
— Позволено. Даже нужно. Но я хотел бы знать, Сабрина, — в
спокойном голосе Иена зазвенели металлические нотки, — не оплакиваешь
ли ты вместе с сестрой потерю своего любезного Джеми?
Их глаза встретились.
— Это ты так утверждаешь, милорд, а не я. Иен тихо выругался.
— Ты и не сдаешься, и не сопротивляешься. Я убеждаю себя позволить тебе
поступать как заблагорассудится. Но с другой стороны, почему я должен
отказывать себе в том, что страстно желаю? И все же я не хочу брать тебя
помимо твоей воли. — Его пальцы барабанили по крышке стола, а Сабрине
казалось, будто кто-то ногтями проводит вдоль ее позвоночника.
— Сыграем? — неожиданно предложил Иен. — Ты всегда любила
кости. Так вот, я предлагаю партию. Бросаем каждый по разу — результат решит
все.
Сабрина вскинула на мужа глаза. Его улыбка показалась ей грозной и нисколько
не понравилась.
— Помнится, я уже бросала с тобой кости и проиграла, — спокойно
возразила она.
— Ну и что? У меня столько же шансов проиграть, сколько и у тебя.
Это правда, сказала себе Сабрина.
— А какова ставка?
— Ты перестанешь меня чураться. Не будешь обижать. Не будешь
сторониться моих рук и добровольно придешь в мои объятия.
Внутренний голос предостерегал Сабрину, но она так и не смогла удержаться.
— А что будет, если выиграю я? — спросила она.
— Будешь спать спокойно в одиночестве.
В одиночестве. И в темноте. Сабрина заколебалась.
— И ты это снесешь?
— Обещаю, — быстро и твердо ответил он.
— Смотри, Иен, дал обещание — держи.
— Я это прекрасно знаю. Так что скажешь, кидаем кости?
Одна лишь бравада заставила Сабрину вскочить на ноги.
— Кидаем! — бесшабашно ответила она.
Иен открыл комод и достал из ящика пару костей, а Сабрина опустилась на
колени, расправив вокруг себя юбку. Вскоре и он присоединился к ней, присев
на корточки.
Темные брови властно насупились. Иен протянул Сабрине ладонь, на которой
лежали кости.
— Можешь бросать первая, — пробормотал он.
Сабрина чуть не вырвала кости у него из руки. Ох как он был уверен в себе!
Как рассчитывал выиграть! Она зажала кубики в ладони, быстро помолилась и
кинула на пол.
Одиннадцать!
Сабрина прижала руки к груди и чуть не рассмеялась от радости. Улыбаясь, она
наблюдала, как Иен подобрал кости, потер их между ладонями и уронил на пол.
— Двенадцать!
Она не верила глазам. Снова проигрыш! Иен поднялся. Несколько мгновений
царила полная тишина. Потупившаяся Сабрина не могла себя заставить взглянуть
на мужа.
Сильные руки ласково обвились вокруг ее плеч. Иен поставил ее на ноги. Но
она так и не рискнула взглянуть ему в лицо и упорно смотрела туда, где на
груди под горлом завивались темные волосы.
Но Иен не стал похваляться победой, и его слова оказались вовсе не теми, что
ожидала Сабрина.
— В тот раз ты поцеловала Роберта. Помнишь? Она удивленно взглянула на
него.
— Да. Он еще сунул мне в рот язык. Как и ты в день свадьбы. Ужасно
противно!
— Не скажи! Может быть, на этот счет тебе еще придется изменить мнение.
Языком можно творить чудеса. Меня этому научили опытные французские дамы. У
французов свой обычай любить, много своих способов. Как бы это тебе получше
объяснить? Когда дело доходит до любви, французы показывают себя истинными
знатоками.
Сабрина заинтересовалась, но вместе с тем была шокирована:
— Грешно говорить о подобных вещах. И тем более грешно их делать!
— Тогда пусть заберет меня дьявол, — улыбнулся Иен, — потому
что я собираюсь заняться и тем и другим.
— Но если тебе так нравится французский обычай любить, надо было
жениться на француженке!
На этот раз муж откровенно рассмеялся.
— Берегись, девочка, я могу решить, что ты меня ревнуешь!
— Не ревную. Просто удивляюсь, с чего это ты собираешься снова лечь со
мной в постель, если считаешь такой неумехой?
— Не неумехой, а неопытной. — Иен сразу посерьезнел. — А это
дело поправимое.
На какое-то время в комнате воцарилась звенящая тишина. Потом он добавил:
— Посмотри на меня, девочка.
Как бы ни тихо были сказаны эти слова, они прозвучали приказом. Здравый
смысл разлетелся вдребезги: Сабрине захотелось без оглядки бежать так, чтобы
муж никогда не сумел ее найти. Она едва справилась с застрявшим в горле
комом, подняла глаза и почувствовала себя кроликом перед удавом.
— Обними меня за шею.
Создалась напряженная обстановка. Глаза Иена засеребрились, озаренные
неведомым чувством. Это одновременно приводило в возбуждение и пугало.
Сабрина сама удивлялась, но когда он смотрел на нее, мысли разом улетали из
ее головы.
Она порывисто вздохнула: — Йен...
— Жульничать я не позволю! Ты проиграла и должна обнимать меня
добровольно. Так изволь это делать! — В его тоне послышалось
предупреждение.
Сабрина с тяжелым сердцем повиновалась, только сцепила на шее мужа пальцы,
чтобы он не почувствовал, как они дрожат.
— Превосходно. А теперь приоткрой губы и прижмись к моим.
Сердце Сабрины пустилось в бешеный галоп, но она сделала все, как он велел.
От долгого, неспешного, чувственного поцелуя ее ресницы затрепетали, а тело
невольно выгнулось и прижалось к несокрушимому, как камень, торсу Иена.
— Еще! — хрипло потребовал он и возобновил поцелуй. Теперь он
исследовал ее рот языком: кончик прошелся по кромке зубов и опустился во
влажные глубины. И в голове Сабрины мелькнула мысль, что все это не так уж и
отвратительно.
Когда он оторвался и поднял голову, комната вращалась в глазах у Сабрины.
— Это совсем не как с Робертом. — Признание сорвалось с губ,
прежде чем она успела себя остановить.
— Надеюсь, — пробормотал Иен и снова потянулся к ее губам. Поцелуй
показался волшебным зельем и перенес в страну, где Сабрине не оставалось
ничего другого, как прижиматься к мужу — единственной опоре в летящем куда-
то мире.
Она не заметила, как оказалась раздетой, и с удивлением почувствовала ладони
мужа на пышных грудях. Неспешные подушечки пальцев медленно двигались по
окружьям возле сосков и сводили с ума. А когда большие пальцы коснулись
удивительно напрягшихся пуговок, Сабрина сдавленно вскрикнула.
— Ведь ты этого хотела, девочка? Она не смогла возразить. Не смогла его
оттолкнуть. Неожиданно Иен опустился перед ней на колени. Жаркие, влажные
губы оказались там, где только что были руки. Он пососал сначала один сосок,
потом другой, и в теле Сабрины вихрем вспыхнуло желание. Дыхание участилось
и сделалось прерывистым.
Руки мужа скользнули к бедрам, большие пальцы сблизились друг с другом, но
все еще не касались золотистого мыска под животом. Он поцеловал ее под
пупком, ниже, потом еще ниже... Губы прокладывали дорожку к заветному
треугольнику, и от этого Сабрину бросало в дрожь.
Наконец они достигли золотисто-рыжих волос.
— Иен! — У Сабрины от потрясения перехватило дыхание, и в голосе
почувствовалось явное смущение.
Если он и слышал, то не подал никакого вида, явно намереваясь довести дело
до конца.
У Сабрины помутился рассудок. Боже всемилостивый! До чего доведет его злая
игра? Это просто немыслимо!
Большими пальцами Иен раздвинул волосы, и в тот же миг Сабрину оглушительным
ударом пронзило непередаваемое наслаждение, когда вслед за прикосновением
рук она ощутила его язык. Молниеносной стрелой по телу пронесся огненный
смерч. Жаркие, знойные ласки были настолько чувственными, что она совершенно
задохнулась, а ноги и руки начали слабеть.
Битва против собственных чувств оказалась явно проигранной. Пальцы Сабрины
сжимали плечи Иена. Она словно таяла внутри и снаружи. И не подхвати он ее,
она бы упала на пол. Муж быстро отнес ее на кровать. Когда он срывал с себя
одежду и ложился рядом, его глаза пылали.
Он прижал Сабрину к себе — всю, от головы до кончиков пальцев ног, а она до
боли четко ощущала все, что было связано с ним: гладкие, мускулистые плечи,
волосатую грудь и биение пульса собственной жизни там, где ее бедра касались
мужа.
Пальцами Иен раздвинул влажные, источающие нектар складки и единым толчком
сразу же вошел в нее.
Сабрина почувствовала его горячее проникновение, но не ощутила боли.
Напротив, ей показалось, что она способна объять его всего: его жар, его
несгибаемость и мощь — все было в ней. Ее живот прижимался к его животу, золотисто-
рыжие волосы перепутались с темными.
Иен на мгновение отстранился и вновь устремился к заветной цели. С каждым
толчком в Сабрине вздымался огненный смерч.
Губы мужа прижимались к изгибу ее шеи. — Позови меня, — послышался
его шепот. — Позови меня по имени.
Тембр его голоса удивительно возбуждал. Он приподнял голову и посмотрел
прямо на нее. Отблеск свечей играл на его поразительно широких плечах. Черты
лица окаменели, но глаза сияли неутолимым желанием.
Сабрина почувствовала внутреннее сопротивление. Он сможет обладать ее телом,
но не душой. Душой — никогда!
Губы плотно сжались. Она не проронила ни звука. Веки прикрылись. Только бы
не видеть его голодных глаз, его лица! Но и сквозь опущенные ресницы Сабрина
различала его силуэт.
Ей показалось, что Иен выругался. Темп движений его бедер ускорился:
быстрее, быстрее — до бешеного. Темнота взорвалась запретным восторгом, и
она крикнула в ответ. И в это время Иен жарко и полно излил в нее семя.
Его тело начало расслабляться. А она лежала, пораженная тем, что случилось.
Дважды, теперь уже дважды он пробудил в ней страсть, на которую она считала
себя неспособной. Сердце отчаянно возмущалось. Почему? Почему Иен завладел
ее телом, каждым ударом сердца? Она не могла это понять, как и саму себя.
Но Сабрина слишком устала, чтобы размышлять. Веки налились тяжестью. И у нее
не нашлось ни единого слова протеста, когда Иен перекатился на спину и
крепко прижал ее к себе. Убаюканная его теплом и успокоенная его силой, она
крепко уснула.
Глава 14
Иен так и не сомкнул глаз.
Когда тем утром он поднялся с неудобного ложа из сена, его настроение было
чернее тучи. Он встал до рассвета, чтобы люди не узнали о его размолвке с
женой. Но, увидев ее поутру, чуть не прыснул со смеху — настолько послушно
выполняли воины ее приказы.
Тогда он снова решил: ни за что! Ни одной ночи он больше не проведет в
конюшне. Не лучше ли спать в своей собственной постели, в объятиях ее
прелестных точеных ручек?
Он приподнял простыню и посмотрел на жену. Взгляд свободно скользил по лицу
и прекрасному телу, но Иен не опасался упрека застенчивой и гордой Сабрины.
Душу согрело всколыхнувшееся чувство собственника: все вышло так, как он
говорил. Сабрина была в его доме, в его замке, в его постели. Наконец-то
слова стали явью.
Она принадлежала ему. Ему и никому другому.
Иен был доволен тем, как жена вступила в роль хозяйки замка. Но душу
тревожило чувство горечи: вот если бы она с такой же готовностью принялась
его ласкать!..
Непорочным их брак не будет. Это Иен знал наверняка и не собирался
притворяться. Понимал: все равно бы не удалось. Стоило Сабрине приблизиться,
и его охватывало непонятное беспокойство.
Если ей требуется время, чтобы принять их брак, принять в роли мужа его
самого, что ж, пусть будет так. Но он не откажет себе в удовольствии
разделить с женой постель: с ней было так хорошо, как никогда бы не было с
Маргарет.
Сама судьба лишила Маргарет жизни, подумал он. А Сабрину отдала ему. Их пути
переплелись. И бессмысленно этому сопротивляться. Иен внезапно ожесточился.
Не Сабрине с этим бороться!
Сабрина проснулась от целого потока ощущений. Ей было непривычно жарко, хотя
одеяло оказалось скрученным у ног. Внезапно она поняла, отчего возникло это
незнакомое воспламеняющее чувство — к ней плотно прижималось крепкое,
мускулистое тело Иена, и ее собственная голова лежала на его жилистом плече.
Ладонь казалась миниатюрной и белой среди жестких, как проволока, зарослей,
покрывавших могучую грудь. Их ноги переплелись, и волосатое бедро
прижималось к ее бедру. От воспоминания о том, что покоилось у него между
бедер, Сабрину бросило в жар, словно в приступе ужасной лихорадки.
Взгляд скользнул по невиданно сильной шее туда, где квадратные скулы уже
покрывала суточная щетина. И лицом, и телом Иен казался Сабрине самым
красивым мужчиной, которого ей приходилось видеть.
Но в следующую секунду она застыла, обнаружив, что ее любопытство не
осталось незамеченным — Иен лежал с открытыми глазами. Вот он пошевелился,
провел кончиком пальца по изгибу ее губ.
— Ну что, малышка, больше меня не боишься? Бояться его? Сабрина не
знала, что и подумать — не умела разобраться в своих чувствах. Прикосновение
мужа, каким бы мимолетным оно ни показалось, заставило ее снова задрожать.
— Нет, — беспомощно прошептала она.
Кончиком пальца Иен приподнял лицо жены за подбородок, притянул к своему.
Глаза удивительно блеснули. Рот приблизился к ее, и их губы слились в долгом
непрерывном поцелуе. Сабрина почувствовала, как в нем всколыхнулась страсть
— да, именно почувствовала, когда ощутила животом железную твердость его
мужской плоти. Не отрываясь от губ жены, Иен перекатил ее на спину.
Сабрина пришла в ужас: — Иен! Но не днем же!
— Именно днем, милая! — Влажный жар его языка коснулся одного из
ее сосков. От мысли, что муж собирается совершить при свете то, что положено
делать ночью, она содрогнулась.
— Иен!..
Пальцы ее вцепились в мускулистые плечи, но остановить его не могли... а
вскоре уже и не хотели. Губы и ладони возбуждали, ярким пламенем разжигали
до поры дремавший огонь. Прикосновения казались напористыми, как сам
человек.
Когда, наконец, он раздвинул ее бедра и посмотрел сверху вниз, в глазах его
сияло знойное чувство. На этот раз проникновение было мучительно медленным.
Сабрина судорожно вздохнула и услышала: Иен прошептал ее имя. Она подняла на
него глаза и увидела, как напряглись на его шее жилы. И почувствовала, что
муж сдерживается, наращивая ритм возносивших их к небесам движений. Но
Сабрине он показался недостаточным, и она вонзила ногти в спину Иена. В
ответ он вошел еще напористее и глубже, словно собирался добраться до самой
ее утробы. Сабрина зарылась лицом в его шею и отдалась невысказанной
страсти, мчавшей ее на вершину блаженства.
Прошло довольно много времени, прежде чем успокоилось ее прерывистое
дыхание. Иен приподнялся на локтях и взглянул на жену. Кончиками пальцев он
отвел со щек Сабрины волосы.
— Ну что, больше не будешь строптивой? — пробормотал он.
Сабрина призвала свой прежний гнев, но он почему-то не шел. И она не
решалась посмотреть мужу в глаза.
— Можешь сколько угодно твердить, что была предназначена другому. Но
вот появилась связь, которая соединила нас с тобой. Это — желание. И ему не
в силах противостоять ни я, ни ты. — Тон Иена сделался почти
капризным. — Я знаю, что ты чувствуешь то же, что и я. Так признайся в
этом, Сабрина! — В его голосе не слышалось ни вызова, ни угрозы, ни
малейшего намека на триумф.
У Сабрины сдавило горло. К глазам опасно подступили слезы.
Неужели он
прав?
— тревожно думала она и признавалась, что не знает. Известно ей было
только одно: когда он касался ее, тело становилось чужим и вся она делалась
сама не своя.
Иен вздохнул: — Ну ладно. Но обещай мне, что в этой постели не появится
никакой другой мужчина.
Сабрина посмотрела на мужа и совершенно растерялась, когда увидела, какое
серьезное у него выражение лица.
— Я не понимаю... не понимаю, о чем ты говоришь. — Она слегка
помотала головой.
— Не понимаешь?.. Я касаюсь тебя одной, смотрю на тебя одну и не
допускаю, чтобы мои мысли занимал кто-нибудь другой. Так было с самого моего
возвращения в Данлеви. — На секунду в комнате повисла душная
тишина. — И я требую от тебя того же.
Джеми. Он имеет в виду Джеми
, — подумала Сабрина. Она забыла о своих
безрассудных словах, сказанных сразу после свадьбы. Сейчас она вспомнила о
них.
Остановить я тебя не могу и драться не собираюсь. Но знай, если ты это
сделаешь, я буду думать о Джеми. Не о тебе, а о нем! И так всегда
.
— Зачем?.. — дрожащим голосом проговорила она. — Зачем тебе
мое обещание?
— Помнишь:
дал обещание — держи!
Я уверен: если ты что-то пообещаешь,
то сдержишь слово.
У Сабрины никак не получалось взять в толк, зачем ему ее слово, какое оно
имело значение? Но Иен был настойчив. И она не могла отрицать, что между
ними возникла некая могучая притягательная сила, с которой невозможно
бороться и которую нельзя не признать.
Похоже, муж испытывал такие же чувства.
Сабрина проглотила застрявший в горле ком и, запинаясь, выдавила
неестественно низким голосом: — Хорошо, даю.
Иен посмотрел на нее таким испытующим взглядом, что Сабрина почувствовала,
как он пронзает ее насквозь. Видимо, муж остался доволен тем, что увидел,
потому что запечатлел на ее губах мимолетный поцелуй и поднялся.
Сабрина наблюдала, как он подошел к очагу и пошевелил угли. Потом нагой, как
новорожденный, пересек комнату и умылся из тазика. Она удивилась, насколько
его тело не походит на ее: твердое и мускулистое, а не пухлое и округлое;
темное и волосатое там, где у нее все было гладким и белым. И все же холеное
и изящное...
В этот самый момент Иен обернулся, и Сабрина вспыхнула, до смерти смущенная
тем, что ее застали за таким неприличным делом, как рассматривание голого
мужа. Иен же, напротив, чувствовал себя вполне естественно: уперся рукой в
бедро, широко улыбнулся и, словно прочитав ее мысли, спросил: — Ты чего
краснеешь, Сабрина?
— Сам прекрасно знаешь, — не задумываясь, ответила она. —
Краснею, потому что ты голый.
Иен хмыкнул, и его смешок напомнил Сабрине о давно ушедших днях, счастливых,
неспешных днях, когда они были просто детьми.
— Помнится, Сабрина, ты горела желанием видеть меня раздетым.
— Я уже говорила, тогда ты был просто мальчишкой. Иен озорно улыбнулся
и поднял руки.
— Разве что-нибудь изменилось? У меня по-прежнему две руки, две ноги.
— Ты стал больше... — вырвалось у Сабрины, прежде чем она успела
хорошенько подумать.
— Неужели? Где?
— А то не знаешь? — Ее взгляд скользнул туда, куда она никак не
могла смотреть, и щеки вспыхнули жарче огня.
Иен опустил глаза.
— Ах, это... — понимающе процедил он. — Может быть, ты и права.
Превратившись в мужчину, я хотел бы думать, что кое-что во мне
переменилось. — Его слова прозвучали дерзко, но в них по-прежнему
слышались отзвуки смеха. Сабрина крепко зажмурилась, что-то промычала и
накрыла подушкой голову. Ему нравилось над ней подшучивать!
Кровать качнулась; могучая сила вырвала подушку из рук и отшвырнула в
сторону.
— Открой глаза, Сабрина. — В голосе Иена больше не чувствовалось
смеха.
Сабрина приподняла веки и безмолвно умоляла его окончить игру. Но смелый
палец скользнул по ее щеке, прошелся по шее и закружил там, где под кромкой
одеяла вздымалась ее округлая грудь.
— Почему ты меня упрекаешь, жена? Ты ведь сама голая.
Сабрина поперхнулась. Во рту моментально высохло.
— Тебе что, сегодня нечего делать?
Иен грубовато хохотнул, но в его смехе Сабрине почудилось удовлетворение.
— Я смотрю, твое настроение заметно улучшилось, — едко сказала
она.
— Что я слышу, жена? — весело отозвался Иен. — Ты хочешь от
меня избавиться? Но почему? Помнится, когда мы были детьми, ты за мной вечно
бегала.
Сабрина не ответила. А что сказать? Все так оно и было. И во многом виновата
была Маргарет. Как она ее подчас унижала, заставляя почувствовать себя
маленькой и гадкой! Как и отец, постоянно отчитывала. И Сабрина все время
боялась провиниться и заслужить наказание. Один Иен обращал на нее хоть какое-
то внимание, но девочка чувствовала, что и его раздражает, что она постоянно
путается у него под ногами. Но с Иеном она оставалась самой собой. Зависела
от него, искала одобрения. Часто пререкалась, как случается между детьми.
Однако была к нему ближе, чем к кому-либо другому. Но потом и этого не
стало...
Сабрина осмелилась взглянуть ему в глаза.
— Не припоминаю. — Но это скорее была не забывчивость, а нежелание
вспоминать.
— Неужели? А мне думается, ты все прекрасно помнишь, — веско
произнес Иен. — Гонялась за мной, точно собака за дичью. Временами
казалось, что ты от меня без ума.
— Ты ошибался.
— Разве? — Его всепонимающая улыбка ужасно раздражала.
— Насколько я помню, милорд,
...Закладка в соц.сетях
