Жанр: Любовные романы
Торжество любви
...нии вымолвить ни слова Опустошенная, она лежала под
ним, и все чувства стремительно гасли в ее груди. Глаза Иена потемнели, как
шотландское небо зимой.
— Скажи мне правду, Сабрина. Скажи мне сейчас. Ты спала, с Джеми?
Сердитый тон заставил девушку дернуться. От его взгляда и угрожающе
стиснутых губ по коже побежали мурашки.
Она молча покачала головой, потому что на большее оказалась не способна.
— Ты говорила, что принадлежала ему, а на самом деле не знала ни одного
мужчины. Значит, ты девственница, Сабрина?
Она уткнулась лицом в его плечо и сломлено простонала: — Да!
Объятия сделались крепче, настолько крепче, что Сабрине показалось: ее вот-
вот перережет надвое.
— Смотри на меня! — Резкий тон мужа заставил повиноваться, и она
подняла голову. В глубине его глаз бушевал настоящий огненный вихрь,
чудилось, будто бездонные зрачки метали ослепительные молнии. — Ты
считаешь, я делаю это только для того, чтобы причинить тебе боль? Наказать
тебя?
— Разве это не так? — Сабрину душили слезы, и едва выговаривала
слова. Девушка кожей чувствовала на сколько разгневан муж. Несмотря на
сделанное признание она была уверена, что Иен хочет отомстить. Она ему лгала
и теперь вынуждена расплачиваться за обман.
— Совершенно не так! — Его голос прозвучал — с неистовой
силой. — Слушай, Сабрина, и слушай меня внимательно. Я не похож на
твоего отца и не собираюсь сводить с тобой счеты. От моей руки ты не
пострадаешь. Никогда!
Мало-помалу черты его лица начали смягчаться, но слова еще звучали сурово.
— Да, я женился на тебе против твоей воли. Я это знаю, но не могу
ничего изменить. Не могу и не хочу. Ты будешь делить со мной этот замок и
мою постель. Сегодня и впредь. Когда-нибудь ты станешь матерью моих сыновей.
Ты моя законная жена, а сегодня станешь истинной. Но я не возьму тебя с
обидой и болью. Я так не хочу.
Сабрина улавливала смысл его речи: ей придется принадлежать мужу и не
удастся избегнуть долга брачной постели.
— Ты поняла?
Девушка вспыхнула и почувствовала, что он сжимает ее уже не с такой яростью.
Но с сознанием права собственника.
Она кивнула, не в силах оторвать взгляда от его глаз, и, словно желая
оттолкнуть, положила ладони на плечи, но это было вовсе не то сопротивление,
которое она хотела оказать.
Сабрина облизала губы.
— Иен, — тихо выговорила она.
— Что, девочка?
Она до дрожи ощущала его тело повсюду над собой, и негде было избежать
прикосновений его влажной, горячей кожи.
— Свеча, — тихо прошептала она. — Задуй свечу Иен покачал
головой: — Не стану.
Сабрина с трудом выдавила застрявшие в горле слова: — А нам обязательно
оставаться голыми? Несколько мгновений Иен внимательно всматривался в ее
лицо, и у Сабрины возникло странное ощущение, что он не поверил тому, что
услышал. Потом хмыкнул, грубовато и очень по-мужски, и она не знала, злиться
ей или радоваться.
И вдруг муж посерьезнел. Глаза потемнели, он откинулся назад и оглядел ее с
ног до головы. Но теперь в его взгляде не чувствовалось холодного требования
— один обжигающий жар, который снова заставил Сабрину задрожать. Сердце на
мгновение замерло и с неистовой силой застучало в груди. Ни один мужчина,
даже Джеми, на нее никогда так не смотрел.
Рука мужа властно легла на ее бедро.
— Какая ты красивая, девочка!
Слова обезоруживали, взор заставлял трепетать и душу и тело. Горло сдавил
горячечный спазм, дыхание участилось и стало прерывистым.
— Нет, нет... не красивая... — запинаясь, повторяла она.
Рот Йена был так близко, что Сабрина ощущала его дыхание.
— Могу тебе показать. Не хочешь? А я хочу — рука скользнула под
подбородок, большой палец подтолкнул лицо вверх, и губы прижались к губам.
Поцелуй был ни на что не похож: долгий, глубокий, непереносимо сладостный.
Рот Иена источал долго сдерживаемую страсть, и она пробудила жажду в теле
Сабрины Девушка почувствовала, что слабеет, пасует перед его очарованием.
Она что-то коротко вскрикнула, но нет, это не был возглас протеста, это было
признание капитуляции.
Сабрина глубоко вздохнула и, позабыв данное себе обещание хранить
невинность, обвила его шею руками. А Йен, почувствовав, что крепость
сдалась, положил ладонь на ее округлую грудь, и его пальцы соединились в
едином набеге, пробуждая чувственность жены.
Сначала он обвел упругий холмик подушечками пальцев, потом всей ладонью, и
сердце Сабрины бешено заколотилось. Соски набухли и болезненно напряглись
еще прежде, чем дьявольские пальцы добрались до конусообразной темной
вершины. По телу пронеслось неистовое, неведомое раньше чувство. В горле
зародился и нарастал глухой стон.
И это было только начало. Губы в жаркой истоме скользнули по шее и принялись
целовать пульсирующую в сумасшедшем ритме жилку у плеча. Но Иен не
остановился и на этом, и сердце Сабрины екнуло.
Голова мужа оказалась рядом с грудью. Не в силах отвернуться, Сабрина
почувствовала жар его влажного дыхания. А потом язык коснулся розоватого
окружья, и она судорожно втянула в себя воздух: все существо пронзило
ощущение божественного наслаждения. Языком он ласкал соски до тех пор, пока
они не отвердели — сначала один потом другой. Когда же Иен принялся сосать
темную остроконечную макушку груди, Сабрине показалось, что она умирает от
восторга. Дыхание стало неглубоким и частым Она почти закричала, когда Иен
оторвался от груди. Но его лицо было снова рядом. Губы девушки приглашающе
раскрылись, и рот принял в сладостное лоно ни секунды не колебавшегося
пришельца — настойчиво ласкающий язык.
Длинные пальцы сверху вниз пробежали по лестнице ребер, ладонь, мучительно
лаская, потерла впадину живота, и где-то в дальнем уголке сознания Сабрины
возникла мысль, что Иен ведет себя неприлично, что так поступают только со
шлюхами. В глубине ее существа стал зарождаться протест, но, захлестнутый
темным, запретным удовольствием, так и остался невысказанным.
А Иен повел себя еще смелее.
Пальцы проникли в кудрявый покров, оберегающий ее женскую сущность. Сабрина
напряглась и вцепилась ему в плечи.
— Расслабься, девочка, — успокоил его прерывистый шепот, и Иен
накрыл ее губы своими. Язык входил все глубже и глубже, а пальцы между тем
добирались до заветной расселины.
Все ее тело вздрогнуло, глаза необычайно округлились.
— Йен!
Но он снова закрыл ей рот поцелуем.
— Доверься мне, милая. Я тебя не обижу.
Теперь его рука оказалась прямо между ее ног. Набивая, напористая, она
продвигалась все дальше и дальше. Сабрину мучил безответный вопрос: Боже
мой, что же он творит? Какая-то ее часть противилась происходящему, глубине
души девушка сознавала, что Иен понимал ее тело гораздо лучше ее самой.
Подушечки пальцев ласкали нежную заветную женскую плоть. Отважные пальцы
вторгались в розовые шелковистые складки. И вдруг, нарушая остатки
целомудрия, коснулись потаенной пуговки и лишили дыхания. Бедра Сабрины
рванулись навстречу сладостной муке, и она исторгла отчаянный крик.
Затем наступила развязка. Что-то властно взорвалось у нее внутри, там, куда
так настойчиво рвался Иен. Волна за волной прокатывалось жгучее пламя, и
Сабрина почувствовала, что, разрывая земные путы, ее вознесло до самых
небес.
Когда наконец она вернулась к действительности, Иен стоял перед ней на
коленях. Он сам широко раздвинул ей ноги, и Сабрина невольно опустила глаза.
То, что она увидела, ее неопытному взгляду показалось огромным: толстым,
раздутым и твердым.
Он начал опускаться на нее, и Сабрина заволновалась, потрясенная, в испуге
замотала головой: — Иен... как же ты сможешь?.. Как я смогу?.. — И не в
силах высказать страшный вопрос, стала толкать его руками в плечи.
Муж в пламенном пожатии сплел свои пальцы с ее Теперь их руки лежали на
кровати рядом с ее головой — Все будет хорошо. — Его губы в нежной
ласке касались ее лица. Он нашептывал ее имя, и в этом звуке Сабрине
чудилась странная мольба, которую она не могла понять. Но его настойчивость
заставила ее задрожать.
Иен страстно поцеловал жену в губы, и все рассудочные мысли улетучились из
ее головы, словно их подхватил и унес ветерок с гор. Страхи рассеялись,
осталось лишь зародившееся внутри лихорадочное желание, желание быть
наполненной, как никогда раньше. Гладкий, твердый кончик его напряженной
плоти раздвинул влажные розовые складки...
А затем... Затем он оказался глубоко внутри, и там вдруг словно резанула
разящая молния.
От неожиданной боли Сабрина вскрикнула и застонала.
— Иен... Иен!
Муж что-то прошептал ей на ухо, но слов она не разобрала. Его губы ласково
скользили по шее, по изгибу подбородка, там, где почти у самого плеча так
сильно билась голубая жилка. Он совершенно не двигался, но Сабрина ощущала
его всеобъемлющее присутствие внутри.
— Тебе не больно? — тихо выдохнул он прямо ей в губы.
Боль уже начала проходить, и она едва слышно ответила:
— Нет.
Иен выпустил ее пальцы и сжал ладонями бедра. Чуть отодвинулся, чтобы дать
вздохнуть. Теперь он находился полностью. Сабрина никак не могла отвести
взгляда Снова напористо и властно Иен прильнул к ней и медленно вошел в ее
лоно. Сабрина в полной уверенности, что ее разорвет, вцепилась в плечи мужа.
Но на этот раз она почувствовала боли. Ее тело сдалось, нежная плоть приняла
его настолько, насколько он хотел... и даже больше.
Ее глаза оставались полузакрытыми, внизу живота разгорался неугасимый
костер, и с каждым ударом сердца жар по жилам поднимался все выше и выше.
Сабрина содрогнулась и рванулась бедрами навстречу мужу в тот самый миг,
когда он погружался в нее...
Их тела встречались снова и снова. Темп бешено нарастал, и Сабрина поняла,
что он достал до самого чрева. В ухо рвался его прерывистый шепот. Стало
ясно, что Иен не владеет собой, но Сабрину это больше не тревожило: безумие
овладело и ею самой.
Секундой раньше она считала это невозможным и вот уже воспарила в миры
раскаленного добела наслаждения. Смутно слышала, что кричит сама. Поражалась
и страшилась тому, какой обрела в его объятиях восторг. Но вот тело Иена
содрогнулось в последний раз, и врата ее лона затопили пламенные потоки.
Напряжение стало покидать и его. Он тихонько погладил Сабрину по щеке и
убрал с нее спутавшуюся прядь волос.
— Тебе хорошо, девочка?
Сабрина не могла отвечать. Иен оказался нежным и терпеливым учителем. Она
вспомнила его слова:
Когда — нибудь ты станешь матерью моих сыновей
— и
внутренне обмерла. Боже праведный, мыслимо ли, что она может зачать его
ребенка? А ведь зароненное им только что семя вполне способно дать всходы.
Это уже было слишком. Сердце непроницаемым покровом окутало отчаяние.
Сабрина презирала себя за то, что уступила слабости плоти. Не ожидала, что
до этого дойдет, по-глупому не хотела верить. Когда-то она злила Иена тем,
что обещала во время телесной близости представлять Джеми. А теперь, увы, не
может толком вспомнить его лица.
Он прав, с горечью думала Сабрина. Ребенок, которого она когда-нибудь родит,
будет продолжением Иена, а не Джеми. Значит, она предала Джеми. Предала. А
сама обещала ждать.
Ей следовало отбиваться. Протестовать. Если нужно, умолять о пощаде. Но что
бы это дало? — возражал ее внутренний голос. Иен сам говорил, что
результат будет один.
Он так и сказал. Она принадлежала ему и по праву, и на деле. Но не в душе. В
душе — никогда!
— Сабрина? — В голосе Иена прозвучали вопросительные нотки, и он
приподнялся на локте.
— Не смей! — закричала она. — Не смотри! — И.
отвернувшись, уткнулась ему в плечо, больше всего на свете мечтая избавиться
от его присутствия.
Иен отодвинулся на свою сторону, но освободиться от него Сабрине не удалось.
Большим и указательным пальцами он взял ее за подбородок, приподнял голову и
заставил посмотреть в глаза. Ладонью стер со щеки влагу.
— Что это? Слезы? Я тебе сделал больно?
— Нет, — прошептала она и судорожно глотнула. Лгать Сабрина не
умела.
Лицо Иена стало чернее прилетевшей с восточным ветром тучи.
— Тогда к чему эти слезы? Губы Сабрины задрожали.
— Как ты не понимаешь? На твоем месте должен был оказаться Джеми. Должен был оказаться Джеми...
— Замолчи! — взревел Иен. — Я лишил тебя девственности так
нежно, как не смог бы ни один мужчина! А ты мне платишь тем, что говоришь о
другом в то время как на тебе еще свежо исторгнутое мною семя. Я тебе
запрещаю, Сабрина! Запрещаю!
Он вскочил с кровати, не обращая внимания на свою наготу.
— Оставайся одна со своими мечтаниями, оставайся одна в темноте! —
Его губы дергались. — Ты ведь этого хотела?
Оцепеневшая Сабрина наблюдала, как он собирает разбросанную по полу одежду и
ищет что-нибудь, чтобы прикрыть обнаженное тело. Но вот он распрямился.
— Иен... Иен, подожди!
Но муж не остановился. Через секунду дверь хлопнула с такой силой, что казалось, содрогнулись стены.
Сабрина рухнула на постель и залилась горючими слезами.
Глава 13
Иен накинул на плечи плед и, потянув его, попытался прикрыть спину. В этот
момент он почувствовал укол в кожу и в ноздри ударил резкий, неприятный
запах. Черт возьми, ему уже не спать в эту ночь! Иен скривился и повернулся
на другой бок. Терпение лопнуло, и в груди закипела ярость. Он скрипнул
зубами. Будь она проклята, эта смазливая ведьма, которую он сделал женой!
Не так он представлял первую ночь с ней! Рассчитывал часами ублажать Сабрину
и взамен получить достойное наслаждение собственной плоти. Но вместо этого
оказался здесь, в конюшне. А она наверняка празднует победу: выставила мужа
из собственной спальни! Единственным утешением было то, что ни одна живая
душа не видела его бегства, ни одна живая душа не стала свидетелем
оскорбления его мужского достоинства и гордости.
Наконец он со вздохом сел и тупо уставился в темноту. Ночью в конюшне
заметно похолодало, и словно под влиянием свежего воздуха, остыл и его гнев.
Но осталась обида, от которой Иен не в силах был избавиться.
Он чувствовал себя преданным. Так нежно и заботливо обошелся с невестой. До
сих пор ощущал ее дрожащие губы в минуту поцелуя, вспоминал, как выгибалось
тело, когда она ему так сладостно сдалась. А Сабрина в это время думала о
другом... об этом Джеми... Джеми, будь он трижды проклят!
Мысли Иена перенеслись в замок, в комнату, где теперь спала Сабрина. Мак-
Грегора так и подмывало вернуться к жене. Доказать, что, хотя ее губы
нашептывали о другом, тело страстно жаждало именно его. Решимость так и
поступить зрела в его голове.
— Ах, Сабрина, — пробормотал он вслух, — тебе кажется, что ты
избавилась от меня. Не обольщайся, девочка, это вовсе не так. Тешься пока
победой: сегодня последняя ночь, когда я позволю тебе спать одной.
Единственная.
Приняв решение, Иен наконец уснул.
Бледные лучи просочились сквозь ставни и разбудили Сабрину сразу после
рассвета. Большую часть ночи она металась в постели, ворочаясь с боку на
бок, а спала едва ли несколько минут. Никогда в жизни не чувствовала она
себя так одиноко и только теперь оценила последние ночи, когда рядом был Иен
и она могла не обращать внимания на подступающие со всех сторон пугающие
тени.
А теперь... теперь! Хотя она всеми силами гнала память, тем не менее не
могла не переживать заново вечерние игры с мужем. Она вновь ощущала руки
Иена, неистово ласкающие ее тело, губы, касающиеся сосков, которые до сих
пор болезненно напряжены, щекочущий шепот на коже щеки...
Но больше всего ей не давало покоя воспоминание о том, как его огромный
орган раздвигал ее плоть, переполнял ее всю. Сабрина подтянула ноги к груди
и от нахлынувшего на нее стыда зарылась лицом в подушку.
Послышался негромкий стук, дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Мэри.
— Не желаете принять ванну, мэм?
Сабрина подняла голову и откинула с лица спутавшиеся пряди волос. Первым ее
желанием было отказаться. Но нельзя же вечно прятаться в спальне. К тому же
это было совершенно на нее не похоже.
Нет, она не доставит мужу такого удовольствия. Сабрина улыбнулась служанке:
— Спасибо, Мэри. С удовольствием.
Вскоре ванна была готова. Сабрина отпустила служанку, сказав, что не
нуждается в помощи. Погружаясь в горячую воду, она неожиданно вздрогнула,
когда ее непривычно обожгло между ног. Ощущение мужа еще сильно ею владело,
и она с яростью принялась растирать тело, чтобы смыть его запах, будто таким
образом можно было избавиться от самого Иена. Мысль устремилась к
предстоящей ночи. Придет ли он снова теперь, когда она стала его истинной
женой? Наверняка нет. Ведь он уже исполнил свой супружеский долг.
Ты будешь делить со мной постель сегодня и все последующие ночи
, — вспомнила она слова мужа.
В голове Сабрины зазвучал суровый предостерегающий голос.
Иен — твой
муж, — напоминал он, — и может лечь с тобой в постель, когда
пожелает, даже если это тебе не нравится
.
Но тебе это нравится
, — вторил другой голос.
Ее рука замерла. Горло странно перехватило. Иен был прав. Он так заботливо с
ней обошелся: не спешил и был нежен, а когда боль первого обладания прошла,
вознес ее на вершину восторга.
Сабрина внутренне содрогнулась. Радовался ли Иен своей победе, смеялся ли
над ней? Она корила слабость своей плоти, которая до смешного легко сдалась.
Вода уже остыла, когда она вылезла из ванны. Пора встряхнуться и встретить
день... а вместе с ним и мужа.
Спускаясь по лестнице, Сабрина не представляла, что ждет ее в парадном зале.
Но то, что она увидела, было сверх всяких ожиданий.
В каждом углу в ярких утренних лучах серебрилась паутина. От разбросанного
по полу тростника исходил застоялый запах, повсюду было невообразимо грязно.
Несколько лавок оказалось перевернуто. У камина вповалку храпели воины, и
Сабрина удивилась, как не обгорели их уши.
Остатки вчерашней трапезы никто не удосужился убрать со столов, и прямо на
глазах у Сабрины собака встала на задние лапы, схватила кусок оленины,
улеглась на брюхо и, зажав мясо между передними лапами, принялась есть.
А когда по залу, раскидывая пятачком тростник, прошествовал поросенок,
Сабрина так сильно была ошеломлена, что пришла в себя только тогда, когда
животное остановилось и справило нужду прямо в помещении. Сабрина поклялась
проследить, чтобы бесенок непременно превратился в их следующий ужин.
Повсюду витал запах крепкого эля. и удивляться этому вовсе не приходилось.
Никто с Сабриной не поздоровался, и она решила, что праздник продолжался до
самого утра.
На полу боролись два крепыша, а из угла доносились раскаты хохота.
Подбадриваемые возгласами, борцы все перекатывались и перекатывались, пока
на их пути не оказалась одетая в светло-голубое шерстяное платье хрупкая
женщина. Борцы взглянули вверх и натолкнулись на пристальный взгляд
зеленоватых глаз. Оба враз замерли, и наконец один пихнул другого под ребра
локтем.
— Вставай же, это госпожа! Они с трудом поднялись на ноги.
Сабрина внутренне ужаснулась, но заставила себя строго посмотреть на веселую
парочку.
— У вас что, нет своих дел, ни у того, ни у другого? Тот, что был выше, стер с губ остатки эля.
— Вроде бы нет, — промямлил он.
— Тогда забери пса и выведи его отсюда. Давать объедки собаке можно, но
ей не место за нашим столом. — Сабрина перевела взгляд на другого
увальня:
— А тебя как зовут?
— Ар... Артур, — едва выговорил он.
— А ты возьми поросенка и отнеси в сарай. Да проследи, чтобы его братья
и сестры не выбегали оттуда. Парадный зал не свинарник!
Она обвела глазами обширное помещение.
— Где все служанки? Тут требуется большая уборка. И я подозреваю, что
не только здесь.
Сабрина ждала ответа. Вдруг все затихло. Наступила гробовая тишина. У нее по
спине побежали мурашки: Сабрина затылком ощутила присутствие Иена.
Почти физически она почувствовала, как ее буравят серые холодные глаза.
Пальцы Сабрины впились в ладони, и когда она поворачивалась, чтобы
встретиться взглядом с мужем, ей хотелось только одного: провалиться сквозь
пол, а дальше — будь что будет. По выражению лица Иена не удавалось
прочесть, осуждает он ее или одобряет. Не захочет ли уронить ее авторитет
хозяйки? Не унизит ли перед родственниками и челядью?
Иен отвел глаза и обратился ко всем, кто неотрывно смотрел на главу клана и
его жену.
— Прошу прощения! — выкрикнул он. — Но моя жена из долины, а
все мы знаем, какие там попадаются типы. Она, пожалуй, не потерпит
лентяйства, потому что, говорят, трудолюбие полезно для души. Чего доброго,
заставит нас каждый день принимать ванну. Но мы не допустим раскола в семье!
Пусть Кемпбеллы, черт бы побрал этих ворюг, грызутся сами с собой! — Он
обвел собравшихся взглядом. — Вы слышали ее, ребята? Так что по местам!
И поживее!
Не веря тому, что услышала, Сабрина с облегчением вздохнула. Если бы муж ее
осмеял, она бы не решилась больше посмотреть никому в глаза. Что ж, она
покажет, что умеет быть великодушной, и не заметит его колкости по поводу
жителей долины.
Зал в мгновение ока опустел. И Сабрина почувствовала на себе взгляд мужа.
— Я так и знал, что тебе не понравится твой новый дом. От близости Иена
у Сабрины похолодело в животе.
— Дело не в том, — быстро возразила она. — Просто сразу
видно, что уже много лет в замке не было хозяйки.
На лице Иена промелькнуло странное выражение, но исчезло так быстро, что
Сабрина решила, что это всего лишь игра света.
— Да, — согласился он, — здесь многое нужно сделать, — и
так пристально посмотрел на жену, что ей сделалось не по себе.
— Ты что?
— Удивляюсь твоему внезапному рвению к чистоте, — ухмыльнулся
он. — Помнится, в детстве ты бегала босоногой и по уши в грязи.
— Как и ты! — Ответ Сабрины был быстрым, точно стрела.
— И я, — согласился Иен.
В голосе его прозвучало столько нежности, что Сабрина пристально посмотрела
на мужа и ей показалось, что в его глазах она заметила немое удивление...
Что это? — недоумевала она. Ночью Иен сердился, а сейчас глядел с
чувством, которое очень походило на нежное обожание! Сабрина не знала,
радоваться ей или огорчаться. Но прежде чем она успела что-либо сказать,
заговорил сам Иен.
— У меня такое чувство, что ты хочешь о чем-то попросить. Не стесняйся!
Смелее!
Сабрина собрала все свое мужество и наконец решилась: — Поручи мне управлять
слугами. Я вижу, дом нуждается в серьезной уборке.
— Хорошо, — кивнул Иен. — Я прикажу, чтобы тебе передали
ключи.
Он собрал челядь и объявил, что Сабрина в замке хозяйка и ее приказания
следует исполнять точно так же, как и его. Ей вручили ключи. Слуги
разошлись, и она тоже собралась уходить. Но Иен взял ее за руку.
— Ты что-то хотел сказать?
— Хочу, чтоб ты знала, я рад, что ночные дела тебя не расстроили. Если
желаешь знать, я молился, чтобы ты взялась за дела с таким... таким рвением.
Глаза Сабрины зло засверкали. Он издевается над ней. После всего, что ей
причинил, что ей сделал, еще решил и посмеяться!
— Милорд! — окликнула она его елейным тоном. Иен обернулся, бровь
поползла вверх.
— Твой запах... я бы сказала, очень странный. Прости мои причуды
жительницы долины, — она повела носом и презрительно сморщилась, —
но я бы посоветовала тебе принять ванну. И чем скорее, тем лучше. — К
изумлению Сабрины, муж кивнул: — Согласен, но только вместе с тобой. Только
если вместе с тобой!
Сабрина, к собственному ужасу, буквально потеряла дар речи, а Иен, не
дождавшись ответа, рассмеялся. Деревенщина! У него хватало наглости
смеяться!
Но сердиться она не могла, потому что не сердился и он. Просто хотела
выбросить его из головы и прекрасно в этом преуспела. У нее не было ни
секунды, чтобы думать о муже-негоднике. Вскоре в замке не осталось ни единой
свободной пары рук. И Сабрина обнаружила, что слуги отнюдь не строптивы и не
ленивы, просто некому было ими руководить. А когда она засучила рукава и
сама принялась за работу, все пришли в неописуемый восторг.
К концу дня белье было перестирано, со стен сняли ковры и выбили из них
пыль, пол в парадном зале выскребли, набросали свежий тростник и окропили
розмарином. Сабрина осталас
...Закладка в соц.сетях
