Жанр: Любовные романы
Торжество любви
...стью поняла, что ничего не сможет
сделать, чтобы предотвратить свадьбу. В глубине души она испытывала
отчаяние, потому что ее судьба больше ей не принадлежала. Правда, пришлось с
горечью отметить, что и раньше своей судьбой она распоряжаться не могла. Не
забывай, нашептывал ей внутренний голос, что и. Маргарет не по собственной
воле обручилась с Иеном.
Чувство вины резануло, как нож. Все было именно так. Но Маргарет не
противилась свадьбе. И не любила другого...
В этот самый момент в комнату вбежала Эдна и громко запричитала:
— Миледи, вы еще в постели? Сегодня же день вашей свадьбы! — В ее
тоне чувствовалось явное неодобрение. — Скорее вставайте! Нужно
спешить, иначе не будете готовы к полудню.
Полдень. Холодное отчаяние сжало Сабрине сердце. То, что сказала служанка,
было равносильно смертному приговору.
Если бы не Эдна, она бы не нашла в себе сил встать с постели. Служанка
хлопнула в ладоши, и в комнату внесли деревянную ванну.
Пока Сабрина лежала в воде, Эдна металась по спальне, подбирая ей наряд. Она
вынула лучшее платье из мягкого бархата цвета слоновой кости, но Сабрина
надула губы и покачала головой. Все в ее душе вдруг восстало.
— Надену другое, — резко сказала она. Глаза Эдны округлились и
стали огромными, когда госпожа подошла к сундуку и достала платье из грубой
коричневой шерсти с потертым подолом и рукавами. Сабрина его часто носила,
когда приходилось помогать прачке или выполнять иную работу по хозяйству.
Эдна открыла было рот, но ничего не сказала. Она была ошеломлена.
И волосы госпожа не распустит, как поступают часто невесты. А заплетет в
косу и скрутит в пучок. И не станет украшать голову цветами, которые она ей
принесла. Сама Сабрина чувствовала, что не права, но никак не хотела
выделять этот день из других.
Эдна была готова расплакаться. Сабрине не хотелось расстраивать маленькую
служанку, и она нежно поцеловала ее в щеку.
— Не сердись, Эдна, тебя никто не осудит.
В дверь постучали, и из коридора раздался сердитый голос отца: — Давай быстрее. Священник уже ждет.
— Иду, папа, — ответила Сабрина.
— Буду ждать тебя в церкви. — Тяжелые шаги удалились и замерли.
Сабрина подошла к небольшому, висящему на стене зеркалу, слегка повернула
голову и увидела на щеке синяк. Кожа была поцарапана и слегка припухла.
— Миледи, — пробормотала Эдна и потянула госпожу за рукав, —
давайте припудрим...
— Нет! — Сабрина произнесла это с неожиданным упорством и упрямо
подняла плечи. Отец ее ударил, пусть теперь смотрит, пусть смотрят все: она
не собирается скрывать правду. Изобразив на лице улыбку, Сабрина пригладила
волосы. Она впервые задумалась о том, что принесет ей день.
Церковь была небольшой и располагалась у северной башни. Войдя внутрь,
Сабрина увидела, что у алтаря уже собралась небольшая группа людей. Она
направилась к ним, и негромкие шлепки мягкой обуви выдали ее присутствие еще
до того, как к ней повернули головы. Сабрина замерла. Слева стоял отец,
справа — Иен и Аласдэр. Повисла могильная тишина.
Преподобный отец Стюарт лихорадочно переводил взгляд с Иена на нее. Глаза
Дункана налились кровью, и по его лицу было ясно, что он готов вот-вот
сорваться. Какую-то секунду Сабрина считала, что это непременно случится, и
поежилась при мысли о его безудержной ярости. Аласдэр, напротив, вел себя
подчеркнуто вежливо. Хотя сначала он был поражен, его глаза округлились, и
девушка заметила, что он всеми силами старается сдержать улыбку. А Йен?
Он оделся в традиционный горский костюм, и его левое плечо плотно облегал
шотландский плед. В мускулистой руке Иен держал шотландскую шапочку с
фамильным гербом — головой льва, увенчанной старинной короной. В другое
время Сабрина посчитала бы его завораживающе красивым. Но теперь заметила,
как при виде ее платья уголки его рта поползли вниз, и втайне возликовала:
наряд произвел впечатление. Конечно, он предпочел бы восторженную,
застенчивую невесту. Но раз сам пожелал этого брака, Бог свидетель, должен
расхлебывать и последствия.
Сабрина не хотела свадьбы, не хотела его, и девушку не волновало, узнает об этом кто-нибудь или нет.
Чувствуя себя уверенно, она подняла голову.
— Будем начинать?
Иен чуть заметно улыбнулся: — Безусловно, — и подал ей руку.
Сабрина поколебалась мгновение, но все же положила на нее ладонь,
почувствовав под пальцами жар его тела. Они сделали шаг вперед и предстали
перед отцом Стюартом.
Минуты летели, будто в тумане. Впервые Сабрина осознала, что с нынешнего дня
ей суждено принадлежать этому человеку, что она сделается его
собственностью, вещью. Она подумала с болью, что Иен не станет ее нежно
лелеять, как Джеми. Не будет своей любовью возносить до небес. Она для него
ничего не значила, ничего вообще. Иен стоял рядом, и на его лице застыло
холодное, суровое выражение, такое же холодное и суровое, какой отныне
станет ее жизнь.
Тупая боль пронзила ей грудь. Сердце исходило слезами отчаяния. Сабрина не
желала этого! Она хотела любви, счастья и согласной жизни. Броситься бы вон
из церкви и бежать сломя голову! Будто читая ее мысли, Иен чуть сильнее сжал
руку девушки. Сабрина не удержалась и украдкой покосилась на его чеканный
профиль.
Их глаза встретились: серовато-стальные и приглушенно-зеленые. Иен не
отводил взгляда, и Сабрина почувствовала себя предметом, который с интересом
рассматривают. Неужели он давно на нее так смотрит, почти что с бешенством
подумала она. И тут в кристально чистой глубине его глаз мелькнул
невысказанный вызов — вызов, который гордость девушки не могла не принять.
Она развернула плечи и стала прямее копья. Церемония продолжалась своим
чередом и закончилась без происшествий. Сабрина произнесла клятву тихим
низким голосом, а Иен — недрогнувшим баритоном.
Свершилось. Сквозь туман в голове Сабрина услышала, как отец Стюарт объявил
их мужем и женой. Иен повернулся к ней, и его крепкая рука обвилась вокруг
ее талии. Нервы девушки вмиг напряглись, словно струна. По его самодовольной
улыбке она отгадала его намерения. Губы зашевелились, и с них готовы были
сорваться слова отказа.
Иен был готов к этому. Он крепко прижал Сабрину к себе. Вспыхнул его пронзительно-
пылкий и вместе с тем разрушительный взгляд, и в следующее мгновение его
губы закрыли ей рот.
Объятие показалось грубым, требовательным, грабительским, поцелуи жег
раскаленной головней. Иен утверждал свое право на собственность. И когда он
поднимал голову, Сабрина заметила на его лице торжество победителя.
Ее щеки нестерпимо пылали, но она ответила возмущенным взглядом. В этот
момент она его почти ненавидела.
Аласдэр прокашлялся, сердечно похлопал кузена по спине и, повернувшись к
Сабрине, со смешком произнес:
— Отныне я буду называть вас кузиной.
Сабрине удалось изобразить улыбку. В зале было все уже готово для праздника.
Стали подходить с поздравлениями родственники. Иен крепко обнимал жену за
талию.
Вцепился, как пиявка
, — думала девушка. Ей приходилось сдерживаться,
чтобы не оттолкнуть его и во всеуслышание не закричать, что это не свадьба,
а представление. А Иен смеялся, непринужденно говорил, будто ждал этого
события всю жизнь.
Сабрина понимала, что к ее раздражению примешивается некое иное чувство. Иен
был высок, широк в плечах, могуч, и от него веяло настоящей мужской силой.
Рядом с ним девушка казалась себе маленькой и беззащитной, и это ей вовсе не
нравилось.
Она почти не ела, Иен же пробовал все, что было на столе, и много пил.
Сабрина покосилась на его руки, и ее вновь пронзила странная дрожь. Как и
все тело, кисти Иена казались длинными, жилистыми и очень сильными. Руки
покрывала мягкая, шелковистая поросль. Девушке безумно захотелось узнать,
неужели такие же волосы растут у него и в других местах...
Мысли продолжали роиться в голове. Накануне вечером она боялась, что Иен
уложит ее в постель. Потом горячо протестовала против их брака. Но
препятствия, которое существовало еще вчера, теперь нет, и Иен имеет право
делать с ней все, что захочет.
Он видел ее обнаженной — ничего не поделаешь, что было, то было, но так ни
разу и не притронулся. А теперь мог ласкать, когда бы и где бы ни захотел.
Сабрина поперхнулась, во рту пересохло, будто она наелась песка. Девушка
почти почувствовала, как его жаркие сильные пальцы гладят ее тело. И не
найдется никого, кто мог бы его остановить.
Мысли Сабрины становились все более мрачными. Она не принадлежала Джеми, а
сейчас отдала бы все, что имела, чтобы это случилось. Внутри возникло
щемящее чувство, оно ширилось и распирало грудь.
Все тело похолодело от страха: брачная церемония позади. Как пережить
предстоящую ночь? Дыхание вырывалось из горла толчками. Надо найти способ
его остановить. Любой ценой...
— Ты меня боишься, жена?
Жена! Сабрина постаралась сосредоточить внимание на стоящем перед ней на
столе серебряном бокале. В словах Иена не слышалось и оттенка нежности. Одна
высокомерная насмешка. Этому человеку доставляло удовольствие ее уколоть, и
он забавлялся ее унижением.
А для Сабрины слово
жена
звучало настоящим проклятием.
— Нет! — Язык не ворочался в пересохшем рту, и девушке
понадобилось немало усилий, чтобы громко выговорить ответ.
— Тогда смотри на меня! — Голос Иена внезапно сделался резким.
Сабрина машинально подчинилась и тут же пожалела об этом. Глаза мужа были
чужими и холодными. Неулыбчивые губы поджаты и перекошены, челюсть упрямо
выпячена. Девушка скользнула взглядом вниз и тут же заметила, насколько
могуча его взбугренная жгутами мышц шея, у основания которой темнело
переплетение жестких волос. Она подумала, насколько скрывает его одежда, и
поежилась от ранее неведомого страха — страха неизвестного.
Сабрина потупилась и твердо решила больше не проявлять слабости. Но тут же в
душе ее вспыхнул огонь и по жилам пронесся спасительный гнев. Как она
негодовала из-за того, что Иен насильно увел ее за собой! Внезапно ей
захотелось уязвить мужа, сделать так, чтобы он пожалел о дне своей свадьбы.
Иен насупил брови и угрюмо спросил: — О чем ты думаешь?
— Вряд ли тебе захочется знать.
— Захочется. Говори, Сабрина.
Она спокойно и как будто невинно выдержала его взгляд.
— Ну, если ты настаиваешь, знай, я думала о Джеми.
— Почему? — коротко спросил Иен.
— Потому что он тот мужчина, за которого я должна была выйти
замуж. — Сабрина старалась изо всех сил, чтобы ее слова как можно
сильнее ранили мужа.
— Тебе его лучше поскорее забыть. Его больше нет в твоей жизни.
Глаза Сабрины потемнели, и она пылко произнесла: — Я его никогда не забуду.
Никогда!
Пальцы Иена на ножке бокала сделались белыми. Он не произнес ни слова, но
девушка чувствовала, как сильно все напряглось в нем.
— Если бы ты женился на Маргарет, — решившись продолжить, она мило
улыбнулась, — то получил бы женщину чистую, как только что выпавший
снег. Скажи, Иен, тебя не огорчает, что другой мужчина обладал тем, что
теперь принадлежит тебе? Вижу, вижу, что огорчает. Вчера тебе все-таки лучше
было со мной переспать. Но ты сам сделал выбор. А то бы знал наверняка и
уберег бы нас обоих от неверного поступка. — Сабрина внутренне сжалась.
Еще не поздно. Если он поверит, что его невеста спала с Джеми, наверное, не
захочет ее. И брак можно будет аннулировать...
Глаза Иена сузились, голос стал угрожающе спокойным: — Значит, ты признаешь,
что принадлежала ему?
— Да! — дерзко подтвердила она.
Муж разозлился. Сабрина поняла это по особой складке у рта. И поздравила
себя с победой.
Но радоваться ей пришлось недолго. Иен стремительно вскочил на ноги и
неожиданно воскликнул: — Поцелуй! Сейчас жена меня поцелует. Отчаяние
охватило Сабрину. Глаза мужа мерцали. Это было вовсе не то, чего она
ожидала. Совершенно не то!
— Ты же не можешь... — испугалась она. — Не станешь?..
— Могу. — Иен обхватил ее за плечи и поставил на ноги. — И
стану... И поцеловал.
Его не волновало, что гости, наблюдая за ними, весело переглядывались.
Сабрина горько подумала, что этот поцелуй порожден не нежностью и даже не
желанием. Он был наказанием, печатью, удостоверяющей собственность. Оба
супруга это понимали. И будь они одни, девушка сопротивлялась бы изо всех
своих сил. Правда, для борьбы Иен не оставил ей никакой возможности: крепкие
руки так сжимали ее, что Сабрина едва могла дышать.
Губы Иена были настойчивы, и ей оставалось только терпеть рыскающие движения
его языка во рту. Глупые слезы застилали глаза: Джеми так вульгарно, так
властно никогда ее не целовал. Даже в этом Иен насмехался над ней.
Когда он ее отпустил, ноги Сабрины подкашивались, и она судорожно глотала
воздух. Чтобы не упасть, ей пришлось вцепиться пальцами в юбку Иена. Но при
этом девушка опустила голову, чтобы муж не увидел, насколько она была
потрясена.
И тут он приготовил ей новый удар. В зале раздался нестройный шум множества
голосов, когда Йен поднял руку, помахал ею и посмотрел на Сабрину. Но та уже
настолько оправилась, что сумела взглянуть на него с безразличием.
Низко наклонив голову, муж обвел взглядом ее шерстяное коричневое платье.
— Хорошо, что ты надела дорожный костюм: не придется ждать, пока
переоденешься.
От неожиданности Сабрина моргнула.
— Что?.. — едва слышно спросила она. — Ты собираешься
уезжать?!
По улыбке Иена можно было судить, насколько он доволен.
— Нет, женушка, собираемся уезжать мы оба. Пора возвращаться в замок
Мак-Грегоров.
Девушку охватила паника: она была не готова войти в его мир в качестве
супруги и стала лихорадочно подыскивать предлог, чтобы задержаться.
— А как же праздник? И мои вещи еще не собраны.
— Собраны, — сообщил ей муж и, как заметила девушка, сделал это с
превеликим удовольствием. — Эдна за всем проследила. А на веселье
времени нет.
— Но день кончается. Скоро начнет темнеть...
— Не важно. За оставшиеся часы мы успеем хоть немного приблизиться к
нагорью — к нашему дому.
Но Сабрину обмануть было нельзя. Девушка понимала, почему Иену так не
терпится отправиться домой: не хочет, чтобы у жены появилась новая
возможность сбежать.
И еще наверняка знает, как неприятно ей уезжать так быстро из родного
гнезда, и от этого невероятно веселится.
— Мы едем, как только будут готовы лошади! — крикнул он Дункану и
Аласдэру, и у Сабрины кровь закипела в жилах огнем. Отец хлопнул в ладоши и
приказал предупредить конюха.
Меньше чем через четверть часа они уже стояли у входа в парадный зал.
Аласдэр был в седле и поджидал остальных у ворот. Хотя обычно Сабрина не
привыкла себя жалеть, теперь глаза ее застилали слезы. Она покидала
единственный дом, который знала, ехала с человеком, не имея никакого
представления о нем, и направлялась туда, где ни разу не была.
Слуги неровной прерывистой линией выстроились перед широкой каменной
лестницей. Сабрина по очереди называла каждого по имени, благодарила и
желала счастья.
Последней стояла Эдна. Маленькая служанка шмыгала носом, ее веки покраснели.
Госпожа собрала остаток воли, и ей удалось улыбнуться.
— Не плачь, Эдна, — Сабрина положила ей руку на плечо, — а то
я сама разревусь. — Ее глаза уже были готовы наполниться слезами.
Но служанка не удержалась и заревела: — Миледи, я буду так сильно скучать!
— И я. — Сабрина горячо ее обняла, наклонилась и прошептала на
ухо: — Молись за меня иногда.
— Буду молиться каждый день, — пообещала Эдна. Они в последний раз
обнялись, и рыдающая служанка скрылась за дверью парадного зала.
Теперь оставалось проститься с отцом. Пока Сабрина разговаривала со слугами,
он нетерпеливо прохаживался взад и вперед, но сейчас встал как вкопанный и
выпрямился во весь свой огромный рост. На лице не отражалось ни единого
чувства: ни радости, ни печали.
Сабрина взглянула на него снизу вверх и ощутила неловкость: она не знала,
что сказать и как поступить. Несмотря ни на что, Дункан оставался ее отцом,
и девушка его по-прежнему любила. Она всматривалась в его глаза, надеясь
заметить хоть немного ответного чувства.
Дункан покосился через плечо туда, где у коня дожидался Иен.
— Я слышал, — начал он, — что твой муж — человек суровый и
строгий, поэтому я буду молиться, чтобы ты стала хорошей женой, не такой,
какой оказалась дочерью.
Сабрина отшатнулась. Слова отца острым лезвием резанули по сердцу, и что-то
словно рухнуло у нее внутри. Как она могла забыть? С горечью девушка
признала, что у Дункана не осталось для нее ни капли любви.
И неудивительно: она была Сабриной, а не его любимицей Маргарет.
Девушка мужественно проглотила слезы и вооружилась достоинством и гордостью
— единственным, что у нее оставалось. То, что никому никогда у нее не
отнять.
— Да хранит тебя Бог, папа, — отчетливо проговорила она,
поцеловала отца в щеку и направилась к лошади.
Следующее, что отложилось в памяти Сабрины, были руки Иена, который
подсаживал ее в седло. Она не могла на него смотреть, просто не могла.
Неужели и он слышал бессердечные слова отца? Девушка чувствовала себя
незащищенной, как будто голой. Только не это, молилась она: — Боже, только
не это. Потому что, если он слышал, ее позору не будет границ.
Несколькими секундами позже трое всадников миновали ворота. Сабрина
оглянулась на Данлеви: солнечный луч освещал ближайшую башню. А за высокими
каменными стенами расстилались бесконечные зеленые леса и изумрудные поля.
Сабрина почувствовала себя одинокой, как ветер. Маргарет умерла, вспомнила с
болью девушка. Отец навсегда потерян, ведь она была дочерью человека,
которого выводило из себя само ее существование. И вот теперь вышла замуж за
грозного, бесчувственного чужака.
В груди нестерпимо защемило. Сабрина поняла: Данлеви больше не ее дом, а
замок Мак-Грегоров никогда ее домом не станет. Будущее рисовалось пустым и
бессмысленным...
Одна-единственная горячая слеза скатилась по щеке, но прожгла до самого
сердца. Девушка смахнула ее тыльной стороной ладони.
Только слезы и приходилось скрывать. Сама боль была надежно укрыта в глубине
ее души.
Глава 9
Я буду молиться, чтобы ты стала хорошей женой, не такой, какой оказалась
дочерью
.
Боже праведный! — Иена так и подмывало вернуться и задушить Дункана
Кинкейда голыми руками. — Выродок! — мучился он запоздалым
гневом. — В аду ему жариться за такое обращение с дочерью. Сабрина, его
кровинка — и никакого чувства
. Сам Иен не мог ни понять, ни оправдать
человека, который забывает о родных.
Тогда, в замке, Иен заметил выражение ее лица: потрясение, отчаяние и
влажный блеск потемневших от горя изумрудных глаз. Она напоминала раненую
лань.
Хорошо, что он избавил жену от бессердечного негодяя отца. Но взглянув на
Сабрину, никто бы не сказал, что она склонна разделять его чувства.
В манерах ни намека на горе. Профиль царственно-гордый, посадка подчеркнуто
прямая, но Иена гораздо больше интересовало то, что скрывалось за обманчивой
наружностью.
В дороге почти не разговаривали. Отряд из трех всадников направлялся на
север. Иен стремился одолеть как можно большее расстояние и задавал ровный,
но неутомительный аллюр. Сразу после заката они остановились у искрящегося
маленького ручейка, чтобы напоить лошадей. Тогда-то Иен и заметил, как
устало ссутулила плечи Сабрина, когда похлопывала по длинной шее жадно
тянущуюся к ручью кобылу.
Он подал знак Аласдэру:
— Остановимся на ночь здесь.
— Превосходно! — весело ответил кузен. — А то я избаловался в
последнее время: провел полдня в седле и устал как собака. — Он скосил
глаза на Сабрину. — Да что же это я — жалуюсь и жалуюсь, а вот вы
наверняка вымотались до последнего.
Девушка измученно улыбнулась: — Спасибо за заботу, Аласдэр, но уверяю вас,
ваше беспокойство ни к чему.
Иен спрыгнул с коня и почувствовал, что внутри у него все закипает. Как же,
Аласдэру она улыбается, своему ненаглядному Джеми вовсю, а ему, мужу,
достается одно презрение!
Улыбка Сабрины угасла, когда он подошел к ее лошади. И как только протянул
руку, девушка вся напряглась. В глубине души Иен восхитился изящным изгибом
ее талии. Но он прекрасно понимал: если ее не удержать, Сабрина сразу уйдет,
как только окажется на земле.
Их взгляды на секунду встретились, когда он взял ее за подбородок большим и
указательным пальцами. И осторожно, едва нажимая, слегка повернул голову.
Потом подушечкой большого пальца погладил синяк на щеке и спросил очень
тихо, так, чтобы слышала одна Сабрина:
— Болит?
Ресницы опустились на щеки и скрыли от Иена выражение девичьих глаз.
— Нет, — едва слышно произнесла она.
Иен нахмурился. Разыгралось ли его воображение или голос Сабрины в самом
деле дрогнул? Только тогда он освободил ее подбородок.
— Ты уверена?
— Да. И пожалуйста, оставь меня одну. — Девушка отвернулась и
быстро пошла к кустам, но за мгновение до этого Иен заметил, как в ее глазах
разразилась настоящая буря чувств.
Он скрипнул зубами. И поделом тебе. Остудил сердце и ругал себя на чем свет
стоит. Умудрился на мгновение забыться, а сам ей не нужен. Ей нужен Джеми...
Аласдэр взялся собирать дрова для костра, а Иен расседлал лошадей и выпустил
их пастись. Потом поставил небольшой шатер, который специально прихватил для
удобства Сабрины. Нет, неправда, для удобства Маргарет. Как странно
повернулись события! Никогда бы в жизни не поверил, что придется
возвращаться на нагорье с Сабриной в роли жены.
Да и она наверняка себе такого представить не могла.
Появившись из кустов, Сабрина разложила еду и поставила эль, которые им
собрали в дорогу. Когда путешественники сели за трапезу, уже стояла полная
темнота. За едой почти все время молчали. Если кто и говорил, то только
Аласдэр, который, без сомнений, почувствовал холодок в отношениях
новобрачных. Когда последний кусок был отправлен в рот, он зевнул и объявил
о своем намерении немедленно отправиться спать. И тут же принялся расстилать
одеяло по другую сторону пылающего костра.
Сабрина указала на шатер: — Мне спать там? Иен кивнул.
— Спокойной ночи. — Она поднялась и скрылась внутри.
Муж вскочил на ноги, подбежал к шатру, откинул клапан и тоже нырнул внутрь.
— Иен?! — Сабрина быстро повернула голову.
— Он самый, — холодно ответил муж и скользнул взглядом по ее
телу. — Платье, женушка. Ну-ка, снимай.
Ее рот раскрылся. Глаза сверкнули.
— Не выводи меня из себя, — ровным голосом предупредил Иен. —
Снимай и давай сюда.
Сабрина стиснула кулаки.
— Тешишь свои странные желания: любишь рассматривать меня голой?
— Быстрее! Не разденешься добровольно, я тебя сам раздену.
Она побелела, но скинула платье и освободила из него ноги. Иен подхватил
одежду и двинулся к выходу, но уже у самого клапана обернулся и посмотрел на
жену. В одной рубашке, она уперлась руками в бедра.
— Ты что это творишь, Иен? Уносишь платье?
— Да, — только и ответил он. Глаза Сабрины сузились.
— Как ты смеешь? Я хотела сберечь его как память о дне нашей свадьбы.
Муж высунулся из шатра и швырнул оскорбительный наряд в огонь. Сабрина
умолкла. Редкое для нее состояние, решил про себя Иен и указал на постель: —
Полезай!
На этот раз она не спорила и безропотно нырнула под груду одеял. Подтянула
одно до самого подбородка и зелеными глазами следила за мужем.
Иен не спеша снял сапоги.
— Что... что ты делаешь?
Занервничала
, — с явным злорадством подумал он.
— Я полагал, что это и так понятно. — Иен вытянулся подле нее,
забросил руки за голову и устроил на ладонях затылок.
Дыхание Сабрины участилось и стало неровным.
— Ты собираешься спать... здесь?
Он слегка повернул голову и холодно произнес: — Мне не нравится твоя ужасная
коса. Сейчас же ее расплети.
Губы девушки непокорно скривились, но она повиновалась и пальцами расчесала
длинные пряди.
Иен понял, что совершил ошибку: девичьи волосы вольно рассыпались по плечам,
и это подействовало на него, точно удар в живот — настолько Сабрина была
хороша. Он не мог подавить болезнен
...Закладка в соц.сетях
