Жанр: Любовные романы
Во власти наслаждения
...залу пробежал шумок: вечер обещал стать еще более
интересным, чем ожидалось.
Шарлотта приветливо протянула ему руку, и даже чопорная маркиза любезно с
ним поздоровалась. По ее мнению, кто угодно был лучше этого ужасного графа.
Уилл, подвинув стул, сел позади Шарлотты и шепотом сделал несколько
остроумных замечаний, заставивших ее смеяться. Она слишком много смеется,
подумал он, зная цену своим шуткам. Он взглянул на Софи. Она приподняла
тонкие брови, как будто происходящее ее забавляло. Неожиданно Уилл
почувствовал раздражение.
Он посмотрел вниз — на ложу, из которой только что ушел. У мисс ван Сторк
действительно был очень милый вздернутый носик, особенно если принять во
внимание довольно крупный нос ее отца. В свете канделябров рыжеватый оттенок
ее волос стал особенно заметен. Она не смотрела на него, она смотрела на
сцену. Он бы охотно вернулся в ее ложу, если бы она не прогнала его, будто
зная, что он всего лишь охотник за приданым... Да, конечно, она знает,
признался он в глубине души. Только посмотрите на нее! Она, женщина с
интеллектом, среди элегантных женщин Лондона выглядит пугалом. Она знает,
что тебе нужны лишь ее деньги. И почему Хлоя носит такие платья? Уилл
спохватился. Что, черт побери, он делает? Он сидит рядом с красивейшей
женщиной высшего света и не испытывает никакого удовольствия. Не может
изобрести ни одной соблазнительной метафоры. Думает об этом чучеле в
корсете! Рядом с ним белело перламутровое плечо Шарлотты, неодолимо влекущее
его глаза к двум белоснежным холмикам, чуть прикрытым легким лифом. Дыхание
Уилла участилось. Он отбросил мысли о мисс ван Сторк, одиноко сидевшей в
своей ложе. К черту! Разве он не поклялся отказаться от охоты за деньгами?
Внизу, в своей ложе, Александр гневно сжал кулаки. Он еще раз рискнул
взглянуть на Шарлотту и обнаружил своего старого друга Уилла Холланда. Тот
сидел позади Шарлотты и, если только Алекс не ошибался, с вожделением
смотрел на ее грудь. Александр повернулся к Дафне Бош и, близко
наклонившись, похвалил ее веер. Дафна посмотрела на него с некоторой
иронией. Она не испытывала отвращения к флирту с красавцем графом, даже если
он и вправду интересовался этой длинной английской жердью.
Началась пьеса; трубачи оглушительными звуками возвестили о присутствии
короля — то есть короля Лира. Мысли Шарлотты путались, но с появлением Уилла
ей стало спокойнее, его присутствие как бы защищало ее. Она так остро
чувствовала себя выставленной напоказ и уже не могла быть уверена, что вся
публика не видит, как ее взгляд устремлен вправо.
Постепенно она начала вникать в историю о старом короле, имевшем глупость
потребовать от дочерей клятву, что они будут любить только его одного и
никого больше, иначе они не получат ни денег, ни части королевства. Ее
внимание не привлекли две старшие сестры, истерически кричавшие, что не
могут любить никого, кроме отца, хотя рядом стояли их мужья. Такова жизнь,
во всяком случае в Лондоне. Ради денег люди сделают что угодно. Вот Уилл —
она вызвала его из ложи, кажется, торговца. Шарлотта перевела глаза на ложу
внизу. Молодая женщина, сидевшая впереди, смотрела только на сцену.Шарлотте
были видны ее лежавшие на коленях руки, сжатые в кулаки. Она на секунду
задержала взгляд на профиле женщины и снова стала смотреть на сцену.
Младшая дочь короля металась по сцене, отказываясь ответить отцу. А может
быть, она сказала что-то, не понравившееся ему? Шарлотта попыталась
прислушаться, однако поначалу старинные певучие строки казались слишком
трудными для ее слуха. Затем неожиданно все встало на свои места, и пьеса
воспринималась без труда.
Публика притихла, напряженно слушая.
Шарлотта снова посмотрела на ложу внизу. Что-то в лице дочери торговца не
понравилось ей.
— Уилл, — тихо сказала она, чуть повернув голову.
Она улыбнулась ему самой чарующей из своих улыбок. Уилл заметно растаял.
В
самом деле, — подумала Шарлотта, — мужчины такие олухи
.
— Почему бы вам не пригласить сюда вашу даму? — Она кивнула в
сторону женщины в ложе. — Должно быть, ей совсем не интересно сидеть
там с родителями?
От неожиданности у Уилла похолодела спина. Он не хотел, чтобы над Хлоей
смеялись опытные светские львицы. Он стиснул зубы.
Шарлотта тронула его за рукав.
— Уилл, я искренне хочу с ней познакомиться.
Его ярко-синие глаза встретились с ее взглядом, и у него отлегло от сердца.
Он никогда не слышал, чтобы Шарлотта Дэйчестон сделала что-либо недостойное
или жестокое... Тогда почему бы и нет? Он поднялся и через минуту появился в
ложе ван Сторков. Родители Хлои вежливо дали ему пройти, хотя он понимал,
что, если они не безнадежно тупы, в них все должно было кипеть от
возмущения: когда он перешел в ложу другой дамы, их дочери было нанесено
оскорбление.
Уилл остановился у стула Хлои:
— Не желаете ли присоединиться к Бранденбургам?
Хлоя изумленно взглянула на него.
У нее голубые глаза, — заметил
он, — такие же, как и у меня
.
— Зачем? — резко спросила она.
Уилл не сумел солгать:
— Леди Шарлотта попросила об этом.
Глаза Хлои потемнели.
— Это не то, — стараясь убедить ее, сказал Уилл. — Шарлотта
не такой человек.
Хлоя посмотрела на свои руки, нервно мявшие темную саржу, из которой по
настоянию матери были сшиты все ее платья. Как она может войти в ту ложу и
сесть рядом с красивой женщиной, которую он так небрежно называет Шарлоттой?
Ей вдруг захотелось вернуться домой — может быть, помогать отцу в его
финансовых делах или смотреть, как мать укладывает по коробкам рубашки для
бедных.
Неожиданно ее мать наклонилась к ним.
— Мы можем принять приглашение, дорогая, — сказала она с
голландским акцентом.
Хлоя встала. Едва ли ей оставили выбор, если родная мать готова обречь ее на
осмеяние стада... павлинов! Слезы жгли ей глаза, но она твердым шагом вышла
из ложи и двинулась по красному ковру коридора. Там ходили люди, утомленные
первым актом и ожидавшие антракта. Хлоя шла опустив голову, уверенная, что
на нее все смотрят.
Когда они поднялись по лестнице, Уилл распахнул перед ней дверь с затейливым
гербом. Дверь вела в короткий коридор, где было очень темно, поскольку вход
непосредственно в ложу закрывали тяжелые занавеси. В этой бархатной темноте
он на минуту остановился и вдруг взял Хлою за подбородок.
— Смелее! — Его губы слегка прикоснулись к ее губам.
У Хлои перехватило дыхание. Наступило короткое молчание, а затем она вновь
услышала голос Уилла, в котором звучало удивление:
— Давайте попробуем еще раз, — сказал он, и она скорее
почувствовала, чем увидела, как он наклоняется к ней.
Он прикоснулся к ее губам, и она вздрогнула, ощутив во рту его язык. Хлоя
резко откинула голову.
— Нет, не надо, — хрипловато попросил Уилл, обнимая и прижимая ее
к своей груди.
На этот раз его губы были настойчивы и требовательны, и она раскрыла губы,
как будто знала, что делает. Даже сквозь пластинки китового уса Уилл
почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь. Его дыхание согревало ее губы,
и он не помня себя снова овладел ее ртом, не веря, что простой поцелуй мог
так его возбудить.
— Бог ты мой! — вырвалось у Уилла.
Он резко повернул мисс ван Сторк и, откинув занавеси перед ложей, почти
втолкнул ее внутрь.
Они вошли, когда начался второй акт. Уилл усадил Хлою на стул, считая, что
молчаливые кивки и улыбки на данный момент заменят официальное
представление. Хлоя была удивлена: обе, и Шарлотта Дэйчестон, и Софи Йорк,
не сводили глаз со сцены, совершенно не обращая внимания на шумевшую вокруг
публику, хотя многие из зрителей смотрели исключительно на этих двух женщин.
Она предполагала, что особы, чьи имена не сходят с газетных полос, ездят в
театр только для того, чтобы людей посмотреть и себя показать. Но Шарлотта
была настолько поглощена пьесой, что ее пальцы, сжимавшие барьер ложи,
побелели. Хлоя тоже стала следить за действием на сцене. Король, вернее,
теперь уже бывший король, появившись в доме старшей дочери, требовал, чтобы
она содержала сотню его вооруженных людей.
Шарлотта немного сочувствовала Гонерилье, старшей дочери короля. Кому
захочется держать в своем доме ораву дармоедов солдат? А посмотрите, сколько
проблем у ее собственного отца с сотней или около того слуг — а ведь они не
вооружены. Лакеи вечно ввязывались в какие-то драки, и у Кэмпиона имелся
отдельный фонд дворецкого, специально для выкупа слуг из тюрьмы. И все же
сердце разрывалось при виде старого короля, лишенного всех богатств, всего
величия...
Наконец объявили антракт. Алексу зрелище ужасно надоело. Одно дело Шекспир —
они сами ставили
Короля Лира
, когда он учился в Итоне. Но здесь был не
Король Лир
. Это была глупая, искаженная подделка. Он не поверил своим
глазам, когда Шут начал отплясывать ирландскую джигу. Уже стало ясно, что
Корделия не умрет — если приложил руку директор театра, а он приложил ее
абсолютно ко всему в этой пьесе! Например, что это за новые действующие
лица, в то время как некоторые из старых исчезли? Он прекрасно помнил, что у
Глостера был незаконнорожденный сын, потому что именно его он играл в
студенческом спектакле. Он почувствовал лишь облегчение, когда после
третьего акта занавес наконец опустился.
Алекс с улыбкой помог Дафне встать и предложил прогуляться по коридору.
Дафна ничем не выдала своего удивления, когда они направились прямо к
лестнице, ведущей на верхний ярус.
— Я была бы рада увидеться с леди Шарлоттой еще раз, — сказала
она, потому что устала от молчания своего кавалера.
Теперь, когда за ними не следили глаза всего зала, граф вообще не видел
никакой необходимости разговаривать с ней. Алекс остановился.
— Неужели я так выдаю себя? — с обезоруживающей ироничной улыбкой
спросил он.
— Да, — подтвердила Дафна. — Вы не умеете скрывать свои
чувства. Но ведь это и не характерно для англичан, — заметила она с
задумчивым видом.
— А леди Шарлотта? — спросил Апекс.
— Ну, — Дафна чисто по-галльски пожала плечами, — она тоже
совершенно не умеет притворяться.
Подойдя к ложе Бранденбургов, они обнаружили, что здесь нет отбоя от
желающих пробиться поближе к дверям и проникнуть внутрь. С появлением Алекса
и Дафны, однако, стало немного тише, и словно по волшебству джентльмены
немного отступили. Лакей, охранявший дверь, снял шляпу, и Алекс с Дафной
исчезли внутри, решительно закрыв за собой дверь.
После темного коридора яркий свет ослепил вошедших. Маркиз Бранденбург
оглянулся. Он же ясно приказал Джонсу, чтобы тот больше не впускал ни одного
мужчины! В ложе и так было более чем достаточно молодых шалопаев,
заглядывающих в декольте его дочери. Он неслышно застонал, когда увидел, кто
именно преодолел сопротивление лакея. Господи! Это выведет Элоизу из себя.
Но граф Шеффилд и Даунз, любезно раскланиваясь, представил сопровождавшую
его хорошенькую француженку. Глаза маркиза повеселели. Он чувствовал
инстинктивное расположение ко всему французскому, а эта молодая леди,
определил он с первого взгляда, была столь же утонченна, как и его
собственная жена, и к тому же намного красивее ее. Алекс, правильно оценив
положение, прошел вперед, оставив Дафну любезно смеяться над довольно
избитыми шутками маркиза. Дафне было приятно слышать родной язык. Люди
понятия не имели, как трудно флиртовать на чужом языке, особенно на таком
некрасивом и лишенном нюансов, как английский.
Пока Алекс пробирался между стульями, в первом ряду ложи неожиданно
произошла небольшая суматоха. Софи Йорк, взметнув свои тонкие юбки, встала и
смеялась над окружавшими ее четырьмя мужчинами, каждый из которых попытался
помочь ей встать.
— А теперь, — весело объявила она, — мы пойдем немного
подышим воздухом. Вы, — она подчеркнула свой выбор легким ударом
сложенного веера, — вы и вы. Пойдете со мной?
Три выбранных ею кавалера, спотыкаясь друг о друга, прокладывали ей путь
среди хепплуортских стульев, расставленных по всей ложе. Проходя мимо
Алекса, она подняла голову и кивнула в знак приветствия. Он мог поклясться,
что она чуть заметно улыбнулась ему улыбкой заговорщицы. Его глаза блеснули
в ответ. Софи вышла из ложи, неожиданно для себя потрясенная чувственным
обаянием Алекса.
Повезло же Шарлотте!
— почти с завистью подумала она..
Появление Софи в коридоре вызвало в публике сильное волнение, и все мысли о
Шарлотте вылетели у нее из головы.
Александр с интересом отметил, что Уилл, вместо того чтобы заглядывать в лиф
Шарлотте, мирно беседует с сидящей рядом молодой женщиной. Он угрожающе
посмотрел на одного молодого нахала, положившего руку на спинку стула, с
которого только что встала Софи, и намеревавшегося на этот стул сесть, и
тот, словно обжегшись, отдернул руку и вобрал голову в плечи, пряча в
высоком накрахмаленном воротнике покрасневшие уши. Алекс одобрительно
улыбнулся ему и занял стул. Сначала Шарлотта не повернула головы. Конечно,
она знала, что он здесь. Знала еще с той минуты, когда он вошел в ложу.
Алекс вытянул длинные ноги, не обращая никакого внимания на реакцию
зрителей, оставшихся на своих местах в надежде увидеть нечто подобное. Леди
Шарлотта и граф Шеффилд и Даунз, сидящие рядом! Сара Престлфилд, только что
вошедшая в ложу Бранденбургов, чтобы поздороваться со своей дорогой подругой
Элоизой, ощутила радостное удовлетворение. Забавная ситуация! Единственное,
о чем сожалела ее обожавшая скандалы душа, — это отсутствие в театре
родителей Шарлотты. Ей хотелось увидеть, как такая спокойная Аделаида выйдет
из себя, видя явную склонность дочери к графу с такой скандальной
репутацией.
Шарлотта больше не могла притворяться, что внимательно слушает вздор,
который нес сидевший справа от нее молодой человек. Она повернулась к Алексу
с невольной улыбкой, оживившей ее глаза.
— Милорд.
— Леди Шарлотта.
Оба замолчали. Алексу страшно хотелось наклониться и поцеловать ее в шею.
Затем он поднял бы ее с места и повел к своей карете, а там сорвал бы с нее
этот кусок муслина, называемый платьем! Его глаза потемнели, и он
почувствовал, что овладевающее им желание становится заметным. Проклятие!
— Что вы думаете о пьесе? — спросил он, кивая в сторону опустевшей
сцены.
Шарлотта задумалась над его вопросом.
— Мне очень понравились два акта, но третий — неубедительный... Может
ли король в действительности бродить по болотам в сопровождении одного лишь
Шута? И зачем вдруг понадобилась обезьяна?
— Да, обезьяна... — Он нахмурился. — Разве в школе вы не читали
Шекспира?
— Конечно. Но многие из его пьес нам не разрешали читать, а в тех,
которые разрешали, некоторые части были вымараны.
— Вымараны? А в этой пьесе?
— Мы совсем не читали
Короля Лира
. Хотя я не знаю почему. Пьеса
кажется достаточно веселой, слишком легкой.
— Веселой! Третий акт должен быть страшным... ужасающим. Помните, когда
король поет о том, что безумен, безумен, как ветер и снег.
— Мне не понравилось.
— Эти строки написаны, чтобы их выть, а не петь. Блестящие строки! Их
произносит человек, воющий, как безумный, безумный, как ветер и снег.
Шарлотта молча обдумывала услышанное.
— Стихи тоже... прыгают и скачут, — сказала она. — Например,
речь короля о старости великолепна, но затем этот человек — как его
зовут? — Реджинальд, он, кажется, говорил прозой, а не стихами.
Алекса передернуло.
— Это потому, что Реджинальд — украшение, которым осел-директор решил
обогатить пьесу Шекспира. В оригинале нет никакого Реджинальда.
— Как вам повезло, — с сожалением заметила Шарлотта. — Нас
слишком многого лишали в школе.
— Но почему бы вам не прочитать ее теперь?
Алекс не мог представить, чем занимаются целыми днями благовоспитанные леди.
Мужчины заботились о капиталовложениях, встречались с управляющими своих
поместий, произносили речи в парламенте, а также занимались боксом, игрой и
распутничали. Но чем занимались женщины? Он помнил, что его мать
пересчитывала простыни и раздавала еду бедным, но это было все.
— О нет, — рассеянно ответила Шарлотта. — По утрам я работаю,
и теперь у меня просто не остается времени для чтения.
— Вы работаете?
Шарлотта спохватилась: она никогда не говорила с мужчинами о живописи — они
бы сразу вообразили ее акварелисткой, рисующей милые веночки из цветов на
бумажных сумочках.
Шарлотта с улыбкой взглянула в глаза Алексу.
— Знаете, нам не разрешали читать даже
Ромео и Джульетту
.
Алекс попытался вспомнить. В школе они не ставили эту пьесу, и ему не
приходило в голову ничего, что нуждалось бы в цензуре. А Шарлотта
продолжала:
— Моя подруга Джулия Брентортон — сейчас она замужем и живет за
границей — нашла, что они выбросили ровно десять строк из монолога
Джульетты, знаете, перед тем, как Ромео поднимается к ней в окно по
веревочной лестнице.
— Конечно! — подхватил Алекс. —
Он ляжет на меня как белый
снег на оперенье ворона, как день на ночь...
Шарлотта покраснела. Она тоже была бы похожа на снег, если бы легла на грудь
Алекса; цвет его кожи напоминал темный мед. Она отогнала эти мысли.
Алекса заинтересовало занятие Шарлотты.
— И какая же это работа? — спросил он напрямик.
К счастью, в этот момент вернулась Софи, окруженная поклонниками.
— Шарлотта, милочка, — сказала она шаловливым тоном, сводившим с
ума всех сопровождавших ее мужчин, — эта пьеса — совсем не Шекспир,
правда? У лорда Уинкла есть чудное предложение: мы сбежим со второй половины
и поедем в Воксхолл.
— О, — довольно глупо ответила Шарлотта.
Она старалась поймать взгляд Александра. То, что она увидела в его глазах,
заставило ее задрожать от волнения. Она знала, что ее мать, вне всякого
сомнения, запретила бы ей поездку в Воксхолл в обществе Александра Фоукса. В
Воксхолле было слишком много слабо освещенных дорожек и тенистых деревьев.
— А что говорит твоя мама? — наконец спросила она Софи.
— Ей это не нравится, но она согласилась. — Софи наклонилась так,
что ее локоны коснулись щеки Алекса. — Думаю, отец вообразил, что у
него
амур
с мисс Бош, — тихо сообщила она, — и мама хочет
покинуть театр.
Шарлотта тотчас же встала. Она понимала, какой до смешного наивной была до
своего разговора с матерью. Ей бы и в голову не пришло, что маркиз может
заинтересоваться молодой леди, пусть даже француженкой. Она никогда бы
ничего не заподозрила в их оживленном разговоре и не догадалась бы, что
маркизе может не понравиться, что ее муж весело смеется французским остротам
Дафны.
Уилл вопросительно посмотрел на Хлою ван Сторк, которая широко раскрытыми
глазами наблюдала за всем происходящим в ложе. Она бросила быстрый взгляд на
Уилла и опустила глаза. Уилл подумал, что он не прочь увлечь Хлою в темную
аллею и там снова ее поцеловать.
— Мы поедем с ними? — сладким как мед голосом спросил он.
— Воксхолл? Моей матери это не понравится.
Но когда Хлоя появилась в ложе ван Сторков в сопровождении своего белокурого
кавалера, ее мать, к собственному удивлению, одобрительно кивнула. Кэтрин с
любовью посмотрела на свою серьезную дочь. Щеки Хлои порозовели, а глаза
сияли. Мать следила за Хлоей, пока та находилась в ложе Бранденбургов, и
испытала чувство некоторой вины перед дочерью: среди ярких развевающихся
платьев ее Хлоя выглядела вороной. Кэтрин совеем не желала, чтобы Хлоя вышла
замуж за одного из солидных толстых голландцев, которые окружали ее мужа.
Несмотря на то что барон Холланд был, бесспорно, охотником за приданым, ее
проницательность говорила, что он еще и благородный человек. И она начинала
думать, что у него с ее дочерью дело вполне может кончиться счастливым
браком.
— У вас будет достойное сопровождение?
Уилл объяснил, что их компанию будут сопровождать маркиз и маркиза
Бранденбург.
— Да, поезжай, дочка, — сказала Кэтрин, кивнув барону.
Уилл вежливо поклонился отцу Хлои. Но тот (он был хорошо одет, в элегантный
вечерний сюртук, натянувшийся на толстом животе) казался рассеянным, словно
думал о своих коммерческих делах.
— Хм... — хмыкнул ван Сторк на прощание.
Хлоя чуть улыбнулась и поцеловала его в лысину.
Она подала руку барону, скрывая тайное волнение от прикосновения его руки.
Девушка чувствовала себя как во сне. Что делает она, неприметная Хлоя ван
Сторк, отправляясь в Воксхолл с Шарлоттой Дэйчестон? В последние месяцы
хроникеры сплетен старательно отмечали каждый шаг леди Шарлотты. Хлоя была
абсолютно уверена, что завтра утром и ее имя появится в
Сплетнике
. От
волнения она задрожала и взглянула на Уилла Холланда.
Его голубые глаза казались почти черными... должно быть, от освещения в
коридоре, предположила Хлоя. Он быстро повел ее вниз по лестнице, затем к
экипажам. Ей пришлось почти бежать, чтобы не отстать от него.
— Сэр, — выдохнула она, слегка удерживая своего спутника.
В полном недоумении Уилл повернул голову. Он лихорадочно думал, как бы
поскорее усадить Хлою в карету и снова целовать ее. Увлекшись этим вопросом,
он совершенно забыл о правилах приличия.
— Прошу прощения, — сказал он. И невольно у него вырвалось: — В
карете я хотел бы поцеловать вас еще раз.
Хлоя широко раскрыла глаза. Она знала, что Уилл Холланд ухаживает за ней
исключительно из-за денег. С чего бы ему так захотелось поцеловать ее?
Должно быть, это входит в его ритуал ухаживания. Уилл почувствовал, как она
чуть заметно отшатнулась, и выругался про себя Он снова взял ее за руку.
— Вот что я вам скажу, — твердо пообещал он. — Мы идем к
экипажам, и я волоса не трону на вашей голове! Вы согласны? — И он с
беспокойством заглянул в ее голубые глаза.
Но Хлоя снова удивила его: глаза ее искрились, она явно наслаждалась его
замешательством.
— Мне было бы приятно, — ответила она.
Уилл снова задумался. Приятно — что? Что бы доставило ей удовольствие?
Медленный шаг? Или то, что он до нее не дотронется? Он крепче сжал ее руку и
теперь следил за своим шагом. Хлоя мысленно улыбалась: они шли к карете со
скоростью улитки.
Глава 10
Когда экипажи прибыли в Воксхолл, собравшихся оказалось около двадцати. На
минуту Шарлотта почувствовала раздражение. Она ненавидела большие компании,
где никогда ни с кем не удается поговорить серьезно и все время приходится
кричать через чье-нибудь плечо. Кроме того, Алекс вел себя в высшей степени
бесцеремонно, шагая впереди с группой мужчин. Все они курили сигары и громко
обсуждали предстоявший на следующей неделе боксерский матч. Направляясь к
ярко освещенному павильону, она обнаружила, что идет рядом с Хлоей ван
Сторк. Шарлотта снова изучающе посмотрела на профиль Хлои и поняла, что Хлоя
ее интересует. Да. Ее портрет Шарлотта хотела бы написать. Хлоя была очень
красива, хотя сама и не понимала этого, но больше всего поражал ее трогательно-
открытый взгляд. Как будто она всегда будет говорить правду в глаза и
никогда не приобретет того светского лицемерия, с каким, вероятно, родилась
Софи и каким она сама — на горьком опыте — овладела за последние три года.
— Мисс ван Сторк, — обратилась к ней Шарлотта.
— Да, миледи, — отозвалась Хлоя.
О Боже!
— подумала Шарлотта.
— Пожалуйста, зовите меня Шарлоттой, — вслух сказала она. —
Почему бы нам не присесть? — И она повела Хлою к большому столу,
подальше от другого стола, за которым уже собралось несколько кавалеров,
выжидающе смотревших на Шарлотту.
Хлоя села, теряясь в догадках, куда исчез Уилл. В карете он вел себя как
истинный джентльмен (к тайному разочарованию Хлои), а затем, по дороге сюда,
она потеряла его из виду. Сама компаний вся без исключения была приличной.
На ее неопытный взгляд, маркиз казался слегка пьяным, а раздраженная маркиза
держалась холодно, в чем не было ничего удивительного. Хлоя заметила, что в
светских браках отношения всегда натянуты. Вероятно, думала о
...Закладка в соц.сетях
