Жанр: Любовные романы
Во власти наслаждения
...кс. Зачем мне желать, чтобы до меня
дотрагивался другой мужчина, когда мы так любим друг друга?
Но Алекс продолжал:
— Ты не знаешь, Шарлотта, как я был глуп. Я восхищался собой потому,
что собирался тебя простить, хотя это ты должна была прощать меня. Если...
если я пообещаю больше не сходить с ума, ты будешь доверять мне?
— Я доверяю тебе, — просто сказала Шарлотта. — И в постели, и
вне ее.
— Я бы никогда не смог спать с другой женщиной, — ответил Алекс,
продолжая тему постели.
— Ну, — спросила Шарлотта с насмешливой улыбкой, целуя смуглое
плечо Алекса, — а ты можешь представить, что спишь со мной?
Она покрыла быстрыми поцелуями шею мужа. Затем, откинув голову, взглянула в
его черные как уголь глаза:
— Я люблю тебя, Александр Фоукс. Я так тебя люблю, что, без сомнения,
буду прощать тебя снова и снова — за все, что ты сделаешь.
Алекс смотрел на нее пронзительным взглядом.
— Ты не можешь любить меня так, как я люблю тебя.
Они помолчали. Теперь влага блеснула в глазах Шарлотты. Наклонив голову,
Алекс стал страстно целовать ее глаза, щеки, уши. Он поцелуем стирал с ее
нежной кожи каждую слезинку.
Наконец они вместе упали на кровать. Шарлотта сжала плечи Алекса, и он
погрузился в ее теплую глубину.
Эпилог
Август 1803 года В теплых осенних сумерках Алекс ехал верхом вместе с Люсьеном Бошем и Уиллом
Холландом. Все трое наслаждались поездкой. Солнце садилось за край густого
леса, окружавшего загородное поместье барона Холланда. Чувствуя после
долгого дня пути близость дома, их лошади побежали резвее.
— А славное у тебя местечко, Уилл.
Уилл улыбнулся. Когда они подъехали к домику привратника, он придержал
лошадь:
— Прошу прощения, я на минуту. Жена привратника заболела, и я хотел бы
справиться о ее здоровье.
Уилл соскочил с лошади и исчез в крытом соломой домике. Люсьен натянул
поводья и повернулся к Алексу.
— Ты так и не позволил мне поблагодарить тебя, — сказал он.
— Не за что меня благодарить, — ответил Алекс.
— Нет, есть, — настаивал Люсьен. — Я знаю о скандале, в
котором пострадала твоя жена. Если бы я не попросил тебя, ты не оставил бы
ее — особенно в такой момент. Если бы только ты сказал мне, что она ждет
ребенка...
— Мы не знали. Кроме того, все разрешилось само собой. Шарлотта
столкнулась кое с какими сплетнями, но сейчас все улеглось: никто и думать
не осмелится, что Сара не моя дочь!
(Сара была его дочерью — каждой черточкой лица и изгибом бровей.)
— Да, но я очень сожалею, что...
— Люсьен, ничего не было.
Разговор прервал Уилл: он вышел из домика и вскочил в седло. Алекс пустил
лошадь галопом, стремясь скорее добраться до дома. Он отсутствовал несколько
часов, осматривая земли и новые прядильные фабрики Уилла. Он соскучился по
детям... и Шарлотте.
Люсьен снова поравнялся с Алексом.
— Насколько я понял, сегодня твой день рождения, — лукаво заметил
он. — Думаю, тебе приготовили сюрприз.
Алекс искоса взглянул на него:
— Откуда ты знаешь?
Люсьен загадочно улыбнулся:
— Я так предполагаю.
В том, что Пиппа бросилась ему навстречу прямо через зеленую лужайку,
расстилавшуюся перед домом Уилла, не было никакого сюрприза. Возможно, что
бросилась
в данном случае было преувеличением: Пиппа мелкими шажками
направилась к нему, тоненьким голоском крича:
Папа! Папа!
Алекс соскочил с
лошади и, подбросив дочь, посадил ее себе на плечо, и она зашептала ему в
ухо свои пахнувшие ежевикой секреты о котятах в амбаре и ягодах в саду.
Не было никакого сюрприза в том, что жена смотрела на него со смешанным
чувством любви и желания, и Алексу с трудом удавалось держать себя в руках.
Ему пришлось на какое-то время отойти в сторону и сделать вид, что он
углублен в изучение фарфора Хлои Холланд (как будто он снова стал
подростком). В журчащем смехе жены тоже не было ничего необычного, как и в
его желании поскорее перекинуть ее через плечо и унести в спальню.
Ничего не произошло и за обедом. Сидевшая во главе стола Хлоя вела себя с
очаровательной простотой — она без труда вошла в роль баронессы Холланд.
Гости обсуждали возможное вторжение Наполеона и позорную смерть епископа
Бернама в объятиях женщины сомнительного поведения. Никто даже не упомянул о
дне рождения Алекса Он чуть не обиделся. Но может быть, Шарлотта приготовила
ему что-то особенное в спальне? Скажем, огромный бант, а внутри — жена. Ему
весьма понравилась эта мысль.
Дамы встали и удалились в гостиную. Алекс, Уилл и Люсьен расположились в
библиотеке с бокалами виски: Внезапно двери библиотеки распахнулись, и вошел
дворецкий Уилла — француз, утверждавший, что не говорит по-английски.
Алекс вопросительно посмотрел на него.
— Милорд. — В руке, затянутой в перчатку, дворецкий держал белый
конверт. Он величественно поклонился и подал ее Алексу.
Алекс взглянул на Люсьена и снова заметил на его лице лукавую улыбку.
— Мой день рождения?
— Совершенно верно, —
подтвердил друг.
Алекс сломал печать и быстро прочел записку. Затем, вопросительно подняв бровь, взглянул на Люсьена:
— Я должен пройти наверх и
нарядиться надлежащим образом
...
Уилл с улыбкой заговорщика встал со своего места.
— В таком случае, Алекс, позволь нам тебя не задерживать.
— Кто-нибудь знает, что задумала моя жена?
Взглянув на друзей, он увидел в их глазах озорные огоньки и понял, что ответ
получил. Он быстро взбежал по мраморным ступеням, на ходу пытаясь
представить себе этот фантастический
надлежащий
наряд. Интересно, как
будет одета Шарлотта?
Но в спальне, кроме Китинга, не было никого — ни одетой, ни восхитительно
раздетой жены. Китинг разложил на постели вечерний костюм. Алекс собирался
возразить, но слова замерли у него на губах: очевидно, это было частью
сюрприза, задуманного Шарлоттой. С его стороны было бы неблагодарностью не
подчиниться. Он все же нахмурился, когда Китинг набросил ему на плечи старое
зеленое домино.
— Разве я еду на маскарад? Маскарад в этом забытом Богом краю?
— Не знаю, милорд. Я лишь выполняю распоряжение графини.
Китинг не упомянул, что Шарлотта еще два месяца назад попросила его достать
с чердака зеленое домино, а поездка в день рождения была задумана ею еще
раньше.
Наконец Китинг вывел своего озадаченного хозяина из спальни. В холле их
ожидал дворецкий Уилла — с
дьявольски французской
, как сердито подумал
Алекс, улыбкой на лице. Дворецкий почтительно проводил его до кареты.
Наконец-то, подумал Алекс, ускоряя шаги. Оттолкнув руку лакея, он сел в
карету.
Но и в карете никого не оказалось, и, прежде чем он это понял, дверца
закрылась, и лошади тронулись. Алексу стало не по себе.
Они ехали недолго, минут двадцать. Для Алекса была приготовлена корзина со
снедью, и он воспользовался ею. Но даже бокал великолепного шампанского не
вернул ему хорошего расположения духа. Где его жена? Какое удовольствие пить
шампанское в одиночестве? Он представил, как она сидит в карете напротив
него, и его глаза потемнели. Затем он хищно улыбнулся: он отомстит за этот
день рождения, проведенный в одиночестве! Домой ведь она должна будет ехать
вместе с ним...
К тому времени, когда карета остановилась, Алекс уже не сердился. Выпив
почти целую бутылку шампанского, он даже повеселел.
Алекс распахнул дверцу, спрыгнул на землю и оказался лицом к лицу с
Китингом. Быстро оглянувшись, он увидел, что они остановились на ухоженной
аллее, ведущей к загородному дому.
— Китинг!
— Милорд, — тихо ответил слуга.
Похоже, он только что слез с козел: щеки и нос его покраснели от холода.
— Господи, что ты тут делаешь? И где мы?
Китинг замялся, в руках он держал кусок черной материи.
— Милорд, я должен попросить вас повернуться спиной, — ответил он.
Алеке увидел материю и перевел взгляд на смущенного слугу. Шарлотта затянула
эту шутку с маскарадом. Пожав плечами, он повернулся и позволил плотно
завязать себе глаза.
Китинг вновь усадил его в карету, и они поехали по направлению к дому — так
по крайней мере показалось Алексу. Все это начинало раздражать его. Если
жена хотела, чтобы у него были завязаны глаза... или чтобы он был связан, то
почему бы ей не сделать это самой? Зачем понадобилась канитель с участием
слуг?
Карета остановилась, и Китинг взял его под локоть. Алекс стряхнул с себя его
руку и самостоятельно вышел из кареты. Странно, но, судя по шуму, они
приехали на званый вечер: он слышал пронзительный женский смех и звуки игры
небольшого оркестра.
— Милорд, — тихо произнес Китинг.
На этот раз Алекс разрешил взять себя под локоть и повести наверх по
ступенькам, как ему показалось, в зал, полный людей. Алекс услышал, как
гостей очень заинтересовал человек с завязанными глазами. Но он невольно
обратил внимание и на довольно странный выговор собравшихся: здесь явно
находились не одни только дворяне! Алекс уже готов был сорвать повязку и
потребовать объяснений, когда Китинг остановил его, сказав:
— Осторожно, милорд. Вы стоите перед лестницей.
Затем повязка ослабла и упала с его глаз. Алекс стоял наверху мраморной
лестницы, перед ним был бальный зал, заполненный танцующими. В зале было
жарко, и жару усиливал острый запах сальных свечей и разгоряченных танцоров.
Он с удивлением огляделся. В нем пробудились давно забытые воспоминания.
Кажется, он уже был здесь раньше.
В зале пышные юбки боролись за место с потрепанными туниками. Некоторые
женщины прятали лица под маленькими масками, но большинство отдавало
предпочтение толстому слою грима. Алекс нахмурился: где, черт побери, он
оказался?
Зеркальные окна завешены потертым бордовым бархатом... Конечно! Это же Стюарт-
Холл... и, должно быть, бал проституток. Субботний бал проституток — ведь
сегодня же суббота, вспомнил пораженный Алекс.
Он поднял глаза и застыл на месте. Она была там. Рядом со статуей Нарцисса
стояла стройная женщина, одетая в черное домино. Напудренные волосы были
улажены в высокую прическу. Алекс обошел группу бурно веселящихся гостей и
спустился в зал. Он шел сквозь толпу танцующих, задевая зеленым домино
напудренные плечи и пышные оборки
ночных бабочек
. Но он не смотрел по
сторонам. Он не мог оторвать взгляд от своей жены.
Шарлотта же чувствовала, что ждала этой минуты всю жизнь: вот он, ее любимый
лакей
, с серебрящимися волосами, в зеленом домино, стоит там, на лестнице.
Но на этот раз он искал ее. И когда их взгляды встретились, в них была такая
нежность и страсть, что она задрожала и схватилась за холодную руку
каменного Нарцисса.
И тут же улыбнулась: Алекс уверенно шел к ней через зал — словно не
существовало всех этих проституток, торговцев, слуг и прочих. Никто при всем
желании не смог бы принять его за лакея, глядя на его врожденную надменность
и спокойную грацию. Даже старый плащ он нес с непринужденностью,
свойственной благородному происхождению и благородному уму.
Прошла вечность, и он подошел к ней.
Ее волосы были напудрены, а кожа отличалась настолько ослепительной
белизной, что заставляла предполагать, что у ее обладательницы рыжие волосы.
В черном домино она пряталась в тени статуи. Она была сама собой —
девушкой
из сада
и... Шарлоттой.
Не теряя ни минуты, Алекс накрыл ее своим зеленым домино и принялся целоватв
с такой страстью, с такой любовью и так властно, что у Шарлотты подогнулись
колени, и она была вынуждена прижаться к нему, чтобы не упасть. Она
просунула руки под его черный фрак и, поглаживая чуть шероховатую батистовую
рубашку, ощущала твердые мускулы его спины.
Алекс взглянул на нее из-под черных ресниц.
— Я должен убить тебя за эту шутку, — хриплым от волнения голосом
произнес он. — Или я должен убить себя за то, что так долго был
безнадежным идиотом!
Шарлотта, прижимаясь к его груди, улыбнулась:
— С днем рождения, любовь моя.
— Лиса! — Алекс снова наклонился к ней.
Едва ли кто из танцоров, веселившихся на популярном балу проституток,
обратил внимание, как один из гостей прошел через зал и направился к
лестнице, держа на руках женщину. А то, что эта пара села в карету и человек
в зеленом домино посадил свою любовь к себе на колени, тем более никого не
удивило. Лишь гораздо позже, ночью (или, скорее, уже утром), граф и графиня
Шеффилд и Даунз нашли время и силы обсудить подарок, полученный графом в
день его рождения.
— Видишь ли, — сказал Алекс, прижимая голову Шарлотты к своему
плечу, чтобы можно было чередовать слова и поцелуи, — я знал, что ты
похожа на Марию, но мне не хотелось об этом думать. Моя ошибка состояла в
том, что я никогда не задумывался, что женился на Марии из-за ее сходства с
девушкой из сада
. А это значило, что и ты похожа на нее... А
следовательно, ты и была той девушкой... — Полный отвращения к себе, он
поморщился. — Я идиот, дорогая. Ты вышла замуж за идиота.
Шарлотта, поднеся руку Алекса к губам, поцеловала его ладонь, скрыв таким
образом свою неотразимую улыбку.
— К счастью, мне всегда нравились дураки, — поддразнила она мужа,
не отнимая губ от его ладони.
— Я идиот, олух! — настойчиво продолжал Алекс. — Было много
случаев, когда мне следовало понять. Помнишь, когда в желтой гостиной я
просил выйти за меня, а потом до тебя дотронулся?
Краска залила лицо Шарлотты, но она кивнула.
— Потом ты поблагодарила меня. — Голос Алекса прерывался от
мучительной ненависти к самому себе. — И хотя в ту минуту ты напомнила
мне мою девушку-мечту, я — дурак! — не задумался над этим странным
сходством. Понимаешь, та девушка тоже поблагодарила меня, и вы были
единственными женщинами, которые были настолько любезны... Я заслужил, чтобы
меня высекли! — с ожесточением добавил он. — Я причинил тебе
столько горя...
Шарлотта прервала его, действуя самым верным способом — зажав ему рот.
— Прекрати! — воскликнула она. — Разве ты не видишь... Разве
ты не знаешь, какой счастливой ты меня сделал? Единственное, что имеет
значение, — что это был ты... Что это всегда был ты. И разве важно, что
ты не вспомнил сразу? Ты все время хотел меня, неужели не понимаешь? —
с болью в голосе прошептала она. — Если бы ты вернулся, если бы
вспомнил, что лишил меня невинности, я бы никогда не смогла поверить, что ты
хочешь меня ради меня самой. Я бы постоянно сомневалась, не женился ли ты
из-за своих понятий о чести джентльмена. Знаешь, что мне больше всего
запомнилось из нашего пребывания в желтой гостиной?
Алекс покачал головой, очарованный ее сверкающим взглядом.
— Ты сказал... Ты сказал, что больше не поцелуешь меня, потому что
можешь меня погубить, а ты этого не хотел. И я могла лишь поблагодарить Бога
за то, что ты не помнишь, что это уже служилось раньше, потому что это
значило, что в ту минуту ты хотел меня. Не ради того, чтобы заплатить за то,
что случилось в саду, а только ради меня!
Алекс обнял ее, пряча лицо у нее на груди.
— Я тебя недостоин. Я не заслуживаю тебя.
Они помолчали.
— Но все было бы иначе, не будь я так самоуверен и так
несообразителен, — успокаиваясь, заговорил Алекс. — Мою дальнейшую
жизнь во многом определила та девушка в саду — ты. Знаешь, после этой
встречи ты долго снилась мне. Ты плакала, а я старался успокоить тебя. Или
же ты лежала в моих объятиях, а я целовал тебя. Но любой из этих снов был
для меня мукой. Спустя неделю я заставил Патрика поехать со мной на этот бал
проституток, но не нашел тебя там. За две недели я побывал на пяти светских
балах, но и на них не сумел тебя найти. А потом я уехал в Рим, и я думал,
что нашел кого-то, похожего на тебя, и потому женился на ней... Но это тоже
не была ты. И наконец, я встретил в Лондоне дочь некоего герцога, и хотя я и
понятия не имел, что она и есть моя
девушка из сада
, я не хотел никого, а
лишь ее. Я решил жениться на тебе через две минуты после того, как впервые
тебя увидел. — Он улыбнулся, глядя в затуманившиеся глаза жены. —
Ты моя судьба, дорогая.
Шарлотта прижалась к нему, наслаждаясь его объятиями. Теперь ничто больше не
разделяло их.
— Мне не хватало тебя, — прошептала она. — Мне так тебя не
хватало.
— Мне тоже не хватало тебя. Мне не хватало тебя даже в минуты сильного
гнева. Я всегда верил, что мы снова будем вместе. Даже когда я бушевал в
доме и говорил тебе ужасные глупости, я знал: что бы ты ни сделала, я должен
вернуть тебя, потому что ты — в моем сердце. Потерять тебя для меня то же,
что потерять себя.
Его жена улыбнулась, ее ясные глаза были полны любви.
— Ты не можешь потерять меня, дорогой. Теперь, когда ты бросишься вон
из дома, я последую за тобой, куда бы ты ни поехал.
— Только никогда не покидай меня, Шарлотта. Я этого не перенесу.
— Не покину.
— Я буду нежно любить тебя, — прошептал Алекс, — пока мы не
состаримся и не поседеем, и после того, и всегда.
Шарлотта не ответила, ибо обещания, которыми они обменялись, были даны и
приняты с любовью. Они не нуждались в словах и оставались в сердце навечно.
О ПОТЕНЦИИ И РАДОСТЯХ СКАНДАЛА Неудачный брак Роберта Деверо, третьего графа Эссекса, заключенный в 1612
году, вызвал громкий и продолжительный скандал. Фрэнсис, супруга графа, во
всеуслышание заявила, что Эссекс — импотент и в их браке отсутствуют брачные
отношения. Лондонская светская хроника сообщала:
Ближайшая сессия суда
рассмотрит дело о разводе графа Эссекса. Граф выразил готовность (искреннюю
или притворную) признать свой недостаток
.
Но когда дело дошло до суда, Эссекс отказался признать себя импотентом,
делая исключение лишь для своих отношений с женой. Суд пригласил группу
джентльменов стать свидетелями мужской потенции графа, и те пришли к выводу
о полной действенности его органа. Дамы по очереди освидетельствовали
закутанную в вуаль Фрэнсис и объявили ее девственницей. После нескольких
месяцев злословия король Яков приказал считать брак расторгнутым на
основании его недействительности. Лорд Чемберлен не без злорадства отмечал:
Это правда — в пере графа нет чернил
. Но многие лондонские сплетники
твердо придерживались мнения, что Фрэнсис требовала развода с мужем только
потому, что была влюблена в графа Сомерсета — блестящего красавца, за
которого она и вышла вскоре после того, как ее первый брак был аннулирован.
Граф Эссекс не является прямым прообразом Алекса в романе. Мой граф Шеффилд
и Даунз не импотент и никогда им не был. В то же время удовольствия и
сопутствующие им скандалы, описанные в этой книге, полностью соответствуют
исторической правде. Обвинения в импотенции преследовали графа Эссекса и в
дальнейшем. Когда его второй брак оказался бездетным, шепот за спиной графа
стал еще громче. Скандалы продолжали преследовать и Фрэнсис. Спустя много
лет, когда ее обвинили в убийстве, англичане связали это обвинение с ее
сомнительными притязаниями на девственность.
И все же иногда любовь и скандал оказываются верными друзьями: Фрэнсис
прожила вместе со вторым мужем, графом Сомерсетом, до самой своей смерти,
последовавшей в 1632 году. Их брак, заключенный в разгар шумного скандала,
был воспет поэтом Джоном Донном в одном из самых прекрасных стихотворений о
любви, когда-либо написанных в Англии.
Закладка в соц.сетях
