Жанр: Любовные романы
Влюбленная герцогиня
... молодого человека. — Вы, случайно, не француз?
— Среди моих предков были французы.
— И давно вы работаете у Раунтона?
— Не очень, — вежливо ответил Финкботл.
По мнению Кэма, что-то в этом человеке не соответствовало его чопорной
одежде солиситора. Что-то неуклюжее было в его манере двигаться, словно он
вот-вот споткнется о собственные ноги.
Нельзя сказать, чтобы Эсма так уж радовалась соседству с мужем. Леди
Троубридж извиняющимся тоном объяснила, что имела огромные трудности с
рассаживанием гостей.
— Как хорошо, что вы и лорд Роулингс цивилизованные люди, —
призналась она Эсме.
— Мы с Майлзом не возражаем. В конце концов, он ведь мой муж.
— Приятно слышать. — Леди Троубридж похлопала девушку по
руке. — Тем не менее, если не чувствуешь близости, не захочешь сидеть
рядом.
— Пожалуйста, не волнуйтесь, — успокоила хозяйку Эсма. —
Добрый вечер, как поживаешь? — спросила она мужа, принимая от слуги
порцию шпигованной телятины.
Майлз просиял. Он не был красив или слишком одарен, зато всегда находился в
добром расположении духа и сейчас, увидев, с кем его посадили, не выразил
неудовольствия. Совсем наоборот.
— Прекрасно! Рад нашей встрече, дорогая. Признаюсь, я хотел спросить
тебя, что нам делать с церковью. Викарий пишет, что колокольня уже
разваливается.
— О, дорогой, у него же в прошлом году было восемьсот фунтов для
перестройки кладбищенской ограды.
— Так много? Я предполагал, что у него есть довольно крупная сумма,
хотя не знал, сколько именно. Тогда не следует ли нам отремонтировать
колокольню? Поместье, кажется, в приличном состоянии, даже сам не знаю,
почему.
— Будет очень досадно, если колокольня рухнет, — заметила Эсма.
Еще один пример врожденной порядочности Майлза. Он спрашивал ее мнение и
вообще продолжал считать ее своей женой, а многие на его месте давно бы уже
развелись с ней.
— У тебя все в порядке, Эсма? Ты не выглядишь веселой, какой я привык
тебя видеть.
— О да, — мрачно сказала она.
У мужа были добрейшие глаза, такие Эсма видела у пасущихся телят, и она
моргнула, прогоняя непрошеные слезы. Он взял под столом ее руку.
— Возможно, я не лучший из мужей, но очень тебя люблю. Что мне сделать, чтобы развеселить тебя?
— Я хотела бы кое о чем спросить, — начала Эсма.
Боже, задавать столь деликатный вопрос здесь, у всех на виду! Она быстро
огляделась и, к своему облегчению, поняла, что никто не обращает на них
внимания. В конце концов, есть и более интересные вещи, чем цивилизованная
беседа супружеской пары.
— Я к твоим услугам, — заверил он и сжал ее руку.
Тогда, понизив голос до шепота, Эсма спросила:
— Ты все еще хочешь наследника, Майлз?
Глаза у него расширились от изумления, он даже стал заикаться.
— Но ты... ты... ты была...
— Да, я много что говорила. Когда мы поженились, я была очень юной,
Майлз. Теперь я на десять лет старше и понимаю свои обязанности.
— Мой племянник, — начал Роулингс и остановился. — Ты
совершенно уверена, моя дорогая?
Взглянув на полное лицо мужа, а затем на еще более полное тело, она
засомневалась. Но сколько раз может потребоваться на осуществление этого
желания? Наверняка всего лишь несколько, пусть и неприятных, совокуплений, и
потом у нее будет ребенок. Она сжала под столом его руку.
— Я с радостью поставлю точку на моих глупо прожитых годах, Майлз. Я не
имею права лишать тебя наследника.
Он слегка покраснел.
— Честно говоря, дорогая, это было моим самым заветным желанием.
Последние несколько лет я особенно чувствую, как мне не хватает сына.
Только... — Он пожевал губу. — Я должен обсудить это с леди Чайлд.
Эсма вздрогнула:
— Это необходимо?
— Ребенок очень многое изменит в нашей жизни. Когда он появится, мы с
тобой должны будем жить вместе. Мне придется отказаться от моего дома на Портер-
сквер.
— Разве обязательно что-то менять? Почему нельзя жить, как раньше?
— О нет, — ответил Майлз на удивление твердо. — Мне надо жить
в доме, подавая хороший пример. Мы оба должны проявлять большую
осторожность, так лучше для ребенка.
Эсма всегда замечала нелепость и уж тем более не пропустила ее в этом
разговоре.
— Возможно, если мы сохраним дом на Портер-сквер, ты сможешь...
навещать там леди Чайлд.
— Это будет неправильно. Леди Чайлд удивительная женщина, она изменила
мою жизнь. Я уже никогда и никуда не опаздываю. В прошлом году я даже
произнес речь в парламенте! Конечно, ее написала она. Так что мне следует
очень деликатно обсудить с ней этот вопрос.
— Я уверена, что леди Чайлд все поймет. Имея собственных детей, она
знает, насколько это важно для тебя.
— Если она даже бросит меня, это будет ничто по сравнению с великим
счастьем иметь семью.
— Боже мой! — Эсма внимательно посмотрела на мужа. — А я и не
знала, что ты настолько одержим идеей воспроизводства.
— Когда мы только поженились, мне было наплевать, — согласился
Майлз. — Но я не становлюсь моложе, дорогая, эта идея начала крепнуть
во мне, и ничего с ней уже не поделаешь. — Он вдруг поцеловал жену в
щеку. — Для меня это слишком важно.
В его сияющих глазах Эсма увидела свое будущее. Скандально известная
замужняя женщина превратится в семейную матрону, будет жить с мужем,
показывая хороший пример детям. К несчастью, Эсма не слишком любила быть
обремененной твердыми моральными устоями.
— Скажем, дня через два? — спросил Майлз.
Сначала она не поняла, о чем он говорит.
— Этого времени мне будет достаточно, чтобы обсудить ситуацию с леди
Чайлд.
Наконец до Эсмы дошло, что муж имеет в виду. Очевидно, их семейная жизнь
начнется сразу после того, как леди Чайлд одобрит (вероятно) его план.
— Ты прелесть, Майлз! Очень благородно с твоей стороны быть столь
откровенным с леди Чайлд.
Он покраснел до слез и что-то пробормотал в ответ. Эсма медленно обвела
взглядом длинный обеденный стол. Конечно, Себастьян сидел рядом с невестой.
Джина весело смеялась, а он наклонил голову, чтобы услышать, что она ему
говорила. Волосы у него блестели в свете канделябров.
Позволив себе мимолетное удовольствие полюбоваться маркизом, Эсма вздохнула
и повернулась к мужу, который с сочувствием смотрел на нее.
— Мне очень жаль, дорогая, — тихо сказал он. Майлз был не только
чрезвычайно милым, но еще и понятливым. Слишком понятливым для мужчины.
Справившись с раздражением, она выдавила слабую улыбку.
— Ты хорошая женщина, Эсма. И не думай, что я этого не знаю.
— Вряд ли за этим столом хоть кто-нибудь согласится с тобой, —
фыркнула она.
— И будут не правы, — с улыбкой ответил Майлз и повернулся к
соседу.
Эсма повернулась к Берни. Но даже плечи Берни потеряли для нее
привлекательность. Более того, ее поклонник стал выглядеть каким-то побитым
и раздражительным, а это говорило о том, что пора отпустить его на волю.
— Как сегодня охота? — с натянутой улыбкой спросила она.
Слушая краем уха рассказ о кончине трех уток, куропатки и двух зайцев, Эсма
старалась представить себя в постели с Майлзом. Невозможно! Даже представить
такое невозможно. Десять лет, после нескольких недель брака, они практически
не спали вместе. И к чему привела ее импульсивность?
Тем не менее ребенка Эсма Роулингс хотела больше, чем скандальной
известности. Она хотела ребенка, хотела прижимать его к груди, баюкать,
целовать. Она устала от мускулистых рук и обольщающих взглядов. Она готова
променять все это на милую пушистую головку. Думая о своем будущем ребенке,
она так улыбалась Берни, что он забыл недавно посетившую его мысль о том,
что леди Роулингс просто флиртует с ним.
— Послушайте! — воскликнул он, сжимая ей руку.
Эсма поморщилась. Рука и так болела от пожатий мужа.
— Я хотел спросить, могу я вечером пригласить вас на первый танец?
Она вспомнила, как танцевала с Майлзом, который, словно умирающая рыба, с
трудом двигался по танцевальной площадке.
— Я буду рада оставить за вами не только первый, но второй танец, если
хотите.
Берни просиял. В последнее время он решил, что леди Роулингс слишком
недоступна. Значит, был не прав.
Глава 22
Леди Элен, графиня Годвин, бежит от неприятных происшествий в Лондоне Карола Перуинкл была вне себя от радости и беспокойства. Едва подруги
удалились в туалетную комнату, она тут же воскликнула:
— Я думаю, наш план работает! Я думаю... он поцеловал меня. Разве это
не удивительно, Эсма? Разве это не чудо?
Эсма притворилась, что поправляет волосы. Горничная снова сделала ей
прическу в греческом стиле, и шляпка без полей самым жалким образом съехала
набок.
— Конечно, дорогая, — сказала она, и голос ее потеплел. — Я
просто счастлива, что Таппи появился в свете.
— Возможно, в течение вечера он еще раз поцелует меня. — Карола
разгладила свое креповое, цвета соломы, бальное платье. — Я не
собиралась его носить из-за слишком глубокого выреза, а потом вспомнила... —
Договорить она не успела, поскольку дверь комнаты открылась. Эсма повернула
голову, и ее лицо осветилось искренней улыбкой.
— Элен, милая, как я рада тебя видеть! Вот уж не думала, что ты
намерена заехать к нам.
Графиня Годвин была высокой стройной женщиной с гладкими белокурыми
волосами, уложенными в замысловатую прическу.
— Добрый вечер, Эсма. Очень рада видеть тебя, Карола! Леди Перуинкл
бросилась к Элен, и слова посыпались из нее, обгоняя друг друга.
Графиня села в кресло, со смехом выслушала чрезвычайно эмоциональный монолог
Каролы и наконец сказала:
— Позволь мне все это упорядочить. Бог знает по какой причине ты
решила, что хочешь вернуть своего мужа, и наша дорогая Эсма дала тебе
настолько превосходный совет, что бедняга теперь вне себя от страсти после
одной рыболовной прогулки. Надеюсь, завтра не пойдет дождь. Он может
подмочить столь многообещающее искусство.
— Дождь привлекает рыбу на поверхность, — ответила Карола и
усмехнулась. — Я настоящий специалист.
— Что за прелестная картина, — сказала Элен. — Вы с Таппи
ежитесь от холода на речном берегу, обмениваясь под дождем жаркими
взглядами. Уже одна эта мысль заставляет меня радоваться, что я не рыбак.
Карола весело засмеялась:
— О, Элен, тебя вообще невозможно представить на берегу реки. Ты
слишком изысканна!
— Слава Богу, — ответила подруга и обернулась к Эсме: — Ну а как
наш местный ловелас? Неужели Дадли столь великолепен, как ты писала?
— Не Дадли, а Берни. Он действительно великолепен. Но чтобы ты знала, я
собираюсь, если использовать рыбную терминологию, бросить его назад в море.
Карола, уже наклонившаяся над туалетным столиком, чтобы поправить выбившийся
локон, обернулась.
— Правда? Но я думала, — с лукавой улыбкой произнесла она, —
что ты еще недостаточно поработала над Берни.
Подруга сморщила нос.
— Хватит ничтожеств. — Эсма пожала плечами. — Я заимствую
страницу из твоей книги, дорогая. Собираюсь забрать своего мужа обратно.
— Майлза? Ты собираешься вернуться к Майлзу?
— В настоящее время он мой единственный муж. Элен ничего не сказала,
только прищурилась.
— Я хочу ребенка, и Майлз самая подходящая кандидатура для
осуществления моего желания. — Не имело смысла приукрашивать правду,
тем более перед своими подругами.
Карола упала в кресло, на ее лице был испуг.
— Вы обе выглядите так, будто я приглашаю вас на свои похороны, —
усмехнулась Эсма.
— И ты не соскучишься по Берни? — спросила Карола.
— Абсолютно нет.
— Какая жертва! — сказала Элен.
— Я ужасно хочу ребенка, теперь меня совершенно не интересует ни Берни,
ни его мускулатура, ни чья-либо еще. Я просто хочу ребенка.
Элен кивнула:
— Я понимаю, что ты имеешь в виду.
— А я нет! — воскликнула Карола. — Я не считаю, что Эсма
должна примиряться с мужем. То есть с Майлзом! Он толстеет. И он рабски
привязан к леди Чайлд.
— Уже нет. — В глазах Эсмы мелькнула насмешка.
— Он бросил ее ради тебя? — изумилась Карола.
— Не вижу ничего удивительного, — ответила Элен со смехом. —
Майлз был бы счастлив приблизиться к жене хоть на десять шагов.
— Он милый человек, — сказала Эсма. — И очень добрый. Он
действительно любит леди Чайлд, но хочет наследника.
— Эсма, я никогда не сомневалась, что ты добьешься любого мужчины,
которого захочешь, — сказала Карола. — Просто я не могу
представить тебя с Майлзом. Боже мой!
Он не выдерживает никакого сравнения с Берни, не так ли?
Взяв с туалетного столика веер, Эсма начала обмахиваться, прикрывая им лицо.
— Я понятия не имею, что можно найти в голове у Берни. Но что бы там ни
было, у него не хватит ума это оспаривать.
— Надо же, какие перемены. Я вот мирюсь с Таппи, по крайней мере
надеюсь примириться. Джина собирается выйти за своего маркиза...
— Возможно, — сказала Эсма.
Элен подняла брови, но Карола продолжала:
— А ты хочешь иметь ребенка от Майлза. Ты намерена с ним жить?
— Да. Он считает, что так будет лучше для ребенка, и я с ним полностью
согласна.
— Как странно. Мы все трое будем жить с нашими мужьями. Никаких больше
скандалов в свете.
— И мне придется нести факел за вас троих, — прибавила Элен.
Карола улыбнулась:
— О, Элен! Ты и скандалы — вещь несовместимая.
— Отнюдь. В конце концов, я не живу со своим мужем, а так как я не могу
представить себя лежащей рядом с ним, пока мы не в могиле, то не собираюсь
присоединяться к вам троим в ваших счастливых брачных авантюрах.
Эсма криво усмехнулась:
— Думаешь, я заключаю сделку с дьяволом, не так ли?
— Нет, — ответила Элен. — Я бы тоже хотела иметь ребенка.
Будь мой супруг даже наполовину столь порядочным и добрым, как твой, я бы
сломала его дверь, требуя исполнения супружеских обязанностей. Но
поскольку...
— Зачем ты приехала к нам? — Эсма старалась не смотреть на
подругу. — Я думала, ты решила остаться в Лондоне еще на месяц.
Элен ответила не сразу.
— Прошлым вечером он посетил оперу, — наконец сказала она. —
В сопровождении той молодой женщины.
Карола неодобрительно пискнула:
— Этот беспутный, дегенеративный...
— ...развратник, — закончила Эсма.
— Я намеревалась сказать
развязный человек
, — с достоинством
произнесла Карола.
— Ты могла сказать
пес
, — добавила Эсма.
— Или
подлец
, — вставила Элен.
— Лорд Годвин — свинья! Я не могу поверить, что он привел в оперу эту
проститутку. Не говорите мне, что они вошли в ложу!
Элен сидела выпрямившись, в обычной для нее позе, только подбородок был
слегка вскинут.
— Да, они вошли.
— Боже мой! — вскричала Карола.
Эсма резко захлопнула веер.
— Подлец — это еще слишком мило для него.
— Я сидела с майором Керстингом, — сказала Элен. — Это был
трудный момент.
— Просто ужасный, — простонала Карола, сжимая руку подруги.
— Я бы не назвала его ужасным. Но было трудно.
— Оставь, Элен! — поморщилась Эсма. — Было трудно? А по-
моему, отвратительно!
— Майор Керстинг поддержал меня, — улыбнулась Элен.
— Ничего другого он и не мог, старый тупица. Не понимаю, зачем ты все
время ходишь с ним?
— Он разбирается в музыке. Кроме того, не делает никаких авансов.
— Еще бы! Ведь каждый знает, что... — Эсма замолчала.
— Что знает? — спросила Карола. — Я никогда не слышала, что
майор Керстинг страстно увлечен какой-либо определенной женщиной.
— И не услышишь. В том-то все и дело, Карола. Майор предпочитает
общаться с мужчинами.
— О! — Когда Карола была чем-то потрясена, глаза у нее становились
круглыми, как у ребенка, и она еще больше напоминала херувима.
— Он славный человек, — с долей резкости ответила Элен.
— Я не собираюсь третировать кого-либо из твоей свиты, — заметила
Эсма. — К тому же Керстинг мне нравится.
— В любом случае майор очень помог мне. Он разговаривал... разговаривал
с ней, пока в театре не погасили свет, и тогда мы, конечно, ушли.
Эсма опять раскрыла веер.
— Непонятно, почему твой муж получает такое огромное удовольствие,
мучая тебя. Неужели ему мало того, что он привез ее в ваш дом?
— Думаю, он не предполагал, что там буду я. Он просто хотел представить
девушку театральной труппе. Он говорит, что у нее действительно есть голос.
— О, я уверена, — с отвращением сказала Эсма. — Голос,
который она...
— Я пришла к выводу, что она не виновата в этой ситуации. Мне кажется,
что ей всего-то четырнадцать-пятнадцать лет. Она и рассуждает как ребенок.
— Четырнадцать! Твой муж просто отвратителен! — взвизгнула Карола.
— Это уже признанный факт, с тех пор как Годвин пригласил юную
проститутку в свой дом. Так что незачем это повторять, — успокоила
подругу Эсма.
— Я бы отнесла сей факт к тому времени, когда он пригласил жить с ним
трех участниц русской певческой группы, — задумчиво сказала
Элен. — Подобного особняк его предков еще не видел, по крайней мере так
говорили слуги. Они быстро покинули дом, проинформировав весь Лондон о
причине своего бегства. Это произошло до твоего дебюта, Карола.
— Я помню, — кивнула Эсма. — Девицы танцевали голыми на
обеденном столе, когда вошел дворецкий. К тому времени ты уже покинула дом,
не так ли?
— О да! Возможно, он чувствовал себя одиноким.
— Не слишком долго!
— Не понимаю, как вы обе можете над этим шутить, — возмутилась
Карола. — Муж Элен отвратительный, дегенеративный...
— Ты повторяешься, — заметила Эсма.
— Ничего смешного здесь нет! Бедная Элен живет в доме своей матери, в
то время как муж превращает ее собственный особняк в бордель.
— И ты живешь у матери, — ответила Элен. — Я, к счастью,
люблю свою мать.
— Но Таппи не превращает в бордель мою бывшую спальню.
— Расскажи мне о Таппи, — попросила Элен. — Мне очень
интересно, когда ты решила, что хочешь вернуться к нему.
Карола разразилась путаной речью о танцах и рыбной ловле, неоднократно
упомянув про каштановые пряди.
— Возможно, нам следует отремонтировать бальный зал, — с улыбкой
предложила Элен. — А то создается впечатление, будто в твое отсутствие
Таппи могут увести.
Эсма бросила на Каролу укоризненный взгляд.
— Ты не должна открыто проявлять свои чувства. Перед нами — пожалуйста.
Но ты ни в коем случае ни жестом, ни взглядом не дашь понять Таппи, что
предпочитаешь его Невилу.
— Хорошо, — согласилась Карола. — Наверное, я могу только...
— Нет, — отрезала Эсма, — не можешь. Позволь мне выразить это
иначе: ты должна быть абсолютно уверена, что рыба уже на берегу, прежде чем
вытаскивать крючок.
— Я знаю, — вздохнув, ответила Карола.
Дерзкий вызов и поврежденная челюсть Бальный зал оказался полупустым, там были преимущественно те, кто гостил у
леди Троубридж. В дальнем конце небольшой оркестр играл вальс, под который
Невил кружил свою партнершу Каролу.
— Боже мой! — сказала Эсма, оглядывая зал. — Сегодня вообще
нет мужчин. Хотя это не имеет значения, учитывая мой новый замужний статус.
Обычно сдержанная Элен поцеловала ее в щеку.
— Я бы все отдала, чтобы поменяться с тобой местами.
— Правда? Не знала, что ты хочешь ребенка!
— Не стоит об этом. Мы с Годвином никогда не помиримся.
— А ты не из тех женщин, кто имеет внебрачного ребенка.
— Я думала об этом.
— Элен! — воскликнула Эсма. Вот уж действительно вечер сюрпризов.
— Но быстро отвергла подобную мысль, — продолжила Элен с
мимолетной улыбкой. — Меня совершенно не интересуют мускулистые тела,
как у твоего Берни. И кто будет играть роль отца?
— Почему ты не попросишь Риза о разводе? Вы оба настолько богаты, что
тут не возникнет никаких трудностей.
— Об этом я тоже думала, — ответила Элен. — Но за кого мне
выходить? Я не похожа на тебя, Эсма, у меня нет сотни красавцев, лежащих у
моих ног. Я скучна, люблю только музыку. За последние годы ни один мужчина
не сделал мне хотя бы непристойного предложения и уж тем более не просил,
чтобы я развелась с мужем и вышла него.
— Вздор! Ты красивая женщина и когда найдешь подходящего человека, он
упадет к твоим ногам. Ты никогда бы не захотела выйти за одного из этих
дураков, с которыми играю я.
— Я бы не отказалась выйти за твоего Майлза.
— Абсурд!
— Совсем нет. Я пришла к выводу, что больше всего ценю доброту.
— Он полный.
— Я слишком худа, — пожала плечами Элен.
— Он лысеет.
— У меня хватит волос на двоих.
— Он влюблен в свою любовницу.
— А вот это главная причина для возобновления твоего брака. Майлз
никогда не станет докучать тебе проявлением любви, к которой ты не
расположена.
Эсма с любопытством взглянула на подругу.
— Бедная ты моя, — посочувствовала она. — Тебя, конечно,
пугает столь ужасный жребий. Оставь этого лысого толстяка мне. А тебе мы
найдем человека тонкого, со страстью к музыке и добротой, капающей с его
пальцев. — Элен засмеялась. — Тем временем я представлю тебя
Берни. К несчастью, он не обладает ни одним из тех достоинств, которые ты
столь уважаешь. А если учесть его исключительную кровожадность на охоте, то,
боюсь, он не может похвастаться и добротой.
Эсма танцевала со своим мужем. Он не был хорошим танцором, подпрыгивал,
вытирал лицо большим носовым платком, зато так весело смеялся и говорил
столько комплиментов, что танец с ним казался приятным. К тому же Майлз был
очень внимательным, никогда не злился. Эсма не могла вспомнить его в плохом
настроении.
— Почему мы разошлись, Майлз? — вдруг спросила она.
— Ты сама попросила меня уехать, дорогая, — удивленно сказал он.
Эсма вздохнула:
— Я была ужасной маленькой стервой и прошу у тебя прощения.
— Нет-нет. Я был скучен. Я слишком многого хотел от тебя.
— Не больше того, что жена обязана давать мужу, — ответила Эсма.
— Но это жены, которые знают своих мужей, а твой отец оказал тебе
плохую услугу. Он должен был подождать, пока мы лучше узнаем друг друга.
— Это обычное положение дел.
— Так не должно быть. — Что-то в голосе мужа заставило Эсму с
удивлением взглянуть на него. — Я чувствую, что это неправильно. Мне
кажется, будто я купил тебя. Увидел, как ты танцуешь, решил тебя заполучить
и на следующее представился твоему отцу.
— Да, — устало ответила Эсма. — Я помню.
Отец вызвал ее в библиотеку и, когда она спустилась, представил какому-то
пухлому желтоволосому барону, который попросил ее руки. А поскольку отец уже
дал согласие, иного ответа, кроме
да
, от нее не ждали, и она согласилась.
— Это было неправильно. — Танец кончился, и они шли к стульям,
р
...Закладка в соц.сетях
