Жанр: Любовные романы
Влюбленная герцогиня
...ичего не произошло.
— Где она? — сразу осведомился Кэм.
—
Афродита
? На своем месте.
Кэм быстро достал ящичек, откинул крышку... но пена красного атласа уже не
баюкала обнаженную женщину.
— Боже мой, ее все-таки украли! — воскликнула Джина, но потом
вдруг успокоилась. — Нет, прошлым вечером я положила ее сюда.
Наклонившись, она достала статуэтку из-под оборки кресла, стоявшего возле
камина.
— Ты оставила бесценную статуэтку под креслом? — возмутился Кэм.
— Никто не считает ее бесценной, кроме тебя. И она была там в полной
безопасности. — Джина инстинктивно обхватила пальцами талию фигурки,
прикрыв ее наготу.
— Могу я посмотреть?
— Ее стоимость меня не интересует, — упрямо заявила она. —
Можешь сам убедиться, что ее не украли.
— Твою комнату перевернули вверх дном только ради
Афродиты
. Я уже
говорил, что обыскали лишь одну комнату, а это очень странно. Обычные воры
заходят в три-четыре комнаты, а этот, должно быть, разыскивал именно
статуэтку. Бедняге и в голову не могло прийти, что ты, никогда не
оставляющая на туалетном столике ничтожное изумрудное колье, бросила под
кресло бесценную
Афродиту
.
— Во-первых, я не бросила ее. Во-вторых, твой сценарий абсолютно
неправдоподобен. Откуда вор знал, что она вообще у меня есть?
— Возможно, статуэтка и письмо шантажиста как-то связаны.
— Еще более неправдоподобно. Зачем бы моя мать, отдала мне дорогую
статуэтку, если она даже ни разу не потрудилась ответить на мои письма? С
чего бы она решила оставить мне нечто ценное? — Джина взглянула на
Афродиту
. — Непристойная маленькая вещь для украшения моего
туалетного столика. Вот и все участие с ее стороны.
— Графиня Линьи поступила глупо, не ответив на твои письма, —
откровенно сказал Кэм.
Глаза защипало, но Джина прикусила губу, не желая лить слезы перед мужем.
— Полагаю, если она и не отвечала на них, то по крайней мере читала и
могла оставить тебе статуэтку в знак благодарности.
— Смешно! Тогда она могла бы окунуть перо в чернила и написать это
сама.
— Возможно... Разреши, я взгляну?
Сначала Кэм долго смотрел на лицо Афродиты, затем стал медленно поворачивать
фигурку, гладя пальцами каждый изгиб ее тела, и наконец поднес к свету. Он
даже попытался ковырнуть стык на ее боку.
— Она бесценна? — спросила Джина, вставая рядом с ним у окна.
— Не думаю. Мне инициалы автора неизвестны. — Кэм показал на
основание статуэтки, где были нацарапаны две буквы Ф. — Но работа
прекрасная. Видишь эту руку, чуть прикрывающую глаза Афродиты? А эти волосы,
откинутые назад и струящиеся по спине? Очень трудно передать в алебастре
настолько мелкие детали.
— Я знала, что она не представляет ценности, — с раздражением
ответила Джина.
— Похоже, она сделана из двух частей, отлично пригнанных друг к другу.
В сущности, я никогда в жизни не видел настолько искусной работы.
Джина забрала статуэтку из рук мужа.
— Мне нравится ее лицо.
— А мне тело.
— Она выглядит смущенной. Вряд ли этой Афродите нравится ее нагота.
— Думаю, она спасается бегством от Вулкана. Муж застал ее с поличным в
супружеской постели, и она бросает последний взгляд на своего любовника.
Афродиту обычно изображают выходящей из моря или убегающей из спальни
Вулкана. Тут художник взял последнюю ситуацию, потому что Афродита смотрит
назад через плечо.
— Замечательно! Моя мать посылает мне статуэтку нагой женщины, которую застали в момент измены.
Кэм взял руку Джины, державшую фигурку, и передвинул ее к солнечному свету,
падавшему из окна.
— Твоя мать подарила тебе вещь необыкновенной красоты.
С минуту они вместе смотрели на статуэтку. Лучи солнца играли на мраморе,
розовый алебастр светился, будто под кожей Афродиты текла настоящая кровь.
— Ты думаешь, она смотрит назад, потому что теряет своего любовника. А
я думаю, она печалится из-за того, что изменила мужу.
— Вот она моя высоконравственная маленькая герцогиня, — криво
улыбнулся Кэм. — Ради Бога, женщина, разожми пальцы! У нее прекрасные
бедра, грех прикрывать их.
— А ты делал подобных
Афродит
?
— Нет, у Мариссы слишком пышные формы здесь... — Он указал на
грудь. — И здесь. — Он прикоснулся к бедрам статуэтки.
— Наверное, ты мог бы сделать ее для меня, — заметила
Джина. — Тогда бы я имела двух
Афродит
от двух людей, которые... —
Она замолчала.
— Которые что?
— Состоят со мной в родстве, — безразлично ответила Джина.
— Ты не это имела в виду. Она пожала плечами.
— У меня ни матери, ни мужа. Странно, что вы оба выбрали мне в подарок
обнаженные статуэтки. Если помнишь, на мой двадцать первый день рождения ты
прислал нагого купидона. Будь это Афродита, выходящая из морской пены, я бы
теперь имела соответствующую пару.
— Твой будущий муж вряд ли бы пришел от этого в восторг, —
проворчал Кэм. — А спальня выглядела бы не лучше борделя.
Джина с легким стуком наконец поставила статуэтку.
— Наша спальня, — поправила она и покраснела. — Не наша с
тобой, а моя с Себастьяном. — Она резко отвернулась, коря себя за
пылающее лицо. — Не пора ли нам вернуться в гостиную?
— То есть вы с этим напыщенным маркизом собираетесь делить спальню?
— Разумеется. И я бы предпочла, чтобы ты не добавлял оскорбительные
эпитеты к имени моего жениха. Ты идешь?
— Мы не должны оставлять
Афродиту
. Вор может вернуться. По
справедливости, ее лучше положить в сейф леди Троубридж вместе с твоими
драгоценностями.
— Мне бы не хотелось, чтобы она вообще знала о ее существовании. Кроме
того, даже если вор искал статуэтку, теперь он наверняка отказался от своей
затеи.
— Можешь снова положить ее под кресло, если хочешь.
Другого безопасного места в комнате все равно не было, поэтому Кэм нагнулся
и засунул
Афродиту
под оборку кресла.
Он молча шел по коридору, а потом вдруг с любопытством поинтересовался:
— Когда же вы с Боннингтоном пришли к соглашению по поводу общей
спальни?
— Боюсь, тебя это не касается, — ответила Джина, сумев подавить
раздражение.
— Это будет весьма необычным соглашением, не так ли?
— Естественно, я осознаю этот факт.
— Большинство пар спят в разных комнатах, если не в разных домах. Тогда
дважды в месяц, а то и реже муж стучится в дверь своей жены и требует
исполнения супружеских обязанностей. В конце концов, необходимо же
произвести на свет наследника, даже если задача не из приятных.
— У нас с Себастьяном все будет по-другому, — отрезала Джина,
спускаясь по лестнице. — Это в высшей степени неприличная беседа.
Кэм схватил жену за руку.
— Только не со мной. Почему ты думаешь, что у вас будет иначе?
— Потому что мы любим друг друга, идиот, — прошипела она. —
Ты удовлетворен?
— Нет. Горю желанием услышать, как ты уговорила своего напыщенного
маркиза разделить с тобой спальню. Готов поклясться, что Боннингтон из тех,
кто посещает жену раз в месяц. Имея на стороне любовницу, конечно, —
добавил он.
— У Себастьяна не будет любовницы на стороне!
— Правда? Ну, тебе лучше знать.
И Кэм двинулся по лестнице вниз. Она тронула его за плечо:
— Тебе не следует говорить подобные вещи! У Себастьяна не будет
любовницы, и мы будем спать вместе не только раз в месяц!
Герцог с улыбкой обернулся:
— Учитывая твое поведение прошлой ночью, я, наверное, должен
посоветовать бедняге маркизу, чтобы он бросил свою любовницу и постоянно
находился в боевой готовности, пока не состоится развод.
Прежде чем Джина поняла смысл метафоры
боевая готовность
, они уже подошли
к гостиной.
Себастьян все еще сидел там, где Джина его оставила, но ее место заняла
Эсма. Подруга смотрела на лорда, а он что-то шептал ей на ухо, и, судя по
тому, как вздрагивали ее плечи, она смеялась. Джина вздохнула.
И вот так всегда. Только она начинала думать, что они смертельно ненавидят
друг друга, оба внезапно поворачивались кругом и общались как лучшие друзья.
До очередной ссоры.
В любом случае будет лучше, если она вернется к работе над бумагами
поместья. Она обещала порепетировать роль с Себастьяном и до сих пор не
прочитала главы о Макиавелли, которые ей выбрал мистер Уоппинг. Молча выйдя
из комнаты, Джина отыскала слугу, послала его за бумагами, потом с чайным
подносом удалилась в приятную тишину библиотеки, разложила на столе бумаги и
около часа работала. Свет из окон падал ей на плечи, в солнечных лучах
танцевали пылинки, кружились над бумагами, когда она бралась за перо или
откладывала его. Наконец в библиотеку вошел Себастьян, и она улыбнулась.
— Можешь дать мне одну минуту? Я как раз заканчиваю ответ управляющему
по поводу разведения овец.
— Почему ты не передашь эти дела своему мужу?
— Я бы могла, но мне и правда нравится заниматься делами поместья.
Боюсь, я принадлежу к числу энергичных женщин. Ты способен это вынести?
Себастьян поклонился.
— Должен тебя предупредить, что, к счастью, у меня есть два отличных
управляющих.
— Тогда порепетируем наши роли? — Она села на софу, жених
присоединился к ней и открыл Шекспира. — По-моему, я наконец выучила
начальную сцену. Это мои любимые строки.
Благодарю Бога и мою холодную
кровь за то, что в этом я похожа на вас: для меня приятнее слушать, как моя
собака лает на ворону, чем как мужчина клянется мне в любви
.
— И я знаю, почему, — ответил Себастьян, — Это очень тебе
подходит.
— Подходит? — удивленно повторила Джина.
— Твое замечательное выражение независимости.
— О!
— Я тоже выучил свою часть, — сказал он, перелистывая
страницы. — А леди Роулингс во время концерта сообщила, что даже не
приступала к работе над ролью. Поскольку ты знаешь свой текст, возможно, мне
следует найти ее. Она слишком легкомысленная, и я бы не удивился, что она не
выучит свою роль, если ее не заставить. Совсем не как моя герцогиня. —
Себастьян улыбнулся.
Джина вздохнула.
— В таком случае я успею написать еще несколько писем.
— Твоему чувству ответственности можно только позавидовать. Но здесь
уже темно. — Себастьян вскочил с софы, колокольчиком вызвал слугу,
затем поклонился и бросился к выходу. — Я велю принести свечи.
Джина с некоторым потрясением смотрела на закрывшуюся дверь. Жених со всей
очевидностью дал ей понять, что у него есть дела поинтереснее общения со
своей будущей женой. Она медленно вернулась к столику и взяла очередной
лист. Биксфидл писал, что мост через реку Чарлкоут на грани разрушения.
Угодно ли ей отремонтировать существующий пролет или снести его?
Джина рассеянно пробежала глазами на приблизительную смету, когда в
библиотеку вошел Кэм.
— Человек из конторы Раунтона спрашивает, может ли он поговорить с
нами, — не поздоровавшись, сказал он и направился к сидящей
жене. — Так как дело, видимо, касается развода, я попросил его
присоединиться к нам в библиотеке. — Герцог заглянул ей через
плечо. — О, я вижу, Биксфидл хочет снести мост через реку?
— Очевидно, все бревна прогнили.
— Жаль. У него прекрасный высокий пролет, как в елизаветинских мостах.
Это смета по новому мосту?
— Да.
— Он не пишет, будет ли мост иметь ту же высоту.
— Думаю, нет. Биксфидлу не хватает воображения. Наверное, он просто
велел архитектору строить плоский мост.
Кэм придвинул стул и взял лист.
— Нам такой не нужен. Я сам пошлю ему рисунок. Теперь, когда думаю об
этом, мне бы хотелось иметь арку над поверхностью воды.
Джина завороженно наблюдала, как на листе появляется арочный мост с красивым
пролетом.
— А это, полагаю, будет каменным? — спросила она, видя, что он
заштриховывает пролет.
Он кивнул.
— Если уж старый деревянный мы снесем, я предпочел бы заменить его
каменной аркой. Это репродукция моста во Флоренции. У нас, конечно, будет
поменьше, но...
— Кэм, мы не можем позволить себе каменный мост. У нас не хватит денег.
Ты знаешь, сколько придется заплатить каменщикам? В прошлом году мы отдали
больше тысячи фунтов только за ремонт каменного двора.
— Надеюсь, звезду в середине ты не заменила гравием или еще какой-
нибудь гадостью?
— Конечно, нет! Поэтому я знаю, сколько это стоит. Четырем каменщикам
понадобились месяцы работы, чтобы заменить все кирпичи на центральной
мозаике. В этом году мы просто не можем позволить себе каменный мост.
Кэм заканчивал рисунок.
— Не вижу причин. Помню, что просматривал цифровые данные, которые
присылал мне Биксфидл. Разве мы не получили в прошлом году доход в
одиннадцать тысяч фунтов? И куда все ушло?
— Это было два года назад, — ответила Джина. — Прошлый год
оказался еще лучше, доход составил около четырнадцати тысяча фунтов только
за ренту и собственность. — В голосе Джины слышалась гордость.
Герцог улыбнулся, в уголках глаз собрались морщинки, и у нее вдруг
перехватило дух.
— Хорошая работа, Джина. — Он взглянул на рисунок. — Давай
вложим часть этих фунтов в наш мост.
— Невозможно. Часть денег пошла на мое содержание и содержание нашего
дома в Лондоне. Оставшиеся предназначены на строительство водостока в
деревне.
— Четырнадцать тысяч фунтов на водостоки? Ни в коем случае!
— Боюсь, твой отец совершенно не уделял внимания деревне. После его
смерти оказалось, что все коттеджи в ужасающем состоянии.
— Дорогой отец, — усмехнулся Кэм. Он взял перо и начал возиться со
своим рисунком.
— За те годы, пока я управляла поместьем и вела хозяйство, мне удалось
перестроить большинство коттеджей или хотя бы привести их в состояние,
пригодное для жизни. Но теперь мне необходим каждый пенни, чтобы построить
нечто вроде канализационной трубы. — Она толкнула мужа в бок. —
Тебе известно, что жители деревни просто сливали помои в реку? А она течет
мимо замка Гертон, совсем рядом с нашим колодцем! В прошлом году мы
обнаружили, что погибла вся форель.
— Из-за мерзких привычек сельских жителей? — рассеянно спросил
Кэм. Мост на его рисунке обретал богатые украшения.
— В действительности оказалось, что виноваты рудники выше по течению,
которые загрязняли реку и губили рыбу. Мистер Раунтон вынужден был вручить
им повестки, и только после этого горнорабочие прекратили сбрасывать отходы
в воду.
Затем, когда вода стала чище, я опять попыталась развести форель, к
несчастью, она вымерла. Но Биксфидл докладывает, что в озере Чарлкоут рыба
еще жива, поэтому...
Кэм быстро и крепко поцеловал Джину.
— Тебе кто-нибудь говорил, насколько ты прекрасна, когда рассуждаешь о
форели?
— Никто.
— Я говорю. Ну и что ты думаешь? — Кэм перевернул лист, чтобы
удобнее было смотреть.
— О! — неуверенно произнесла Джина. — Очень красиво.
— Видишь, тут статуя Нептуна. А это две речные нимфы. Еще две нимфы вот
здесь.
— Одетые?
— Конечно. Ты же знаешь этих речных нимф, их никогда не видели без
корсета и перчаток. — Он улыбнулся.
Джина закусила губу.
— Ты хочешь заменить старый деревянный мост каменным, и его будут
охранять нагие речные нимфы? Полагаю, Нептун тоже без одежды?
Кэм взглянул на рисунок, затем слегка прикоснулся к нему пером.
— Вот. Теперь у него вокруг талии вполне художественная водоросль.
— Невозможно! — закричала Джина. Ее безнравственный муж просто
смеялся над нею. — Ты не понимаешь, Гертон красивое поместье,
построенное...
— Ко времени одного из путешествий королевы Елизаветы в 1570-х годах. Я
знаю это, Джина. Несколько обнаженных статуй только оживят парк, как я
помню, он до смерти скучен. Неужели этот ужасный английский парк еще на
месте?
— Да! — процедила она. — И я не хочу ничего менять. Перед
смертью его разбила твоя мать, и он служит ей памятником.
— Как будто ей уже не все равно, — буркнул Кэм.
— Не все равно!
— Откуда ты знаешь?
— Потому что для нее это было единственным занятием, твой отец почти не
выпускал ее из дома, как тебе известно.
— Я был слишком юн, чтобы это понимать. — Взяв новый лист, герцог
сосредоточенно делал наброски.
— Я уверена, что она бы не позволила снести дома.
— Ты никогда не видела мою мать, — нахмурился Кэм. — Я и сам
почти не видел ее. Так зачем все эти страсти из-за ее парка?
— После твоего отъезда я не... мне было одиноко, поэтому я...
Кэм отложил перо.
— Что значит была одинока? А где находилась твоя мать?
— Она вернулась домой и оставила меня там. Герцог сказал, что я должна
немедленно приступить к своим обязанностям, а ты знаешь, как он ссорился с
матерью. Я умоляла его, чтобы он позволил ей чаще приезжать ко мне, но
герцог отказал.
— Будь он проклят! Но ведь у тебя была гувернантка. Пегуэл или
Пегуорти, да?
Джина кивнула.
— Миссис Пегуэл была очень хорошей женщиной и довольно долго
проработала у твоего отца, кажется, года четыре. Но к тому времени мне
исполнилось пятнадцать лет, и я уже была достаточно большая, чтобы
обходиться без гувернантки.
— Я чувствую себя подлецом.
— Твой отец был трудный человек.
— Не просто трудный, настоящий ублюдок. Мне следовало бежать вместе с
тобой. Но я никогда не думал, что леди Кренборн оставит тебя на милость
Гертона.
— Ничего, все в порядке. А что это за глыбы? — Джина указала на
рисунок.
— Они называются опорными камнями. Мы сможем поставить на них статуи
здесь и здесь.
— Ты не можешь украсить Гертон обнаженными фигурами, — сказала
Джина. — Я этого не позволю, Кэм.
— Но именно это я и намерен сделать. Обнаженные Венеры в зале,
подставки для шляп в каждой комнате, нагие купидоны в столовой.
— Невозможно, — поморщилась она. — Сельские жители придут в
ужас.
— Только не от Нептуна и его нимф. — Кэм так низко склонился, что
касался ее плеча. — Ты не станешь возражать, если я поменяю...
Но Джина не слушала. Что особенного в ее муже? Почему он так действует на
нее, постоянно вводя в искушение? Он быстро делал наброски, а ей хотелось
всем телом прижаться к нему, запустить пальцы в его волосы, повернуть лицом
к себе. Кэм выпрямился.
— Если мы изменим те арки, Джина... — Он замолчал. Во взгляде сверкнула
греховная насмешка, и он снова наклонился. — Это рисунок Нептуна,
да? — прошептал он. — До того как я добавил водоросль, конечно.
— Не знаю, о чем ты говоришь.
Кэм без лишних слов поднял Джину и пересадил к себе на колени.
— Я говорю о тебе, — сообщил он, ведя пальцем по ее нижней
губе. — О тебе и о том, как ты смотришь на меня.
— Я на тебя не смотрю! — испугалась Джина и оттолкнула его руки.
— Так же и я смотрю на тебя. Хочешь узнать, как?
Джина решительно покачала головой и для убедительности прибавила:
— Конечно, нет.
Ей действительно нужно встать с его колен. Только почему-то не хотелось.
— Когда я смотрю на тебя, мое воображение рисует, что ты выкинула те
корсеты, за которые так цеплялась утром. Это бы означало, что под льняным
платьем нет больше ничего, кроме восхитительных изгибов и гладкой
кожи. — Естественно, он сопровождал эти слова поцелуями. — Будь я
проклят, если у тебя не самая красивая в Англии грудь, Джина. — И его
руки следовали за его словами.
Тут герцогу пришлось замолчать, ибо жена схватила его за волосы, пробормотав
нечто подозрительно напоминавшее
Заткнись
, конечно, если бы порядочные
герцогини могли выражаться столь невежливо. Впрочем, он и так был лишен
возможности говорить, поскольку любое прикосновение к груди Джины вызывало у
нее пронзительные крики, заставлявшие сходить с ума от вожделения.
А когда Кэм убедился, что она действительно выкинула корсеты, его руки
привели ее платье в такое состояние, что оно уже ничего не прикрывало.
Разумеется, если бы его всецело не поглотили старания заглушить ее крики
своим ртом и побудить ее к новым крикам своими руками, Кэм бы наверняка
услышал, что дверь библиотеки открылась. И следовательно, если бы он слышал,
как открылась дверь библиотеки, их бы с женой не увидел целующимися один из
солиситоров, работающих над их разводом.
Или, выражаясь иначе, они бы не предстали его взгляду настолько близкими к
соитию, насколько это возможно без снятия одежды.
Глава 21
Шокированный солиситор — Не обращайте внимания, — посоветовал Кэм солиситору, застывшему
на пороге.
Дворецкий леди Троубридж, бросив единственный взгляд в комнату, мгновенно
ретировался со сцены.
Лицо молодого человека стало таким же красным, как и его волосы.
— С вашего разрешения, я вернусь через... в более удобное время.
Джине хотелось провалиться сквозь землю или по крайней мере упасть в
обморок, но ее сердце продолжало биться в обычном ритме.
Кэм, поправляя одежду, прошел к библиотечному столу.
— Глубочайшие извинения, сэр, — с поклоном сказал он, — но я
совершенно забыл ваше имя. Должно быть, от волнующего нас решения.
— Меня зовут Финкботл, я младший партнер мистера Раунтона. Мы имели
удовольствие встретиться на прошлой неделе в гостинице
Улыбка королевы
.
— Хорошо, мистер Финкботл. Могу я иметь удовольствие и представить вам
свою жену, с которой развожусь?
Джина сделала не слишком грациозный реверанс, ибо колени у нее все еще
дрожали.
— Прошу меня извинить за беспорядок в одежде. Я была не готова к вашему
появлению. — Она словно порицала бедного солиситора, чего никогда бы не
сделала истинная герцогиня. — Но это целиком наша вина. Простите, сэр.
— Могу я вернуться чуть позже?
— Нет-нет. Полагаю, вы пришли, чтобы поговорить о... — Джина запнулась,
выбирая слова. — О нашем разводе. Пожалуйста, садитесь.
— Мистер Раунтон поручил мне информировать вашу светлость о том, что
ваше намерение остаться в Англии только на неделю весьма
нецелесообразно, — доложил мистер Финкботл.
— Какого дьявола ему требуется столько времени? Герцогиня хочет
вступить в повторный брак немедленно, а я должен вернуться в Грецию.
— Мистер Раунтон осведомлен о вашем желании... — пробормотал Финеас
Финкботл.
Он никогда не был горазд на выдумки, поэтому бумаги о разводе герцога и
герцогини жгли ему нагрудный карман. Но приказ Раунтона был предельно ясен:
не спешить.
— Я ожидаю сообщения от мистера Раунтона в течение одного-двух дней. Я
остановился в ближайшей деревне и...
— О нет, — сказала Джина. — Леди Троубридж будет рада, если
вы останетесь здесь. Мы бы не хотели, чтобы из-за нас вы жили в скучной
деревенской гостинице. Я настаиваю и сейчас же поговорю с хозяйкой дома.
Ваша светлость, мистер Финкботл.
Она сделала реверанс, не глядя на мужчин, и покинула библиотеку, надеясь,
что это выглядит как достойный уход герцогини, а не как позорное бегство.
— В какой юридической корпорации вы обучались? В Линкольне?
— К сожалению, нет, — ответил мистер Финкботл, явно не стремясь к
продолжению беседы на эту тему.
— В Серженте?
— Я обучался на континенте.
— А! — произнес Кэм, устремив задумчивый взгляд на огненно-рыжие
волосы
...Закладка в соц.сетях
