Жанр: Любовные романы
Вкус блаженства
...е так просто заманить.
— Что ты имеешь в виду, говоря о хитрости? — Аннабел с любопытством
посмотрела на сестру.
— Уловки. Стратегию. Это слово используют, чтобы не называть по имени
множество грехов. Любой брак, заключенный необычным образом, как, например,
твой.
— Я думаю, мой тоже можно отнести к этой категории, — спокойно заметила
Тесс. — Я вышла за Лусиуса после того, как он пошел на хитрость, чтобы
устранить со своего пути Мейна.
— А вот второй брак Имоджин заключен самым обычным образом.
— В некотором роде, — согласилась Аннабел.
— Но первый ее брак состоялся благодаря хитрости.
— Похоже, хитрость перевешивает все остальное, судя по успеху, —
подытожила Тесс. — Думаю, нам следует подойти к Мейну именно с этой стороны.
— Это легче сказать, чем сделать, — возразила Джози. — Хитрость
срабатывает, когда речь идет о таких восхитительных женщинах, как вы, но не
я...
— Тс-с, довольно об этом! — скомандовала Тесс. — Я согласна с Аннабел.
Раз тебе нужен Мейн, то, Господь свидетель, ты его получишь, потому что,
похоже, ты единственная, кто пойдет за него замуж.
— Неправда! И я не стану поддерживать вас в этом начинании. — Джози
явно была в отчаянии. — И я не собираюсь выходить замуж в такой спешке.
— Даже если речь идет о браке с Мейном? — хитро спросила Аннабел.
Джози колебалась.
— Итак, наш путь ясен. — Аннабел обернулась к сестрам.
— Нет! — завопила Джози. — Нет!
— Да! Отныне мы, твои сестры, возьмемся за устройство твоей судьбы!
Глава 29
Любезнейший читатель, теперь вы знаете меня так же хорошо, как знаю себя я
сам. Уверен: вы поймете, что, по мере того как ее страсть ко мне росла и
крепла, моя слабела и иссякала. Скоро я перестал хранить ей верность,
перестал быть ее преданным возлюбленным и...
Последние двадцать часов Смайли провел в качестве городского дворецкого
мистера Фелтона. Он привык к спокойной жизни, однако сегодня выдался
особенный вечер! Когда пробило десять, Смайли почувствовал, что испытывает
легкое раздражение.
Сначала граф Мейн привез молодую мисс Эссекс. Потом прибыли граф Ардмор с
женой. Конечно, они члены семьи, но Смайли считал, что и члены семьи должны
знать свое место.
Наконец наступило время, когда он обычно удалялся в свою уютную маленькую
гостиную, где миссис Смайли, должно быть, уже приготовила кастрюлю горячей
воды, чтобы он мог попарить ноги...
— Ваше сиятельство! — Он почтительно поклонился только что прибывшему
Мейну.
— Добрый вечер, Смайли. Будьте любезны, сообщите о моем появлении, а
также о том, что я прибыл в обществе дяди, епископа Рочестерского.
Приняв от графа и епископа плащи, Смайли провел их в гостиную. Внезапно он
почувствовал, что ноги его уже не так болят, как раньше. Неужели дело идет к
свадьбе? Скорее всего да, вряд ли существовала какая-либо иная причина
выволакивать из постели епископа в столь поздний час.
Когда Смайли открыл дверь кабинета, граф Ардмор говорил что-то — по-
видимому, весьма забавное — о поцелуях.
— Граф Мейн и епископ Рочестерский, — доложил Смайли с некоторым
удовлетворением. Значит, поцелуи? Но его опыт показывал, что поцелуи
поцелуям — рознь. Поцелуи, ведущие к появлению епископа в доме в столь
поздний час, означали...
Он встал справа от двери и превратился в подобие мраморной статуи. На его
счастье, граф Мейн заговорил, не дожидаясь, пока дворецкий уйдет.
— Я привез сюда моего дядю...
— К моему величайшему разочарованию, — вставил епископ, стремительно
опускаясь на диван, словно марионетка, лишившаяся поддержки.
— Это несчастье можно разрешить только одним способом.
— И значит... — начал было епископ, но тотчас же умолк, поскольку
племянник метнул на него суровый взгляд.
Обычно безукоризненно одетый, граф выглядел сегодня как проситель самого
низкого звания: волосы взъерошены, на щеках и подбородке проступила
щетина...
Но особенно поразило Смайли выражение его сжатого рта и его осанка. Мейн
выглядел скорее как человек, решившийся на самоубийство, а не на брак.
И все же речь, несомненно, шла о браке. Мейн объяснил, что его дядя-епископ
здесь для того, чтобы сочетать браком его и мисс Эссекс. Никакие протесты не
могли поколебать этого утверждения, даже возражения епископа, убеждавшего
племянника, что лучше всего заключать браки между восемью часами утра и
полуднем.
Мейн повернулся к дяде и посмотрел на него взглядом достойным самого
Вельзевула.
— При солнечном свете, хотите вы сказать? В таком случае мне придется обратиться к помощи мамы.
— Твоей матери? — Голос епископа зазвучал как-то неуверенно.
Смайли кое-что знал о матери графа Мейна: она была аббатисой одного из
немногих католических женских монастырей, оставшихся в Англии, и, судя по
отзывам, обладала большой властью: распоряжалась многими сотнями акров земли
и имела доступ к самой королеве.
Смайли не раз замечал, что шотландцы всегда тяжелы на подъем и вообще
большие тугодумы, поэтому он вышел в холл и послал лакея привести горничную
хозяйки Грисси. Та вылупила глаза, услышав его лаконичное распоряжение, а
двумя секундами позже миссис Фелтон и ее сестра графиня Ардмор уже летели
вниз по лестнице, шурша шелками.
Смайли снова открыл дверь кабинета, и миссис Фелтон милостиво улыбнулась
ему, когда он сказал, что хотел бы удалиться.
Хороший дворецкий знает, что если приказать лакею повертеть бутылки с
шампанским в кадке со льдом, то вино можно охладить быстро, довольно подумал
Смайли, закрывая за собой дверь.
Наступило время вступать в брак. Я постарался взять себя в руки и покончить
с любовными похождениями. С этого момента я должен ограничиться спальней и
постелью жены. Во всяком случае, я настраивал себя на это.
— Вы пригласите Джози, — снова повторил Мейн, стараясь сделать так,
чтобы речь его звучала вежливо, — дядя совершит свадебную церемонию, и дело
сделано.
— Но, дорогой друг, — возразила Тесс, — хотя моя сестра и я ценим вашу
галантность, разве вы не обручены с Сильви де ла Бродери?
Мейн, скрипнув зубами, пояснил:
— Мисс Бродери передумала. Это произошло сегодня днем.
— Сомневаюсь, что Мейн предложил бы руку девушке, если бы она была
обещана другой, — рассудительно сказал Фелтон. — Но нужна ли такая жертва?
— Да, очень! — Мейн явно не был настроен на дискуссии. Черт возьми,
разве они не говорили с Джози, разве не видели, в каком она состоянии?
Впрочем, ему не хотелось ни с кем обсуждать подробности случившегося.
— Мы, разумеется, благодарны вам за то, что вы пришли на помощь нашей
сестре, — сказала Аннабел, глядя на Мейна с нежностью. — Ей нужен защитник.
Конечно, ей трудно общаться с джентльменами после столь тяжкого испытания.
Мейн вздохнул. Наконец кому-то пришло в голову серьезно отнестись к
непростой ситуации!
— Ну так не будете ли вы любезны попросить Джози спуститься? Или я
должен подняться и сам привести ее сюда?
— А вы вполне уверены, что не собираетесь помириться с Сильви? —
осторожно спросила Тесс.
— Она вернула мне кольцо — разве этого не достаточно?
— Но прежде у меня сложилось впечатление, что вы горячо любите мисс
Бродери, — настаивала Тесс. — Джентльмен в вашем положении может сгладить
мелкое недоразумение и на следующий же вечер вновь обрести расположение
своей дамы.
— Даже если бы я не собирался жениться на Джози, — нетерпеливо перебил
Мейн, — я не имею ни малейшего намерения гоняться за мисс де ла Бродери, как
комнатная собачонка. То, что произошло между нами, вполне закономерно.
Сильви решила, что я ей не пара, и скорее всего она права. Что до моих
чувств, то они не были приняты во внимание.
— Однако для нас они имеют значение, раз вы женитесь на нашей сестре, —
рассудительно сказала Тесс.
Мейн с трудом удержался от того, чтобы не выругаться, и тут Аннабел сделала
шаг по направлению к нему и положила руку на его рукав.
— Простите нас за нашу озабоченность, — проговорила она, — Тесс вовсе
не думает, что вы готовы жениться на Джози, по-прежнему питая нежные чувства
к мисс Бродери. Это так любезно с вашей стороны, что вы предлагаете Джози
руку. По правде говоря, это рыцарский поступок.
Мейн не мог придумать, что ответить на столь идиотское замечание. Как она
смеет подмигивать ему, когда такое ужасное несчастье произошло с ее
сестрой?! Он сжал зубы, чтобы не высказать ей всего, что думает о ней.
Вместо этого он отдал поклон, повернулся и открыл дверь. Джози вышла из
спальни, как раз когда он добрался до верхнего этажа. Она была бледна, но
казалась очень спокойной. А еще она была так хороша, что Мейн испытал нечто
вроде удара; от одного взгляда на нее он почувствовал головокружение.
— Я пришел, чтобы жениться на вас, — без предисловий начал он и тотчас
же подумал, что прозвучало это не слишком умно. Он ведь намеревался наказать
мерзавца, потом убить, а потом...
— Вы хотите жениться на мне? — Джози еще больше побледнела. — Но
почему? Моя сестра... Аннабел говорила с вами?
— Потому что вам нужно выйти замуж, так как вы опозорены...
— Я? Вы уверены?
Конечно, она была так невинна, что, возможно, не понимала, какие последствия
может иметь это несчастье. Вероятно, Джози даже не знала слов, способных
описать, что с ней произошло.
Мейн провел рукой по волосам.
— Да, уверен.
Ему показалось, что Джози странно поежилась, потом ее глаза сузились.
— Это мои сестры сказали вам, что я обесчещена?
— Нет никакой необходимости в том, чтобы ваши сестры подтвердили
случившееся. Я понимаю, вам, должно быть, мучительно говорить об этом...
— Но я совсем не такая, как Сильви, — сказала Джози через минуту. —
Сильви красивая... Если я выйду за вас замуж только потому, что вы одержимы
желанием проявить себя рыцарем в сияющих доспехах, это будет неправильно. Вы
решили жениться на Сильви, потому что влюбились в нее. Разве вам не хочется
снова попытать счастья с другой женщиной?
— Нет.
— К тому же я вряд ли стану самой лучшей хозяйкой дома. Вы умный,
обаятельный и привыкли к городу а я не приспособлена для светской жизни и не
имею успеха в обществе.
— Успех непременно придет, — упрямо возразил Мейн, — если, конечно, вы
сами захотите бывать в обществе. Мы поженимся немедленно. — Он взял ее за
руку и повел вниз, не дожидаясь, пока она выразит согласие или откажется.
Никогда еще за всю свою жизнь граф не был так уверен, что поступает
правильно.
Когда они вошли в библиотеку, то застали епископа спящим на диване, тогда
как сестры Джози и их мужья, по-видимому, собрались поглазеть на старика и,
стоя поодаль негромко переговаривались.
Мейн энергично потряс дядюшку за плечо, и тот, проснувшись, сразу разразился
бранью, неподобающей его сану.
— Если бы не твоя мать, — недовольно ворчал он, — я бы не стал это
делать даже для самого короля.
— Моя мать будет вам очень признательна, — примирительно произнес Мейн.
Минутой позже все уже заняли свои места; епископ зевал над молитвенником и
шуршал особой лицензией на брак. Аннабел с мужем держались за руки, а Фелтон
стоял рядом с Мейном.
— А где Гризелда? — внезапно спросила Тесс. — Мейн, вы не можете
жениться, раз при этом не присутствует ваша сестра: в противном случае она
никогда не простит нас.
— Гризелда сейчас занята, — коротко ответил Мейн и кивнул дяде, после чего тот послушно начал:
— Возлюбленные чада мои, мы собрались здесь сегодня...
Мейн не слушал его бормотание, он смотрел на темно-каштановые волосы своей
без пяти минут жены и никак не мог поверить, что все это происходит не во
сне.
— В болезни и в здравии, — бубнил епископ.
Мейн крепче сжал руку Джози.
Я приму на себя заботы о тебе, — молча
пообещал он. — Я буду тебя защищать, и никто на этой земле никогда больше не
обидит тебя
.
Когда церемония закончилась, Джози подняла на него глаза, и сердце Мейна
учащенно забилось. В этот момент она выглядела ослепительно красивой. Темные
волосы, собранные на затылке в безупречный узел, оставались влажными после
ванны, кожа в пламени свечей мерцала, как жемчуг.
Впрочем, преображение Джози отчасти произошло не без его содействия: ведь
именно он заставил ее избавиться от корсета и научил целоваться. Это
произошло прямо у него на глазах, как и на глазах у всей мужской половины
лондонцев. В том, как расцвела соблазнительная красота Джози, было нечто
гипнотическое, завораживающее. А потом он позволил какому-то негодяю
изнасиловать ее.
Мрачная правда этих слов мгновенно отрезвила Мейна.
Должен ли он поцеловать ее в щеку? Нет! После всего, что она испытала...
Поднеся к губам руку Джози, Мейн осторожно ее поцеловал.
В глазах новобрачной он заметил разочарование, но она тут же повернулась к
сестрам, и Аннабел засмеялась чему-то, сказанному ею. Она смеялась так
неудержимо, что все ее тело сотрясалось. Впрочем, в этом не было ничего
удивительного: где бы Джози ни появлялась, ей сопутствовал смех.
Заметив, что епископ снова упал на диван и глаза его закрылись, Мейн решил,
что пора отвезти дядю домой.
— Ваш дядя сообщил, что за ужином выпил три бутылки кларета, — заметил
Ардмор. — Удивительно, что он вообще держится на ногах. Думаю, проводить его
следует мне; а вы что скажете?
— Какая жалость, что здесь нет Рейфа! — посетовал Лусиус.
— Вне всякого сомнения, его бы все это очень позабавило, — согласился
Мейн и повернулся к жене. К своей жене! Неужели он действительно наконец
обзавелся женой?
Теперь рядом с ним находилась молодая женщина с блестящими каштановыми
волосами, бровями вразлет, смеющимися глазами и прелестным ртом, и с этого
момента всему свету надлежало называть ее графиней Мейн. Эта мысль была
столь ошеломляющей, что Гаррет взял бокал с шампанским, который кто-то сунул
ему в руку, и не раздумывая осушил.
Церемония нашего бракосочетания оказалась на удивление простой;
присутствовали только две наших семьи.
Я собирался оповестить свет о том, что пресловутый плут в конце концов
оказался прирученным и скованным брачными узами. До тех пор пока мы не
оказались в тишине и уединении нашей спальни, я не осознавал...
О, любезный читатель, я не оправдал надежд своей дорогой женушки, когда она
так во мне нуждалась!
Аннабел все еще смеялась, поднимаясь по лестнице, а когда остановилась,
сказала тихонько, но язвительно:
— Не стоит задевать сестер Эссекс!
Зато Джози никак не могла успокоиться.
Граф Мейн внизу, и он на ней женился. А может, это она вышла за него замуж?
Впрочем, не все ли равно?
Как только они добрались до спальни, Джози повернулась к Аннабел:
— Мне надо тебя спросить кое о чем очень важном. Это ты сказала Мейну,
что меня обесчестили?
Смех Аннабел тотчас же прекратился.
— Слава Богу, этого не случилось...
— Но тогда почему Мейн так уверен в этом? — Джози обернулась к Тесс: —
Вы обе наговорили ему бог знает чего и заставили на мне жениться, так?
— Мы никогда бы не сделали ничего подобного, дорогая. — Тесс
отрицательно покачала головой. — Никогда. Это было бы глупо и неправильно.
Джози недоверчиво прищурилась:
— Тогда почему Мейн считает, что я опозорена? Я всегда считала, что для
того, чтобы обесчестить девушку, требуется нечто большее, чем поцелуй.
— Мужчины существуют, чтобы совершать ошибки, — подняла вверх
указательный палец Аннабел. — Они, конечно, об этом не знают, но это так.
Похоже, что Мейн впал в заблуждение и переоценил нанесенный ущерб. Но правда
заключается в том, что он никогда бы на тебе не женился, если бы сам не
хотел этого.
Джози стало трудно дышать. Не вообразит ли теперь Мейн, будто все это
подстроено исключительно для того, чтобы ввести его в заблуждение?
Тесс обняла сестру за плечи.
— Никто из нас не вступил в брак обычным путем, Джози, и при этом
теперь все мы счастливы.
Но Джози впадала во все большую панику.
— Должно быть, я потеряла разум! Он в самом деле думает, что меня
изнасиловали...
— И будет в восторге, когда узнает, что это не так.
— Вы обе совершенно аморальны! — воскликнула Джози. — И о чем я только
думала?
— Ты думала, что хочешь замуж за Мейна. Кстати, как его имя? —
поинтересовалась Аннабел.
— Гаррет.
— Вот! Думаю, ты, если не считать Гризелды, единственная женщина,
знающая христианское имя графа Мейна. Правда заключается в том, что ты
хотела выйти замуж за Гаррета, а он хотел жениться на тебе, и совершенно не
важно, какой предлог он придумал для этого.
— Кстати, Лусиус наврал, что Мейн бросил меня, — за метила Тесс.
— Это совсем другое! — воскликнула Джози, и тогда Аннабел обняла ее.
— Обещаю, что к завтрашнему утру все вопросы решатся сами собой.
— То есть мне надо влюбить его в себя. К завтрашнему утру?
Тесс свернулась клубочком в кресле у огня, но Джози никак не могла
успокоиться и все еще стояла посреди комнаты, не зная, что делать дальше.
— Я бы не стала обсуждать вопрос о насилии, пока не минует брачная
ночь, — призналась Аннабел, поразмыслив минуту.
— Вот об этом-то мне и надо узнать, — сказала Джози смущенно. — О
первой брачной ночи. И не пытайтесь отделаться от меня, я больше не
младенец! Более того, я состою в браке с мужчиной, переспавшим со столь
многими женщинами, что...
Тесс добродушно улыбнулась сестре:
— Просто получай наслаждение, и все.
— Верно, получай наслаждение, — присоединилась к этому мнению Аннабел.
Джози упрямо наклонила голову:
— Не хочу казаться нахальной, но мне нужно услышать от вас подробности.
— Есть вещи, о которых не принято говорить вслух, — строго заметила
Аннабел, и Джози тут же повернулась к ней:
— Но я прошу!
— Лучше заставь свое воображение работать, — посоветовала Тесс.
— Мое воображение, — повторила Джози, вдруг осознав всю безмерность
того, что она не могла видеть. — При чем тут воображение? Как я понимаю,
мужчина оказывается лежащим сверху и делает то... что ему полагается делать.
Не вижу никакого простора для фантазии. К тому же это больно. Миссис Фиддл в
деревне говорила, что при этом бывает кровь.
— Только в первый раз, — попыталась успокоить Тесс. — Кстати, я почти
не почувствовала боли.
— И я, — кивнула Аннабел. — Чуть-чуть больно, и совсем без крови.
Думаю, миссис Фиддл — истеричная особа и все преувеличила.
— Вы просто издеваетесь надо мной! Похоже, я так и не узнаю, что мне
предстоит. Мейн спал с самыми красивыми женщинами в Лондоне, а я кто? Мне
потребуется особая техника.
Аннабел бросила на сестру хмурый взгляд:
— Нет никакой особой техники, ты сама должна найти что-то свое. Это
свяжет тебя и Мейна. Позволь мужу дать тебе наслаждение. До свадьбы я этого
не понимала. Мужчина теряет разум от наслаждения, когда ты ему не мешаешь.
Наконец Джози села и попыталась сосредоточиться. Удастся ли ей удержать
Мейна, когда он бежал от стольких женщин много опытнее ее?
— Хотела бы я допросить Гризелду, — сказала Аннабел. — Она уж точно
знает мельчайшие подробности. Думаю, Мейну никогда не удавалось поддерживать
отношения с женщиной больше недели. Что скажешь, сестрица?
Тесс скорчила гримасу; она терпеть не могла подобные сплетни, в отличие от
Аннабел, обожавшей их.
— Я согласна, что отношения Мейна с женщинами ограничивались неделей.
— Итак, Джози, — заявила Аннабел, — все, что тебе следует сделать, —
это удержать Мейна в своей постели больше недели: тогда ты выиграла
сражение.
Джози неуверенно улыбнулась. Кажется, они все забыли, что Мейн влюблен в
другую женщину. Все же у нее не хватило духу упомянуть о Сильви. Одно дело —
одержать победу над замужними любовницами, и совсем другое — соперничать с
бывшей невестой.
— Я буду самой лучшей женой для него, какую только можно представить, —
сказала Джози не слишком уверенно.
— Конечно, будешь! Ты станешь его первой и единственной женой, поэтому
можешь не беспокоиться о соперничестве.
— Это как сказать! Вы не можете себе представить, как я ненавижу всех
тех, кто называл меня Колбаской, и тех, кто смеялся вместе с ними. По правде
говоря, иногда я ненавижу большую часть жителей Лондона. Впредь мне придется
казаться намного, намного лучше, чем я есть. Я должна быть милой, сладкой,
как мед или как героини моих любимых книг.
Тесс с удивлением посмотрела на сестру.
— Ты думаешь, я на это не способна?
— Конечно, способна, если приложишь немного усилий.
В это время раздался стук в дверь, и Лусиус объявил, что епископ желает
отправиться домой. Джози поднялась:
— Я готова.
Как оказалось, Лусиус вызвался сопровождать епископа, а это означало, что
Джози с Мейном могут сразу ехать к нему домой.
— Послушай, у меня нет ночной рубашки, — тихо прошептала Джози на ухо
Тесс.
— Моя горничная уже упаковала для тебя саквояж и отдала его лакею. —
Аннабел с нежностью обняла сестру. — Я так счастлива за тебя, дорогая!
Тесс тоже подошла к ним, и теперь они стояли, переплетя руки наподобие венка
и обмениваясь поцелуями.
— Хотела бы я, чтобы здесь была Имоджин.
— Я люблю вас обеих, — сказала Джози, и глаза ее увлажнились.
— Все будет хорошо, — прошептала Аннабел на ухо Джози. — Только...
— Знаю! — Джози испугалась, что Мейн услышит советы ее сестер насчет
удовольствия и всего прочего.
Вот только как она может уехать с ним? Ни в коем случае!
Однако прежде чем Джози удалось выразить протест, она была закутана в
ротонду, после чего они оказались в карете. Поначалу оба сидели молча, все
глубже погружаясь в пучину смущения.
Первым заговорил Мейн.
— Джози, я хочу, чтобы вы знали: я ни в коем случае не стану вас
принуждать к интимным отношениям, если вы ним не готовы...
Джози с трудом могла различить лицо Мейна; в свет небольшого фонаря,
укрепленного сбоку кареты, он казался ей таким серьезным, каким она никогда
его не видела.
Он взял ее за руку, и сердце Джози забилось чаще.
— Я сделаю для вас все, что смогу. А если появится ребенок...
Она покачала головой:
— Гаррет...
Слова признания замерли у нее на губах. Она хотела быть его женой, потому
что он был так красив, как никто другой на свете!
— Конечно, никто из нас не попадал прежде в подобную ситуацию, —
признался Мейн, — и, возможно, наш брак заключен слишком скоропалительно, но
я отношусь к нему так же серьезно, как если бы наша свадьба произошла в
Вестминстерском аббатстве. Я знаю, репутация у меня не лучшая, но я
распрощался с прежней жизнью и не предам вас. Я постараюсь присматривать за
вами гораздо тщательнее, чем на этих скачках, и не стану торопить вас.
Думаю, что потребуется некоторое время, для того чтобы вы смогли спокойно
отнестись к мысли об интимных отношениях, и я хочу, чтобы вас это не
тяготило: я буду ждать, сколько вы пожелаете, — хоть год, если нужно.
Джози сглотнула. Определенно Мейн считал, что Терман надругался над ней.
Конечно, будь Джози более искушенной в светской жизни, она, возможно, впала
бы в отчаяние — ведь Терман действительно попытался схватить ее за грудь.
Отвратительный навозный жук!
Должно быть, мысли Джози отразились на ее лице, потому что внезапно Мейн
подсел ближе к ней.
— Кто это был? — мрачно спросил он, и голос его раскатился эхом по
карете.
Джози молчала: ее вовсе не устраивало, чтобы Мейн убил бедного Термана,
который всего-навсего поцеловал ее, сделав это с присущей ему неуклюжестью.
— Я сумела о себе позаботиться, — неожиданно сказала Джози.
— Что?
Джози шумно втянула воздух. Выхода у нее не оставалось: она должна
рассказать ему всю правду.
— Мы оказались позади конюшен.
Мейн обнял ее, и Джози почувствовала себя очень уютно, опустив голову ему на
плечо.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
