Жанр: Любовные романы
Вкус блаженства
....
— Я сам выбирал обои, и вообще привык сам о себе заботиться. Думаю, вы
тоже. Или нет? Кто заботится о вас, леди Гризелда? Насколько мне известно,
ваша мать ведет затворническую жизнь.
— По правде сказать, я ни в ком не нуждаюсь, но если мне что-то
понадобится, брат всегда к моим услугам.
— Мейн?
— У меня единственный брат, и в отличие от Бетси он действительно
существует.
— Мейн не произвел на меня впечатления очень внимательного и
заботливого джентльмена.
Гризелда сердито прищурилась: никто не имел права оскорблять ее
родственников.
— Он всегда внимателен ко мне, поверьте. А теперь мне пора.
— Но вы же еще не видели второй этаж.
— Это было бы чересчур непристойно.
— Тем лучше. — Чарлз улыбнулся. — Думаю, мадам, вы определенно
нуждаетесь в ком-то, кто взял бы на себя заботу о вас.
— Я...
Двумя секундами позже Гризелда оказалась в его объятиях, словно впавшая в
забытье героиня романа.
— Вы взяли за правило хватать меня в объятия, когда вам вздумается, —
возмутилась Гризелда и попыталась освободиться, что выглядело не слишком
изящно.
— Надеюсь, так будет и впредь, — последовал короткий ответ, после чего
Чарлз понес ее вверх по лестнице.
— Боже, что, если ваш дворецкий смотрит на нас! — воскликнула Гризелда.
— Я велел ему отправляться домой, кроме того, Кларк не дворецкий — он
даже не живет здесь.
— Но если дворецкий — не дворецкий, то кто же он? — Гризелда старалась
говорить непринужденно. Она чувствовала, что от Дарлингтона пахнет
пряностями, и почему-то этот запах опьянял ее.
— Этого человека обвинили в убийстве, — сообщил Дарлингтон. — Но,
уверяю вас, он его не совершал.
К этому моменту они оказались в спальне Дарлингтона.
— Вы можете поставить меня на пол, — с достоинством произнесла
Гризелда.
— Только если вы не броситесь рысью вниз.
Гризелда невольно фыркнула.
— Запомните, я никогда не бегаю рысью.
Опустив Гризелду на пол, Чарлз обхватил ее лицо ладонями и принялся
целовать.
Гризелда глубоко вздохнула: все это так ново для нее! Они только что
разговаривали, и вот уже он целует ее с жадностью и отчаянием, не имеющими
ничего общего со светской беседой.
Ее окутывал сладостный туман, и в этой дымке значение имело только то, какой
у него вкус, как он пахнет, как звучит его голос.
Горничной требовалось не менее пятнадцати минут для того, чтобы раздеть леди
Гризелду Уиллоуби, Дарлингтону жe хватало пятнадцати секунд, и все это время
он продолжал страстно целовать ее. В результате она не успевала даже
подумать о том, что происходит, и, забыв, что она леди, отбросила эту часть
себя вместе с одеждой.
Когда дошла очередь до сорочки, Гризелда уже чувствовала себя как
обезумевшая от страсти наложница. Ее волосы струились по плечам, его пальцы
дрожали, когда он прикасался к ней...
— Господи, вы прекрасны! — выдохнул Чарлз, и в этот миг Гризелда
действительно почувствовала себя прекрасной.
Глава 25
Она походила на статуэтку и несла свое тело, будто была одной из несчастных
жен короля Генриха VIII, но я поклялся сторониться особ прекрасного пола, и
к тому же для меня настали черные дни траура...
Через полчаса после того, как Сильви и Мейн удалились, Джози осторожно
сползла вниз по лестнице и нашла мешок из-под зерна, стараясь прикрыть
прореху в платье. Она надеялась, дождавшись грума Мейна, попросить его
помочь ей добраться до экипажа.
Наконец она услышала звук шагов, и затем кто-то остановился перед денником —
должно быть, один из грумов Мейна. И действительно, кряжистая фигура,
появившаяся в дверях, не могла быть никем иным, кроме как главным конюхом
Мейна Билли.
Билли открыл дверь в денник Джиги и изумленно заморгал.
— Добрый вечер, мисс! Что с вами приключилось, ради всего святого?
Джози прикусила губу, чтобы не расплакаться.
— Пожалуйста, найдите для меня наемный экипаж, — вместо приветствия
попросила она. — Я должна поскорее вернуться домой. Обещаю хорошо заплатить
вам за помощь.
— Платить мне не надо, мисс. У вас такой вид, будто вы едва держитесь
на ногах, и я, конечно, приведу вам экипаж, но это потребует некоторого
времени.
Джози посмотрела на солому под ногами. Ей очень хотелось сесть, потому что
она ужасно устала.
— Боюсь, кто-нибудь может увидеть меня в таком виде, а я не могу этого
допустить!
Билли понимающе кивнул:
— Ничего, я принесу еще мешковины из соседнего денника и прикрою ваши
колени.
Джози тут же скользнула на пол, а чуть позже Билли навалил на нее кучу
пахнущих зерном мешков.
— Надеюсь, вы не кормите лошадей этим зерном: оно незрелое, — не
утерпев, заметила Джози.
Конюх некоторое время молча смотрел на нее, потом нахмурился:
— Вы правы, мисс: три мешка мы выбросили, потому что зерно там
оказалось недозрелым. — Он повернулся, и его шаги стали удаляться, а потом и
вовсе затихли.
К тому времени, когда в конюшне появился Мейн, Джози крепко спала. Секунду
он стоял неподвижно, молча глядя на нее и чувствуя, как в нем поднимается
волна ярости, какой он никогда не испытывал прежде. Билли оказался прав:
даже издалека было видно, что Джози изнасилована. Лицо ее казалось мертвенно-
бледным, на нем отчетливо проступали следы слез; спутанные волосы космами
падали на плечи, а платье было залеплено коричневой грязью, как если бы ее
толкнули наземь, но она продолжала сопротивляться.
— Вам надо отвезти ее домой, — произнес Билли возле его плеча.
Эти слова словно разбудили Мейна: он открыл денник и, войдя, присел рядом с
Джози на корточки. Ее платье было разорвано, сквозь прореху в ткани
просвечивала полоска кожи... Сорвав с плеч плащ, Мейн завернул в него Джози
с головой, чтобы никто не мог ее узнать, потом схватив девушку на руки,
поднялся...
И тут она с такой силой ударила ему в глаз, что он чуть ее не уронил.
— Это его сиятельство, — попытался спасти ситуацию Билли.
— Ох, прошу прощения! — Джози сконфуженно посмотрела на своего
спасителя. — Я думала...
— Кто?
Глаза Джози тут же наполнились слезами.
— Лучше поговорить об этом позже, — посоветовал Билли.
Но Мейн не был уверен, что сможет говорить. Он поставил Джози на землю и,
заметив следы крови на ее платье, чуть не зарыдал.
— Послушайте, Мейн! — неуверенно обратилась к нему Джози. — Не будете
ли так любезны отвезти меня домой?
— Разумеется, я о вас позабочусь, но сперва скажите мне его имя.
Джози энергично замотала головой.
Слова обжигали горло и душили его. Он уже собирался сказать, что, кем бы ни
был этот человек, до свадьбы ему не дожить, но вовремя спохватился.
— Если я скажу, кто это был, мне придется выйти за него, — прошептала
она, вытирая слезы. — Но я не смогу.
— Конечно, не сможете, потому что я его убью.
На губах Джози появилась едва заметная улыбка.
— И съедите его сердце на рыночной площади? Нет уж, я предпочитаю,
чтобы никто о нем не узнал, даже вы.
Мейн с трудом удержался, чтобы не выругаться.
— Вы должны сказать мне его имя.
— Убийство — слишком суровое наказание, поэтому сперва мне надо
подумать. — Только это она и могла сказать ему.
Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до дома Тесс и Мейн на
руках внес Джози внутрь. Как только он поставил ее на пол, она тут же
подбежала к сестре и заплакала. Плащ свалился с нее, и хозяевам дома было
достаточно одного взгляда, чтобы понять, что произошло.
Произнося какие-то малопонятные слова, Тесс стала гладить Джози по спине, а
глаза Фелтона стали холодными, как у тигра.
— Кто? — выдохнул он.
Мейн огорченно покачал головой:
— Я нашел ее в конюшне, но она не хочет ничего говорить.
Не отрывая взгляда от Мейна, Тесс усадила Джози на кушетку.
— Как случилось, что она осталась одна?
— Не знаю. Гризелда почувствовала недомогание и уехала, но Джози все
время держалась позади нас. Куда она потом подевалась, мне неведомо. Мы
всюду ее искали; Сильви и я даже заходили на конюшню... Теперь она боится,
что мы заставим ее выйти за него замуж.
Лусиус Фелтон сделал резкое движение, и Мейн кивнул.
— Она не понимает.
Их глаза встретились.
— Тесс все равно узнает, кто это сделал, — уверенно сказал Лусиус.
— Как?
— Я ее муж, этого достаточно.
Мейн кивнул:
— А я поеду домой и привезу Гризелду.
Они решили, что Тесс и Гризелда вместе позаботятся о Джози, тогда как их
задача — поскорее найти ее обидчика.
Пока я еще был в состоянии соображать, любезный читатель, моя прекрасная
Ипполита — краснею, когда говорю об этом, — привязала меня к стене с помощью
каких-то хитрых крючков и шарфа, который сняла с головы. Вы станете корить
меня за то, что я не порвал этих хрупких пут, но любой мужчина, кому
случится дочитать до этого места, поймет мою нерешительность. Я не стал
оскорблять ее чувствительность, а потом она занялась столь волнующим делом,
что...
Гризелда уже не в первый раз порывалась уйти, хотя ей этого вовсе не
хотелось. Как он смеет смотреть на нее так, словно находит любое ее самое
обычное высказывание безумно интересным?! И как ему удалось сделать постель
столь элегантной?
— Представьте себе, что сказали бы ваши приятельницы, если бы увидели
вас здесь?
При этой мысли Гризелда содрогнулась.
— Даже и не заикайтесь об этом, — решительно потребовала она, потом
перекатилась на бок и, приподнявшись, оперлась локтем о подушку. Теперь они
в упор смотрели друг на друга. Светлые волосы Дарлингтона были всклокочены,
скулы казались высокими и надменными, словно демонстрируя его происхождение
от многих поколений аристократических предков.
— Дорогая, вы удивительно похожи на леденец, — тягуче произнес он. —
Так бы и съел вас за завтраком, а потом закусывал вами за каждой следующей
трапезой.
Гризелда от души рассмеялась; она чувствовала себя ужасно развращенной, лежа
в постели и будучи прикрытой простыней только до пояса, с грудью, не
поддерживаемой корсажем и даже не закрытой одеждой.
— Как вы можете оставаться такой прекрасной? — продолжал Чарлз. — На
вашем месте я превратился бы в Нарцисса и круглые сутки любовался собой.
— Вы и сами недурны, — с удовольствием признала Гризелда.
Чарлз пожал плечами:
— Достаточно хорош, чтобы купить себе жену, а?
— У вас уже есть кто-то на примете?
— Боже упаси, и к тому же я не могу думать о столь душераздирающих
вещах, когда вы рядом.
— Понимаю. Физическая красота значит для вас очень много, верно? —
Гризелда протянула руку и провела ладонью по рельефным мускулам его груди. —
У вас большой выбор?
— По правде говоря, нет. Как только отец осознал, что церковь не станет
моим призванием, он занялся поиском невест для меня из числа дебютанток,
которых привозил к нам домой. Это были молодые девицы из достойных семей и с
хорошим приданым, но не самого лучшего качества, иначе они ни за что не
польстились бы на такого человека, как я.
Гризелда смотрела на него, не отводя глаз.
— Так вот почему Джози привлекла внимание вашего отца!
— Отличный выбор, с его точки зрения. Происхождение мисс Эссекс
безупречно, и у нее завидное приданое. При этом она сирота и, по слухам, не
отличается изяществом форм.
— Даже если и так, вы не должны были называть Джози Колбаской!
— Согласен. Я говорю вам это только для того, чтобы вы могли презирать
меня так же, как презираю себя я сам. — Голос Чарлза чуть дрогнул. — Я
исковеркал жизнь этих девушек, в том числе и вашей подопечной, главным
образом ради того, чтобы мой отец разочаровался в них.
— Что было крайне недостойно с вашей стороны. Надеюсь, вы не станете
делать этого впредь, так как приняли наконец решение жениться. Я не
ошибаюсь?
— Жениться на юной девице? На дебютантке? Ни за что!
— Но я думала...
— Я тоже, но теперь все это в прошлом.
Сердце Гризелды билось в унисон с вопросами, которые она задавала:
Почему-почему-
почему?..
— Вы хотите меня еще о чем-то спросить?
Он лежал рядом с ней — золотистая симфония мускулов и шелковистых волос.
Конечно же, нет.
— Хочу ли я поговорить о вашем предполагаемом браке? — Гризелда
почувствовала, как в уголках ее рта зазмеилась улыбка, столь же древняя, как
сама Клеопатра. — Конечно же, нет. Зато я собираюсь задать вам несколько
очень важных вопросов...
Чарлз улыбнулся ей сквозь завесу волос, упавших ему на глаза.
— Первый вопрос. Пожалуйста, отнеситесь к нему с предельным вниманием:
что вам больше всего нравится в этой части моего тела?
Ответ Дарлингтона был заглушен шуршанием простыни, и больше вопросов уже не
последовало.
Она, любезный читатель, сорвала с меня одежду, пока я стоял неподвижно и
молчаливо, как глыба мрамора, еще не пробужденного поцелуем к жизни. Как мне
сказать об этом, не краснея?
Я позволил ей делать со мной, что она пожелает, и если бы ей было угодно
призвать меня к себе посреди музыкального вечера, я бы пришел. Если бы ей
доставило удовольствие потребовать, чтобы я разделся в толпе завсегдатаев
светского общества, я бы это сделал. Я пишу эти строки почти в беспамятстве,
перо выпадает из моих бессильных пальцев...
Гризелды дома не оказалось: дворецкий сообщил Мейну, что его сестра на
скачках. Но на скачках ее тоже не было: она уехала с Дарлингтоном много
часов назад, когда ей стало дурно. Дарлингтон... Дарлингтон!
Чтобы окончательно увериться в своей догадке, Мейн отправился в городской
особняк Гризелды, в котором она не жила уже два года — с тех пор как
согласилась опекать девиц Эссекс, — однако там никого не оказалось.
Мейн молча вернулся в карету с ощущением, будто все бремя мира обрушилось
ему на плечи.
У его сестры связь!
А у него? Невеста вернула ему кольцо и высказалась на этот счет весьма
недвусмысленно; собственно, невесты у него теперь вообще не было. Сильви
бросила его, и как раз в тот момент, когда маленькая Джози подверглась
насилию.
Гаррет чувствовал себя так, будто внутри его образовалась пустота, как в
высохшей тыкве; он все пытался сообразить, какое же из этих трех событий
наиболее важное.
Гризелда... Разумеется, не ему осуждать ее за связь с мужчиной.
Сильви он любил, но теперь у него возникли сомнения: может ли он вообще кого-
нибудь любить? Скорее всего нет, иначе их разрыв причинил бы ему большее
страдание.
А вот Джози... Внезапно на глаза ему навернулись слезы, и Мейн, яростно смахнув их, крикнул Уигглзу:
— Пошел!
— Куда? — последовал ответ.
— К Фелтонам!
Джози подверглась насилию, она обесчещена; возможно, у нее будет ребенок.
В таком случае, если она не хочет выходить замуж за отца ребенка, катастрофы
можно избежать только одним способом. Почему бы ей, черт возьми, не выйти
замуж за него?
Пока Мейн сидел в коляске, это решение неуклонно крепло в его душе. Впервые
на его пути появился кто-то, нуждающийся в нем, и это не могло его не
волновать.
После того как они проехали несколько кварталов, Гаррет окликнул Уигглза и
велел ему ехать во дворец епископа. Дядя Гаррета однажды уже выписывал ему
лицензию на брак. В темноте экипажа, мчавшегося по Сент-Джеймс-стрит, он дал
себе клятву, что женится на Джози, а потом найдет мерзавца, кто бы тот ни
был, и убьет.
Она была моей королевой, моей любовницей, моим страданием. Я бы сделал для
нее что угодно, положил к ее ногам свою жизнь... Наши отношения медленно
менялись. Она становилась менее властной, зато более нежной и любящей.
Вместо того чтобы требовать моих ласк, теперь она ласкала меня сама...
— Знаете, что мне больше всего нравится в этой истории? — спросила
Аннабел, сидя на пуфе в будуаре Тесс. — То, что его рот был раскрыт, когда
ты вывалила на него лопату навоза.
— Я бы предпочла бросить ему в лицо не навоз, а лопату, — решительно
заметила Тесс.
Джози только что приняла горячую ванну с жасминовой эссенцией. Теперь все
произошедшее представлялось ей кошмаром, к счастью, столь удачно
закончившимся. В конце концов, благодаря заботе Мейна ее никто не видел.
— Бедный Мейн! — произнесла Тесс. — Его жизнь на удивление тесно
переплетена с нашей. Сначала я собиралась за него замуж, а Аннабел хотела
перехватить эту привилегию. Одна Имоджин нарушила традицию...
Джози вдруг почувствовала, что Аннабел пристально смотрит на нее, и сразу
притворилась, что поправляет пояс халата.
Тесс продолжала говорить, не обращая внимания на наэлектризованную атмосферу
в комнате и будто нe замечая ее.
— Ну а ты, Джози? Разве ты не говорила, что не вышла бы за человека
старше двадцати пяти лет?
В комнате воцарилось молчание, и Джози почувствовала, что краснеет.
— Конечно, не вышла бы! — воскликнула она. — И вообще: нельзя ли нам
пообсуждать что-нибудь другое?
— Не понимаю, как ты решилась пойти с этим известным своим распутством
молодым человеком, — словно не слыша ее, сказала Тесс. — И где была
Гризелда?
Аннабел бросила на нее мрачный взгляд.
— Это не имеет отношения к делу. Джози явно влюблена в Мейна, разве
нет?
— Я не влюблена в него! — выкрикнула Джози запальчиво.
Тесс отложила щетку для волос.
— При всей рассеянности, которую ты мне приписываешь, Аннабел, думаю,
ты демонстрируешь редкостную тупость. У Мейна уже есть невеста — Сильви.
Если даже Джози немного в него влюблена, то нам не стоит углубляться в это.
— Ну, раз уж об этом зашла речь... — Джози вдруг замолкла.
Сестры сразу насторожились.
— Нет! — воскликнула Аннабел.
— Да. Она дала ему пощечину! — Джози не смогла сдержать улыбки.
— Пощечину? Сильви? Сильви де ла Бродери дала пощечину Мейну? Ради
всего святого, что он такого сделал? Впрочем, я уверена, что он это
заслужил.
— Вовсе нет! — возмутилась Джози.
— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила Тесс.
— Я слышала их разговор.
— Ты подслушивала!
— Конечно, она подслушивала! — Аннабел усмехнулась. — И что же, Сильви
расторгла помолвку?
Джози кивнула.
— Потрясающе!
— Но может быть, мне лучше не рассказывать подробности, раз Тесс не
одобряет? — предположила Джози.
Глаза Тесс чуть не вылезли из орбит.
— Дело сделано, так чего же теперь стесняться. Давай, выкладывай!
— Сперва он ее поцеловал...
— И что?
— И ничего. А потом она дала ему пощечину.
— Неужели? Всего один невинный поцелуй, и Сильви больше не хочет стать
графиней?
— Вероятно, Джози что-то упустила, — предположила Тесс.
— Может быть, он положил руку ей на грудь? — Глаза Аннабел загорелись
любопытством. — Откровенно говоря, не многим понравится, когда их тискают и
щекочут.
— Ничего подобного, — возмутилась Джози. — Мейн никогда бы не позволил
себе...
— О, а ты бы...
— И я тоже... — огрызнулась Джози и тут же невольно вспомнила о Термане
и его грязных лапах.
Аннабел продолжала испытующе смотреть на нее.
— Значит, Терман заслужил эту лопату навоза...
— Так вот оно что! — возмущенно воскликнула Тесс. Джози нехотя кивнула:
— Это было ужасно.
— Ужасно, — согласилась Аннабел. — Вот почему молодые девушки должны
всегда находиться под надзором старших.
— Да, ну и денек, — заметила Тесс и покачала головой: — Где это, черт
возьми, Мейн ухитрился поцеловать Сильви так, чтобы ты это видела?
— Все там же, в конюшне, — призналась Джози. — Но они не могли меня
видеть.
— И что он сказал после того, как она дала ему пощечину? —
поинтересовалась Аннабел. — Я каждый раз собиралась дать пощечину тому, кто
осмелится меня поцеловать но потом почему-то забывала это сделать.
— Мейн сказал что-то вроде
Сильви, какую игру ты затеяла, черт
возьми?
. Возможно, в его вопросе содержалось одно-два ругательства, но я их
пропустила мимо ушей.
— Ну-ну, а Сильви?
— Сильви ответила:
Мейн, я полагала, что вы покончили со своей
недостойной жизнью, но, похоже, вы хотите и меня втянуть в грязь!
— Джози
постаралась придать фразе как можно более драматическое звучание.
— Так, ну а теперь, Джозефина Эссекс, — обратилась к сестре Аннабел, —
не желаешь ли ты сообщить нам, когда Мейн целовал тебя?
После недолгого молчания Джози ответила:
— Это был всего лишь один поцелуй.
— Один поцелуй?
— Ну не то чтобы настоящий поцелуй... Он поцеловал меня, когда
показывал, как следует правильно ходить.
— И тебе это понравилось?
Джози почувствовала, что краснеет.
— Не очень. Поцелуй получился каким-то фальшивым. — Она попыталась
непринужденно пожать плечами.
— Итак, всего лишь поцелуй. — Тесс прищурилась. — Знаешь, Аннабел, что
во всем этом самое интересное? Мейн ведь и меня однажды поцеловал.
Джози бросила на сестру удивленный взгляд.
— Да-да, и я тоже не получила от этого удовольствия. Мы поцеловались
лишь раз, когда решили пожениться. Кстати, Имоджин Мейн тоже целовал.
Джози сглотнула. По-видимому, она оказалась последней в длинной веренице
девиц Эссекс, которых Мейн целовал, только чтобы убедиться, что из-за их
холодности нет никакого смысла заводить с ними интрижку.
— Теперь вот Сильви охарактеризовала Мейна как
мужчину
, не умеющего целоваться, — констатировала
Аннабел. — Бедный Мейн! Похоже, у него с этим большие проблемы...
— А вот и неправда! — не сдержавшись, воскликнула Джози. — Он... он.
Она тут же прикусила язык, но было уже поздно.
— Он что?
— Давайте прекратим балаган! — Тесс повернулась к Джози: — Если тебе
понравилось целоваться с Мейном, это и к лучшему. Но ведь он влюблен в
Сильви...
Джози пожала плечами:
— Я знаю, что влюблен. Он и сам мне об этом говорил.
— До того, как поцеловал тебя, или после?
— После. И до. Мейн хотел убедиться, что я не приняла его поцелуй
всерьез.
— Разве это не благородно? — В голосе Аннабел прозвучала ирония. — Мейн
заслуживает гораздо большего, чем любой другой мужчина! Как он посмел
сначала заявить, что влюблен в другую женщину, а потом целовать тебя?
— Он только хотел помочь. А сейчас он испытал удар — потерял Сильви.
— Так она не вернется к нему? — поинтересовалась Аннабел. — Мы уже
знаем четырех женщин, которым его поцелуи не понравились: леди Годуин, Тесс,
Имоджин и теперь Сильви. Мы знаем также одну, которой они пришлись по
вкусу...
Джози почувствовала, что щеки ее горят.
— Ничего подобного я не говорила!
— А нам этого и не надо. Но если ты хочешь за него выйти, то твои
сестры должны обеспечить тебе такую возможность.
— Вы что, спятили? — возмутилась Джози. — Я не могу! Безумие даже
говорить об этом вслух. Я молода, а он... К тому же я толстая.
Тесс выразительно посмотрела на сестру:
— Я устала говорить про это, устала читать в твоих глазах, что ты
постоянно об этом думаешь. Неужели последние несколько дней ничему тебя не
научили? Почему, ты думаешь, гнусный Терман попытался сорвать у тебя
несколько поцелуев? Потому что ты красива, и после того, как отказалась от
корсета, делавшего тебя похожей на колбаску, любой мужчина готов стать твоим
рабом. Если ты думаешь, что Мейн этого не заметил, то глубоко ошибаешься. Я
видела, как он смотрел на тебя...
— Чепуха! Мейн никогда не попросит моей руки.
— Это почему же?
— Я изучила все романы, выпущенные издательством
Минерва пресс
за
последние пять лет, и знаю, что мужчины просят женщин выйти за них, только
когда они потрясены их красотой и изяществом. Еще иногда их заманивают в
брачные сети хитростью, но это не то... Мейна не потрясла моя красота и
изящество, и, если уж на то пошло, хитростью его н
...Закладка в соц.сетях
