Жанр: Любовные романы
Вкус блаженства
...бя вашей обузой, кандалами на ваших ногах, но, поверьте, этого не
случится.
— Весьма поэтический образ, — заметил Мейн кисло. — Но я снова буду
скучать.
— Ни в коем случае. Нам предстоит прожить вместе много лет, и я
уверена, что ничего не случится, если мы какое-то время поживем порознь. Я
часто замечала, что лучшие браки устроены именно так, и меня бы очень
огорчило, Мейн, если бы один из нас оказался несчастен.
— А где же будут дети?
Сильви выразительно подняла бровь:
— Разумеется, там, где и полагается быть детям, — в деревне, в городе,
там, где захотят.
Мейн рассмеялся:
— Боюсь, некоторое время они не смогут высказывать своих желаний.
— Ах, — Сильви махнула рукой, — как вы понимаете, я ничего не знаю о
детях, но уверена, что наши дети будут очень милыми и приветливыми.
Она была такой веселой, такой искренней и так любезно выразила желание всю
жизнь провести подальше от него и от их детей... А что делать ему? Сильви не
была чудовищем, она обладала прелестным подбородком и большими, широко
раскрытыми и дружелюбно взирающими на мир глазами, но...
— Неужели вы больше ничего не хотите от жизни? — спросил Мейн с
бессильным отчаянием.
На мгновение в ее прекрасных глазах появилось беспокойство.
— Нет, — ответила Сильви решительно. — Могу я говорить откровенно?
— Конечно!
Сильви доверительно прикоснулась к его руке.
— Я происхожу из страны, где множество женщин возраста моей матери были
жестоко убиты всего лишь за то, что хотели оставаться самими собой, хотели
царить, а не работать. Мне повезло в том, что мой отец стал другом
Наполеона, а не его врагом: по крайней мере так было до тех пор, пока он не
понял подлинной сущности наполеоновского режима. Но я способна видеть ужас
случившегося. Я знаю, что происходило в Консьержери...
Сильви на мгновение замолкла.
— А вы еще спрашиваете меня, хочу ли я в жизни чего-то большего. Я
счастлива уже потому, что мне удалось сохранить свою жизнь. Я сижу здесь,
одетая так же элегантно, как когда-то одевались мои подруги и родственницы,
и моя жизнь не подвергается опасности. Достаточно ли этого, как вы считаете?
— Она снова замолчала.
— Боже мой! — воскликнул Мейн. — Простите меня, дорогая, я негодяй уже
потому, что задал вам такой вопрос.
Но Сильви уже взяла себя в руки. Теперь она улыбалась ему той уверенной
улыбкой, которая с самого начала так привлекла его.
— Я очень счастлива, и для меня немыслимо желать чего-либо другого.
Надеюсь, что вы будете самым лучшим другом и собеседником, когда мне
вздумается поговорить с вами об этом.
— Друзья, — кивнул Мейн. — Понимаю. Но мы ведь, конечно, больше чем
просто друзья, Сильви.
— Дружеские отношения — самые высокие, какие только бывают на свете.
Любовь существует только в ночное время — так я это себе представляю. Я
давно решила не иметь с этим ничего общего, и нахожу, что это мудрое
решение.
Гаррет перегнулся к ней через стол и провел пальцем по ее щеке:
— Я люблю вас, Сильви. Скажу больше: я питаю к вам страсть.
— Наша дружба избавит вас от этого чувства. Возможно, мне не следовало
бы этого говорить, но есть известное сходство между вашим прошлым и тем, о
чем пишет этот Хеллгейт. Я ни в коей мере не хочу умалить ваши чувства, но,
как показывают эти мемуары, вы регулярно загорались страстью и она
длилась... Сколько? Одну неделю? Две недели?
Гаррет скрипнул зубами:
— Я не писал этих мемуаров.
— Конечно, нет, — согласилась она. — Но у вас было много связей,
аналогичных тем, история которых положена в основу этого отчета. Скажите,
разве я не права? Вы не должны чувствовать себя униженным, потому что мы
говорим друг с другом с полной откровенностью и нам не следует мучиться,
если через несколько недель страсть проходит. Не стоит горевать о
несбыточном. Я не стану устраивать вам сцен, если вы проявите интерес к
другой женщине, и вы тоже проявите в этих вопросах скромность, как истинный
джентльмен.
— Но я надеялся... — Гаррет не сумел закончить фразу, потому что не
знал, что сказать.
Возможно, ему следовало поблагодарить ее? В эту минуту Сильви отвернулась и
принялась махать кому-то за соседним столиком.
— Там прелестная маленькая Джози! Вы заметили, как восхитительно она
сегодня выглядит? Новая модистка способна изменить жизнь женщины, а вашей
сестре вполне удалось отвлечь Дарлингтона...
Сильви продолжала щебетать, но Гаррет уже не слушал.
Подняв глаза, он посмотрел на Джози: она сидела рядом со Скевингтоном,
который всем своим видом показывал, что готов последовать по стопам Рейфа
через неделю-другую, когда примет соответствующее решение и в кармане у него
будет лежать кольцо.
— Братец, — окликнула Мейна Гризелда. — У тебя есть лошадь, которую ты
готов выставить на скачки в Аскоте?
Он кивнул. Правда, бедная Шерон еще не оправилась от своего чертова недуга,
но она не виновата: ему следовало проявлять больше внимания к своим
конюшням.
— А вы составите нам компанию, Сильви, — не унималась Гризелда. — У
Фелтонов самые лучшие ложи в Аскоте — думаю, вам будет любопытно их видеть.
Ложа величиной с королевскую, а Тесс вынуждена пропустить скачки. Жаль, если
эта ложа будет пустовать.
Сильви сморщила носик: она ненавидела пыль и суматоху беговых дорожек и не
раз говорила об этом Мейну.
— В Аскоте не так, как в других местах, — словно догадавшись о ее
настроении, заметила Гризелда. — Там будет королева и герцог Кембриджский с
молодой женой.
— Ну что ж, — согласилась Сильви, без особой радости принимая
предложение, и ту же принялась кому-то энергично махать рукой.
— Кто это? — поинтересовался Мейн.
— Дарлингтон.
Мейн мгновенно помрачнел.
— Не беспокойтесь, — утешила его Сильви, пока Дарлингтон пробирался к
ним, лавируя между столиками. — Ваша сестра заставила его измениться.
— Что вы хотите сказать?
— Он больше не будет оскорблять Джозефину.
Дарлингтон, по мнению Мейна, имел лицо, которое женщины не могли не находить
интересным, и в целом у него был вид приличного человека, несмотря на то что
молва приписывала ему беспардонное злоязычие.
Мейн отвел взгляд и склонился над рукой Сильви, которая тут же пригласила
Дарлингтона в ложу Фелтонов в Аскоте.
Как только Дарлингтон отошел, Мейн угрюмо пробормотал:
— Черт возьми! К чему нам этот негодяй?
— Вы не понимаете! — Сильви успокаивающе похлопала его по руке, словно
он был мальчуганом лет пяти. — Тех, кто может стать причиной неприятностей,
всегда лучше держать в поле зрения. Если Гризелда не будет спускать с него
глаз, он не позволит никаких критических замечаний в адрес Джозефины.
— Думаю, Джози сама в силах позаботиться о себе, — заметил Мейн. —
Теперь ни один мужчина в здравом уме не назовет ее Колбаской: она выглядит
сногсшибательно, и Скевингтон готов ползать на коленях у ее ног.
— Давайте тогда пригласим и Скевингтона тоже, — быстро нашлась Сильви.
— Мы сможем собрать в ложе небольшое общество, и никому тогда не будет
скучно.
Мейн любил скачки. Любил нарастающий гул, исходивший от толпы, бурлящую
энергию, лошадей, запах конюшни... Единственной из его лошадей, не
подцепившей чертову болезнь, оставалась нервная кобыла по кличке Джига; эта
лошадка устрично-серого цвета обладала чувствительными ушами и прекрасными
качествами. Если бы он проводил с ней побольше времени или если бы у него
был лучший тренер, завтра она могла бы выиграть. Увы, она не получила
надлежащей тренировки, и Мейн это знал.
Он отодвинул недоеденного омара на край тарелки и терпеливо ожидал, пока
Сильви пригласит в ложу еще двух своих знакомых, проходивших мимо.
Глава 20
Теперь, любезный читатель, я наконец вознамерился найти жену. Пережитые мною
страсти состарили меня раньше времени, и в моей жизни было слишком мало
покоя. Однажды утром я даже отправился в церковь и бросился на колени перед
алтарем, но тут чья-то прелестная ручка подняла меня и проникающий в самую
душу голос спросил:
— Что вас гнетет, сэр?
Как только карета въехала в Аскот, Сильви поняла: ей предстоит удачный день.
Мейн уехал рано утром; он был весьма серьезен, поскольку дело касалось его
лошади.
— Как, ради всего святого, мы узнаем, когда очередь лошади Гаррета? —
спросила Сильви Гризелду. — Кажется, ее зовут Джига?
— О, тут есть что-то вроде расписания, целая книга, — рассеянно
ответила Гризелда, и Сильви в очередной раз позавидовала ее способности
отвлекаться от реальности.
По правде говоря, рассуждала Сильви, без Гризелды Мейн не явился бы столь
желанной партией, хотя она не встречала еще мужчины, в такой степени
отвечавшего ее требованиям. Тем не менее бывали минуты, когда она находила
своего жениха ужасно нудным и даже вызывавшим у нее представление о жидкой
овсяной кашице.
Впрочем, разве не таковы все мужчины?
— Может, мне стоит сдвинуть эту шляпу чуть назад? — Гризелда
внимательно оглядела себя в маленькое зеркальце. На ней была шляпа величиной
с круг сыра и очаровательное платье для прогулки цвета дельфиниума.
— По-моему, так тоже неплохо, — решила Сильви, серьезно рассмотрев этот
вопрос. — Повернитесь боком! Теперь, по контрасту с синим цветом, ваши
волосы сверкают, как солнце. Интересно, Дарлингтон встречается с нами в
ложе?
— Да, но я предпочла бы, чтобы вы его не приглашали.
— Понимаю. — Сильви притворно вздохнула. — Теперь я уже жалею, что
пригласила его без всякой нужды.
Гризелда пожала плечами: она уже заметила, что Дарлингтон не отрываясь
смотрит на нее. Впрочем, теперь она ничего не могла с этим поделать. Да и
надо ли было что-то делать? С Дарлингтоном все было иначе, чем с другими.
Временами Гризелда вдруг просыпалась среди ночи, и все ее тело вибрировало
от сна, которой она не могла вспомнить, хотя инстинктивно догадывалась о его
содержании. В конце концов, она ведь действительно хотела обзавестись
детьми, хотела иметь собственного маленького Сэмюелчика.
— А каков возраст Дарлингтона? — как бы невзначай спросила Сильви.
— Понятия не имею, — ответила Гризелда, отчаянно стараясь не показать,
что этот вопрос ее в какой-то мере интересует.
— Но вы непременно должны это узнать, — настаивала Сильви.
— Мужчины не то что женщины. Раз они не дебютируют в обществе, то
появляются в лондонском свете по собственному разумению и расписанию.
— Вы хоть помните, когда он появился впервые?
Разумеется, Гризелда помнила, как это случилось: не каждый год в обществе
появлялись столь высокие мужчины с таким залихватским и плутовским видом.
— Возможно, это произошло в Лондоне около четырех лет назад. Если тогда
он был только что выпущен из университета, то сейчас ему около двадцати
четырех...
— А вам нет и тридцати. Это не слишком большая разница в возрасте.
— Вы мне льстите! Я уже перешла упомянутый вами рубеж, и вам это
отлично известно!
— Ну, в таком случае вам, возможно, на один год больше, чем тридцать, —
примирительно сказала Сильви, и в ее голосе Гризелда расслышала искреннюю
заинтересованность. — Кстати, Дарлингтон смотрит на вас так, будто готов
проглотить.
Гризелда невольно улыбнулась.
— Я бы никогда не выдержала подобной страсти. — Сильви принялась
обмахиваться веером, словно от одной мысли об этом ей стало жарко. — Вы не
возражаете, если я кое-что спрошу у вас о Мейне?
— Конечно, нет. — Гризелда чуть прикрыла глаза. — Хотя если вы будете
сетовать на то, что он из-за вас делает себя посмешищем, то это я уже знаю.
Мой бедный брат совершенно без ума от вас.
— Согласна, — кивнула Сильви. — Но сейчас я хочу поговорить с вами о
его недовольстве собой. Возможно, он всегда ощущал себя несчастным и его
терзало беспокойство?
— Вовсе нет, — возразила Гризелда. — Мейн был веселым мальчиком и умел
радоваться жизни до тех пор, пока не влюбился...
— Ах вот оно что! — Сильви всплеснула руками. — Я так и знала, что за
всем этим кроется любовная история. Скорее расскажите мне о ней!
— Да тут нечего и рассказывать. Ее имя леди Годуин, она стройна, питает
страсть к музыке...
— И Мейн, конечно, в нее влюбился!
Гризелда окинула Сильви внимательным взглядом.
— Да, влюбился. У графини, полагаю, была мысль завести с ним интрижку,
но потом она подумала и осталась с мужем. Теперь они счастливы, и я слышала,
что скоро у нее появится второй ребенок.
— И как давно у Мейна был роман с графиней?
— Года два назад. Насколько я помню, тогда Рейф еще не стал опекуном
девиц Эссекс.
— Выходит, у вашего брата в течение двух лет не было любовницы? —
Сильви явно потрясло это сообщение. — Впрочем, вы можете и не знать о его
личных делах.
— Это не исключено, — согласилась Гризелда. — Кстати, он был помолвлен
с Тесс Эссекс, которая вышла замуж за Фелтона. Потом он некоторое время
ухаживал за Имоджин Мейтленд, но та только что сочеталась браком с Рейфом.
— Так вот отчего Мейн впал в меланхолию, — протянула Сильви. — Хоть я
ему и сочувствую от всей души, должна вам признаться, что питаю
инстинктивную антипатию к мрачным и унылым людям. Мой отец ужасно страдал
после смерти матери, но, к счастью, недавно встретил очень милую вдову,
женился на ней и теперь заметно повеселел. Вот только, к сожалению, я не
могу его убедить приехать в Лондон хотя бы на один сезон.
В это время они въехали на территорию Аскота, и когда коляска остановилась,
Сильви с любопытством огляделась.
Со всех сторон молодые девушки в развевающихся платьях и кокетливых шляпках
выпрыгивали из карет и колясок; они походили на ожившие пионы, гурьбой
направившиеся в сторону беговых дорожек.
— Скажите, нам далеко идти? — поинтересовалась Сильви.
— О нет, — успокоила ее Гризелда. — Мы остановились как раз возле нашей
ложи.
Сильви слабо улыбнулась, но эта улыбка не обманула Гризелду, в душе которой
нарастало смутное беспокойство. Сильви вовсе не казалась счастливой. Что
будет с Мейном, если его во второй раз отвергнет нежно любимая женщина? При
одной мысли об этом Гризелду бросало в дрожь.
Я хотел бы назвать ее, любезный читатель, в честь одной из шекспировских
фей, потому что она неуловима, как некий светлый дух.
Возможно, вы преисполнитесь отвращения ко мне, но не могу скрыть, что когда
я смотрел на ее нежное лицо, то сгорал от желания обладать ею. И вместе с
тем я не мог на ней жениться, поскольку она была замужем за достойным
человеком. Я трепещу, когда моя рука выводит эти строки... Увы, узы брака не
остановили меня.
Ложа Лусиуса Фелтона в Аскоте, вне всякого сомнения, была самой роскошной;
даже королевская ложа, обитая изнутри красным бархатом, с помпезными, но
неудобными, похожими на троны стульями выглядела намного проще. Фелтон
решился обставить ложу в Аскоте только после женитьбы, а до того питал
особую привязанность к закрытым ложам. Теперь же в ложе, как с удовольствием
выяснила Джози, была даже дамская комната с шезлонгом.
— У Тесс прекрасная жизнь, — заметила Джози, вздыхая при виде всей этой
красоты.
Комната отдыха представляла собой оазис непритязательной роскоши, обитый
шелком цвета весенних листьев вяза. Когда Джози туда вошла, Сильви
старательно перекрашивала свои розовые губки в более яркий цвет.
— Ваша Тесс и в самом деле счастливая женщина, — согласилась Сильви. —
Жаль, что я не познакомилась с мистером Фелтоном раньше ее.
Джози улыбнулась.
— А вдруг бы он вам не понравился?
— Мне нравится любой мужчина со средствами, и я рада уже тому, что не
выставлена на ярмарке невест теперь, когда появились вы. — Она оглядела
Джози с головы до ног. — Расставшись с корсетом, вы становитесь опасной
соперницей.
Джози от души расхохоталась:
— Вам не откажешь в любезности, Сильви.
— Я всегда говорю правду. — Сильви пожала плечами. — Конечно, я
стройнее вас и нос у меня, пожалуй, чуть поменьше, но зато я не обладаю
таким, как бы это сказать...
— Смею вас заверить, вы выглядите обольстительно, Сильви, — перебила
собеседницу Джози.
— Вовсе нет, потому что я и не могу быть такой. Меня не очень
интересуют подобные вещи. К счастью для меня, среди нас есть мужчины,
думающие, как я.
— Мейн? — Отчего-то Джози внезапно испугал оборот, который принял их
разговор.
— Именно так. — Сильви отложила губную помаду и взяла в руки маленькую
эмалевую шкатулку с пудрой.
— Вы уверены, — начала Джози нерешительно, — что Мейн не...
— О, мне известно, что у него ужасная репутация! — Сильви нетерпеливо
взмахнула рукой. — Но мужчины не ждут от жен того, что ищут в случайных
подругах. Если я не ошиблась, мой жених вовсе не ждет проявления плотского
интереса к нему с моей стороны. А так как я тоже не испытываю подобного
интереса, мы с ним просто прекрасная пара. Мейн влюбляется только в тех
женщин, которых считает недосягаемыми, и, насколько я могу судить, в прошлом
он был влюблен всего один раз.
Сердце Джози защемило от мысли, что Мейн способен влюбиться только в
недоступную женщину. Конечно, после свадьбы Сильви будет проявлять больше
интереса к плотской стороне брака, если пользоваться ее собственным
выражением... а возможно, и нет. Если принять как данность то, что Сильви
помолвлена с ним и все же он ее не слишком заинтересовал...
На этом месте Джози велела себе остановиться, поскольку все это не имело к
ней ровно никакого отношения.
Уверяю вас, любезный читатель, что наши шалости не принесли ей вреда. Моя
запятнанная пороком душа могла быть исцелена только ее заботами, а она,
прелестный Душистый Горошек, обожала эльфов и поверила мне. Она утешила
меня, успокоила мою душу и умиротворила другие части моего тела — и все это
в моей коляске.
Однажды днем, которого мне никогда не забыть, я встретил ее среди руин
прелестной часовни, и там, среди полевых цветов и разбросанных камней, мы...
Если предположить, что Дарлингтон должен был заниматься поисками будущей
супруги, то, надо признать, делал он это не слишком старательно — во всяком
случае, так показалось Гризелде. Зато он пользовался каждым удобным
моментом, чтобы нашептывать ей скандальные вещи; это придавало жизни
остроту, но, разумеется, добродетель требовала, чтобы она прогнала его
прочь.
— Вы должны бы сейчас расточать комплименты где-нибудь в другом месте,
— пожурила она его, когда они, не спеша двигаясь по направлению к
королевской ложе, каким-то образом чуть опередили Мейна, державшего под руки
Сильви и Джози. — Вам следует найти молодую леди и ухаживать за ней.
Неожиданно в глазах Дарлингтона появилось выражение, от которого у Гризелды
закружилась голова. Кажется, она ведь тоже решила найти себе мужа...
— Я побуду здесь и помогу вам выбрать будущего супруга. — Дарлингтон
будто прочел ее мысли. — Вот смотрите, к нам приближается лорд Грейсток...
Повернув голову, Гризелда убедилась, что лорд Грейсток — кудлатый малый с
веселым лицом и острым носом — в самом деле рысцой направляется к ним.
— С этим белым клоком волос он похож на добродушного барсука, — заметил
Дарлингтон. — С ним вы сможете осесть в деревне и основать барсучью семью.
— По-моему, вы чересчур злоязычны, — чуть поморщилась Гризелда.
— Не более чем всегда, — ответил Дарлингтон с ухмылкой. — Есть здесь
еще ваши поклонники?
— В конце концов я должна выйти за достойного человека, а вам следует
жениться на достойной женщине. — Гризелда опустила зонтик от солнца, чтобы
видеть его лицо.
— То есть ваш муж должен обладать барсучьим достоинством?
Гризелда с трудом удержалась от вздоха. В глазах своего спутника она видела
то же разочарование, что и в глазах брата в те дни, когда у него в руках
оказывалась игрушка, которой он ни с кем не хотел делиться.
— Вы читали мемуары Хеллгейта? — поспешила она сменить тему.
— Эту чушь? Конечно, нет.
— Большинство считает, что в основу их положена жизнь моего брата, но я
бы не хотела, чтобы это было так. Герой книги предстает таким жалким и
ребячливым...
— Не понимаю, почему вы так уверены, что моделью послужил ваш брат. —
Дарлингтон пожал плечами. — У меня создалось впечатление, что Хеллгейт
женат, тогда как ваш брат — нет.
— Зато Хеллгейт цитирует различных поэтов, а я вас уверяю, что мой брат
мог бы читать стихи с утра до вечера, если бы пожелал.
— Неожиданные глубины, — пробормотал Дарлингтон. — А вы? Вам не жарко?
Вы не устали? Может, нам найти более уединенное местечко?
— Ни в коем случае.
— У вас разгоряченный вид.
Гризелда в упор посмотрела на него. Ей вовсе не было жарко. Дарлингтон хочет
сказать, что ее лицо раскраснелось и это выглядит непривлекательно? С ее
точки зрения, в мире не существовало ничего более прозаического, чем
женщина, проверяющая с помощью маленького зеркальца, как она выглядит.
— Я прекрасно себя чувствую! — В голосе Гризелды прозвучало некоторое
раздражение.
— Позволю себе не согласиться. — При этих словах Дарлингтон посмотрел
на нее с таким обеспокоенным видом, что она и в самом деле заподозрила, что
в ее внешности что-то не так. Неужели искусно наложенная косметика растаяла
на солнце и размазалась? О Боже, только не это!
Внезапно сердце Гризелды бешено забилось, и вовсе не из страха, что лицо ее
выглядит хуже, чем утром.
— Что вы хотите этим сказать? — спросила она слабым голосом. Его рот
был всего в дюйме от ее губ, но ведь не мог же он поцеловать ее прямо здесь,
посреди толпы...
Словно угадав мысли Гризелды, Дарлингтон схватил ее за руку и потянул за
собой. Вскоре они уже были возле стоянки карет.
— Я не могу ехать с вами домой, — почти шепотом сказала Гризелда.
Не слушая возражений, Дарлингтон усадил ее в экипаж, а сам встал на подножку
так, чтобы ни у кого не возник соблазн заглянуть внутрь.
— Очень даже можете, — усмехнулся Дарлингтон. — Я закутаю вашу голову в
попону и сделаю вид, что вы растение в горшке.
— Нет!
— Да! По правде говоря, я ни разу не приглашал женщину к себе, но вас,
Элли, мне бы хотелось пригласить.
— Элли — имя для прислуги! — Гризелда выпятила нижнюю губу. — И потом,
что подумает кучер, увидев ваше тело наполовину внутри, наполовину снаружи?
Дарлингтон только усмехнулся.
— Вам когда-нибудь приходилось бывать в квартире джентльмена?
— Конечно, нет!
— В таком случае это будет славное приключение для нас обоих.
Теперь, любезный читатель, я перехожу к самой мрачной главе своей унылой
повести, так что советую вам закрыть эту книгу и, отложив ее в сторону,
взять в руки молитвенник. В нем вы найдете стихи, которые помогут напитать
ваш дух и наполнить жизнь праведностью, в то время как здесь...
О, читатель, берегитесь!
Мейн сознавал, что ему следует считать себя счастливейшим человеком на
свете: Джига выиграла скачки, и это означало не только то, что он стал
богаче на несколько тысяч фунтов, но и то, что лошадь Рейфа проиграла. Нет
ничего приятнее, чем обойти близкого друга, разве не так?
К тому же он вел под руку самую восхитительную женщину на свете, и она
проявляла признаки живейшего интереса к Аскоту. На Сильви был смелого покроя
французский плащ из роскошного атласа цвета бутонов лаванды. Она уже
сообщила ему о своем костюме все до мельчайших подробностей, так что теперь
Мейну был известен даже цвет ниток, которыми он сшит.
Разумеется, костюм Джози выглядел намного проще: на ней было платье для
прогулок ярко-алого цвета, очень простое и почти без всяких украшений. Она
держала ее шляпку в руке и размахивала ею, не обращая внимания на замечания
Сильви. Казалось, Джози была полностью поглощена созерцанием лошадей,
несущихся по беговой дорожке, будто никогда прежде не видела ничего
подобного. При этом он
...Закладка в соц.сетях
