Жанр: Любовные романы
Полночные наслаждения
...Мадлен.
- Я, конечно, перед вами виновата, но и вы тоже... - Софи комедию с
переломом.
Брэддон скорчил кислую физиономию.
- Чем меньше мы будем вспоминать о той ночи, тем лучше.
Наконец они расстались, до мольбы Брэддона продолжали звучать в ушах Софи.
- Вначале я займусь ею сам, - повторял он умоляющим тоном. - Научу всему,
что знаю, что слышал от матери, когда
она изводила моих сестер. Но этого мало. Дальше придется помогать вам. Патрик
торопился как можно быстрее попасть к
колонне, где он оставил жену с Брэддоном Четвином, но, как назло, каждые
несколько футов приходилось останавливаться и
принимать поздравления. Почти у самой цели путь ему преградил лорд Брексби.
- Милорд, примите мои поздравления. И позвольте напомнить, что во время
свадебного путешествия необходимо время
от времени бросать взгляды на берег.
Патрик поклонился.
- Я все сделаю, как и обещал.
- Отлично. - Брексби добродушно улыбнулся. - По возвращении жду отчета о
состоянии береговых укреплений. И
еще... - Его лицо посерьезнело, он внимательно посмотрел на Патрика. -Надеюсь,
женитьба не изменила ваших планов
отправиться в будущем году за границу?
- Разумеется, нет. Брексби понизил голос:
- Ладно, поговорим об этом после вашего возвращения из свадебного
путешествия. Речь идет о подарке.
Примерно с секунду Патрик смотрел на него, не понимая. Затем вспомнил: ах
да - скипетр. Он снова поклонился.
- Я к вашим услугам.
- Дело в том, что у нас появились некоторые основания для беспокойства. -
Брексби протянул руку. - Приедете -
обсудим.
Патрику совершенно не хотелось вникать в технологию изготовления скипетра.
Пусть лепят на него рубинов сколько
хотят, ему-то какое дело. Он снова поклонился.
- Как только вернусь, немедленно посещу вас.
К тому времени, когда Патрик достиг наконец колонны, Софи и Брэддон
исчезли. Он остановился в задумчивости, из
которой его вывела Шарлотта.
- Софи ушла привести себя в порядок, - сказала она, весело улыбаясь
Патрику.
- А я уж подумал, что моя жена сбежала с шафером, - заметил он, стараясь
не выдать раздражения.
Шарлотта расплылась в улыбке:
- Вот что значит новобрачный. А мне кажется, исчезни я сейчас на час или
больше, Алекс этого даже не заметит.
- Я бы никому не советовал на это спорить, - проворчал ее супруг, возникший
рядом и тут же обнявший жену за талию.
- О Боже, - тихо простонал Патрик. - Кажется, прибыл дядя Ричард.
И действительно, дядя, сбросив облачение епископа, явился на свадьбу
племянника во всем великолепии. Так сказать,
удостоил чести.
Во время церемонии венчания Ричард Фоукс выглядел благородным
священнослужителем, а сейчас, в вечернем костюме,
казался престарелым щеголем в белом с золотым сюртуке и серебристо-вишневом
жилете с отделкой.
- Что у него за чудной галстук? - испуганно прошептала Шарлотта.
- Ему хочется походить на денди, какими они были лет пятьдесят назад, -
ответил Алекс, посмеиваясь.
Патрик направился к двери, Алекс и Шарлотта чуть позади. Однако прежде чем
они смогли достигнуть дверей
танцевального зала, в них появилась Софи, прямо за спиной епископа Фоукса.
Патрик не мог скрыть, что ему приятно
наблюдать, какой очаровательной и притом естественной улыбкой она приветствовала
дядю.
- Конечно, моя дорогая, - улыбнулся епископ. - Пойти по церковной линии
мне было предначертано самой судьбой
- ведь я был третьим сыном. Но помню, посторонние часто принимали меня по
меньшей мере за члена парламента, а
однажды даже за венецианского графа. - Он погладил руку Софи. - Вы
очаровательная девочка, моя дорогая. Просто
прелесть. Не сомневаюсь, что Патрик с вами будет необыкновенно счастлив.
За поведением епископа наблюдали очень многие. Все понимали, что Ричард
Фоукс вряд ли сейчас так бы веселился, если
бы в этом браке был какой-то изъян.
- Посмотрим, как будет радоваться наш епископ через семь месяцев, когда
родится ребеночек, - скептически
проговорила леди Скиффинг.
Эта леди была той еще интриганкой. Бросить тень на чью-нибудь репутацию
было для нее чуть ли не святым делом.
- Сколько же в вас недоброжелательства, милочка! - величественно
произнесла Сара Престлфилд, преисполненная
решимости отстаивать версию романтической любви. - Как вы могли предположить
такое безобразие? Согласна, жениться
по любви среди аристократов не принято, но поверьте мне, леди Софи составляет
здесь приятное исключение. И мне кажется
немыслимым кощунством предполагать, что этих милых детей вступать в брак
заставляют какие-то менее добродетельные
причины.
Ко всему прочему леди Престлфилд по титулу превосходила леди Скиффинг. Та
это прекрасно сознавала и потому
предпочла сменить тему:
- Вы слышали, эта рыжая вдова миссис Ярлблосом, которая живет в Чисвике, на
днях хвасталась, что среди
претендентов на ее руку есть даже индийский принц?
- Вы имеете в виду рыжую нахалку, которая держит шестнадцать болонок? -
оживилась Сара Престлфилд.
Софи скосила глаза вправо и увидела, что муж стоит рядом. И не просто
стоит, а излучает опьяняющие флюиды желания.
Ей даже пришлось бросить встревоженный взгляд на епископа, не уловил ли него он.
- С дядей Ричардом все в порядке, не беспокойся, - прошептал Патрик,
шевеля дыханием ее волосы.
Щеки Софи моментально сделались пунцовыми. "Боже, неужели он всегда будет
заставлять меня так трепетать?" Их
взгляды встретились.
- Пора идти, дорогая.
- Идти? - Софи неожиданно испугалась. - Но ведь еще совсем рано. А как же
дядя? - Она направилась к епископу,
деловито беседующему с Шарлоттой.
- Тем, что у меня такой цвет лица - не правда ли, достаточно свежий, - я во
многом обязан новому режиму, который
прописал мне доктор Рид. В день не больше одной чашки шоколада, а кроме того,
трижды овсянка на воде и печеное яблоко.
За час до ужина.
Софи не переставала мечтать о том, что будет, когда они наконец останутся
с Патриком одни.
Епископ посмотрел на нес с улыбкой:
- Пожалуйста, моя дорогая, задавайте вопросы относительно диеты. Должен вам
сказать, доктор Рид становится в
Лондоне довольно знаменитым благодаря оригинальности своих предписаний и,
разумеется, их действенности.
- А... - начала Софи и замолкла, беспокойно соображая, что бы такое
придумать. Мешал Патрик, вернее, его рука,
которая перебирала сзади ее волосы. - А какой сорт яблок вы предпочитаете, сэр?
- Очень хороший вопрос, моя дорогая! Я предпочитаю золотой ранет. Мой слуга
печет яблоки на чистом кирпиче,
омытом родниковой водой.
- Дядя Ричард, надеюсь, вы нас извините, - вмешался Патрик. - Мы вынуждены
откланяться. Пора на корабль.
- Куда? - Ричард удивленно вскинул брови. - На корабль? Только не говори
мне, что ты берешь с собой в открытое
море это бедное дитя.
- Дядя Ричард, в открытое море мы не пойдем. Только немножко поплаваем вдоль
берега. И все.
- Надеюсь, недалеко от земли. Тогда еще ничего. Потому что любая леди в море
чувствует себя неважно. Так уж
устроены женщины. - Он сочувственно посмотрел на Софи. - Попробуйте яблоки, моя
дорогая, они помогут. Патрик,
сегодня же до отплытия пошли за золотым ранетом. Утром первым делом ей надо
поесть печеных яблок. Так ты понял, не
забудь кого-нибудь послать за ними.
Патрик встретил смеющиеся глаза брата.
- Пошлю, дядя Ричард, - ответил он серьезно, - обязательно пошлю. Ведь
печеные яблоки - это единственное, что
может успокоить желудок Софи.
Епископ о чем-то сосредоточенно размышлял.
- Но, Патрик, на борту может не оказаться подходящих кирпичей. Тебе
следует сегодня же послать кого-нибудь и за
кирпичами. Но вы правы. Вам лучше отправляться, поскольку еще предстоит столько
приготовлений.
Нервозное состояние не помешало Софи улыбнуться.
- Я должна еще попрощаться с мамой. Патрик взял ее руку.
- Вон она, у двери. Ждет.
Софи обнялась с Шарлоттой и отпрянула. Та что-то прошептала ей на ухо.
- Шарлотта, я не расслышала.
Подруга наклонилась ближе и прошептала снова. Софи кивнула, сильно при
этом покраснев.
- Что же ты ей сказала? - спросил Алекс, глядя вслед новобрачным.
Шарлотта повернулась и лукаво посмотрела на мужа.
- О, - понизил голос Алекс, - можешь не продолжать. Я все понял.
В этот момент зазвучал менуэт, и они растворились в медленном, грациозном
танце.
На выходе из танцевального зала новобрачных ждали родители Софи.
Она сделала перед ними глубокий реверанс.
Глотая слезы, Элоиза заключила дочь в объятия.
- Ma fille, - произнесла она, переходя на французский, - soi heureuse, ma
cherie! Je te souhaite tout le mieux pour ta vie
mariee...
- Я буду счастлива, мама, - пробормотала Софи. Отец обнял ее, а затем
быстро пожал руку Патрику.
- Прошу вас, берегите мою Софи. - Взгляд Джорджа был немного напряженным,
а во всем остальном он выглядел так,
как будто Софи отправляется на пикник в Гайд-парк.
Она поцеловала отца в лоб.
- Не беспокойтесь, папа. У меня все будет прекрасно.
Когда новобрачные направились к двери, у Элоизы перехватило дыхание. Она
громко схлипнула. Джордж обнял жену.
Прилюдно, наверное, впервые в жизни.
- Элоиза, ты же слышала, у нее все будет прекрасно, - хрипло произнес он.
- Для беспокойства нет никаких
оснований. Фоукс надежный человек. Он хороший.
Элоиза сбросила его руку со своей талии и быстро зашагала в холл. Догнав
ее в коридоре, Джордж пошел рядом. По ее
лицу струились слезы. Сердце Джорджа сжалось, он никогда не видел Жену плачущей.
- Что с тобой, любовь моя? - Он взял ее руку. Элоиза снова начала
всхлипывать:
- Ты не поймешь... Она - это все, что у меня было в жизни! На мгновение
Джордж замер, а затем притянул к себе.
- Но, Элоиза, у тебя еще есть я. Она продолжала всхлипывать.
- У тебя есть я, Элоиза, - повторил он. - И всегда был.
Только сейчас поняв смысл его слов, она подняла наполненные слезами глаза,
раскрыла губы, - видимо, собиралась чтото
ответить, - но к ним тут же приникли губы Джорджа.
Казалось, поцелуй длился целую вечность.
- Пожалуйста, Элоиза, - хрипло прошептал наконец Джордж, с трудом
оторвавшись от ее губ. - Давай попытаемся
начать все сначала.
Глава 14
Софи проснулась в радостном изумлении. Сон был крепкий, можно сказать,
бездонный, но вдруг к ней что-то нежно
прикоснулось. Что именно, она пока понять не могла. Постель плавно покачивалась.
Софи лежала, уткнувшись носом в
пахнущие лимоном простыни. В каюте явственно ощущался острый запах насыщенного
солью морского воздуха.
Она повернулась и открыла глаза. Высоко над ней был виден резной орнамент
арочного балдахина кровати Патрика. И
кровать, и каюта роскошные. На корабле Софи была впервые в жизни и просто не
могла вообразить, что каюты могут быть
такими. Кровать эту Патрик купил в Индии. Она представляла собой массивное
сооружение, похожее на большой ящик с
фигурным балдахином, подпираемым колоннами, покрытыми изящной резьбой. В
основном это были цветы. Причем
оттенок преобладал малиновый. Несколько минут она сонно любовалась причудливым
рисунком, пока не спохватилась: так
ведь это брачная постель!
Естественно, брачная постель предполагает наличие жены и мужа.
Относительно жены все ясно, а муж, хм... - вот он.
Рядом с собой Софи увидела мужскую руку.
Резьба, цветы и все прочее были немедленно забыты. Софи едва сдержалась,
чтобы не захихикать. Патрик лежал,
повернувшись на бок, спиной к ней. Она могла видеть только шелковистую копну
черных кудрей, слегка прореженных
серебром. Он был совершенно голый. Софи осознала, что и она тоже. Ее щеки
порозовели.
Воспоминания о событиях прошедшей ночи, доселе скрытые в укромных уголках
подсознания, хлынули на новобрачную
и моментально затопили. Она окунулась в них с головой. Эти воспоминания принесли
с собой странное бодрящее тепло,
которое тут же угнездилось внизу живота и под коленями.
У Патрика одеяло сползло до талии. Софи прикусила губу, отчетливо вспомнив
себя, вцепившуюся в его плечи,
изгибающуюся под ним, умоляющую, задыхающуюся, всхлипывающую.
Она осторожно села, чуть поддернув одеяло, чтобы оно прикрыло талию. У
Патрика очень красивые плечи. При утреннем
свете его кожа имела смугловато-золотистый оттенок, который еще ярче подчеркивал
рельефность мускулов.
Он что-то тихо пробормотал во сне и перевернулся. При этом одеяло
спустилось ниже бедра. Софи охнула и рефлекторно
натянула свое, прикрыв им груди. Патрик спал, его дыхание оставалось глубоким и
ровным. Сердцебиение Софи наконец
успокоилось.
Она с восхищением разглядывала мужа. Что ни говори, он красивый. Темные
ресницы, изящно изогнутые брови,
мужественные черты лица, великолепная грудь.
Софи вспомнила ночные ласки и чуть не застонала. Неужели Патрик станет тут
же искать другую женщину? Вряд ли. Во
всяком случае, не в медовый месяц. Эта мысль позволила расслабиться Туго
заведенной пружине, располагавшейся у нее гдето
в области сердца.
Она подцепила пальчиком край одеяла - осторожно-осторожно. Вот она, та
часть его тела, которая заслуживала особого
внимания. Ей хотелось внимательно рассмотреть се при дневном свете, Когда Патрик
не видит. "Разве не странно, -
подумала Софи, - иметь где-то внизу орган, который постоянно болтается между
ног. Наверное, при ходьбе это ужасно
мешает".
Ей удалось оттянуть одеяло на несколько дюймов вверх. Она подалась вперед
и заглянула, однако вскоре процесс
изучения прервал сдавленный смех мужа. Надо же, а ведь он только что крепко
спал. Софи и опомниться не успела, как
оказалась на спине, а та самая часть тела, относительно которой она обнаруживала
серьезное любопытство, сейчас
находилась... хм, совсем в другом состоянии, чем за несколько секунд до этого.
Поразительно!
Она встретилась со смеющимися глазами мужа.
- Ты давно проснулся?
Патрик наклонился и погладил губами губы Софи, заставив ее затрепетать от
восторга.
- Достаточно давно, чтобы осознать, что моя несравненная жена пробудилась
и почему-то натягивает на свои
прекрасные груди это противное одеяло. - Он оживился. - Софи, дорогая, ты хотя
бы знаешь, какая у тебя восхитительная
грудь?
Софи посмотрела на свои розовато-жемчужные груди. На миниатюрном теле они
казались несколько тяжеловатыми.
- Мне кажется, им идут платья во французском стиле, - нерешительно
произнесла она. А что еще можно было сказать?
О своих грудях она ведь никогда по-настоящему и не думала.
Когда же губы Патрика сомкнулись вокруг соска, ее тело непроизвольно
выгнулось и прижалось к его телу. Софи
застонала. Не прерывая ласки, он что-то проговорил и раздвинул коленом ее ноги.
Только много позднее, когда она отрешенно рассматривала валяющееся на полу
смятое одеяло, ей пришло в голову
поинтересоваться, что тогда сказал Патрик.
Софи повернулась на бок и лениво провела пальцем по груди мужа.
- Что ты такое сказал о моих грудях?
Патрик приподнял отяжелевшие веки. Он сейчас лежал и соображал, почему
после занятия любовью с женой его
охватывало какое-то странное умиление, близкое к слезам. "Наверное, от сознания,
что с этой женщиной я останусь до конца
жизни и никакой другой у меня больше не будет".
- Хм-м? - сонно пробормотал он, прижимая к себе Софи. Она робко повторила
вопрос.
Патрик открыл один глаз.
- Мне кажется, я сказал, что они восхитительные. Верно?
Софи кивнула.
- А потом, после этих слов?
Патрик открыл оба глаза.
- Не могу вспомнить. - Его голос сейчас звучал глуховато. - Пожалуй, нужно
освежить память.
Одним движением он опрокинул Софи на спину и принялся ласкать кремовые
груди, любуясь их совершенством.
- Наверное, я сказал, что они похожи на невиданно крупные яблоки?
- Нет, - прошептала Софи.
- Да-да, ты права. Во-первых, таких яблок в природе не бывает, а во-вторых,
они большей частью красные или зеленые, в
то время как твои несравненные груди кровь с молоком. - Большие пальцы Патрика
играли сосками, его дыхание обжигало
кожу.
- А не сказал ли я, что на вкус они слаще вина? - По одной груди он проделал
маленькую дорожку из поцелуев.
-Нет.
- На вкус они медовые. - Он продолжил поцелуи, приближаясь к соску.
- Нет, ты этого не говорил, - возразила Софи слегка срывающимся голосом.
- Я сказал, что твоя кожа мягче, чем... - Патрик не смог придумать
подходящего сравнения и замолк, склонившись над
нежно-розовым соском, а через несколько секунд с глухим стоном проглотил его
губами.
Софи прерывисто задышала. Патрик поднял голову.
- А теперь... - его голос был хриплым от желания, - ты не считаешь, что
теперь мы должны исследовать другую
грудь?
- Хватит изысканий. Мне уже неинтересно, что ты тогда сказал, - прошептала
Софи и, вцепившись в его плечи,
потянула к себе.
На палубу "Ларка" Патрик и Софи Фоукс вышли, когда солнце уже стояло
высоко в небе. И светило очень ярко, правда,
воздух оказался неожиданно прохладным.
Над пенными волнами парили чайки.
- Мы уже в открытом море?
- Нет, - ответил Патрик. - Если много чаек, значит, берег где-то рядом. Мы
так вдоль берега и пойдем. Обогнем мыс
Корнуолл и остановимся в Уэльсе, где понравится.
Патрик хотел рассказать Софи об инспектировании укреплений, но передумал.
Зачем в первый день свадебного
путешествия заводить разговоры о деле?
- Жаль, конечно, что мы не смогли отправиться в Италию, как это в свое
время сделали мои родители. - Его глаза
озорно блеснули. - Насколько мне известно, ты ни разу не была за границей. Я
прав?
Софи кивнула.
- Тогда, может быть, рискнем? А? Можно попытаться быстро пересечь пролив, а
затем мы осторожно, на цыпочках,
обогнем Францию, Испанию, Португалию и бросим якорь в Легорне.
- Нет уж, давай отложим до лучших времен. - Софи немного поразмышляла. -
Послушай, ты сказал, бросим якорь в
Легорне. Это значит - в Ливорно?
- Именно. - Патрик заулыбался. Откинувшись на поручень, он бросал беспокойно
вскрикивающим чайкам
апельсиновую кожуру. - Отсюда вывод: в школе ты изучала географию. Я угадал?
- Нет, - ответила Софи с легкой усмешкой. - В "Челтемледис скул", где я
училась, географию не проходили. Видимо,
не предполагалось, что девушки из лучших лондонских домов будут выезжать за
пределы Англии.
- В таком случае откуда тебе известно итальянское название порта Легорн? -
Глаза Патрика неотступно следили за
слаженны ми действиями команды. Матросы оснащали гафель и устанавливали прямой
парус.
Софи прикусила губу.
- Ой, не помню. Кажется, сказал кто-то из знакомых.
Но провести Патрика было не так-то легко.
- Ты говоришь по-итальянски?
Софи похолодела.
- Нет... конечно, нет. С чего ты взял?
"Какая же я идиотка, чуть себя не выдала. Надо срочно избавиться и от
учебника турецкого. Не дай Бог он обнаружит!"
- Так, показалось. - Патрик ласково улыбнулся. - Вообще-то мне еще не
приходилось встречать девушку из высшего
общества, которая бы знала иностранные языки. Большинство юных леди, из тех кто
посещает "Олмэкс", и своим-то родным
языком владеют еле-еле. Но французскому, надеюсь, тебя матушка обучила.
Софи боялась открыть рот и потому только робко кивнула.
- А вот я в языках полный тупица. - Патрик отправил в рот несколько
апельсиновых долек. - По-французски говорю
очень слабо, а на других знаю всего по нескольку фраз. Кстати, попробуй
догадаться, что это за фразы.
Софи усмехнулась.
- Где я могу найти констебля? - Ее знание языков было чисто академическим.
Во всяком случае, представить себя в
чужой стране она не могла.
Патрик удивился.
- Поверь мне, за границей от констеблей больше неприятностей, чем пользы.
- Как пройти к гостинице?:
- Нет. - Патрик придвинулся ближе и скормил ей несколько долек апельсина. -
Так уж и быть, скажу. Вот она,
ключевая фраза всех времен и народов: "О, благородная леди, прошу вас, примите
этот недостойный подарок от меня лично
и страны, которую я представляю".
Софи, смеясь, слизывала с губ апельсиновый сок.
- Веришь, я могу произнести эту фразу на четырнадцати языках, - гордо
объявил Патрик, блестя глазами. - К
сожалению, и в Уэльсе тоже. Так что все проблемы там нам придется решать поанглийски.
Софи проглотила слюну. Признаваться, что она свободно говорит поваллийски,
было слишком поздно.
Патрик же ее гримасу ошибочно принял за обеспокоенность.
- Милая, не волнуйся, там все говорят по-английски. А если кто-то не
может, пусть пеняет на себя. Надо было выучить.
Впрочем, - проговорил он после непродолжительного молчания, - они могут выразить
пожелание зубрить французский.
Существует Мнение, что Наполеон может направить свои корабли из Бреста через
Корнуолл в Уэльс. То есть вторгнется в
Англию с тыла.
- Ох уж этот Бонапарт. - Софи было трудно сконцентрироваться на
международной политике, поскольку Патрик
очистил еще один апельсин, отделил половину и начал медленно выдавливать сок ей
в рот. Острый цитрусовый аромат
приятно щекотал ноздри.
- Тебе не следует его бояться, - успокоил Патрик. - Наш "Ларк" один из самых
быстрых кораблей в океане. У
Наполеона таких нет. Его плоскодонки нас никогда не догонят.
- Клипер "Ларк" построен в Балтиморе?
Патрик был приятно удивлен.
- Да. У него V-образный корпус и очень высокие мореходные качества. А откуда
тебе известно о "Ларке"?
- Ты думаешь, я не умею читать? Об этом писали в "Тайме", и не раз.
- Не ожидал, что ты читаешь "Тайме". - Патрик рассеянно съел апельсиновую
дольку, которую собирался скормить ей.
- Я вообще смутно представляю образ жизни молодых английских леди.
- Мама умерла, когда я был еще совсем ребенком, а когда вырос... - он пожал
плечами, - то в Англии проводил мало
времени.
- Понимаю, - прервала его Софи. - Но разве, находясь здесь, ты не встречался
с дамами?
Он коротко рассмеялся:
- Признаюсь, встречался. Но это были не леди. Вернее, не совсем леди.
Патрик поймал себя на том, что ему нравится с ней общаться, что эта
загадочная девушка с острым язычком и грустными
глазами, его молодая жена, хороша не только в постели. Он придвинулся ближе и
прижал Софи спиной к поручню. Сейчас их
тела походили на два правильно сложенных элемента складной картинки.
Софи задумчиво посмотрела ему в глаза.
- Значит, ты побывал в четырнадцати странах?
- По меньшей мере, - ответил Патрик.
- Доведись мне путешествовать, - мечтательно проронила Софи, - я бы первым
делом отправилась на Восток.
- А чем в течение дня занимаются настоящие леди? - неожиданно спросил
Патрик.
- Они... хм, они ходят в гости на чай.
- Могу представить, какая это скука. Что еще?
- Ну, ездят за покупками.
- Какими?
Он плотно прижал свои бедра к ее. Софи охнула.
- Патрик! Нас же могут увидеть.
- Можешь быть спокойна, здесь нас никто не увидит. - Он взялся обеими руками
за поручень. - Итак, что же покупают
настоящие леди?
- Ну, разное, - лениво протянула Софи. - В основном одежду. Шляпы, платья...
- Эта тема ей уже начала надоедать.
Лично она за покупками ездила редко, предпочитая приглашать к себе мадам Карэм.
Как будто прочитав ее мысли, Патрик вдруг серьезно посмотрел ей в глаза.
- Выходит, ты каждый день ездишь за покупками?
- Я - нет, - проговорила Софи, оправдываясь. А затем вспомнила, что Патрик
повеса. И не важно, что он сейчас
прикидывается, будто не знает, чем занимаются леди. Какая ерунда! Ведь наверняка
все свое время он посвящает охоте за
ними.
- В общем, настоящей леди есть чем заняться. - Она с вызовом посмотрела на
Патрика. - Но главная ее работа - это
заказывать себе новые туалеты.
- Вот как? - протянул Патрик и снова пустил в ход губы, вызывая в Софи
нежную, растекающуюся по всему телу,
мягкую теплоту.
Произнеся слово "работа", она внезапно почувствовала прилив горечи. Ради
замужества ей пришлось отказаться от очень
многого. Становиться матроной, основная работа которой заключалась в поездках на
Бонд-стрит, не хотелось. Наряды ее,
конечно, интересовали, но не меньший трепет вызывало увлекательное погружение в
дебри чужого языка.
Выражение ее лица Патрика слегка озадачило. Чего это она приуныла?
- Не желает ли моя чрезвычайно достойная жена удалиться вниз и принять
ванну? - Он легко чмокнул Софи в бровь. -
Потому что ее чрезвычайно достойный супруг должен поговорить с капитаном.
Глаза Софи просияли.
- Это было бы замечательно, - ответила она совершенно искренне.
- Тогда отправляйся. - Патрик с некоторой неохотой отстранился.
Оказавшись в каюте, Софи первым делом поручила позеленевшей от морской
болезни Симоне приготовить бадью
горячей воды, а затем застыла в странной позе, упершись спиной в тяжелую
ореховую дверь, с наслаждением впитывая
тишину и... одиночество. Да-да, одиночество. Она была сейчас одна, впервые со
дня свадьбы.
Каюта Патрика представляла собой настоящие апартаменты, где каждый предмет
мебели был прикреплен либо к стене,
либо к полу, кроме стульев в гостиной, которые в шторм крепились к поручню на
стене.
В дверь постучали, и ей пришлось посторониться. В каюту вошла Симона,
сопровождаемая двумя молодыми матросами,
которые тащили большие кувшины с кипятком. Привинченная к полу медная ванна
быстро наполнилась водой. В воздухе
запахло цветущей вишней.
Симона болезненно скривилась, и Софи, отправив ее обратно в постель, с
наслаждением окунулась в пенящуюся
ароматную воду. В голову немедленно полезло всякое - конечно, фрагменты
вчерашней ночи, но и еще кое-что, о чем до
сего времени как-то не думалось.
Например, просьба Брэддона. Это же сущий бред. Чтобы дочь лошадника смогла
одурачить светское общество, выдавая
себя за французскую аристократку? Невероятно.
Софи живо представила свою маму, с упоением разоблачающую самозванку. Да,
Мадлен вполне может оказаться
красивой и при этом понятливой и способной к учению. Да, под руководством Софи
она может успешно освоить основы
этикета. Но все это не имеет никакого значения, поскольку ей предстоит предстать
перед судом Элоизы н ее приятельниц.
Можно не сомневаться, что они, критически проанализировав речь девушки, ее
манеру обмахиваться веером, опускать
ресницы и все прочее, безошибочно определят, что в ее жилах течет не та кровь.
"Это абсолютно невозможно, - печаль
...Закладка в соц.сетях
