Жанр: Любовные романы
Полночные наслаждения
..., подала руку, и они направились в обеденный
зал.
Сегодня опять был тушеный фазан. Софи с трудом заставила себя проглотить
насколько кусочков сочного мяса.
- Странно, что Флоре второй раз на этой неделе готовит фазана, - сказал
Патрик.
- Боюсь, что это по наущению моей мамы, - отозвалась Софи, удивляясь, откуда
Патрику известно, что во вторник
Флоре тоже готовил фазана. Ведь в этот день он вообще дома не ночевал. Она уже
перестала ждать его возвращения и
засыпана гораздо раньше. Сон для нее был сейчас важнее, чем подтверждение, что
муж прибывает домой только на рассвете.
Софи съела еще кусочек.
- Если не возражаешь, то на бал леди Гринлиф завтра сопровождать тебя буду
я, - тихо сказал Патрик. - Надеюсь, там
соберется интересное общество.
Софи кивнула. Что-то происходит. Муж ужинает дома, одно это уже необычно,
а тут еще собрался идти с ней на бал.
- Знаешь, что интересно, - неестественно оживился Патрик, в то время как
Софи хранила гробовое молчание, - во
многих клубах заключили пари, объявит ли Брэддон о своей помолвке с твоей
приятельницей Мадлен. Вероятный срок - на
следующей неделе.
Софи не отозвалась. Патрик про себя выругался. Что я делаю? Женитьба
Брэддона ее, наверное, вовсе не радует.
- А не устроить ли нам на этот уик-энд пикник за городом? - произнес он,
внезапно вдохновившись. - Если, конечно,
погода позволит.
Софи опять промолчала, и Патрик окончательно скис. И без того разговор не
клеится, а тут еще эти два лакея торчат по
бокам. Неожиданно Софи резко вскинула голову:
- Объясни мне наконец, что случилось? Целый месяц ты делал вид, что меня
вообще не существует, и вдруг как ни в чем
не бывало приглашаешь на пикник.
Патрик посмотрел на нее и кивнул Клеменсу, который немедленно взмахом руки
удалил лакеев, а затем сам тихо
последовал за ними.
- Не понимаю, почему это тебя удивляет? - Перед ним сейчас сидела новая
Софи. Такой он ее еще никогда не видел.
Софи встала и швырнула на стол салфетку.
- Ты каждый вечер уходил к своим любовницам, но у меня не было претензий.
Я никогда тебя ни чем не упрекала.
Никогда. Хочешь развлекаться таким образом? Пожалуйста. Но тогда не возвращайся
ко мне, как к вещи, которую можно
достать из ящика в любой момент, когда заблагорассудится. Наверное, ты ожидал,
что я запрыгаю от радости. Еще бы,
наконец-то супруг сподобился уделить мне немножко своего драгоценного времени.
Патрик с невозмутимым видом внимательно смотрел на жену.
- Я пойду к себе, - отрывисто сообщила Софи. - Предложение сопровождать
меня завтра на бал принимаю, но
любезное приглашение на пикник вынуждена отклонить. У меня, разумеется, есть
недостатки, но шлюхой я себя никогда не
ощущала и убеждена, что по этой причине ты будешь в моем обществе себя
чувствовать не вполне уютно.
Закончив тираду, она вышла из комнаты и начала подниматься по лестнице
настолько быстро, насколько позволяло
состояние.
Ночью герцог и герцогиня Гизл долго не могли заснуть. Они лежали в своих
спальнях и смотрели в потолок. Если бы
ангелу случилось взглянуть через крышу этого особняка, он бы увидел двух
несчастных. Причем Патрик сейчас, наверное,
был в большем отчаянии, потому что Софи удалось немного отвести душу.
Если бы тот же ангел на следующий вечер потрудился заглянуть сквозь
элегантную, отделанную шелком крышу кареты
Гизлов по пути следования к особняку леди Гринлиф на Ганновер-сквер, он бы снова
увидел тех же несчастных. Но сейчас
Софи внимательно рассматривала стенку, а Патрик - жену.
На ней было бальное платье, оттеняющее пополневшую фигуру. Бледно-голубой,
очень светлый легкий прозрачный шелк
изящно обрисовывал корсаж.
Карета остановилась у парадного входа. Не замечая пристального взгляда
Патрика, Софи поправила кашемировую
накидку, и ему показалось, что груди выскочат наружу.
Патрик подумал, что если бы ему сейчас предложили быструю смерть, он бы с
радостью согласился.
Он выскочил из кареты и протянул руку. Неподалеку толпились простые
лондонцы, собравшиеся поглазеть на господ,
съезжающихся на светский раут.
Если бы... если бы только Софи вдруг бросила на него смеющийся взгляд, как
в прежние добрые времена, или случайно
чуть погладила ему руку. Если бы только она упала из кареты в его объятия, а не
вырвала руку сразу же, едва ее ноги
коснулись тротуара!.. Но похоже, на возвращение старого надежды мало. На
мгновение сердце Патрика сжалось от
нестерпимой боли. Уж лучше бродить по улицам Лондона, чем находиться рядом с
такой прекрасной, такой желанной и
такой безразличной женой.
На балу Софи сразу же окружила стайка джентльменов, которые оспаривали
друг у друга привилегию на танец с
прекрасной молодой герцогиней. Патрик некоторое время стоял молча, но затем,
довольно грубо прервав нахального
молодого щенка, заявил о своем праве на танец перед ужином.
Софи бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала. Патрик был
спокоен, в танцевальном зале поднимать шум
она в любом случае не станет. Он отвесил глубокий поклон и не спеша удалился.
Софи долго смотрела ему вслед, не слушая комплименты поклонников. Почемуто
ее праведный гнев начал вдруг
рассасываться, таять как раз в тот момент, когда он был очень нужен. Она глубоко
вздохнула. Все, завтра ее муки
заканчивались, сегодняшний вечер был последним. Неожиданно ей понравилось быть
беременной - можно нигде не
появляться, перестать изображать из себя счастливую герцогиню. То, что она
станцует перед ужином с Патриком, тоже было
неплохо - может быть, утихнут сплетни по поводу их ссоры.
И вот наконец заветное время пришло. Объявили последний танец перед
ужином, рядом с ней появился Патрик, но
музыка не начиналась. Он вопросительно посмотрел на Софи, а она едва заметно
кивнула, показывая в противоположный
конец танцевального зала. Патрик развернулся. Там стоял Брэддон, держа за руку
Мадлен.
Лорд Гринлиф откашлялся и торжественно произнес:
- Я имею честь объявить, что леди Мадлен Корнель согласилась выйти замуж
за графа Слэслоу.
Рядом с ним появилась счастливо улыбающаяся мать Брэддо-на. Зазвучал
менуэт, Брэддон повернулся и, поблагодарил
лорда Гринлифа, а затем вывел невесту в центр зала. Они танцевали с большим
чувством. Софи и не подозревала у Брэддона
таких способностей. Причем он тщательно выдерживал требуемую этикетом дистанцию,
не позволяя ноге даже легко
коснуться платья леди Мадлен.
А вот улыбаться ему запретить никто не мог, и он это делал с
удовольствием. Мадлен крепилась и тоже засветилась
веселой улыбкой. У Софи запершило в горле. Наверное, она была не единственная в
зале, кого тронуло счастье этой пары, но
о цене этого счастья знала только она одна.
А вот если кто-то здесь и был далек от счастливого состояния, так это,
несомненно, Патрик. К тому же он пребывал в
досадном заблуждении относительно отношений Софи и Брэддона. Ему казалось, что
этот пройдоха бесцеремонно играет
чувствами Софи. Вот она стоит и, наблюдая помолвку Брэддона, чуть не плачет.
Прямо на публике.
Но Патрик также хорошо знал, что вся вина лежит только на нем одном. "Если
бы я не полез тогда к ней в спальню, -
подумал он с угрюмой ненавистью к себе, - Софи бы сейчас уже давно была замужем
за Брэддоном".
Он повел жену на танец. По крайней мере таким способом он мог защитить ее
от любопытных глаз. Разве это не
смехотворно - сначала дать парню отставку, а потом лить слезы на его помолвке.
Они танцевали молча. Софи высоко держала голову, чуть скосив глаза, боясь,
что, заглянув в них, Патрик догадается, что
она уже растеряла свой гнев. Это, конечно, большое унижение - радоваться
очередному возвращению мужа-бабника, но она
его любила.
Затем они чинно вошли в обеденный зал вместе с остальными гостями и заняли
места за большим круглым столом. Через
некоторое время Софи, воспользовавшись отлучкой Патрика - он пошел принести ей
еще один бокал силабаба, - вышла
из-за стола.
- Пожалуйста, Сисси, - сказала она приятельнице, - скажите моему мужу, что
я пошла в дамскую комнату.
Сисси Коммонвилл посмотрела на нее сочувственно. В последнее время повсюду
на светских приемах Софи постоянно
ощущала на себе такие взгляды.
"Уверена, что Сисси знает, где и с кем Патрик проводит ночи, - устало
подумала она. - Это чудо, что до сих пор еще
никто не назвал мне имя этой черноволосой красавицы". Она пошла на выход, не
оглядываясь, когда с противоположного
конца путь себе прокладывал Патрик с бокалом силабаба.
Но оставаться в дамской комнате вечно она не могла, и Патрик в конце
концов пригласил жену на второй танец. К
счастью, он был более быстрым, значит, менее интимным. Софи механически
исполняла необходимые па танца и вдруг
увидела нечто, моментально заставившее сердце подпрыгнуть прямо к горлу.
Ее мать, мило улыбаясь, тянула Мадлен за руку - представить пожилой
француженке. Интуиция подсказывала Софи, что
это и есть та самая мадам де Меневаль, знаменитая своей способностью разоблачать
самозваных французских аристократов.
Ни секунды не колеблясь, Софи извинилась перед Патриком и быстро направилась к
матери.
Патрик обескураженно пожал плечами и поспешил вслед за женой.
Но Софи прибыла слишком поздно. Мадлен уже делала перед мадам де Меневаль
изящный реверанс.
- Черт! - прошептала Софи и замедлила шаг. Увидев дочь, Элоиза приветливо
улыбнулась:
- Cherie, разреши познакомить тебя с мадам де Меневаль. Я только что
представила ей нашу дорогую Мадлен.
С упавшим сердцем Софи подошла и стала рядом с матерью. Еще секунда, и
мадам объявит Мадлен самозванкой. И тогда
разразится катастрофа, последствия которой трудно предугадать.
Ее руки коснулся Патрик. Что, черт возьми, происходит? Эта французская
старуха, одетая в черное выцветшее шелковое
платье, чем-то ужасно напугала Софи. У нее действительно был хищный орлиный нос,
но выглядела она вполне безобидно.
Патрику даже показалось, что старуха добрая. К тому же она, кажется, плакала.
Ну, плакала - это, пожалуй, сильно сказано. Мадам де Меневаль уронила одну
скупую слезу и протянула руки к Мадлен.
- Мадлен, дорогая Мадлен! А я считала вас погибшей вместе с матушкой.
Боже, как мне здесь не хватает дорогой Элен!
А вы просто ее копия. Моя дорогая, я помню вас совсем ребенком, когда вам было
лет пять, не больше. Матушка привезла
вас тогда в Париж на балет. Надо же, в такую даль! Ваша матушка любила балет. О,
как она любила танцевать.
Софи напряженно молчала. Мадлен тоже. Обе во все глаза смотрели на мадам
де Меневаль, как если бы у нее на лбу
внезапно выросли рога. Но мадам этого не замечала. Она вытащила из сумочки
носовой платочек из тончайшего кружева и
аккуратно промокнула глаза.
- Боже, даже не верится! Именно так выглядела ваша бедная мама в те
времена, когда затмевала всех придворных дам.
Мне кажется, я снова вижу перед собой мою дорогую Элен. У вас ее глаза,
волосы... ваша фигура в точности как у нее. Да
как же, я хорошо помню, как наш дорогой король Людовик с вожделением поглядывал
на грудь Элен. Как будто это было
вчера. Мария Антуанетта обычно была этим весьма недовольна, но виду не подавала.
О, она была гордая дама! К тому же
упрекнуть вашу матушку ей было абсолютно не в чем. Она вела себя безупречно -
настоящая аристократка. И скромная,
никогда вперед не вылезала. А то, что Людовик находил ее очень привлекательной,
так в этом Элен не виновата.
Неожиданно мадам заметила на лице Мадлен удивление.
- Милая, вы, наверное, не знали, что являетесь копией вашей матушки. Я
угадала?
- Отец иногда говорил, - медленно произнесла Мадлен, - но я в это не верила.
В этот момент позади Мадлен возник Брэддон и коснулся ее локтя.
- Я полагаю, что сейчас мой танец, - сказал он с поклоном.
- Брэддон! - воскликнула Мадлен, забыв, что обращаться по имени - это
нарушение этикета. - Мадам де Меневаль
говорит, что я очень похожа на свою маму!
У Брэддона отвисла челюсть. Софи напряглась. Сейчас ляпнет что-нибудь
идиотское. Непроизвольно она сжала рукав
Патрика.
Патрик скосил глаза на побледневшую жену. Почему Софи так взволновалась?
Он терялся в догадках.
К счастью, мадам де Меневаль заговорила прежде и тем, сама того не ведая,
помешала Брэддону все испортить.
- Вы, должно быть, тот самый граф Слэслоу, - сказала она, критически
оглядывая Брэддона. Она не очень-то жаловала
все типично английское, в том числе и таких здоровяков, голубоглазых, с
белокурыми волосами. - Я слышала, что вы имели
честь сделать предложение дочери моей дорогой приятельницы маркизы де
Фламмарион?
- Это верно, - нерешительно произнес Брэддон и снова поклонился. На всякий
случай.
Мадам фыркнула. Дурак, как и все эти англичане. Но все же не такой
странный, как супруг Элен.
- А ваш отец, маркиз... - Она снова посмотрела на Мадлен, которая, услышав
ее слова, стала белее полотна. -
Надеюсь, он в добром здравии?
- Отец привез меня в Англию в девяносто третьем, - осторожно сказала Мадлен.
- О, девяносто третий год. - Мадам поежилась. - Это был ужасный год,
ужасный. Да, как раз тогда вашу бедную
матушку... - Она горестно вздохнула. - Я помню, это было в апреле.
- Ужасный год.
Это невероятно, но Мадлен побледнела еще сильнее.
- Отец сказал, что мама умерла от лихорадки, - нашлась наконец она.
- О нет,- воскликнула французская мадам. - Ее арестовали. Фукс, этому
мяснику, нужны были новые жертвы. Она
редко приезжала в Париж - знаете, ваш отец был таким затворником, - но тут ей,
видимо, понадобилось купить... я думаю,
что-то из одежды. Впрочем, я не уверена. Да это и не важно.
Мадлен знала, что это правда. Отец периодически возмущался стремлением
женщин угнаться за модой. Вот, значит, в чем
дело.
- Ее схватили, - продолжала мадам. - Я знаю, ваш отец приезжал в Париж и
умолял трибунал сохранить ей жизнь.
Единственная причина, почему его самого не отправили на гильотину, - это
странное поведение. Он все время проводил в
конюшнях, всегда ходил грязный, как настоящий конюх. Ходили слухи, что он даже
научился подковывать лошадей.
- Да, он умеет, - оцепенело проронила Мадлен.
- Вот это и спасло ему жизнь, - сказала мадам. - Эти канальи, члены
трибунала, сочли его безвредным. Представляете,
эта чернь, эти выродки решали судьбу лучших представителей нации! - Ее глаза
яростно вспыхнули. - Хорошо, что вам
удалось добраться сюда, девочка. Выйдете замуж за англичанина, это не так уж
плохо. Даже если ваш отец потерял все свое
состояние. Кстати, он смог что-нибудь вывезти?
- Кажется, да, - ответила Мадлен, вспомнив кругленькую сумму, которую отец,
к большому ее удивлению, неожиданно
отвалил, когда пришло время купить наряды и нанять миссис Тревельян.
- Это хорошо, - сказала мадам де Меневаль и поджала губы. - Признаюсь, к
Винсенту Гарнье я всегда относилась с
некоторой неприязнью. Он был довольно странным, даже в молодости. Но Элен его
любила. О, она была в него безумно
влюблена. Про Винсента я от нее никогда не слышала ни одного дурного слова.
Потом он на ней женился, привез в свое
поместье в Лимузене, и все. При дворе она появлялась крайне редко. Я теперь
думаю, что, может быть, это даже и к
лучшему. Просто не знаю, как он разрешил ей поехать в Париж тогда, в девяносто
третьем. - Мадам замолкла.
Мадлен посмотрела на Брэддона, на ее глазах блестели слезы. Он
встрепенулся.
- Боюсь, что вынужден сейчас увести мою невесту. - Брэддон поклонился
вначале всем, а затем отдельно мадам де
Меневаль. - Мадам, ваш покорный слуга.
Мадам высокомерно кивнула Брэддону, но ее глаза смягчились, когда она
посмотрела на Мадлен.
- Дорогое дитя, я вижу, что невольно заставила вас страдать. Но вы должны
меня простить.
- Нет-нет, - Мадлен слабо улыбнулась. - Для меня было огромным счастьем
познакомиться с вами. Ведь от мамы не
осталось почти никаких воспоминаний.
- Может быть, вы как-нибудь заглянете ко мне на чай. Я знала Элен, вашу
матушку, почти с пеленок, и многое могу
рассказать. Представляю, как бы она сейчас была счастлива, глядя на вас, моя
дорогая!
Чувствуя, что у нее вот-вот хлынут слезы, Мадлен поспешно сделала реверанс
и направилась с Брэддоном в танцевальный
зал. Однако, вместо того чтобы танцевать, он завел ее в какой-то пустой салон,
быстро закрыл дверь и обнял.
-Брэддон, - всхлипнула Мадлен. - Ведь Элен, о которой рассказывала мадам
де Меневаль, - это моя мама.
- Что?
- Да, мадам... она говорила о моей маме.
- Но это невозможно, - ласково возразил Брэддон. - Моя дорогая, успокойся.
Твоя мама была женой торговца
лошадьми. Она не могла дружить с приближенной ко двору аристократкой.
- Разве ты не понял, Брэддон? - Мадлен подняла на него заплаканные глаза. -
Мой отец - маркиз, который, к
удивлению всех, научился подковывать лошадей. Ты же слышал, она сказала, что он
вел себя очень странно. Приехав в
Англию, он, видимо, решил не объявлять о своем дворянстве, а открыл конюшни. Вот
почему папа предложил мне выдавать
себя за дочь маркиза де Фламмариона. Потому что он и есть этот самый де
Фламмарион. А я еще удивлялась, как он
согласился с нашим планом. Причем так быстро.
- Ты что, действительно дочь этой Элен?
Мадлен посмотрела на своего непонятливого возлюбленного и начала терпеливо
разъяснять:
- Понимаешь, мой папа - маркиз де Фламмарион. После казни мамы во Франции
оставаться было опасно, и он бежал со
мной в Англию. А приехав сюда, открыл конюшни.
- Вы что, в самом деле французские аристократы? - восхитился Брэддон.
Мадлен кивнула. По ее щекам все еще катились слезы.
- Боже мой, Брэддон! Что они сделали с моей дорогой матушкой!
Он нежно погладил ее волосы.
- Но, Мэдди, ты же знала, что она умерла.
- Да, но не такой смертью, на гильотине...
- Я вот что тебе скажу, Мэдди. - Брэддон заглянул ей в глаза. -Эта старуха
права. Твоя мать сейчас тобой бы
гордилась. Ты стала самой настоящей леди. Самой достойной, самой... прекрасной
на свете.
Мадлен зарылась лицом в грудь Брэддона.
- О, Брэддон, я люблю тебя.
- Любишь? Любишь? Мэдди, ты меня любишь? В самом деле? Мадлен тихо
засмеялась:
- Да, люблю.
- О, Мэдди.
Он охватил ладонями ее голову.
- Тогда выходи за меня замуж, Мэдди. Пожалуйста.
- Но я же дала согласие, - еле слышно прошептала она. - В чем же дело?
- Нет, я прошу выйти за меня сейчас. Давай поженимся завтра.
- То есть ты предлагаешь побег?
- Да. Ради тебя я даже готов лезть на самый верхний этаж, - серьезно
сказал Брэддон.
Мадлен снова засмеялась. На этот раз веселее.
- Не надо таких жертв, Брэддон. Моя спальня на первом эта же. - Затем она
посерьезнела. - Нет, милый, сбежать я не
могу. Папе это не понравится. Но, может быть, мы и так скоро поженимся.
- Завтра?
- Ну, не обязательно же завтра.
- Тогда послезавтра.
- Нет!
- На следующей неделе?
Поцелуи Брэддона были такими сладостными, что сердце Мэдди бешено
застучало.
- На следующей неделе? Возможно.
Глава 25
На следующее утро Софи вышла в свою гостиную, чувствуя невероятный прилив
энергии. До сих пор эта комната была
ей совершенно безразлична, она здесь почти не бывала, а теперь вдруг решила
сделать своим будуаром. Обои - деревянные
решетки, увитые крупными, похожими на маленькие облака розами, - в общем-то ее
устраивали. А вот украшающая одну из
стен фигура обнаженной женщины - такие устанавливают на носу парусника, -
казалась ей здесь совершенно неуместной.
Первым делом Софи вызвала лакея. Затем принялась снимать книги с низкой
полки у окна. Книги были из библиотеки
Патрика. Она сложила их на полированном деревянном полу как попало, в стопки.
Тут было все - от "Теорий и практики
земледелия" до "Божьих заговоров против колдовства" и пыльных связок брошюр с
описанием чудесной паровой машины.
Позади отворилась дверь.
- Доброе утро, - сказала Софи, не оборачиваясь. - Снесите эти книги на
чердак и туда же уберите эту... женщину. -
Она махнула рукой в сторону скульптуры у южной стены.
- Софи! Тебе, наверное, нельзя поднимать такие тяжести. - Рядом стоял
Патрик.
Она отряхнула с рук пыль и только затем подняла глаза на мужа. "Надо же,
весь месяц я могла таскать что угодно, и ему
было хоть бы что, а тут вдруг чего-то забеспокоился".
- Книги не очень тяжелые. Здесь же большей частью брошюры. - Она показала
на стопку на полу.
- А почему ты задумала отправить на чердак мою скульптуру? Это же Галатея,
морская нимфа.
- Я не хочу, чтобы в моей гостиной находились голые женщины.
- Она не голая. - Патрик подошел к скульптуре. - Разве ты не видишь, грудь у
нее прикрыта. И выполнена она со
вкусом.
Софи молча положила на пол еще одну стопку брошюр.
- Ладно, - сказал он, - я уберу ее на чердак. Тишина.
- Алекс тут недавно сделал мне выговор, что я такой невнимательный,
позволяю тебе выезжать одной, - натянуто
произнес Патрик. - Мне хотелось бы исправиться, поэтому прошу отныне сообщать
мне, когда ты собираешься выезжать. Я
буду тебя сопровождать.
Рот Софи напрягся. Ах, вот почему он так засуетился - Алекс.
- Я решила больше не появляться в обществе, - сказала она, чуть
улыбнувшись, - так что сомневаюсь, что слишком
тебя этим затрудню. - На самом деле она вообще с сегодняшнего дня решила из дома
не выезжать.
Патрик был в отчаянии. Он ничего больше не мог придумать. "Поговори с
ней", - советовал Алекс. О чем? "Вон она как
насторожилась - значит, я сказал что-то не то".
Он постоял еще немного, затем поклонился и направился к двери, чуть не
столкнувшись с лакеем.
- Софи, а ты не хотела бы сменить обои? Эти розы похожи на какие-то
странные грибы. Тебе не кажется?
Она подняла неулыбающиеся глаза.
- Нет. Они мне нравятся. Такие веселые. А вот кое-что из мебели я бы сюда
хотела. Если ты, конечно, не возражаешь.
- Так давай сегодня же поедем и купим.
- Сегодня? Нет, лучше в какой-нибудь другой день.
Но Патрику хотелось сделать для нее что-нибудь сейчас, немедленно.
- Тогда давай прокатимся в парк?
- Нет, что-то не хочется. Спасибо.
- Может быть, пригласить сегодня Шарлотту или твою маму?
- Не надо, Патрик. Спасибо. - Она явно ждала, когда он уйдет.
И он ушел. А что, спрашивается, еще можно сделать?
Спустившись вниз, Патрик приказал убрать Галатею на чердак. Затем послал
лакея купить три больших букета роз. Если
розы кажутся ей веселыми на обоях, то пусть рядом будут и живые.
Софи наконец привела в порядок книжную полку. Здесь встали учебники
иностранных языков строго в алфавитном
порядке: валлийский, голландский, за ними итальянский, потом португальский и
французский. Между португальским и
французским она зарезервировала место для турецкого. Этот учебник она купит при
первой же возможности.
За обедом Патрик снова спросил Софи, не хочет ли она куда-нибудь поехать,
и снова получил отказ.
- Патрик. - Софи неожиданно нарушила привычную тиши ну. - Не так давно
сюда приходили месье Фуко и некий
Байрак Мустафа. Они принесли подарок, который ты должен будешь передать Селиму.
Чернильницу. Так вот, они мне очень
не понравились.
Патрик поднял удивленные глаза. В этот момент он разрезал персик, весь
уйдя в мечтания, в которых Софи улыбалась
своей прежней улыбкой.
- Месье Фуко? Да, согласен, довольно скользкий тип. Мне он тоже не
понравился.
- Дело не в том, скользкий он или не скользкий, - заметила Софи. На нее
неожиданно накатила усталость, и отчаянно
заныла спина. - Должна тебе признаться, я немного понимаю по-турецки и
обнаружила, что его спутник языка не знает. Во
всяком случае, на реплики месье Фуко он отвечал полной абракадаброй.
- Абракадаброй, говоришь? - Смутные подозрения относительно месье Фуко,
которые уже давно мучили Патрика,
сейчас получили неожиданное подтверждение. - Ах вот оно что. - Патрик
заторопился, не успев даже удивиться тому, что
Софи знает турецкий. - Мне эти люди тоже показались какими-то странными, но я
никак не мог понять почему. Черт
возьми, надо немедленно сообщить лорду Брексби.
Софи настолько было плохо, что она с трудом понимала, что он говорит.
Однако, не подавая виду, начала медленно
подниматься в свои апартаменты, не обращая внимания на Патрика, который стоял у
подножия лестницы и обеспокоенно
смотрел ей вслед.
Она прилегла отдохнуть и заснула, но этот сон облегчения не принес. К
ужину слабость усилилась. Софи распорядилась
принести еду в ее комнату, потому что сил беседовать с Патриком совершенно не
было. Он ужинал в одиночестве (опять
фазан - надо серьезно поговорить с Флоре), гадая, избегает ли его Софи намеренно
или действительно плохо себя
чувствует.
Весь вечер Патрик боролся с желанием подняться наверх и посмотреть, как
она там, но когда наконец решился, то
обнаружил ее крепко спящей. Он рассматривал ее несколько минут. Она выглядела
изможденной - лицо усталое, белое как
бумага, темные круги под глазами.
Патрик нежно положил руку на живот, но она не пошевелилась.
- Привет, - прошептал он.
Живот приподнялся при вдохе, и Патрик отдернул руку со смущением, какого
не испытывал уже многие годы.
На следующее утро Софи лучше себя не почувствовала. Та же вялость во всем
теле, та же ноющая боль в спине. Она
сумела кое-как встать с постели, но только для того, чтобы добраться до кресла.
Неужели так будет продолжаться все
оставшиеся два месяца? От этой мысли сразу же заболела голова.
В душе очень медленно разрасталась тревога. Поначалу ей казалось, что она
не понимает причину, но на самом деле уже
все было ясно. Ребенок. Он перестал шевелиться. Софи в панике сжимала живот и не
чувствовала никакого отклика. А ведь
совсем недавно все было иначе. Она с такой радостью ощущала в себе робкие, но
восхитительные трепетания!
Через минуту Софи решилась дернуть за шнур колокольчика.
- Срочно вызови доктора Ламбета. Мне он нужен здесь немедленно. Пошли за
ним карету.
Симона сделала реверанс. Софи прислушалась к ее быстрым шагам по коридору,
затем села, положила руки на живот. Ну
хотя бы какое-нибудь движение, шевеление, слабенькое трепыхание, хотя бы чтонибудь...
но никакого отклика. Никакого.
Она посмотрела на свой живот, который выдавался далеко вперед
...Закладка в соц.сетях
