Жанр: Любовные романы
Продажная любовь
...ль, прическа, сдержанный макияж — все создает этот дорогой
стильный облик.
Но дело не только в стиле...
Она вызывает в нем знакомую, обычно приятную реакцию возбуждения. Но только
эту женщину ему хочется убрать куда-нибудь подальше от семьи... чтобы она
больше не появлялась рядом с его близкими.
О чем думает его мать? Ответ понятен. Гибель Андреаса подкосила ее,
разрушила здоровье, и сейчас только благодаря Ари она продолжает жить.
Поэтому Никос скрывал от Софии подробности романа брата, не говорил о Карле
и о финансовой сделке с ее сестрой. Мать судила об Энн Тернер только по
внешнему виду.
Но пусть эта ловкая дамочка ни на что не рассчитывает. Бесплатный ланч — и
хватит с нее!
Он пропустил девушку в такси и сел следом. Она мгновенно отодвинулась в
дальний угол, подальше от него. Глупо, но это движение тоже вызвало
раздражение. Кем она себя воображает, так отодвигаясь?
Он сказал таксисту просто
езжайте
и повернулся к объекту раздражения.
Энн старалась отодвинуться подальше, но, казалось, Никос Теакис занимал
очень много места, вольготно откинувшись на сиденье, положив руку на спинку,
вытянув длинные ноги.
Прошедшие четыре года сделали его еще более внушительным. Ему было, видимо,
около тридцати, уже не юноша — молодой человек. Такой же самоуверенный и
заносчивый, как тогда, а возможно, и больше. Он излучал богатство и власть.
Он излучал и...
Стоп! Запрещенная тема! Он очень хорош, очень привлекателен — наверняка все
женщины заглядываются на него, долго смотрят ему вслед. Но это все не надо
замечать.
Единственно важное для нее в Никосе Теакисе
только одно — он вызывает в ней ненависть...
Ненависть за презрение к Карле, за то, что забрал у нее Ари, ненависть за то, что заплатил за это...
Нет, она будет думать иначе. Все ушло, все в прошлом. И деньги потрачены.
Пусть он не наводит на нее ужас, как это было четыре года назад. Она
неподвижно сидела в углу, спокойно и твердо снося его сверкающий взгляд. Это
разозлило его еще больше, он бросился в атаку:
— Несомненно, вы считаете себя очень умной. Как же, воспользовавшись
добротой и наивностью моей матери, вторглись в нашу семью! Не заблуждайтесь!
Я не позволю вам использовать лакомое знакомство. Это первая и последняя
встреча. Для вас нет места в жизни моего племянника, нет места — понимаете?
Вы продали мне ребенка своей сестры четыре года назад.
С Энн как будто сдирали кожу. Его взгляд был как удар хлыста.
— Насколько я понимаю, миллион уже ушел, — он потрогал рукав ее
пальто. — Кашемир. Такое мягкое. Такое теплое. Такое дорогое, — в
голосе зазвучали угрожающие нотки. — Признайтесь, вы все потратили и
решили нарушить соглашение, чтобы запустить жадные пальчики в нашу миску
меда?
Его рука осталась на рукаве пальто Энн и бесцельно поглаживала мягкий
материал. Безобидный жест — но нет. Она чувствовала это невесомое
прикосновение через ткань пальто, через рукав платья, чувствовала на своей
коже.
Ей стало трудно дышать, сердце бешено отстукивало удары. Он смотрел на нее
красивыми полузакрытыми глазами, и взгляд этот охватывал ее всю, с головы до
ног. В данный момент она ощущала то, что уже чувствовала сегодня в конце
ланча. Тогда она решительно игнорировала это ощущение. Сейчас игнорировать
невозможно...
Четыре года назад этот мужчина исключил ее из сексуальной сферы, счел
отталкивающей.
Сейчас он ее не исключал.
Его ленивый взгляд обволакивал. От него напряглись мышцы, сжимало горло,
прерывалось дыхание.
Но Энн решила бороться, сидеть спокойно, не смотреть на него, постараться
ровно дышать.
Удавалось это плохо. Самое ужасное, что он видел ее реакцию.
И улыбнулся.
Это была нехорошая улыбка. Внутреннее возбуждение, которое она не в силах
была скрыть, отражалось на лице — а Никос продолжал изучать ее.
Он убрал руку с рукава пальто и провел пальцем по щеке Энн, медленно и еле
прикасаясь. Ее бросило в жар.
— Вот что, мисс Тернер. Денег у нашей семьи для вас больше не будет. Не
вздумайте пользоваться расположением моей матери. Не будет у вас каникул на
Соспирисе. И никаких контактов с ребенком, которого вы продали за миллион
фунтов, обеспечив себе хорошую жизнь на несколько лет. Вы меня поняли?
Энн прикусила губу. Принять приглашение миссис Теакис невозможно — просто
невозможно. Мог бы и не говорить об этом. Она никогда
не станет частью жизни Ари.
Сжав губы, она твердо сказала:
— Да, понимаю, мистер Теакис.
— Вот и хорошо, мисс Тернер.
Он попросил водителя остановиться, отдал ему деньги, велев довезти
пассажирку. Взглянув на Энн, коротко бросил ей:
— Держитесь подальше от моей семьи.
И ушел, растворился в лондонской толпе. Второй раз за четыре года Никос
Теакис уходил из ее жизни.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Энн вернулась в свою квартиру с сумкой продуктов. С бабушкой Ари она больше
не общалась, лишь послала ей в отель открытку с благодарностью за
приглашение на ланч и за доброту, которая позволила ей провести бесценное
время с Ари.
Очень грустно, что у нее не будет возможности общаться с племянником, но у
него счастливое детство с преданной, любящей его бабушкой и — приходится
признать — любящим дядей, несмотря на его неприязненное отношение к матери и
тете мальчика.
Неожиданно постучали, и Энн осторожно — никого не ждала — приоткрыла дверь.
Недостаточно осторожно. Как и четыре года назад, мимо нее сразу вошел в
квартиру Никос Теакис.
— Поговорим, — сказал он оторопевшей Энн. — Мне кое-что от
вас нужно.
— Что именно? — она недоверчиво смотрела на него.
Присутствие дорого и элегантно одетого человека, казалось, сделало комнату
тесной, как и четыре года назад.
— Проведете месяц в Греции, на вилле моей матери на Соспирисе, —
властно объявил человек, который совсем недавно велел ей держаться подальше
от его семьи.
— Почему? — тупо спросила Энн, скрестив руки на груди.
Она была в джинсах и открытой майке, облегавших фигуру. Он окинул ее
откровенно мужским взглядом, прошел и сел, не прося разрешения. Ей это не
понравилось.
Но в Никосе Теакисе ей все не нравилось. И тем более — как он говорил с ней
сейчас.
Он сердит. Это очевидно. Свой гнев сдерживает с трудом, что не помешало ему
так оглядеть ее, что она покраснела.
И поймала себя на том, что тоже разглядывает его великолепную фигуру,
красивое породистое лицо с черными, как ночь, глазами.
— Вы поедете на Соспирис, потому что мама настаивает на этом. А ее врач
предупредил меня, что ее больному сердцу ни в коем случае не нужны
огорчения. Ну, чего вы ждете? Собирайтесь.
Энн молча смотрела на него. Как и четыре года назад, он достал из кармана
пиджака чековую книжку и ручку.
— Плата, мисс Тернер, за ваше очень дорогое и ценное время, —
презрительно заметил он.
Она взяла протянутый листок, перед глазами запрыгали нули.
— Десять тысяч фунтов, мисс Тернер. Это я называю, высоко оплачиваемыми
каникулами.
Энн медленно подняла на него глаза. Его взгляд был наполнен таким
презрением, что захотелось, нет, просто требовалось изорвать этот чек в
мелкие клочья и бросить в его холодное высокомерное лицо.
Но с другой стороны... было огромное желание побыть с племянником и вдруг
возникшее понимание, что она держит в руках десять тысяч фунтов. Целое
состояние — и она точно знает, как их потратить.
Точно так же, как потратила прежний чек от Никоса Теакиса.
Она улыбнулась нарочито сладкой улыбкой и таким же сладким голосом, понимая,
насколько злит его, произнесла:
— Как это великодушно с вашей стороны. Я сейчас же начну собираться.
Скульптурный рот выговорил непонятное ей слово — по-гречески. Энн пожала
плечами и отправилась складывать вещи.
В вертолете Энн, вытягивая шею, рассматривала сказочный остров Соспирис с
виллой Теакисов. Красота захватывала дух. Покрытые диким виноградом белые
стены, многочисленные террасы и веранды, бассейн, соперничающий синевой с
Эгейским морем, и почти видимое благоуханное тепло после прохладной
английской зимы.
Никос Теакис наблюдал за ней.
— Есть во что вцепиться, правда, мисс Тернер? — пробормотал он.
Энн проигнорировала его слова, так же как игнорировала его во время полета
из Лондона на частном самолете Теакисов. Он отвечал ей тем же, глядя в свой
ноутбук.
Никос Теакис абсолютно ясно продемонстрировал, что, будь его воля, Энн
Тернер попала бы на остров Соспирис только через его труп.
Зато его мать искренне и горячо радовалась приезду Энн, а племянника
появление неожиданно обретенной тети привело в бурный восторг.
Глаза Энн затуманились, когда она прижимала к себе ребенка. Как была бы
счастлива за него Карла...
Но она не позволила себе раскисать. Прошлое ушло — его не вернуть. Есть
настоящее и будущее. А будущее, единственное будущее — сын Карлы и Андреаса.
После прибытия на Соспирис Никос сразу занялся работой, чтобы унять свой
гнев и злость. Сейчас он с показным равнодушием смотрел на входящую в
гостиную Энн. Обычно собирались в гостиной на предобеденные напитки. Сегодня
ему предстояло смотреть и терпеть, как эта нежеланная гостья, которую он
всячески проклинал, втирается в его семью. И еще кое-что бесило его — даже
больше, чем ее присутствие здесь.
То, что он реагирует на нее как на женщину.
Проклятье, почему она выглядит не так, как четыре года назад? Почему такая
стройная, изящная, с такими дивными, откинутыми назад волосами, откуда это
классическое лицо и совершенная фигура? Платье до колен из тонкого джерси
цвета морской волны облегало гибкое тело, делая ее одновременно
соблазнительной и отстраненно далекой. Почему ему так хочется запустить руки
в эти шелковые роскошные волосы? И зачем размышлять о ее груди, о том,
каково это — ласкать ее?
Но наблюдать мерзкий фарс — как она беседует с его матерью, знакомится с
кузиной матери Эфимией, которая создала диковинный сад вокруг виллы, как
старательно произносит по-гречески фразы из разговорника и, хуже всего, как
говорит об Ари с растроганным лицом — нет, все это выше его сил. Никос
сумрачно отвернулся и взял мартини.
Энн была бесконечно благодарна Софии Теакис за приглашение, за возможность
общаться с Ари. И с самой Софией было приятно. Эфимия, с которой София ее
познакомила, женщина лет шестидесяти, плохо говорившая по-английски,
выглядела очень доброжелательной. Говоря с Софией об Ари, Энн, чтобы скрыть
навернувшиеся слезы, отвернулась и увидела тяжелый взгляд темных глаз. Никос
Теакис...
Она ответила таким же взглядом. Какое право у этого несносного человека
осуждать и порицать ее? И повернулась к миссис Теакис.
Все переместились в столовую. Обед прошел очень приятно. Единственная досада
— Никос Теакис, следивший за Энн, как хищная злобная птица за преследуемой
добычей.
Да что же он, проклятый, так невзлюбил ее? Ладно, не обращай на него
внимания. Просто не замечай его. Она впервые в теперешнем доме Ари, и нельзя
допустить, чтобы он испортил драгоценное время с племянником.
Но как не обращать внимания, если Никос Теакис удивительно хорош в белом
клубном пиджаке! Какой-то редкостный представитель отряда мужчин —
неотразимый и магнетический. Но ведь он, именно этот человек, назвал ее
сестру проституткой!
И тем не менее все было хорошо благодаря умению миссис Теакис создавать
вокруг себя атмосферу тепла и доброжелательности.
— Знаете, вы приехали в очень радостное и одновременно грустное для нас
время, дитя мое, — обратилась она к Энн. — Ари безумно любит свою
няню, как и все мы. Но Тина вскоре выходит замуж за доктора Форбса,
археолога. Его группа производит раскопки возле Махоса, ближайшего от нас
города. Сегодня Тина с ним. Я счастлива за нее, но мне будет очень не
хватать ее, а уж Ари! Тина за эти четыре года вошла в нашу семью. С вами Ари
легче перенесет потерю.
— Я постараюсь отвлечь его, — с готовностью сказала Энн.
После обеда все вернулись в гостиную пить кофе. Энн почувствовала усталость
от такого насыщенного дня и вскоре отправилась спать. Никос, изображая
чрезвычайно любезного хозяина, проводил ее к дверям. В отсутствие матери и
Эфимии он смотрел на Энн ленивым оценивающим взглядом, задерживаясь на
груди. Досадно, но она почувствовала, как отвердели ее соски.
— Еще одно красивое платье, рад, что вы со вкусом распорядились моими
деньгами... — тихонько проговорил он.
Улыбка у него — как шакалий оскал. Она молча ушла к себе, уверенная, что
слышала за собой тихий ехидный смех.
Черт побери, зачем он так? Но ей-то что? Он — ничто для нее, ничто.
Я здесь ради Ари — вот и все. Это она должна помнить — и только это. На следующее утро Энн и Тина сидели
на пляже перед виллой, а Ари немного поодаль трудился над рытьем ямы в
песке. Тина, почти ровесница Энн, оказалась очень дружелюбной и общительной
девушкой. Она искренне хвалила и миссис Теакис, и Никоса Теакиса. Что
касается первой — Энн была полностью согласна, но, вероятно, выражение ее
лица изменилось, когда речь зашла о Никосе.
— Никос фантастический работодатель. Он так великодушен. Знаешь, он дал
деньги на раскопки Сэма, предложил мне праздновать свадьбу на вилле. А как
он изумителен с Ари, как предан матери, как заботится о ней!
Да, даже заплатил мне немыслимые деньги, потому что она хотела,
чтобы я сюда приехала, подумала Энн.
Вслух она сказала:
— Это же естественно — при состоянии ее здоровья.
— Знаешь, иногда мне кажется, — сверкнула глазами Тина, — что
миссис Теакис находит плохое состояние своего здоровья очень полезным. Никос
возражал против поездки в Лондон, считал, что это будет слишком утомительно
для нее, но ее доктор порекомендовал прекрасного кардиолога в Лондоне — и
вот! Мы поехали все вместе. Уверяю тебя, он совсем не так покладист с
остальными женщинами! С его внешностью и деньгами — можешь представить себе,
как вешаются ему на шею. И сколько женщин мечтают стать миссис Никос Теакис.
Но его не так легко поймать. Не дастся! Он получает удовольствие — и
разрывает отношения. Подобного типа мужчины всегда такие. — Она
улыбнулась и повернулась к своему подопечному: — Ари, мой хороший, как там
твоя яма? Нам уже можно посмотреть?
Энн пробыла с Ари все утро, а когда он лег спать после ланча, она не смогла
больше противиться соблазну и отправилась плавать в бассейн. Ныряла,
плавала, снова ныряла. Буквально все — солнце, греющее спину, мокрые волосы,
облепившие лицо, свободные движения в ласковой воде — все доставляло
огромное удовольствие, чувство покоя и свободы.
Пока вдруг не появилось странное ощущение в затылке и чувство неловкости.
Она замерла у бортика и оглянулась.
И сразу же увидела его. На верхней веранде, одна рука на балюстраде, смотрит
вниз на нее.
Никос Теакис.
Она ощутила себя уязвимой, выставленной на обозрение. Захотелось скорее
выбраться из бассейна, завернуться в полотенце. Но, вылезая из воды, она
будет еще более беззащитна. Поколебалась минуту и решила поплавать еще.
Проплыв бассейн три раза, она украдкой взглянула на верхнюю веранду. К ее
облегчению, там никого не было. Энн быстро выкарабкалась на бортик и
завернулась в полотенце, восстанавливая утраченные ощущения.
Нет. Не запугает ее Никос Теакис! Она уселась позагорать, потом устроилась
на лежаке, подставив солнцу спину. Даже расстегнула топ бикини. Солнце,
тепло и покой навевали дрему, приносили какие-то видения, странные и
непонятные, сознание не задерживало их.
Кроме одного.
Она почувствовала, что на нее упала тень, потом кто-то нежно и легко провел
рукой по спине сверху вниз. Она что-то пробормотала в подушку. И крепче
уснула.
Рядом с ней стоял Никос, глядя на неподвижное тело с каменным лицом.
Почему он сделал это? Выйдя на веранду для маленького перерыва в работе, он
увидел пластичное легкое тело, мягко разрезающее воду. Нужно было сразу же
вернуться к работе, в кабинет, а он продолжал смотреть, пока Энн его не
заметила.
Разозленный тем, что она увидела его, он вернулся в кабинет. Но покоя не
было, через десять минут он снова оказался на веранде. Она уже вышла из воды
и загорала.
От этого совершенного тела он уже не мог оторвать глаз. Изящная спина,
сужающаяся к талии, совершенная округлая линия бедер и плавный переход в
длинные стройные ноги.
Злясь на себя, Никос обнаружил, что спустился вниз, подошел к дремлющей
девушке и уставился на эту прекрасную спину. Потом медленно, еле касаясь,
провел по ней рукой.
Нежнейший шелк...
Он отдернул руку.
Черт, ведь не собирался этого делать. Не думал, что подобное произойдет.
Надо было игнорировать наглую, девицу! Не поддаваться ее шарму, не замечать
ее очарования!
Потому что это безрассудно. Просто сумасшествие. Он знал, какое корыстное и
ничтожное нутро скрывается под красивой внешностью Энн Тернер.
Если бы она бросила чек ему в лицо, сказала бы, что никакая сила не разлучит
ее с племянником, он думал бы о ней лучше! Но она не могла оторвать глаз от
этого чека...
Некоторое время он просто стоял и смотрел вниз, на почти обнаженное
совершенство.
Она действительно так хороша... так привлекательна...
Нет. Чего бы это ни стоило, он должен помнить одну, и только одну, очень
важную вещь про Энн Тернер: она продала за деньги своего племянника, и здесь
она потому, что надеется заполучить у Теакисов еще кругленькую сумму. Это
все, что ему необходимо не забывать.
Все остальное к делу не относится.
Он решительным шагом вернулся в кабинет, захлопнув дверь на веранду.
Энн проснулась лишь тогда, когда после дневного сна Ари в сопровождении
Тины, как маленькая ракета, влетел на площадку возле бассейна. Он был уже в
купальных шортах и надувных нарукавниках для плавания. Началась водная
феерия. Вскоре подошла бабушка Ари, потом кузина Эфимия.
Энн подумала, что за такое короткое время она удивительно хорошо освоилась
здесь со всеми, чувствует себя естественно, свободно и уютно. Понятно,
почему ей так приятно — Никос Теакис не с ними, не маячит его мрачная тень.
Но, однако, придется встретиться с ним за ужином. Энн вместе с Тиной
укладывала Ари спать, почитала ему на ночь, поцеловала в лобик на прощание,
чувствуя ком в горле и сдерживая слезы.
Сын Карлы. Счастлив, окружен любовью и заботой.
Она невольно вспомнила свое детство. Для нее всей вселенной была старшая
сестра, которая помогала Энн справляться с любыми страхами и
недоразумениями, встречавшимися им обеим. Как бы она могла все вынести без
Карлы? Карла утешала, защищала, обнимала, целовала на ночь. Карла — вся ее
семья.
А сейчас она целует на ночь сына Карлы, у которого нет родной матери.
Но Ари счастлив, думала она, стараясь проглотить ком в горле. Он не тоскует
по своим родителям — он не знал их. У него бабушка, дядя, добрая нежная
няня.
А сейчас и я, правда, на короткое время. Сердце сжималось, когда она вспоминала о краткости своего пребывания здесь.
В душе закипал гнев. Черт побери этого Никоса Теакиса!
Черт побери
его высокомерие, эту его гордость или гордыню, его жалкие двойные стандарты,
по которым ему дозволено иметь столько женщин, сколько он пожелает, а ее
сестру клеймить со своего золоченого трона за то, что она пыталась жить в
этом мире как могла. Он не давал Карле встречаться с Андреасом, украв у них
большую часть того малого времени, которое им было суждено провести
вместе. Энн постаралась отвлечься от мрачных мыслей. Прошлое ушло. Нет ни Карлы, ни
Андреаса. Остался маленький Ари он счастлив и доволен. Этого достаточно.
Должно быть достаточно.
Никоса Теакиса не было видно, когда Энн и Тина подошли к гостиной перед
ужином. Тина задержалась на веранде с Эфимией, Энн подозвала к себе миссис
Теакис, уже сидевшая в гостиной:
— Я счастлива, что вы здесь, с нами, и главное, с Ари. Мне хочется
говорить и говорить вам, что вы спасли меня, отдав мне Ари, — София
старалась сдержать слезы.
— Я отдала его вам от всего сердца, — спокойно, чтобы не волновать
женщину, сказала Энн.
— Отдала, — с нажимом повторил, входя, Никос Теакис.
— Никки, вот ты где! — воскликнула его мать, как будто не слышала
его реплики.
Сын сразу же подошел к матери, но успел по дороге окинуть Энн таким
взглядом, который мог бы пригвоздить ее к месту.
Остаток вечера девушку угнетало его присутствие. Придя в свою комнату, она
вышла на балкон. И любуясь волшебной греческой ночью, не могла отделаться от
мыслей о своем мучителе.
Почему его отношение так трогает меня? Ну почему? Нет! Она сжала перила. Сейчас ляжет, заставит себя
забыть все это и крепко заснет.
Но в постели она долго смотрела в потолок. Сон не шел.
Следующее утро принесло временную свободу. Никос, как объявила его мать за
завтраком, уехал на несколько дней по делам в Афины. Энн сразу почувствовала
себя легко. Это были чудесные, спокойные, счастливые три дня с Ари.
Но через три дня, когда они с Тиной и Ари поехали в Махос, Энн увидела
знакомый вертолет, направляющийся на Соспирис. Ну вот. Свобода кончилась.
Но все было еще хуже. На следующий день была назначена экскурсия, которую с
нетерпением ждал Ари. Поездка на пляж в дальний конец острова. К полному
огорчению Энн, миссис Теакис отпустила на этот день Тину к жениху. Ари и Энн
должен был везти Никос. С одной стороны, ей отчаянно хотелось придумать
причину для отказа, с другой — невозможно разочаровать Ари.
Напряженно и неохотно она, взяв Ари, забралась в джип с брезентовым верхом.
Машина вызвала у мальчика буйный восторг. Никос Теакис, не сказав ей ни
единого слова, сразу включил большую скорость, Ари просто визжал от
восторга, а Энн пришлось вцепиться в дверцу.
Дорога по острову была потрясающей. Наконец они остановились над пляжем и,
продираясь сквозь кустарники, спустились в долину, спрятанную между высокими
утесами с пастбищами, изобилующими дикими козами. Отмель заросла травой и
смягчающими картину олеандрами. А дальше трава и камни расступались,
открывая взгляду золотой песок пляжа и сверкающую синеву моря.
Все выглядело очень укромно, очень изолированно и уединенно и
неправдоподобно прекрасно.
Энн выбралась из машины и высадила Ари. Он сразу помчался к пляжу. Никос
вынул из багажника большую сумку и пляжный зонт. Энн последовала за Ари, на
ходу отряхивая футболку, джинсы и волосы от сухих веток и песка.
— Море смоет пыль, — лаконично сказал Никос, догнав ее.
Она проигнорировала его, слова. Без Ари и миссис Теакис можно не принуждать
себя лицемерно соблюдать приличия.
Никос, очевидно, считал иначе. Он взял ее за руку у локтя. Она попробовала
освободиться, но хватка была железной. Он повернул ее к себе, и она зло
уставилась на него.
— Поймите кое-что. Будь у меня выбор, вас бы не было здесь. Но это
желание моей мамы. Ари тоже, как видите, в восторге. Поэтому ради него
ведите себя пристойно. Может быть, это фарс, но не будем расстраивать Ари.
Понятно?
— А почему я здесь? — огрызнулась она. — Из-за Ари и вашей
мамы.
— Хорошо, — сухо сказал он, отпустил ее и пошел вперед.
Она осмотрела царапины на руке и тоже пошла к пляжу — босиком, сняв
полотняные туфли, утопая в мягком песке. Никос уже устраивал место привала —
своеобразный лагерь — на большой плоской каменной плите под прикрытием
высоких камней. Установил зонт, расстелил пляжную подстилку. Ари помогал,
если исследование содержимого сумки можно считать помощью. Найдя то, что
хотел, Ари немедленно приступил к любимому занятию: начал копать. Энн с
улыбкой смотрела на него. Повернувшись, чтобы положить свою сумку на
подстилку, она обнаружила, что Никос наблюдает за ней. С несколько иным, чем
обычно, выражением лица. Казалось, оценивающим.
Чтобы отвлечься, Энн стала разбирать сумку. Она не знала, чем они будут
заниматься, спрашивать Никоса не хотелось, поэтому взяла, что показалось
нужным, включая купальник, который надела на вилле. На этот раз цельный —
чтобы быть более прикрытой. Раздеваться и купаться при Никосе не хотелось,
но если Ари позовет ее в воду — конечно будет!
Разобрав сумку, она решила посмотреть яму Ари.
— Помочь?
Он покачал головой.
— Копай ты свою, дядя Никки свою, потом посмотрим, у кого больше.
Усевшись на песок, она принялась копать руками, отрываясь от этого занятия,
только чтобы убрать волосы. Через некоторое время на нее упала тень. Никос
пришел проверить их работу.
— Моя глуб
...Закладка в соц.сетях
