Жанр: Любовные романы
Дитя греха
... услышанное.
Ее отец находился в отделении интенсивной терапии с сердечным приступом,
компания была на грани банкротства...
Может, поэтому Райанна и предложила ему то единственное, что у нее
оставалось, — свое тело?
Нет, сказал себе Алексис, в каком бы отчаянном положении ни находилась
Райанна, она не должна была пытаться сделать из него простака, которым можно
манипулировать с помощью сексуальных утех!
— А идея просто предложить мне выкупить закладную не приходила тебе в
голову?
— Что, прости?
— Разве ты не намеревалась использовать свое тело, чтобы склонить меня
поспособствовать в вопросе о выкупе закладной?
— Как ты смеешь? — разъярилась Райанна. — У меня и в мыслях
этого не было! Я никогда не планировала ничего подобного! Господи, какой же
ты подлый, отвратительный человек!
— А как же все те женские трюки и уловки, которые ты использовала
против меня?
— Я ничего такого не делала! — возмутилась Райанна.
— Ну конечно... — злобно рассмеялся Алексис, демонстративно
откинувшись на спинку стула. — Невинные глазки, прерывистый голосок,
глубокое декольте, длинные распущенные волосы, обтягивающее вечернее платье
с открытой спиной... Все эти призывные взгляды, которые ты бросала за
ужином... Райанна, ты попросила разрешения поговорить со мной без свидетелей
и, не моргнув глазом, поднялась в мои апартаменты. Что, черт возьми, ты
собиралась там делать? Выслушать доклад о текущих и перспективных доходах?
Нет, ты собиралась преподнести мне свое тело — и сделала это, предварительно
подогрев мой аппетит тем, что вылила шампанское себе на грудь, чтобы я мог
увидеть ее в полной красе.
— Лживый мерзавец! Это все ты! Ты набросился на меня! Ты...
— Не пытайся исказить правду! — процедил Алексис сквозь
зубы. — Мы оба знаем: ты использовала меня в своих интересах —
расчетливо и преднамеренно!
Собрав все силы, Райанна вскочила и залепила ему звонкую пощечину.
— Ты омерзителен! — прошептала женщина. — Единственной
причиной, по которой я поднялась тогда в пентхаус, было желание помочь отцу!
Как ты смеешь обвинять меня в корысти?
— Как смею? Скажи, а каким образом ты оказалась в моей постели?
— Я была глупа, наивна и... и...
Что она, черт возьми, делает? Зачем оправдывается перед этим человеком? Она
ничего ему не должна! Райанна посмотрела на Алексиса. Ее взгляд был полон
презрения и отвращения.
— Мне плевать, веришь ты или нет. Ники — вот то единственное, что меня
волнует в этом мире.
Райанна почувствовала, что ей стало трудно дышать. Ноги казались ватными, а
колени дрожали от слабости, но женщине было все равно.
Прочь, прочь отсюда!..
Алексис молча смотрел ей вслед. Ему хотелось догнать ее и трясти до тех пор,
пока она не сознается в том, что сделала.
Райанна брела к двери, как сломанная заводная кукла — казалось, вот-вот
отскочит какая-нибудь пружина.
Когда дверь за женщиной захлопнулась, Алексис тяжело опустился на стул и
потянулся к бутылке.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Опершись на балюстраду, Алексис спокойно вглядывался вдаль.
Он снова контролировал себя, хотя недавно чуть не сорвался.
И всему виной вызывающее поведение Райанны. Она так упорно настаивает на
своей невиновности, постоянно твердит, что никогда не собиралась
использовать свою сексуальную привлекательность... Но он-то знает правду! О,
она была весьма искушенной и могла порядком заморочить голову любому
мужчине.
Алексис похолодел. А ведь он был на волоске от того, чтобы совершить
непоправимую глупость! В то утро, когда он разбудил ее поцелуем, ее теплая,
нежная чувственность едва не заставила его отложить назначенную деловую
встречу...
Боже, он всерьез намеревался забрать Райанну с собой в Грецию! Одной
волшебной ночи, проведенной с ней, оказалось недостаточно! Ему хотелось
большего...
Насколько большего?..
Райанна не была похожа ни на одну из женщин, каких он когда-либо встречал.
Пылкая, упоительная, она отдалась ему всецело и самозабвенно.
В тот миг Алексису казалось, что он вот-вот заглянет в таинственную глубину
ее души и найдет там нечто такое, что разом перевернет всю его жизнь.
А вместо этого он оказался в дураках: какая-то потаскушка чуть не обвела его
вокруг пальца.
Подобное произошло когда-то и с его отцом.
Пощечина Райанны оживила в памяти мужчины событие многолетней давности,
только тогда отец Алексиса ударил по лицу его мать, бросив короткое:
— Сука!
В пять лет мальчик не понял, что значит это слово, но все же почувствовал
изумление, ужас... и гнев, заставивший его броситься на отца с кулаками.
— Не бей мамочку! Не бей ее!
Отец оттолкнул его. Мать даже не взглянула. Она вздернула подбородок,
открыла свою кожаную сумочку и бросила внутрь листочек бумаги, который дал
ей отец. Потом женщина улыбнулась — не ребенку, а мужу — и насмешливо
помахала холеной рукой с ярким маникюром.
— До свидания, Георгиу, — сказала она. — Наслаждайся
обществом этого мальчишки. Хотя он и не твой.
Она ушла, с шумом захлопнув за собой дверь. Алексис ничего не понял. Он в
замешательстве повернулся к отцу.
— Когда мамочка вернется?
— Никогда! — жестко ответил мужчина и вышел из комнаты.
Алексис долго стоял неподвижно.
Через какое-то время вошел кто-то из слуг и увел его.
Но отец говорил правду — Алексис больше никогда не видел своей матери.
Как странно, что и спустя три десятилетия воспоминания детства могут ранить
так больно...
Алексис сжал кулаки: Ники не должен пережить подобное! Он защитит своего
сына от всего, что может причинить тому боль.
Мужчина вспомнил слова Райанны:
Ники — моя жизнь. Я не дам его в обиду до
конца своих дней
. Она говорила с такой страстью...
Могу ли я доверять ей? Действительно ли она так сильно любит Ники?
Существует только один способ выяснить это.
Райанна и Ники завтракали на солнечной веранде. Женщина чувствовала себя
усталой и изможденной после безобразной сцены, разыгравшейся прошлой ночью.
Еще один конфликт, еще один обмен ненавистью.
Но Ники, слава богу, ничего не слышал.
Он не должен страдать. Что бы ни происходило, как бы отвратителен ни был мне
Алексис Петракис, как бы я с ним ни сражалась — Ники страдать не должен.
Женщина услышала приближающиеся шаги и обернулась.
На веранду вышел Алексис.
Ники просиял.
— Мы поиграем? — спросил он и немедленно сполз со стула. — Я
уже позавтракал, мамочка!
Алексис улыбнулся сыну, даже не взглянув на Райанну.
— Во что бы ты хотел поиграть?
— Поплавать! В футбол! В песочный замок, — немедленно отозвался
Ники, а потом добавил, хорошенько подумав: — Пожалуйста...
Алексис засмеялся, его лицо посветлело.
Только Ники видит его таким, подумала Райанна, но не я. А зачем это мне?
Алексис Петракис — мой враг, и мне не надо его улыбок.
— Мы сможем заняться всем этим, но сначала надень плавки и пусть Кэрен
намажет тебя солнцезащитным кремом, — сказал малышу Алексис.
Ники пулей вылетел с террасы.
— Не забудь почистить зубы, — крикнула ему вслед Райанна.
— Угу! — откликнулся Ники и помчался в дом. Райанна подняла глаза
и столкнулась с бесстрастным взглядом Алексиса Петракиса.
— Я бы хотел поговорить с тобой... в кабинете, — сказал мужчина.
Что на этот раз? Какие еще обвинения он собирается бросить мне в лицо? Чем
пригрозить?
Райанна собрала волю в кулак и осторожно встала с кресла. Алексис провел
женщину в комнату, в которую она никогда прежде не заходила, и вполне
понятно, почему: это было его обособленное, неприкосновенное жизненное
пространство. Сверкающий компьютер занимал главенствующее положение посреди
огромного письменного стола, на краю которого лежала темно-бордовая кожаная
папка.
Райанной овладело дурное предчувствие.
— Садись, — предложил Алексис. Интересно, это такая особая тактика
— разыгрывать из себя властелина?
Нет, он не запугает меня. Ни за что.
— У меня есть предложение...
Мужчина открыл папку. Внутри лежал какой-то документ, а сверху — небольшой
листок бумаги.
— Я готов, — бесстрастно произнес Алексис Петракис, —
предложить тебе двадцать миллионов фунтов стерлингов в обмен на право
единоличной опеки над моим сыном. Если ты согласишься, то станешь очень
богатой женщиной. Тем не менее твоя свобода действий будет несколько
ограничена. Данный контракт запрещает тебе вступать в контакт с прессой, и
все ваши встречи с Ники будут проходить под наблюдением — или лично моим,
или моих людей. Сумму в двадцать миллионов фунтов тебе передадут в виде
ценных бумаг. Проценты от дохода можешь использовать по своему усмотрению, а
основной капитал станет твоим по достижении Ники совершеннолетия. Такая
договоренность позволит тебе вести роскошную жизнь, а Ники при этом будет
гарантировано постоянное присутствие матери в его жизни.
Алексис сделал паузу. Когда он продолжил, его голос звучал по-прежнему сухо,
по-деловому, словно он говорил о совершенно обыденных вещах.
— Вот этот документ... — мужчина кивнул на лежащую перед ним
папку. — Ты вправе не торопясь, досконально изучить его. Кроме того, я
готов немедленно выписать первый чек в благодарность за твое сотрудничество.
Сумму в два миллиона фунтов можешь получить прямо сейчас.
— Можно взглянуть? — спокойно спросила Райанна.
Алексис с каменным лицом протянул женщине папку.
Райанна рассмотрела чек, отложила его в сторону, взяла бумаги, пролистала
их...
Потом сложила договор и чек в стопку и резким движением разорвала на мелкие
кусочки, которые разбросала по сверкающей полированной поверхности стола.
— Мой сын не продается! Не про-да-ет-ся! И если ты когда-нибудь снова
предложишь мне что-нибудь в этом роде... Ты чудовище, — с ненавистью
выдохнула она. — Опасное омерзительное чудовище. Ты ни перед чем не
остановишься.
Райанна, спотыкаясь, пошла к двери и схватилась за ручку, чтобы не упасть.
Невероятная, непереносимая тяжесть навалилась на нее. Она едва могла дышать.
О господи, предложить ей деньги за собственного сына!..
Рыдания подступили к горлу Райанны.
Нет, только не здесь, не сейчас, не на глазах у этого человека...
Она прислонилась к двери, дрожа от охватившей ее слабости.
Алексис бросился к ней.
Я не позволю ему, не позволю... Райанна отшатнулась от мужчины, словно от
прокаженного.
— Не прикасайся ко мне! — хрипло выкрикнула она и с силой
оттолкнула его руку, одновременно пытаясь открыть дверь. Она чувствовала
себя загнанным зверем — несчастной антилопой, которую хочет разорвать,
сожрать, уничтожить беспощадный леопард.
— Отстань от меня! Отстань! — в истерике кричала женщина.
Алексис замер. Противоречивые чувства переполняли его душу, но у него не
было времени их анализировать. Мужчина видел, что Райанна еле держится на
ногах. Он схватил телефон, набрал внутренний номер, что-то бросил в трубку
на греческом и повернулся к Райанне.
— Сиделка сейчас будет здесь, она поможет тебе. Если отойдешь от двери,
она сможет войти. Я-я не трону тебя.
Грудь Райанны судорожно вздымалась, сотрясаемая бурными рыданиями.
— Пожалуйста, впусти ее.
Райанна отодвинулась. Мисс Томпсон немедленно взяла ситуацию под контроль —
она быстро вывела всхлипывающую Райанну в коридор, бросив осуждающий взгляд
на растерянного Алексиса.
Мужчина закрыл за ними дверь, тяжелой походкой подошел к письменному столу и
опустился на стул. Он долго сидел не двигаясь и неотрывно смотрел на обрывки
документа и отвергнутого чека.
Они больше не понадобятся.
— Где Ники? — встревоженно спросила Райанна.
— Кэрен читает ему. Он в полном порядке, просто сейчас отдыхает, —
спокойно ответила сиделка.
Райанна устало закрыла глаза. Ее переполняли страх и отвращение к человеку,
который мог пасть так низко, чтобы пытаться купить собственного ребенка.
Я должна выбраться отсюда!
Райанна затравленно взглянула на медленно отворившуюся дверь спальни. В
комнату вошел Алексис Петракис.
— Мисс Томпсон, я хотел бы остаться наедине с вашей пациенткой, если
позволите.
Сиделка встала и пристально посмотрела на своего хозяина.
— Мисс Дэвьюс нельзя расстраивать, — сурово заявила она одному из богатейших людей Греции.
— Не буду.
Мисс Томпсон кивнула и направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась,
Райанна невольно вжалась в поддерживающие ее спину подушки.
Что он собирается делать? Господи, сколько еще я смогу вынести?
Алексис стоял у кровати и внимательно смотрел на лежащую на ней женщину.
Райанна почувствовала, что ее пробирает нервная дрожь. Алексис молчал, как
ей показалось, целую вечность.
— Похоже, — наконец произнес он с усилием, — что я в тебе
ошибся. Не во всем, — добавил Алексис, и в этих словах Райанна услышала
нотку жесткого осуждения, которая была так хорошо ей знакома, — но в
одной очень существенной области. Похоже, ты действительно переживаешь за
Ники. Я считал, что ты всего лишь притворяешься заботливой матерью, пытаясь
набить себе цену, предстать передо мной в лучшем свете... Чтобы побольше
заработать.
Его голос звучал совершенно бесстрастно, и Райанна почувствовала, как у нее
перехватило дыхание.
— Но ты отказалась от двадцати двух миллионов фунтов. И это настолько
убедительно, что я готов... пересмотреть свое мнение. Я хочу... —
Алексис запнулся, — наладить с тобой отношения. Ники ни к чему знать,
что его родители находятся в состоянии войны друг с другом. Это причинит
малышу слишком много горя. Нам надо прийти к примирению... во имя
него, — темные бесстрастные глаза напряженно буравили Райанну. —
Каковы бы ни были наши истинные чувства друг к другу, они не должны касаться
Ники. Вот на этих условиях я готов сделать первый шаг к сближению.
На лице Райанны застыла гримаса враждебности.
— С этого момента, — продолжил Алексис, — твоя главная задача
— быстрее поправиться, а моя — продолжать узнавать своего сына. Это также
даст нам возможность привыкнуть друг к другу. Я был бы признателен, если бы
ты со своей стороны приложила соответствующие усилия. Требуется всего лишь
обычная любезность...
— Любезность? — срывающимся голосом переспросила Райанна. Она наконец-
то обрела дар речи, справившись с оцепенением, в которое ее ввергли его
слова. — Ты ждешь от меня любезности после всего, что сказал мне? После
того, как угрожал, оскорблял, разглагольствовал...
— Но ведь теперь я понял, что многое из того, что я слышал о
тебе, — неправда...
— А все, что я слышала о тебе, — правда! — злобно парировала
Райанна. — Ты оказался отвратительным настолько, насколько я и думала!
— Я только что признал, что ошибался...
— А я сказала, что не ошиблась! Ты пытался купить моего сына! Каким,
черт возьми, человеком надо быть, чтобы предложить такое?
Алексис нахмурился. Он не мог признаться Райанне, что сам еще ребенком
прошел через такую пытку.
— Я должен был убедиться в том, что тебе не нужны мои деньги, должен
был заставить тебя выбирать между Ники и огромным состоянием.
— Так ты преднамеренно предложил мне свои грязные деньги, чтобы
посмотреть, не продам ли я сына?
— Мне надо было знать точно, Райанна... — хрипло сказал
Алексис. — Зато теперь мы можем сделать шаг вперед. Мы оба нужны Ники,
оба! Я оставлю тебя, чтобы ты спокойно подумала над моими словами. И,
пожалуйста, приготовься еще к одной вещи: пора сказать Ники правду, и я
собираюсь сделать это прямо сегодня. Его жизнь очень изменилась за эти
несколько недель, и будет лучше, если он как можно скорее узнает, что у него
есть отец.
Алексис в последний раз внимательно взглянул на оцепеневшую Райанну и,
ничего больше не добавив, вышел.
— Мамочка, пожалуйста, разрежь мне персик!
Райанна взяла с синего керамического блюда самый большой персик и отделила
мякоть от косточки. Во главе стола, стоявшего на широкой веранде с видом на
пляж, расположился Алексис Петракис с полупустым бокалом вина в руке.
Со стороны картина казалась идиллической, но лишь благодаря веселой болтовне
Ники. Райанна и Алексис почти не обращались напрямую друг к другу, правда,
когда такое случалось, Алексис был неизменно любезен.
Эта наигранная вежливость выводила женщину из себя.
Она никак не могла разобраться в своих чувствах. Шок и недоверие, слепая
ярость, вызванная небрежной снисходительностью Алексиса, сменились, наконец,
ощущением невероятной, смертельной усталости.
С этими мыслями Райанна сидела сейчас за столом и резала персик, стараясь не
поднимать глаз на высокого темноволосого мужчину, выражение лица которого
скрывала тень от навеса.
— Пожалуйста, дорогой, — сказала Райанна, протянув ребенку персик.
Ники засунул кусочек в рот и, обернувшись к Алексису, спросил:
— Мы поплаваем еще после обеда? Ну, пожалуйста! — добавил он и
нахмурился. — Пожалуйста, мистер... мистер... Пет... Петра...
— Ты не должен называть меня мистером Петракисом, Ники, — сказал
Алексис.
Райанна в отчаянии напряженно подалась вперед, но было уже слишком поздно.
Мужчина спросил — осторожно, спокойно, взвешивая каждое слово:
— Скажи, Ники, мама говорила тебе когда-нибудь о твоем папе?
У Райанны остановилось дыхание: о господи, он собирается сказать ему все
прямо сейчас! А у нее совсем не было времени, чтобы подготовиться самой и
подготовить малыша!..
— Ники... — произнесла она слабым голосом. Но сын не услышал — он
сосредоточенно расправлялся со своим персиком.
— Мамочка говорит, у меня нет никакого папы. Она говорит, не у всех
детей есть папы...
— А ты бы хотел, чтобы у тебя он был? — осторожно спросил Алексис.
— Только если хороший. Иногда там, где мы жили, папы были не очень
хорошие, а вовсе даже злые. Они кричали и говорили грубые слова. Мамочка
быстро входила в комнату и закрывала дверь, когда они так делали.
Райанна увидела, как потемнело лицо Алексиса.
— А если бы для тебя нашелся хороший, добрый папа, ты бы захотел
такого?
— А... он не болел бы, как дедушка? — испуганно спросил мальчик.
— Нет. Он был бы здоров и мог бы играть с тобой в футбол, и плавать, и
строить замки из песка, и бросать в море камешки, которые подпрыгивают.
Глаза Ники округлились.
— Как ты?
— Да. Как я. На самом деле... Может, я стал бы хорошим папой? Если бы
ты захотел?
Райанна почувствовала, как ей на глаза навернулись неизвестно откуда
взявшиеся слезы. Она старалась остановить их, но не смогла. Все расплывалось
перед ней, как в тумане.
— Только пока мы отдыхаем?
— Насколько захочешь, Ники. Но мы могли бы начать прямо сейчас, правда?
Ники долго молча смотрел на Алексиса, потом вскочил и опрометью бросился к
Райанне.
— Мамочка? Можно? Можно, у нас будет папа?
Он умоляюще вцепился своими ручонками в ее дрожащую руку. Его румяная
мордашка сияла, а огромные темные глаза светились нетерпением и отчаянной
надеждой.
— Если ты этого хочешь, пончик, конечно, можно. Конечно.
— Спасибо, мамочка! — закричал Ники. — У нас теперь есть
папочка! У меня есть папочка! — он повернулся к человеку, который
сделал ему такое замечательное предложение. — Можно прямо сейчас?
Пожалуйста!
Алексис кивнул.
— Да, мы можем начать прямо сейчас.
— Папочка, иди, посмотри!
— Папочка, посмотри... посмотри на меня!
— Папочка... смотри! Папочка, смотри!
Все утро Райанна слышала тонкий восторженный голосок Ники, зовущий отца. Она
лежала на веранде, в тени, опершись на подушки, совершенно обессилевшая. При
виде того, как Ники бегает по пляжу, плещется в море, строит песочный замок,
гоняет мяч, ей на глаза то и дело наворачивались слезы. С личика ребенка не
сходило выражение полнейшего восторга.
В какой-то момент он вдруг прервал очередную веселую игру, подбежал к
Райанне и обнял ее так крепко, что она едва могла вздохнуть.
— Мамочка! У нас есть папочка! У нас есть папочка!
И снова умчался — назад, к своему папочке, Алексису Петракису.
Человеку, которого Райанна ненавидела больше всех на свете.
Но она не имела права ненавидеть его сейчас, когда Ники узнал, что Алексис —
его отец. Мальчик почувствует ее ненависть, и это отравит ему жизнь!
Что делать? Я чувствую себя, как человек, потерпевший кораблекрушение в
бурном море... На какой берег меня выбросит?
Свинцовая усталость навалилась на женщину, лишив возможности не только
думать, но и чувствовать. Все слишком запуталось.
Она будет просто лежать здесь, на солнышке, и постепенно привыкать к тому,
что Ники теперь знает, что у него есть отец. Отец, который хочет постоянно
присутствовать в его жизни и готовый ради сына цивилизованно вести себя с
его матерью.
Веселые возгласы прервали размышления Рай-анны: отец с сыном играли в
футбол, забивая мячи в импровизированные ворота, обозначенные песчаными
башенками. Ники смеялся, а Алексис...
Алексис Петракис словно мальчишка азартно носился по пляжу в шортах и
тенниске. Ветерок играл его черными как смоль волосами.
Женщина усилием воли заставила себя отвернуться.
Алексис Петракис — отец Ники. И только. Я должна помнить об этом.
— Сегодня, — торжественно объявил Алексис, — мы поплывем на
моторной лодке... На один секретный пляж.
— На лодке? — с восторгом переспросил Ники, и его глаза засияли,
как звезды.
Алексис бросил взгляд на Райанну. Она побледнела как полотно.
— Это совершенно безопасно, потому что все мы наденем спасательные
жилеты.
— Мамочка! Пожалуйста!
Материнский инстинкт говорил женщине, что надо отказаться от этой затеи, но
Ники смотрел на нее с таким восторгом.
— Но... я...
— Да, да, да! — запрыгал Ники.
— Я удивлен, что море так тебя пугает, — проговорил
Алексис. — Ведь насколько я помню, твой отец конструировал яхты?
Неужели ты никогда ребенком не ходила с ним в море?
— Я не слишком часто видела отца, пока росла, — коротко ответила
Райанна. — Мои родители развелась, когда я была ненамного старше Ники.
А мама жила в Оксфордшире. Это, как ты понимаешь, довольно далеко от моря.
Райанне не хотелось говорить о своем детстве, особенно с Алексисом
Петракисом. Ей вообще не хотелось с ним говорить.
Хотя сам он вел себя как ни в чем не бывало, словно никогда не бросал ей в
лицо злобные обвинения и не делал ее объектом своей ярости и гнева. Хорошо
еще, что Ники не замечал натянутости в отношениях двух людей, которые хотя и
непреднамеренно, но даровали ему жизнь. Он воспринял появление отца в своей
жизни со смешанным чувством готовности и восторга.
А вот Райанна вместо восторга чувствовала напряжение — удручающее,
сковывающее.
Я не хочу иметь с ним ничего общего. Однако, несмотря на всю неприязнь, Райанна понимала, что Алексис прав. Ради
Ники она тоже должна отказаться от своего враждебного настроя.
Но очень трудно будет искоренить обиду и ненависть, жившие в ее душе пять
долгих лет, словно зверь в клетке. Зверь, которого выпустили, когда Алексис
неожиданно появился возле ее больничной койки.
— Твоя мама не хотела, чтобы ты проводила время с отцом? — спросил
Алексис.
— Наоборот, это у отца всегда не хватало времени на меня... или на нее.
Или на что-то другое, кроме яхт. Так что — нет, я не выходила с ним в море.
Студенткой я прослушала основной теоретический курс вождения яхт, потому что
считала, что это будет приятно отцу, но...
— Но — что? — поинтересовался Алексис.
Райанна пожала плечами.
— Он не ответил на мое письмо, в котором я сообщала, что получила
сертификат первой степени на управление яхтой.
— А что ты изучала, когда была студенткой?
— Бухгалтерское дело... Ужасно скучная вещь. Но зато я знала, что
всегда смогу найти работу. У мамы никогда не было особенно много денег. Отец
...Закладка в соц.сетях
