Жанр: Любовные романы
Дитя греха
... состояние целиком на твоей совести. Если бы не
Ники, ты могла бы убить себя хоть сейчас — я бы пальцем о палец не ударил.
Но четырехлетний ребенок нуждается в матери — даже в такой, как ты. Ради
него я буду терпеть твое присутствие, но на моих условиях. С этого момента и
говорить, и действовать ты будешь только в интересах моего сына! Я и мои
люди проследим за каждым твоим шагом.
— Иди к черту! Ни один суд на земле не позволит тебе этого! — у
Райанны вырвался истерический смех.
Алексис пожал плечами.
— А каким образом ты обратишься в суд, интересно узнать? Это мой
остров, и прислуга работает на меня...
— Почему? — прошептала Райанна. — Почему ты это делаешь?
Зачем тебе Ники?
— Боже праведный, — тихо сказал Алексис. — Вот теперь ты наконец-
то показала себя такой, какая ты есть — женщиной, не способной понять, что
значит — иметь ребенка. Видеть тебя не хочу. Не желаю дышать с тобой одним
воздухом.
Алексису показалось, что солнечный свет на мгновенье померк — с такой силой
хлынули в его душу мучительные воспоминания.
Мужчина развернулся и направился к дому.
Райанна почувствовала дурноту и, едва дыша, ухватилась за каменную
балюстраду. Сердце глухо билось в ее груди, но не физическая боль привела
женщину в такое отчаяние.
— Ники, — прошептала она.
Алексис собрал волю в кулак, чтобы как ни в чем не бывало спуститься к обеду
— ведь его ждал сын. Но его спокойствие было лишь маской — непокорность
Райанны, ее ложь и жалкие попытки скрыть пристрастие к наркотикам бесили
Алексиса. По всей видимости, она — одна из тех женщин, которые пытаются
доказать, что черное — это белое, а жидкая грязь под ногами — свежевыпавший
снег!
Такой же была его мать.
Ее любовники... Их было так много!
Он даже заставал их в ее постели.
Алексис отчетливо запомнил один такой день: рано утром он пришел в спальню
своей матери, забрался на кровать и заплакал от испуга, увидев лежащего
рядом с нею чужого мужчину.
Он не сразу узнал в нем Демоса — рабочего, который раз в неделю приходил к
ним на виллу чистить бассейн...
Алексис посмотрел на Ники. Мальчик сидел за столом напротив и пил сок из голубой пластиковой кружки.
Это мой сын. Даже если его мать такое же ничтожество, как моя, у
него буду я. У него всегда буду я. Клянусь. Мисс Томпсон помедлила, прежде чем подняться на террасу — по-видимому,
сначала она хотела убедиться в том, что Алексис Петракис ушел в дом.
Неужели она была свидетелем этой отвратительной сцены? Ах,
конечно, ведь они так кричали, что их слышали бы даже соседи... Если бы они
были. — Немедленно в кровать! — только и сказала сиделка. — Вы снова
попадете в больницу, если будете так себя вести.
Райанна подчинилась и попыталась успокоиться, но ей это не удалось. Женщина
чувствовала себя такой беспомощной, такой больной и совершенно, абсолютно
одинокой.
Пока она так слаба, она не в силах бороться с Алексисом Петракисом. Ей надо
поправиться, и тогда она сможет победить — ради Ники.
Алексис работал в своем кабинете. Он постоянно держал под контролем текущие
дела компании
Петракис интернэшнл
— посредством электронной почты, факса и
телефона. Послеполуденные часы он провел с Ники, после того как тот немного
поспал после обеда. Они снова плавали, строили крепость из песка и играли в
футбол. После ужина Алексис уложил мальчика и почитал ему сказку.
Стук в дверь прервал его работу.
— Мистер Петракис?
В дверях стояла сиделка. Вид у нее был решительный.
— Да? — Алексис откинулся на спинку стула.
Сиделка вошла в комнату и плотно прикрыла за собой дверь.
— Мне надо с вами поговорить, — заявила она.
— Пожалуйста, — кивнул Алексис.
— Моя обязанность — ухаживать за пациенткой... И по этой причине я
вынуждена попросить, чтобы ее не подвергали таким эмоциональным встряскам,
как в последние два дня. Подобные эпизоды не способствуют ее выздоровлению.
Мисс Дэвьюс уже идет на поправку, но все же остается опасность того, что ее
состояние может ухудшиться. Мне придется снова давать ей успокоительное.
Ни один мускул не дрогнул на лице Алексиса. Тщательно подбирая слова, он
ответил:
— Я ценю ваше отношение, мисс Томпсон. Тем не менее лучший способ
обеспечить спокойствие вашей пациентки — держать ее подальше от меня. Вы
понимаете, что существенный аспект лечения — добиться ее скорейшего
освобождения от наркотической зависимости?
Сиделка недоуменно подняла брови.
— Дозы, безусловно, уменьшаются, но отменить эти средства полностью
пока нельзя, поскольку болезнь может возвратиться. Ее организм все еще
нуждается в них.
Лицо Алексиса потемнело. Вот чего стоят лицемерные утверждения Райанны
Дэвьюс, что она не наркоманка!
— Неужели она настолько сильно пристрастилась? — мрачно спросил
он.
— Что значит — пристрастилась? Не понимаю!
— Если бы вы потрудились внимательно прочитать историю болезни этой
женщины, вы бы поняли, о чем я говорю! — холодно произнес он.
— В медицинской карте нет абсолютно ничего, что свидетельствовало бы о
том, что она наркоманка! — возмутилась сиделка,
— Она находилась под воздействием наркотиков, когда выскочила на
проезжую часть!
— Мистер Петракис, мисс Дэвьюс была детально обследована в отделении
скорой помощи районной клинической больницы. Единственный препарат,
обнаруженный в ее крови, — лекарство от гриппа, которое отпускается без
рецепта! Слишком в большом количестве, но ничего, абсолютно ничего
противозаконного. И многочисленные последующие обследования не выявили ни
малейшего признака того, что она злоупотребляет... или злоупотребляла
наркотическими средствами. Если не верите, спросите у вашего собственного
доктора Паниотиса, — возмущенно закончила женщина.
— Должно быть, мисс Дэвьюс находилась под влиянием еще чего-то, раз так
безрассудно выскочила под этот автомобиль!
— Машина летела на бешеной скорости, и тому есть свидетели. Водитель
был арестован за вождение в нетрезвом виде. Все произошедшее отражено в
соответствующих документах, и я уверена, что местная полиция подтвердит вам
это!
— Не хотите ли вы сказать, — медленно произнес Алексис, — что
она не наркоманка?
— Безусловно, хочу! В жизни не слышала подобной чепухи!
— Курирующая ее представительница социальной службы...
Сиделка фыркнула.
— ...представительница социальной службы, — продолжал
Алексис, — сказала, что у нее есть доказательства применения вашей
пациенткой наркотиков и ее агрессивного поведения.
— Мистер Петракис, исходя из своего многолетнего опыта работы по уходу
за больными могу заверить вас, что моя пациентка никакая не наркоманка и
совершенно не агрессивна!
— Тогда почему же она выглядит, как ходячий труп?
— Вероятно, потому, что она была очень близка к смерти, —
парировала мисс Томпсон. — Когда ее доставили в больницу, у нее кроме
травм обнаружилась застарелая легочная инфекция, усиленная хроническим
истощением. Поэтому ей потребовалось длительное медикаментозное лечение,
которое продолжается до сих пор. У меня не укладывается в голове, как она
вообще держалась на ногах! Мисс Дэвьюс была не в состоянии угрожать кому-то
ножом, я удивляюсь, что она вообще удержала его!
Отвернувшись, мужчина уставился в окно на темнеющее море.
— Спасибо, мисс Томпсон. Пока все.
Райанна говорила правду?.. — Мамочка!
— Привет, пончик. Хорошо выспался?
Ники забрался к матери на колени и прижался к ее груди. Райанна провела
рукой по его волосам. Все это утро, как, впрочем, и предыдущие день и вечер,
она по настоянию сиделки провела в постели. Но после обеда мисс Томпсон
разрешила ей встать.
— Да, выспался, но сейчас я хочу поиграть. На пляже. И ты приходи!
— О, дорогой, может быть, завтра...
— Нет, сейчас! — насупился Ники.
— Ники, твоей маме нужен отдых. Чем больше она будет отдыхать, тем
скорее поправится.
Низкий голос с акцентом прозвучал твердо, но доброжелательно. Алексис
Петракис наблюдал за ними, стоя в дверях.
— Она всегда отдыхает, прямо как дедушка. Он тоже всегда был усталый и
отдыхал. А потом он... он... — губки Ники скривились.
Глаза Райанны наполнились срезами.
— Солнышко мое, я совсем не так сильно болею, как дедушка, и скоро
поправлюсь, обещаю. Слушай, я спущусь вниз, хорошо?
— Минутку.
Не успела она понять, что происходит, как Алексис Петракис наклонился и снял
Ники с ее колен. Райанна успела почувствовать мимолетное прикосновение
ладони Алексиса к своей обнаженной голени.
Она вздрогнула.
Алексис поставил Ники на пол.
— Пойди скажи Кэрен, что мы идем на пляж.
— С мамочкой?
Мужчина кивнул. Просиявший Ники убежал. Алексис повернулся к Райанне.
— Что там говорил Ники о дедушке, который все болеет и никак не
поправляется?
— Он... не поправился.
Райанна не хотела вспоминать об отце, о его мучительных последних днях. И
уж, безусловно, она не собиралась говорить об этом с Алексисом Петракисом.
— Ники помнит его?
— Да.
— Когда он умер?
— В прошлом месяце... — сдавленно произнесла женщина.
— Что? Ты потеряла отца всего несколько недель назад?
Райанна кивнула.
— Он давно болел. Это неминуемо должно было случиться.
— Как долго он болел?
Что это, черт возьми, испанская инквизиция? — Несколько лет.
— Лет? А что это была за болезнь?
Разбитое сердце. Это правда — потеря
Дэвьюс яхт дизайн
разбила сердце отца Райанны.
— Проблемы с сердцем. Отсюда — приступы, инфаркты...
Хоть бы он умолк... Скрылся, исчез. Но нет — такой не отстанет,
пока не вынет всю душу... — Я не знал о твоей потере, как и о том, что это случилось совсем недавно.
— Смерть принесла ему покой. Он... очень мучился.
— Так всегда бывает, — странным напряженным голосом произнес
Алексис.
С пляжа раздался голос Ники:
— Идем, мамочка!
Не успела Райанна понять, что происходит, как ее подхватили на руки — без
малейших усилий, словно перышко.
Она сделала отчаянную попытку освободиться.
— Опусти меня! Пожалуйста!
— В чем дело?
Райанна высвободилась и прислонилась спиной к балюстраде.
— Не прикасайся ко мне!
Женщина самостоятельно спустилась по ступенькам, решительно оттолкнув руку
Алексиса. Она шла очень медленно, но все же смогла преодолеть весь путь до
пляжа, где с облегчением опустилась на песок.
Алексис присел на корточки рядом с мальчиком и присоединился к строительству
замка. Он был, как и Ники, в шортах и футболке и копал с таким же усердием.
Склонив черные как смоль головы, они старательно углубляли большую яму.
Их необычайное сходство бросалось в глаза с первого взгляда.
Но я не хочу, чтобы, он был его отцом! Райанна могла хотеть чего угодно, однако факт, что именно Алексис — отец
Ники, от этого не менялся. Его гены проявились в ребенке — в его жестах,
привычках, чертах лица... Алексис сам сказал Райанне, что немедленно узнал в
мальчике своего сына, потому что тот был копией его самого в детстве.
Райанна украдкой рассматривала Алексиса. Она невольно залюбовалась
очертаниями его скул, разлетом бровей, рисунком рта... Ей хотелось смотреть
на него, не отрывая взгляда. Что-то шевельнулось в душе женщины — что-то,
дремавшее в ней пять долгих, горьких, мучительных лет.
Нет! Нельзя, чтобы все возвращалось! Райанна взглянула на Ники.
Его сын. Наш сын. О господи, они зачали его в ту чудесную, волшебную, ослепительную ночь,
когда она растаяла в его руках, как воск... С тех пор Райанна и не мечтала
снова испытать подобное.
А для Алексиса произошедшее было не более чем приключение на одну ночь —
удовлетворение физического влечения к легкодоступной женщине.
А что, если бы тогда все сложилось иначе? У Райанны сжалось сердце: Алексис мог быть сейчас ее мужем, а та ночь пять
лет назад — всего лишь одной из многих, проведенных ими вместе. Они могли бы
создать семью — любящую и счастливую...
Пустые мечты. Алексис Петракис использовал ее, а наутро осыпал несправедливыми
оскорблениями. Он даже не дал ей возможности объясниться, оправдаться...
Он не годится в Ники в отцы. Однако... Райанна с удивлением наблюдала, как эти двое азартно копают песок, как
слаженно, единой командой работают, обсуждая глубину ямы. Им было легко и
комфортно в обществе друг друга.
Нельзя отрицать, что Алексис прекрасно поладил с Ники.
Может быть, он и не собирается сообщать мальчику правду? Может, он
все еще не решается признать его? А если признает, то не передумает ли со
временем?.. — Я хочу набрать воды! — крикнул Ники и, схватив ведерко, помчался к
морю.
Неожиданно для самой себя Райанна выпалила:
— Ты не собираешься признавать его, да? Он не узнает, что ты — его
отец?
Алексис резко повернулся к ней.
— Ники обязательно узнает правду... как только наступит подходящий
момент.
— Ты уже не сможешь изменить свое решение, ты ведь это понимаешь,
правда?
Алексис, прищурившись, посмотрел на Райанну.
— Я не собираюсь так поступать. Ники мой сын! Каждому ребенку необходим
отец — это факт, который ты бессердечно проигнорировала. Интересы Ники для
меня на первом месте. Поэтому ты будешь находиться с ним до тех пор, пока он
в тебе нуждается...
— Он всегда будет нуждаться во мне. Я его мать!
— Я никогда бы не разлучил ребенка с матерью — даже если бы она сама
этого захотела!
Райанна недоверчиво посмотрела на него.
— Ни одна мать добровольно не расстанется со своим малышом!
Алексис помрачнел и отвернулся.
— Некоторые женщины лишены материнского инстинкта.
— Тогда им не следует иметь детей.
— Да что ты?
Райанна внутренне содрогнулась, но тут к ним подбежал Ники со своим
ведерком, и Алексис переключил все внимание на него.
Ники вылил воду в яму и пару минут с интересом наблюдал за тем, как она
впитывается в песок.
— Она ушла!
— Вода не может задерживаться, Ники, — сказал Алексис. — Она
всегда уходит.
— Но я хочу, чтобы она задерживалась! — возмущенно воскликнул
мальчик.
— Не все, чего мы хотим, выполнимо...
Да, не все наши желания выполнимы.
Алексис не хотел, чтобы Райанна Дэвьюс была матерью Ники.
Он мельком взглянул на сидящую рядом женщину.
Ее лицо было напряженным, она смотрела прямо перед собой.
Алексис отметил, что она уже не выглядела столь отвратительно, как тогда, в
больнице, хотя все еще оставалась довольно худой и изможденной.
А он-то думал, что это все — наркотики...
Когда сиделка решительно опровергла его уверенность, Алексис связался с
доктором Паниотисом, и тот подтвердил: доказательств тому, что Райанна
Дэвьюс употребляла наркотики, нет. Порошок, который нашла представительница
социальной службы, оказался лекарством от гриппа. И Райанна действительно
перенесла серьезную легочную инфекцию перед тем, как ее сбил на пешеходном
переходе пьяный водитель, мчавшийся с бешеной скоростью.
А это означало, что Райанна не была виновата в том, что оказалась в
больнице, и выглядела она так ужасно из-за хронического истощения.
Следовательно...
Подобные мысли могут завести Бог знает куда! Нет, он не станет мучиться
угрызениями совести или жалеть Райанну.
Открывшиеся обстоятельства ни в коем случае не оправдывали и других ее
прегрешений.
Мужчина нахмурился. Почему Райанна сама не рассказала ему об отце?
Алексис прекрасно знал, как это тяжело, когда близкий человек долгие годы
прикован к постели. Его собственный отец стал инвалидом после первого
инфаркта, но отказывался признавать свою слабость и пытался продолжать
контролировать управление компанией
Петракис интернэшнл
. Эта навязчивая
идея по-прежнему оставаться у руля в результате убила его.
В памяти Алексиса неожиданно всплыли последние горькие слова отца, сказанные им незадолго до смерти.
Мужчина помотал головой, отгоняя воспоминания, и нежно посмотрел на Ники.
Мой сын. Мой малыш.ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Спокойной ночи, дорогой.
Райанна тихонько, чтобы не разбудить, погладила сына по голове. Никто больше
не отберет у нее Ники, и Алексис Петракис в том числе.
Но ведь он говорил, что не станет их разлучать...
Сможет ли она доверять этому человеку после того, как он с ней
поступил? Как он мог быть таким бессердечным? Как он посмел так отнестись к женщине?
Просто я была для него всего лишь утехой на одну ночь. Секс — и
ничего больше... Что ж, а теперь она мать его сына, и ей абсолютно безразличен Алексис
Петракис.
Райанна вошла в свою спальню.
— Сегодня, как я понимаю, вы ужинаете в столовой? — вкрадчиво
спросила мисс Томпсон.
Райанна пристально посмотрела на свою сиделку. Обычно они ужинала с ней и
Кэрен в их комнате, где они задушевно болтали на разные темы, кроме одной —
по какой причине англичанка Райанна оказалась на греческом острове, с
ребенком, который так похож на владельца этого острова. После ужина они
смотрели программы на английском языке, транслировавшиеся по спутниковым
каналам. С этими женщинами Райанна могла расслабиться, с ними ей было легко
и спокойно.
А может, Алексису Петракису не по душе то, как Райанна поладила с людьми,
нанятыми, чтобы за ней шпионить? И за это ей теперь придется принимать пищу
в одиночестве?..
А может, и нет. Войдя в столовую, женщина увидела Алексиса собственной
персоной. Стоя у буфета, он наливал себе виски.
Она резко повернулась, чтобы уйти.
— Куда ты?
— В свою комнату.
Раздраженный вздох сорвался с губ Алексиса.
— Ставрос сейчас принесет ужин.
— Я ничего не хочу.
— Нам надо поговорить.
— Нет. Теперь я буду разговаривать с тобой только через адвоката. Ники
— мой сын, и я несу за него ответственность. А ты не имеешь никаких законных
прав на него. Так что и не думай, что с помощью своего богатства и влияния
сможешь отнять у меня ребенка! Я не позволю, чтобы по твоей вине он пролил
хотя бы одну слезинку, хотя бы раз огорчился, хотя бы раз испугался. И если
ты обидишь его, то будешь гореть в аду!
Ее лицо исказила гримаса ненависти.
Алексис пристально посмотрел на нее, словно впервые увидел.
Львица, самоотверженно сражающаяся за своего львенка — зубами и когтями, со
всей страстью!
А может, это только игра?.. Может, она просто вспомнила мои слова о том, что
некоторые женщины лишены материнского инстинкта, и поэтому решила
продемонстрировать, какой преданной матерью является?..
Но все же этот взрыв эмоций кажется таким искренним, таким страстным...
Интуиция подсказывала Алексису, что подобное отчаяние не может быть
свойственно легкомысленной и корыстной женщине.
Можно ли ей верить?
Если Райанна Дэвьюс — столь преданная мать, почему она обрекла Ники на жизнь
в нищете вместо того, чтобы обратиться за помощью к его родному отцу?
И почему они были так бедны? Раньше Алексис предполагал, что всему виной
пагубное пристрастие Райанны, но оказалось, что она никогда не употребляла
наркотики. Тогда почему они жили в муниципальной квартире на пособие, ведь
ее отец являлся владельцем компании?
Алексис хотел получить ответы на все эти вопросы, и именно поэтому он
собирался поужинать сегодня с Райанной.
Увидев, что женщина уже взялась за ручку двери, собираясь уйти, Алексис
поспешно пересек комнату и предостерегающе положил ладонь на ее руку.
Райанна отшатнулась.
— Не прикасайся ко мне! — выпалила она.
— Сядь. У меня к тебе есть вопросы.
Райанна опустилась на стул. Стресс совершенно лишил ее сил сопротивляться.
Алексис отпил глоток виски. Райанна мрачно смотрела на него. И что теперь?
Какие подлые обвинения он обрушит на меня на этот раз?
— Похоже, — сухо сказал Алексис, — меня ввели в заблуждение.
Медицинская карта доказала, что ты — не наркоманка.
— Ты времени даром не терял, — с сарказмом сказала Райанна.
— И ты не подвергала безрассудному риску жизнь моего сына в тот день,
когда произошел несчастный случай. Более того, тебя убивала опасная легочная
инфекция, которую, без сомнения, усугубили переживания по поводу смерти
отца, — то, о чем меня тоже не поставили в известность. Скажи, а почему
ты живешь в муниципальной квартире на пособие?
— Ты серьезно? — насмешливо спросила женщина.
— Просто ответь! — раздраженно потребовал Алексис.
— Потому что у меня нет других средств к существованию.
— Почему? Разве ты в разладе со своей семьей?
— У меня был только отец.
— Я же отлично помню — он владел компанией по проектированию яхт! Ведь
это и стало причиной, по которой ты пришла ко мне. Так куда девались все
деньги? — с иронией поинтересовался Алексис.
— Мерзавец! — побледнев, злобно прошипела Райанна. — Отец
потерял
Дэвьюс яхт дизайн
и всю остальную собственность! У него не было
ничего. Мы жили на мое пособие матери-одиночки!
— Это правда?
— Черт возьми, конечно, правда! Он обанкротился, когда
Мондер марин
лимитед
наложила запрет на выкуп закладной — по твоей милости! У него
ничего не осталось. Все пошло с молотка, даже дом.
— Так отец жил с тобой?
— Нет, в Букингемском дворце!
Алексис пропустил колкость мимо ушей.
— Я не знал.
Райанна замолчала. На нее нахлынули мучительные воспоминания.
К ее облегчению, двери столовой распахнулись, и на пороге появился Ставрос с
подносом в руках. Пока он сервировал стол, Райанна немного пришла в себя и
поняла, что проголодалась.
Они приступили к ужину. Нежный куриный суп, приправленный лимонным соком,
просто таял во рту, как и зажаренная на гриле рыба с гарниром из ароматных
трав.
Они ужинали молча, и Райанна была только рада этому.
Алексис сидел напротив нее, и она то и дело невольно на него поглядывала.
Черные как смоль волосы, благородные черты лица, прямой нос, длинные ресницы
и... о, эти глаза с золотистыми крапинками...
Разве возможно устоять перед таким красавцем? Пять долгих лет Райанна корила
себя за постыдную слабость... за то, что упала в его объятия, забыв гордость
и стыд.
Что ж, теперь-то я свободна от него. Нетрудно понять, что испытывает
Алексис, глядя на меня.
Отвращение.
Этим чувством переполнен его взгляд.
Алексис угрюмо уставился в свою тарелку.
Выходит, компания
Дэвьюс яхт дизайн
была на грани разорения, когда Райанна
Дэвьюс обратилась к нему... но у него не сложилось впечатления, что они так
отчаянно нуждаются в инвестициях. Хотя... если бы Райанна дала ему это
понять, она бы ослабила свои позиции. Ни одна компания, находящаяся в
затруднительном положении, не допустит, чтобы потенциальный инвестор понял,
насколько плачевна ситуация.
Но если
Мондер марин лимитед
была готова купить
Дэвьюс яхт дизайн
,
значит, эта компания имела потенциал — как и утверждала Райанна. Если бы не
стандартная политика замораживать инвестиции любой новой компании,
приобретенной
Петракис интернэшнл
,
Мондер марин лимитед
, вероятно,
выкупила бы закладную.
— А почему твой отец не предпринял другой попытки... или дела обстояли
хуже, чем ты говорила?
— Потому что у него случился еще один инфаркт после того, как я...
после того, как ты...
Райанна замолчала.
Алексис отложил в сторону вилку и нож.
— Как — еще один?
— У него был сердечный приступ за три дня до этого.
— Твой отец только что перенес сердечный приступ, когда ты подошла ко
мне на том ужине?
— Да. В тот день его госпитализировали в отделение интенсивной терапии.
У меня не было другого выбора, кроме как попытаться поговорить с тобой. Твоя
секретарша сказала, где ты будешь вечером. И тогда... — Райанна тяжело
вздохнула, — я купила билет на ужин и внесла поправку в план размещения
гостей, который висел в холле перед банкетным залом, чтобы оказаться за
твоим столом. Это был мой последний шанс.
Алексис пытался осмыслить
...Закладка в соц.сетях
