Жанр: Любовные романы
Не знаешь, что найдешь...
...е. Кэсси, у него Божий
дар. Я почувствовал это, впервые взглянув на твой портрет, нарисованный им.
Но эти последние недели... — Леон покачал головой. — Я видел совершенно
потрясающие картины, которые Ньют рисовал на камне колесиком шпоры! Ему надо
дать возможность заниматься тем, к чему лежит душа. Он должен развивать свой
талант.
Кэсси была поражена.
— Я... мне кажется, он даже об этом не думает.
— Как раз наоборот, Кэсси, еще как думает! — досадливо возразил Леон. — Он
не говорит об этом, но каждый раз, когда я упоминаю об учебе, я вижу, как
загораются его глаза. Он становится похожим на голодного мальчишку, который
заглядывается на витрину булочной.
Кэсси испугалась. Все так неожиданно! Колледж! О какой учебе может идти
речь, когда у нее нет ни цента за душой? Ожидать помощи от Леона после всего
того, что он сделал для них, — просто бессовестно. Она упрямо затрясла
головой. Это уж слишком.
— Он не может учиться, нет.
Леон повернулся к ней. Глаза его горели.
— Тогда ты сама ему об этом и скажи! Он приехал сюда из-за тебя. Значит, ты
ему и скажешь, что он не может учиться! Иначе это придется сделать мне.
Разве ты не понимаешь, Кэсси? Это по твоей милости я за него теперь отвечаю!
По твоей милости решаю, помочь ему осуществить его мечты или разрушить их. А
я не просил для себя такой ответственности! Не просил наделять себя таким
правом! — Он закрыл глаза и потер виски. — Я не просил тебя, — устало
проговорил он, — но я позволил тебе взвалить на меня этот груз и теперь
должен решать. — Он вздохнул, как будто плечи его и впрямь обременяла
невероятная тяжесть.
Леон был прав. Кэсси знала: он прав.
— Извини, я... никогда не понимала...
— Ты не хотела понимать!
Кэсси зажала рот рукой. Губы ее дрожали.
— Леон, о колледже мне никогда... Я никогда не собиралась... Я только
хотела, чтобы они...
— ...были в безопасности, — закончил он за нее.
Она удивленно посмотрела на него, потом кивнула головой.
— Да, я хотела, чтобы они были в безопасности. Но сейчас они имеют гораздо
больше. Здесь, с тобой, они не только в безопасности, но о них еще и
заботятся. Моя мать была единственным человеком из тех, кого я знала, кто
бескорыстно заботился о других. Теперь я узнала еще одного человека — тебя.
Я даже не могла представить, что мужчина способен на такую заботу. Но ты
доказал мне это. Да, мои ребята не только в безопасности, они окружены
любовью и заботой. И, пожалуйста, Леон, не думай, что я этого не понимаю!
Она зажала рот, чтобы не сказать большего, чтобы не вырвались слова, в
которые он, вероятно, еще не готов поверить. Она не сказала ему, что любит
его больше жизни, что умоляет испытывать к ней такие же чувства, какие он
испытывает к ее братьям и сыну. Она просто молча смотрела на него, надеясь,
что ему станут ясны ее чувства. И вдруг услышала:
— Проклятие! Будь ты проклята!
Леон повернулся и исчез в ночи.
Все бесполезно. Он проигрывает по всем статьям. Лежа в темноте, Леон пытался
найти выход из положения, обдумывая свои дальнейшие шаги. Нет, все его
попытки что-либо изменить бессмысленны. Кэсси права: как бы он ни старался,
ему не отмахнуться от забот ни о мальчиках, ни о ней. Он любит Кэсси, и
нужно научиться жить с этим чувством, потому что нет сил больше
притворяться, что он может прожить без нее. Надо быть честным и по отношению
к себе. Кэсси сказала, что он лишает ее возможности доказать ему, что их
брак необходимо сохранить. В каком-то смысле она права. Вероятно, ей нужно
дать такой шанс.
Леон думал уже не о выходе из ситуации, а о том, как ее повернуть к лучшему.
Он устал спать в этом проклятом сарае, ему надоело коротать ночи одному,
как, впрочем, и его жене. В доме, конечно, места мало: Кэсси спит с Питом,
Бартон и Фредди теснятся вместе на маленькой кровати, а Коул и Кайлер
занимают раздвижной диван в гостиной. Если ему сейчас перебраться в дом, то
кому-то вновь придется спать на полу, а ему этого не хотелось бы. Хорошо бы
поставить еще одну кровать, но для нее просто не найдется места. Дом слишком
мал для такой большой семьи. Они даже за столом не умещаются, и ему
приходится брать Пита на колени. Конечно, он не против, но ведь мальчик
подрастает. Ему совсем не хочется, чтобы в его семье сидели на досках между
стульями.
Семья. Это слово часто возникало у него в голове. Нельзя сказать, что он не
любит ребят. Вспомнив, как Бартон назвался Парадайзом, Леон улыбнулся. В
глубине души он знал, что не мог поступить иначе, когда, увидев их, решил
посадить всех в грузовик и привезти к себе домой. Он уже не говорил себе,
что мог бы оставить их на улице в Ван-Хорне без крова и денег. Да, у него
имелся выбор. Можно было обратиться в социальную службу или местную церковь.
Или отправить их к Долорес и Каттеру, как он предлагал Кэсси в день ее
приезда. Можно было даже отвезти их прямо в Эль-Пасо, снять им квартиру,
оставить денег, а Кэсси тем временем искала бы работу. Он мог бы обратиться
к адвокату по поводу развода сразу же, на обратном пути на ранчо. Он мог бы
все это сделать, но не сделал — и был уверен, что не сделает.
Подумав о восьми тысячах акров земли, которые ему хотелось купить, он решил,
что расширить свои владения всегда успеет. Можно и сейчас, взяв в долг.
Каттер одолжил бы денег — конечно, не без подковырок. Обязательно спросил
бы, как это его угораздило обзавестись сразу пол-дюжиной детишек. Но Леон
предпочел бы выслушать это от своего друга, а не от Дэйла, когда тот узнает
обо всем. А уж Дэйл узнает обязательно. Все семейство Парадайз рано или
поздно узнает новость. Но пусть это произойдет позже, подумал Леон, когда он
и Кэсси придут к какому-нибудь реальному соглашению. Родственники должны
увидеть в основании его необычной семьи прочный брак. Он и сам этого хотел,
но, чтобы достичь цели, нужно усмирить гордость и не ожидать слишком многого
от отношений с Кэсси. Пусть так и будет, сказал себе Леон. Лучше синица в
руке, чем журавль в небе. Можно заключить с Кэсси своего рода сделку. Вот
только бы придумать способ осуществить все это и найти подходящие слова!
К утру у Леона созрел план. Но он решил: чем меньше о нем будут знать, тем
лучше. Несомненно, Кэсси попытается уговорить его не тратить больше денег,
но другого решения проблемы просто не предвиделось. Он завтракал вместе со
всеми. Кэсси приготовила блины с сиропом, ветчину и жареный картофель с
луком и черным перцем. После завтрака Леон сказал Ньюту, что им для работы
понадобится грузовик. Ньют огорчился. Работать на лошадях ему было больше по
душе. Но огорчение Ньюта было ничто по сравнению с тем, как огорчились
близнецы. Ведь если Леон уезжает на машине, значит, они остаются дома и
попадают в полное распоряжение сестры. Так и случилось: не успел Леон
уехать, как оба, несмотря на все свои возражения, уже мыли посуду.
Кэсси промолчала, хотя и заметила, что Леон оделся не для работы. Выезжая со
двора, он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как Кэсси стоит на
крыльце с кухонным полотенцем в руках и смотрит ему вслед. Конечно же, ей
нетрудно догадаться, что он едет совсем не на работу. Сказав себе, что все к
лучшему, Леон постарался больше об этом не думать. Ньют — вот кто будет
выспрашивать его. И действительно, стоило им немного отъехать от дома, как
парнишка вопрошающе воззрился на Леона.
— Что случилось?
Леон улыбнулся.
— Почему ты так решил?
— Перестань, Леон. Зачем ты прицепил к грузовику фургон для перевозки
лошадей? Мы давно не выезжали из дома вместе с ним. Или я ошибаюсь?
— Нет, не ошибаешься, — признался Леон.
— Так что все-таки стряслось?
Леон глубоко вздохнул.
— Нам нужно сделать два дела. Во-первых, я навещу старого друга, с которым
мы вместе учились. В этом нет ничего плохого, правда?
Ньют подозрительно посмотрел на него.
— А твой друг случайно не женщина?
Леон поперхнулся.
— Что за ерунда! Откуда ты это взял?
Ньют почувствовал неловкость.
— Ведь ты и Кэсси... вы... не живете вместе.
— Да, это так. Но я решил, что все изменится. И то, что мы сделаем сегодня
во вторую очередь, как раз связано с этими изменениями. — Леон покосился на
просиявшего Ньюта. — Мы поедем на склад стройматериалов. Наш дом стал для
нас слишком мал.
Ньют издал такой радостный клич, как будто ему подарили новую машину. Леон
покачал головой, но у него самого было почти такое же настроение. Почти.
Кэсси спорила до изнеможения, повторяла снова и снова, что ей вовсе не
хочется, чтобы он оставил свою мечту о восьми тысячах акров. Леон пытался
убедить ее, что с землей все будет в порядке. Но тут она заметила чек на
строительные материалы в кармане его рубашки и вынула его прежде, чем Леон
смог остановить ее. От суммы в чеке ей стало нехорошо. Леон начал говорить о
займе, но это не помогло. Тогда он просто перестал обращать на нее внимание
и занялся своим делом. Кэсси села на порог и заплакала.
Ньют беспокоился. Оторвавшись от работы, он подошел к Леону и, глядя на
сестру, которая плакала, уткнувшись в колени, прошептал:
— Если она так восприняла пристройку к дому, представь, что с ней будет,
когда она узнает другую новость!
Леон нахмурился. Они уже обсуждали сегодня эту проблему, и повторяться ему
не хотелось.
— Это всего лишь вступительный экзамен, Ньют. Кроме того, ты же слышал, что
сказал Дач. У тебя есть шанс получить стипендию. А он знает, что говорит. Он
был директором в школе.
— Но колледж совсем другое дело! — шептал Ньют. — Я не гожусь для колледжа!
— Хватит болтать. А Кэсси предоставь мне. И ни слова, пока я не поговорю с
ней, понял?
Ньют согласно кивнул головой, но тут же возникла еще одна проблема. Вернее,
две.
— Леон, — позвал Коул, беспокойно глядя в сторону сестры. — Я и Кайлер... мы
решили... если Кэсси хочет... мы могли бы спать прямо под небом, вот здесь,
во дворе. И пристройка была бы не нужна.
— Мы привыкли спать под звездами, — добавил Кайлер.
Леон был страшно удивлен этим глупейшим предложением, но сдержал себя и
промолчал, не желая никого обидеть. Оторвавшись от работы (он копал
фундамент), он похлопал каждого из близнецов по плечу.
— Кэсси успокоится. А мы сделаем пристройку. Так будет лучше. Поверьте мне.
Хорошо?
Объяснившись с мальчиками, Леон вернулся к своему занятию, но ненадолго. Ни
ему, ни Ньюту нельзя было сегодня уставать, поэтому он рано закончил
работать. Близнецов он послал в конюшню за лошадьми, а Ньюту дал кое-какие
указания. И как только Ньют ушел к своим братьям, Леон подсел к Кэсси.
Он протянул ей носовой платок. Она молча взяла его и вытерла слезы. И больше
уже не плакала.
— Я никак не хотела, чтобы все это стоило тебе таких денег, Леон. Поверь.
— Я вижу, Кэсси. Но я так много над этим думал, что уверен: это лучший
вариант. Кроме того, дело сделано, и плакать нет смысла.
Она вздохнула.
— Я не могу не думать, что в глубине души ты никогда не простишь меня.
— Кэсси, речь идет не о прощении. Речь идет о том, что у меня кое на что
открылись глаза.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Кэсси, сощурившись, как будто старалась
заглянуть в его душу.
Леон уже был готов ответить ей:
Я хочу, чтобы ты любила меня так же сильно,
как любила Джоза
. Но эта фраза показалась ему маловыразительной, и он
сказал:
— Ничего. Мы сейчас заняты очень важным делом, Кэсси. И я говорю не о
пристройке к дому. Я говорю о тебе и обо мне, о наших отношениях.
— О тебе и обо мне?
Он опустил глаза на свои руки. Они дрожали.
— Мне кажется, мы сможем создать настоящий дом для всех этих мальчиков.
— Мы? — тихо переспросила она.
Он посмотрел на нее — впервые за долгое время по-настоящему открытым
взглядом.
— Кэсси, — нежно сказал он, — ты проведешь со мной ночь... наедине, под
звездами?
И опять слезы наполнили ее глаза, подбородок задрожал, и она только молча
кивнула головой, потом улыбнулась и положила голову Леону на плечо. Он
закрыл глаза и протянул ей ладонь. Кэсси вложила в нее свою.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Леон неторопливо рассказывал Кэсси легенды о первых поселенцах, показывая ей
места, где происходили эти истории, и тропы, по которым когда-то пробирались
индейцы и ополчение. В своих рассказах он упоминал известные имена и те, о
которых она никогда не слышала. С особым интересом она слушала Леона, когда
он рассказывал о быте людей в те далекие времена. Кэсси ехала в седле молча,
время от времени поглядывая на воодушевленное лицо Леона. Он был явно
удовлетворен их теперешними отношениями.
Было совершенно очевидно, что он принял решение оставить у себя и ее, и всех
шестерых сорванцов, которых она привезла из Западной Вирджинии. Иначе зачем
он стал бы тратить деньги на пристройку к дому, вместо того чтобы докупить
еще земли? Зачем стал бы приглашать ее провести с ним ночь наедине?
Они поднимались в горы по серпантину узкой каменистой тропинки. Добравшись
до самой вершины, остановились на песчаной площадке, на южной стороне
которой стояли два больших валуна. С такой высоты взору открывался
необыкновенно красивый вид. На западе солнце окрашивало небо в янтарные,
розовые и золотые тона. На востоке темнели очертания большого сарая, дома и
ветряной мельницы. Вдаль убегала еле заметная лента дороги. Леон бросил на
землю спальные мешки и начал собирать небольшие камешки, чтобы обложить ими
место для костра.
Кэсси было поручено собрать все, что может гореть. В мешок, который Леон
взял специально для этой цели, она складывала веточки, сухую кору и даже
небольшие листочки. Вернувшись с полным мешком, она удивилась, когда Леон
протянул ей еще один.
— А на этот раз не проходи мимо сухих коровьих лепешек.
— Ты шутишь? — Она сморщила нос.
— Нисколько. Они горят медленно и очень хорошо. Надень перчатки. Еще один
мешок, и мы обеспечены топливом до самого утра. Я здесь тоже кое-что припас.
— Он развернул спальный мешок и вынул несколько дощечек и щепок.
— Великолепно! Ты собираешь чистенькие щепочки, а я хожу за коровьими лепешками! — заворчала Кэсси.
Он поднялся во весь рост и пожал плечами.
— Хорошо. Давай поменяемся. Тогда ты будешь разводить огонь.
— Ну уж нет!
Леон засмеялся, глядя, как Кэсси нехотя поплелась с мешком в руке. Когда она
вернулась, костер был уже разожжен. Над ним была укреплена сковорода, в
которой подогревалось масло.
— Теперь ты свободна на целый вечер, — сказал ей Леон, когда она поставила
второй мешок рядом с первым. — Ужин готовлю я.
Кэсси обрадовала такая перспектива. Она отошла к плоскому камню, нависавшему
над склоном, и стала любоваться последними лучами угасающего солнца. Они
постепенно растворялись в темно-синем небе, ставшем через некоторое время
фиолетовым, потом серым и наконец черным. Кэсси наслаждалась красотой
ночного неба, усыпанного похожими на яркие бриллианты звездами. Становилось
прохладно. Она услышала странное шуршание. Звук, казалось, исходил из-под
камня, на котором она сидела. Но тут Леон позвал ее ужинать. Кэсси встала и,
сходя с камня, оступилась в ямку в песке. Она вскрикнула, и в ту же минуту
появился Леон.
— Я слышала какой-то звук вон там, под камнем. — Ее пробрала дрожь.
Леон посмотрел на ямку, которая стала больше после того, как в ней побывала
нога Кэсси.
— Наверное, это лиса. Здесь водятся серые лисы. Я как-то пытался развести у
себя цыплят, но лисы и койоты их постоянно воровали. Не беспокойся, ничего
страшного.
Кэсси кивнула головой, и они пошли к костру. Ужин был похож на настоящий
пир: горячий овощной суп, подогретые бутерброды с ветчиной и сыром, теплые
поджаренные лепешки. Кэсси уселась у огня. Ей было тепло и уютно, несмотря
на прохладную ночь. После ужина Леон почистил кружки, из которых они ели
суп, и сковороду песком, прополоскал их в воде и убрал. Потом привязал
лошадей, вернулся к костру и лег на спальный мешок, положив руки под голову.
— Итак, — начал он, — думаю, дольше избегать этого разговора нельзя.
— О чем ты? — спросила его Кэсси без всякого притворства.
Он на минуту задумался.
— Мне кажется, нам стоит поговорить о нашем браке. Не секрет, что я...
сомневался в нем. Подумай только, как ущемлена была моя гордость, когда я
узнал, почему ты вышла за меня замуж.
— Прости меня, Леон. Теперь ты знаешь, что на самом деле все было не так.
Да, я хотела, чтобы у мальчиков был дом, но это была не единственная причина
моего замужества.
— Правда?
— Да. Я не могла поверить своему счастью. Я даже не надеялась найти такого
мужчину, как ты. Выходя за тебя замуж, я чувствовала себя на седьмом небе.
— Потому что я такой хороший парень!
— Да, это действительно так, — откровенно подтвердила она.
— Но даже если бы я был старым и страшным, ты все равно вышла бы за меня
замуж, ради мальчишек. Я прав?
Она не ответила. Отвечать было нечего.
Он вздохнул и бросил в костер камешек.
— Скажи мне, Кэсс, неужели все, что происходило между нами, было
притворством?
— Нет! Ты знаешь, что нет.
— Неужели?
— Как ты можешь сомневаться? Все было так прекрасно. По крайней мере для
меня.
Он откинулся назад и посмотрел на небо.
— Если это так, значит, ты не против снова спать со мной, — сказал он
спокойно.
— Да, — прошептала она, чувствуя, что готова расплакаться. Наконец он понял,
как она любит его. Наконец они снова будут вместе. — Я не против. Скорее
наоборот.
— Хорошо, потому что я думаю, ты у меня в долгу, Кэсс.
Она похолодела. О каком долге он говорит? Неужели всего лишь о сексе?
Леон сел, обхватив руками колени. Кэсси отвернулась, не желая показать свое
разочарование.
— В чем дело?
И он еще спрашивает, в чем дело! Только в том, что она любит его и хочет,
чтобы и он любил ее. Но есть ли у нее на это право? Ведь она покинула
Западную Вирджинию в надежде обеспечить безопасную жизнь себе и мальчикам. И
за это была готова заплатить обязанностями жены, не исключая секса. Почему
же сейчас это звучит так невыносимо? Почему от этого так больно? Когда-то,
когда она его еще не любила и он был лишь средством достижения цели, она
сочла бы такие отношения вполне нормальной сделкой. Теперь же, когда он
владеет ее сердцем, ничто не могло показаться ей более несправедливым и
мучительным. Но что посеешь, то и пожнешь. Заставив себя улыбнуться, Кэсси
повернулась к Леону.
Он обнял ее, привлек к себе и поцеловал. Она так долго ждала поцелуя, но
сейчас у него был горьковатый привкус. Кэсси говорила себе, что не имеет
права отказывать Леону, что сумеет притвориться, будто ничего не изменилось.
Она все еще его любит. И если не разочарует его, будет хорошей женой, то он
вполне сможет полюбить ее. Да, ей хотелось быть хорошей женой. Но по лицу ее
потекли слезы.
Неожиданно он оттолкнул ее и вскочил на ноги.
— Я тебе неприятен! Тебе неприятны мои ласки!
— Нет, это не так! — вскричала она, но уже ему вслед. — Леон, пожалуйста!
Он остановился, как будто хотел вернуться, но потом сделал шаг вперед, и его
тут же поглотила темнота. Кэсси шлепнулась на песок, обхватила себя руками и
заплакала. Так она сидела довольно долго. Костер погас. Обессилев от слез,
дрожа, она забралась в спальный мешок, но сон еще долго не приходил к ней.
Когда она проснулась, небо уже отливало золотом. Но не теплое солнце
развеяло ее невеселые мысли, а прохладный воздух предрассветного часа. Она
поглубже залезла в мешок, повернулась на бок, расправляя затекшие мышцы.
Леон лежал к ней спиной, укрывшись в мешке почти с головой. Рядом с ним
лежала длинная серо-золотая палка. Неожиданно палка пришла в движение и
поползла к ней. Змея!— похолодела Кэсси.
Не задумываясь, Кэсси привстала на колени и тут же вскочила бы на ноги, если
бы не мешок. Змея свилась кольцами и начала шипеть. Вначале тихо, потом все
громче. Кэсси, оцепенев, с открытым ртом ждала, что же будет дальше. Мешок
опустился вниз, и она даже не решалась подтянуть его, чтобы не двинуться
лишний раз. Плоская страшная голова качалась из стороны в сторону, язык часто-
часто высовывался наружу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем змея
медленно опустила голову и вновь поползла, но уже не к ней, а к Леону. Кэсси
охватила паника, но страх сковал ее, она не могла даже шевельнуться. Змея
уже вползала Леону на спину. Если он сейчас проснется и зашевелится... Кэсси
стало дурно от этой мысли, она не могла даже представить, что будет дальше.
Лихорадочно соображая, она нашла единственный способ, с помощью которого
можно было спасти Леона. Подползая к плечу Леона, змея подняла голову и
отвела ее в сторону. И в ту же секунду Кэсси, уже не думая, бросилась на
нее. Обхватив змею рукой чуть ниже головы, Кэсси закричала. Во-первых, от
неприятного ощущения, а во-вторых, в диком испуге: отпусти она сейчас змею,
и та вмиг укусит или ее, или Леона.
Леон вскочил. Он ужаснулся, увидев Кэсси, держащую мертвой хваткой змею.
Дрожа всем телом, она тем не менее не разжимала пальцы. Леон молниеносно
выбрался из мешка, ругнувшись вопреки своим правилам не по-испански, а по-
английски. В это время змея стала вырываться из руки Кэсси.
— Не двигайся! — закричал Леон. А Кэсси и не могла, даже если бы захотела.
Леон лихорадочно пытался что-то придумать.
Змея обвилась вокруг ее руки. Кэсси закричала и пошатнулась, но все же
устояла на ногах. Леон успокаивающе поднял ладонь.
— Хорошо, все хорошо. Послушай, пока ты ее держишь, она не может укусить
тебя. А сейчас... — Он осмотрелся вокруг и, казалось, нашел решение. — Вот
что мы сейчас сделаем, — сказал он, медленно приближаясь. — Мы сбросим ее с
горы.
— К-как?
Он придвинулся совсем близко.
— Я помогу тебе. Мы пойдем к тому плоскому камню, станем на самом краю и
сбросим ее. Поняла?
Кэсси кивнула. Она изо всех сил старалась не разжать пальцы и не дать змее
поднять голову. Змея же широко открывала пасть, обнажая клыки, и шипела.
Леон, подойдя к Кэсси вплотную, обхватил ее руками, приподнял и отбросил в
сторону мешок. Они побежали к камню нога в ногу. Поддерживая Кэсси под руку,
Леон дотащил ее до самого края камня. Кэсси всхлипывала без слез.
— Бросай ее на счет
три
, — сказал он, отпуская ее руку. Змея продолжала
шипеть. — Раз, два, три!
Кэсси разжала ладонь и, отбросив от себя ненавистную змею, отпрянула назад.
Леон обнял ее, и они вместе побрели подальше от камня. Еще долго ходили они
вокруг потухшего костра, потом остановились. Леон привлек к себе Кэсси и
крепко обнял.
— Успокоилась?
— Она чуть тебя не укусила! — воскликнула она и дала волю слезам.
— Меня? Но она могла и тебя укусить! Как же тебе удалось схватить ее?
Кэсси начала рассказывать, запинаясь, а Леон внимательно разглядывал ее
руки.
— Уж лучше бы она укусила меня, — сказал он дрожащим голосом. — Укус — ничто
по сравнению с тем, что я пережил, увидев тебя с этой проклятой змеей в
руке!
— Нет, не говори так, — прошептала Кэсси.
Он приподнял ей лицо и нежно поцеловал.
— О Боже! Если бы с тобой что-нибудь случилось...
— То же самое я думала о тебе, — сказала она, обнимая его.
— Все обошлось... благодаря тебе.
— И тебе.
— Ну что же, мы героическая пара. Давай-ка уберемся отсюда. Меня что-то
совсем не тянет завтракать, — сказал Леон.
— Меня тоже. Мне хочется вымыть руки.
— Еще бы не хотелось... после сражения с гремучей змеей голыми руками.
Кэсси засмеялась, а он улыбнулся и, убедившись, что она успокоилась, стал
быстро собирать вещи. Кэсси помогала ему, стремясь поскорее отправиться
домой. Они не решили того, что хотели, но сейчас это уже не имело значения.
Кэсси не собиралась сдаваться. Ради него она бросилась в схватку со змеей.
Так или иначе, но она завоюет его сердце.
Собирая вещи, Леон передвигался с большой осторожностью, остерегаясь
столкнуться еще с одной змеей. Он не говорил Кэсси, но в этом месте водилось
довольно много змей. Он заволновался, когда Кэсси сказала ему, что слышала
под камнем странный звук. Почему же тогда отмахнулся от предостережения?
Почему внушил себе, что это безобидный звук? Как дорого он мог заплатить за
беспечность! Жизнью Кэсси! Даже представить себе страшно. Сейчас ему
хотелось только поскорее уехать отсюда, увезти Кэсси в безопасное место.
Вот так совращение! Она заплакала, когда он поцеловал ее. Заплакала! Почему?
Прежде она никогда не противилась его поцелуям. Во всяком случае, казалось,
что они ей нравятся. Ведь это он ушел из дома и не стал спать с ней. Ему
было невыносимо думать, что, разделяя с ним постель, она в определенном
смысле платит ему за то, что он согласился взять в свой дом ее мальчишек.
Плата.
Ты у меня в долгу
...Закладка в соц.сетях
