Жанр: Любовные романы
Не знаешь, что найдешь...
...mdash; Он прислонился к столбу на крыльце и посмотрел на
небо.
Кэсси тоже взглянула на звезды.
— Я тебя понимаю. Сказочная красота, правда? Леон еще в письмах рассказывал
об этом небе и звездах. Но чтобы понять по-настоящему, надо увидеть
собственными глазами. Мне кажется, это вечность... усыпанная бриллиантами.
— Бриллиантовая вечность... — протянул Ньют. — Господи! До чего красиво! Как
бы мне хотелось это нарисовать, но все равно на бумаге невозможно выразить
до конца все то, что тебя переполняет при виде этой божественной красоты.
— Ах ты мой художник! — восхитилась Кэсси и порывисто обняла его. — Я так
рада, что ты здесь!
Он тоже обнял ее за плечи.
— Это хорошее место, Кэсси. Я чувствую это кожей.
— Я тоже так думаю, — прошептала она. — Если бы...
— Извини, что мы причинили тебе своим набегом столько неприятностей.
— По крайней мере теперь я знаю — вы в безопасности, — сказала она. Пока. Не
хотелось даже думать, что они будут делать или куда пойдут, если Леон
выгонит их. — Все уладится, — сказала она скорее самой себе, нежели
мальчику, который на ее глазах превращался в мужчину. — Все уладится.
Должно уладиться. Иначе не могло быть.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Леон перебросил одеяло через дверцу стойла на сено и упал сверху. Его
терзала ужасающая боль. Будь эта боль от настоящей раны, она означала бы,
что он умирает. Но даже и так он не был уверен, останется ли жив, если не
возьмет себя в руки. Но как это сделать?
Она солгала ему. Что бы она сейчас ни говорила, ничего изменить уже нельзя.
Не вернуть того, что было сказано вечером после приезда мальчишек. Он ей
такого наговорил! А она стояла и слушала. А что еще ей оставалось делать?
Против правды не попрешь. Она лгала, мошенничала, делала из него последнего
дурака. Но тем не менее, как он ни ломал голову, выхода из тупика, в который
он попал, женившись на Кэсси, не предвиделось.
Конечно, можно развестись, можно даже аннулировать брак, но куда она тогда
пойдет? Что будет делать? Вот почему, несмотря ни на что, он посадил всех
мальчишек в свой грузовик и привез в Парадайз. Что еще оставалось? Надежды
на то, что она одна сможет содержать себя и шестерых (подумать только,
шестерых!) ребят, не было никакой. Ван-Хорн — маленький городок. Работы в
нем немного. А та, что есть, оплачивается не слишком хорошо. То же самое
было бы и в Западной Вирджинии, подозревал Леон, только еще хуже. Иначе она
не предприняла бы этот отчаянный шаг. Он размышлял над тем, не отвезти ли
Кэсси вместе с мальчиками в Эль-Пасо и не снять ли для них на несколько
месяцев дом. Конечно, там больше возможности найти работу, но много
заработать Кэсси и там не сумеет. Какое-то время они смогут просуществовать,
а дальше? Кэсси была, по ее собственному определению,
обитательницей гор
,
не привыкшей к городской жизни. Очень скоро она бы стала легкой добычей для
какого-нибудь разбитного малого, щедрого на льстивые речи и сладкие улыбки.
Леон говорил себе, что ему не стоит о ней волноваться, она этого не
заслуживает, потому что беспардонно использовала его. Но способа разделаться
с ней и ее мальчишками и после этого жить спокойно придумать не удавалось.
Пока что не удавалось. Со временем, уверял он себя, выход из положения
найдется. А в настоящий момент достаточно того, что он спит в сарае,
отделившись, насколько это возможно, от всех тех, кто поселился у него в
доме.
Леону было до боли обидно. Ведь он поверил, что она любит его. Ему хотелось
в это верить. Он бы и продолжал верить, если бы не ее братья, появившиеся
все сразу.
Все в порядке, да? Он женился на тебе, как ты и хотела...
Она
ведь обещала, что мы будем жить все вместе...
Эти фразы не оставляли его,
они постоянно крутились у него в голове.
Он женился на тебе... Он женился
на тебе...
Леон вздохнул, ему хотелось уснуть, потом проснуться и
обнаружить, что все это лишь дурной сон.
Ты обещала... Ты обещала...
Ты
обещала любить и уважать меня, мысленно произнес он, и ему стало больно. Как
больно сознавать, что все это было ложью!
Она была так хороша! Она была так убедительна. Он старался не думать о
ночах, днях и утренних часах, проведенных вместе с ней в постели. Старался
не вспоминать, как они танцевали, прижавшись друг к другу, тихо смеясь, как
они вместе работали. Ему не хотелось вспоминать ужины при свечах, то, как
они занимались любовью в ванне, дрожали под холодным душем, а потом
растирались до тех пор, пока обоим не становилось жарко. Или как Кэсси одна,
верхом на лошади, объезжала ранчо. Даже этот сарай, в котором Леон сейчас
нашел пристанище, хранил горько-сладкие воспоминания.
Он привык мечтать о ней во время работы, мечтать о возвращении домой, где
она хлопотала вокруг него, старалась во всем ему угодить. За короткое время
он так привык любить ее, что теперь, казалось, по-другому и быть не может.
Но он хотел именно этого: перестать любить ее. Тогда ему не было бы так
больно. Незачем без толку маяться. Нет, конечно, Кэсси не отвернулась от
него. Ей хотелось, чтобы все было по-прежнему. Она ведь даже сказала, что
любит его, но как можно верить ей сейчас? Что она могла испытывать, так это
благодарность за то, что он не оставил ее и детей на пыльной улице. Но Леону
нужна от нее вовсе не благодарность. Раболепие, заранее рассчитанный накал
страсти — всего лишь фальшивые заменители, и даже ей следовало бы это
понимать. Его коробило от фальшивой страсти. Нельзя строить жизнь на
угрызениях совести и взаимных обвинениях. Брак не может держаться на чувстве
вины. Это слишком плохое для него основание. И все же расстаться с Кэсси
казалось для Леона немыслимым. С другой стороны, и жить с этой болью он тоже
не мог. Но ведь пока что еще жив... Леон провел бессонную ночь и утром встал
совсем разбитым...
Дверь сарая распахнулась. Один из мальчишек, Леон сразу это понял. Они
рывком распахивали дверь, тогда как Кэсси только приоткрывала ее, чтобы
проскользнуть внутрь. Леон вздохнул и стал стряхивать с себя пыль, но
сделать вид, что очень занят, не смог, не хватило сил. Ньют просунул голову
в стойло.
— Здравствуйте, мистер Парадайз.
— А, Ньют...
Мальчик неуверенно отводил глаза. Покусывая губу, он прислонился к столбу, на котором висела дверца.
— Кэсси просила узнать, придете ли вы сегодня к ужину. Она приготовила
красную фасоль и жареный картофель с луком и острым соусом.
Леон, не задумываясь, нашел предлог, чтобы отказаться:
— Я слишком устал, нет сил приводить себя в порядок для ужина в доме. Открою
банку чего-нибудь и перекушу прямо здесь.
Ньют кивнул головой, но уходить не собирался. Стоял, засунув руки в карманы
огромных джинсов.
— Мистер Парадайз, вот какое дело... Я тут учился ездить верхом... Кэсси
меня учила целое утро, пока вас не было. Я подумал, может быть, я мог бы
помочь вам, как-то оправдать свое проживание здесь? Так мне было бы
спокойнее, мистер Парадайз. Конечно, вначале у меня не все получится, но
вскоре, я думаю... если, конечно, вы позволите пособлять вам.
Учился ездить верхом? Леон вспомнил вечера, когда он обучал Кэсси, но тут же
отбросил эти мысли, а вместе с ними и предложение Ньюта.
— Нет, тебе лучше помогать дома сестре.
— Но здесь моя помощь ей больше не нужна, мистер Парадайз, — возразил ему
Ньют. — Мы покрасили дом, выбили ковры, переложили продукты в погребе. Здесь
больше нет работы для мужчины. Кроме того, здесь становится скучно, мистер
Парадайз. Фредди больше никого не смешит. Бартона невозможно оторвать от
ваших журналов, он пытается их читать, хотя половины слов не понимает. Кэсси
засадила близнецов за словарь, чтобы они искали для него объяснения, а они
из-за словаря дерутся, разбираясь, чья очередь! Редкое зрелище! Бывало, ни
одного из них не заставишь открыть книжку. Они всегда считали, что книжки
существуют только для того, чтобы бить ими друг друга по голове.
— Но ведь приходилось же им читать в школе? — буркнул Леон. Сам того не замечая, он заинтересовался.
— В прошлом году им не очень удавалось ходить в школу. Кайлер потерял
ботинки в болоте, поэтому они поочередно носили ботинки Коула. Отец решил,
что это будет для них хорошим уроком. Но мне кажется, они не очень
переживали по этому поводу и с радостью проводили дни или на берегу реки,
или в горах. — Ньют на минуту задумался. — Я считаю, что только по-
настоящему сильный мужчина может заставить этих двоих взяться за ум. У Джоза
это получилось бы, наверное, у отца тоже, если бы он захотел. Думаю,
получилось бы и у вас.
Что это? Вызов? Леон поднял глаза.
— У меня нет времени заниматься ими.
— Так я смогу с вами поработать? — с надеждой спросил Ньют.
Леон только собрался сказать ему
забудь об этом
, как тут же передумал.
Кому будет хуже, если мальчишка поработает вместе с ним? Больше одного дня
он все равно не выдержит. Одно дело — учиться ездить верхом по кругу в
загоне, совсем другое — пасти скот, часами трясясь в седле. К тому же пора
отремонтировать забор вокруг одного из пастбищ, а это работа для двоих,
одному не справиться. После некоторых колебаний Леон кивнул головой. Ньют
был в восторге.
— Не торопись радоваться. Ты ведь не знаешь еще моих условий.
Ньют посерьезнел.
— Я согласен на любые условия, мистер Парадайз. Как вы скажете.
По-другому и быть не может, подумал Леон. Он уставился на Ньюта холодными
глазами.
— Выезжаем до рассвета. Оседлаешь свою лошадь и возьмешь с собой обед и
воду, иначе останешься голодным и без питья.
— Да, сэр!
— Но это еще не все, — сурово продолжал Леон. — Тебе будут нужны рабочие
рукавицы. И не забудь надеть какие-нибудь толстые носки, чтобы не натереть
щиколотки. Учти, одной пары носков на целый день не хватит. Будешь делать
все, что я скажу, не задавая вопросов. Понял?
— Да, сэр... мистер Парадайз. Я к вашим услугам!
— Хорошо. Тебе понадобится рубашка с длинными рукавами и воротником, который
в случае чего можно поднять, и шляпа.
— Понял.
Леон откинулся назад.
— Если не будешь готов выехать вместе со мной, проведешь день в доме.
— Я буду готов, мистер Парадайз. Можете на меня положиться.
— Посмотрим, — ответил Леон. — А сейчас иди, я немного посплю.
Ньют послушно вышел. Забыв об ужине, Леон расстегнул ремень, снял сапоги,
рубашку и улегся на сене, накрывшись одеялом. Прошлую ночь он почти не спал,
да и предстоящая хорошего сна не обещала...
Утром он поднялся с необычайным трудом. Кряхтя надел сапоги. В сарае было
темным-темно, но он точно знал, где что лежит, и без труда нашел ремень,
чистую рубашку и шляпу. Потягиваясь и зевая, оделся.
Ему недоставало завтраков, приготовленных Кэсси, но он старался не думать об
этом. Подойдя к двухконфорочной походной плите в дальнем углу сарая, он
включил ее и сварил себе кофе. Он понимал, что ведет себя глупо, обитая
здесь, в сарае, когда мог бы жить в доме с привычными для себя удобствами.
Конечно, подобная
бивачная
жизнь была во многом сложнее, но таким образом
он удовлетворял свою гордость. Незачем маячить у Кэсси на глазах. Он не
выдержал бы жалости и виноватого вида, с которым она смотрела на него. Его
стесняло бы любопытство в глазах ее братьев и сына. Так почему же он берет с
собой сегодня Ньюта? Не ответив на свой вопрос, Леон поспешил к мельнице —
умыться и наполнить водой фляги.
На обратном пути он услышал шум возле восточного загона. Несомненно, это
Ньют пытался сесть на лошадь. У Леона появилось желание помочь ему, но он
сдержался, решив, что этого делать не следует. Иначе он угодит в ловушку и
начнет опекать мальчишку как отец. А этого ему совсем не хотелось.
Вернувшись в сарай, Леон взял кружку, сдул осевшую внутри пыль и налил себе
крепкого кофе. Он отхлебывал его, складывая в сумку небольшие консервные
банки с тунцом, свининой и фасолью, туда же положил крекер и яблоко.
Предстоящий обед не обещал быть особо аппетитным, зато он не доставит и
особых хлопот. Завтра надо будет еще раз слазить в погреб. Но сделать это
так, чтобы не услышала Кэсси и не подошла к нему в очередной раз с
извинениями. Он этого не выдержит.
Леон сделал себе тост с сыром и налил еще одну кружку кофе. Позавтракав, он
вывел из стойла крепкую, выносливую Аппалузу, или просто Ап, лошадь, которую
выбрал на этот день. Редкостного уродства создание. Голова ее казалась
слишком большой, а такими ушами мог бы гордиться и заяц. Но лошадь была
умна, с хорошим характером, сильна, как бык, и выполняла любую работу. Леон
пригладил волосы, надел шляпу и вывел лошадь на улицу. Было еще темно, лишь
на востоке едва заметно прорисовывалась линия горизонта. Подтягивая
подпругу, Леон внимательно осматривался вокруг. Ньюта не было. Он
почувствовал разочарование, но через секунду отругал себя. Неужели все это
время ему было настолько одиноко, что понадобилась компания этого парнишки
(которая, вероятно, очень скоро наскучит) и помощь его неопытных рук?
Стараясь не думать о нем, он поставил левую ногу в стремя, сел на лошадь и
взял в руки поводья. Ап фыркнула, прижала, а потом снова подняла уши.
Значит, рядом кто-то есть. Леон погладил ее, успокаивая, и тихо сказал:
— Думаю, мы будем не одни.
Прищелкнув языком, он направил свою нескладную кобылу в сторону загона. Ньют
ждал его, сидя на гнедой лошади, на которой иногда ездила Кэсси. Позади него
были видны тени еще двух коней и седоков. В темноте Леон различил пегого
мерина, который появился у него на ранчо несколько дней назад. Вначале он
подумал, что это Кэсси решила поехать с ними, и ему стало не по себе от
такой перспективы. Но тут он распознал одного из близнецов — вероятно, это
был Коул; пришпорив свою лошадь, мальчишка подал ее вперед. Теперь Леон
разглядел всю троицу. Он выругался по-испански, а потом уже по-английски
начал отчитывать их:
— Что это вы надумали? Чем вы собираетесь заниматься?
Ребята дружно загалдели.
— Мы тоже можем ехать, если Ньют может! — старались перекричать друг друга
близнецы.
— Они тоже учились ездить верхом, мистер Парадайз, честно!
— Мы справимся с любой работой, вот увидите!
— Ньют не очень-то и старше нас.
— За ними нужен глаз да глаз, — пустился в объяснения Ньют. — Если их
оставить дома, Кэсси только и будет делать, что следить за ними. А у нее без
них дел хватает. Последние дни она все время в напряжении.
Леон и сам это прекрасно знал. Ньют ведь говорил, что этим двум сорванцам
нужна сильная рука. Он слышал, как несколько раз Кэсси кричала на них. Что с
ними делать? Он бросал на них злобные взгляды. Даже одного взять с собой —
уже проблема, а всех троих — просто безумие. Ладно, будь что будет! Может
быть, они заиграются друг с другом и не станут мешать ему. Убеждая себя,
Леон уже знал, что возьмет с собой этих
разбойников
, всех троих, и страдал
от собственного слабоволия.
Такого дурака свет не видывал, но надеюсь, Господь Бог вознаградит меня
, —
говорил он себе.
Мальчишки смотрели на него во все глаза, как на какую-то диковину, и едва ли
они ошибались. Он вздохнул, сдвинул шляпу на затылок и наклонился к ним.
— Хорошо, слушайте. Больше повторять не буду. Вы исполняете все, что я вам
скажу, с первого раза. И никаких ворчаний. Иначе тут же отправляетесь домой.
Понятно?
— Да, сэр!
— Согласны!
— Ура!
Все лошади вздрогнули и заволновались.
— Хватит! Замолчите! — Он без труда приструнил свою кобылу. Остальные вскоре
тоже успокоились. К счастью, они были спокойными, хорошо обученными
животными. Леон выехал вперед. — Следуйте за мной и старайтесь не пугать
лошадей, иначе дело может плохо кончиться, — приказал он. Мальчишки за его
спиной заворчали друг на друга, выстраиваясь за ним в ряд. Качнув головой,
Леон пустил лошадь аллюром и поехал вперед, не оборачиваясь.
Они направлялись на восток. Солнце постепенно озарило все небо. Вскоре
наездники повернули на север, в сторону реки. Мальчишки все время задирали
друг друга. Леон не обращал на них внимания. Подъехав к реке, он остановился
и стал дожидаться всех остальных. Перейти реку можно было только в этом
месте. Из-за крутизны берегов от всадников требовалась предельная
осторожность. Леон повернулся, сидя в седле, и оглядел ребят суровым
взглядом. О Боже! Что за шутовская команда!
На Ньюте была старая фетровая шляпа (когда-то она принадлежала Леону, и он
считал, что Кэсси ее уже выбросила), рубашка и джинсы. Щиколотки были
обвязаны лоскутами, в которых Леон узнал куски платья Кэсси. На мгновение он
почувствовал боль и горькую досаду. Да, какая бы Кэсси ни была, себялюбивой
ее не назовешь. Он вспомнил, как она сопротивлялась его попыткам истратить
на нее деньги. А эта ее манера сохранять все старые вещи... Теперь он знал,
что она приберегала их для своих братьев. Кэсси сделала все для этих
мальчишек, даже вышла за него замуж. Не моргнув глазом пожертвовала своим
платьем (а их у нее было очень мало), чтобы Ньют и два его брата поиграли в
ковбоев.
Близнецы выглядели еще живописнее. На одном был трикотажный костюм, поверх
которого надета выцветшая рваная фланелевая рубашка, бейсбольная кепка и
один — один! — сапог от пары, которую Леон уже не помнил, когда носил в
последний раз. Его брат был наряжен ему под стать: огромные вельветовые
штаны, свитер с воротником-стойкой и соломенная шляпа, до того старая, что
когда-то вполне могла принадлежать Тому Сойеру. На нем красовался второй
сапог. Босые ноги братьев были замотаны лоскутами, как и у Ньюта. Кто же
догадался поделить одну пару сапог на двоих? Кэсси, кто же еще. Проявила
чудеса изворотливости. Он представил, какой спор был из-за этих сапог. У
него перехватило горло. Наконец он отвел от них взгляд.
— Я еду первым, — сказал он, надеясь, что никто не заметил, как охрип его
голос. — Вы спуститесь один за другим, след в след. Если хотя бы немного
отклонитесь, то можете покалечить лошадь, а сами сломаете шею. Делайте все
так, как делаю я. Не толкайтесь. Это не игра.
Он сурово обвел их взглядом и стал медленно спускаться с крутого берега.
Перешел узкое русло и начал подниматься на противоположный берег. Все шло
хорошо. Он слышал, как скрипят под наездниками седла. Наконец Леон
окончательно взобрался на противоположный берег и продолжил путь в северном
направлении. Позади него на берег поднималась одна лошадь за другой. Он
облегченно вздохнул, как вдруг услышал крик, а за ним глухой стук. Кто-то
упал. Леон повернулся как раз в тот момент, когда лошадь, с которой свалился
один из близнецов, задержавшись около него на какое-то мгновение, помчалась
прочь. Седло лежало рядом с мальчиком.
Леона охватила паника. Не дай Бог с кем-нибудь из братьев Кэсси что-то
случится! Ужасная мысль! В считанные секунды он оказался рядом с
мальчуганом, а тот уже сидел и стонал. Леон выругался так, что сам удивился.
Никто и никогда не слышал от него таких слов. Но на то у него была причина,
даже две: он страшно перетрухнул из-за мальчика и разозлился, что не
проверил седло и подпругу, которая валялась на земле лопнувшая. Сердясь на
себя за дурацкую оплошность, он наклонился к мальчику и протянул ему руку,
чтобы помочь подняться с земли.
— Что...
— Если вы меня ударите, я дам сдачи, клянусь!
Ударите
? Леон ошарашенно уставился на веснушчатое лицо. Неужели этот
мальчуган мог подумать, что его ударят за то, что он упал с лошади? Его
поразила неожиданная мысль: они все этого ожидали. Выпрямившись, Леон окинул
их взглядом. Все были взволнованны, все сжимали кулаки, готовые броситься на
защиту брата. Ему стало нехорошо от мысли, что мальчики привыкли к тому, что
их бьют в таких случаях, а может быть, даже и в менее значительных. Но он ни
о чем их не спросил, не выказал жалости.
Распрямив плечи, он опустил глаза на испуганного огольца.
— Последний раз я бил мальчишку, когда сам был мальчишкой. Но уж если сейчас
я бью мужчину, это значит, мне очень сильно насолили. — Мальчик расслабился.
Леон повернулся к Ньюту и второму близнецу, остававшимся в седлах. —
Слезайте. Дайте-ка я проверю подпруги. Мне нужно было это сделать в самом
начале пути.
Переглянувшись, ребята сошли на землю. Леон проверил одно седло, потом
другое, тут и там подтянул.
— Вопросы есть?
Все трое покачали головами.
— Хорошо. Тогда садитесь на лошадей и отправляйтесь за его... Как тебя
зовут? — спросил он близнеца, упавшего с лошади.
— Кайлер.
— И отправляйтесь за лошадью Кайлера. Она не могла далеко уйти. Когда
догоните, встаньте перед ней и руками дайте знак, чтобы она повернула. Она
поймет и вернется. А здесь я наброшу на нее веревку.
Ребята сели на лошадей.
— Сами ничего не предпринимайте. Если не найдете, просто возвращайтесь.
Поняли?
— Да, сэр, — ответил Ньют, пришпоривая лошадь.
— И больше не переходите реку! — крикнул Леон им вдогонку.
Ребята помахали руками — слышали, мол, — и умчались. Ньют вроде бы
самостоятельный, думал Леон, глядя им вслед, а Коулу нужна поддержка. Обоих
еще нужно учить и учить, но оба достаточно смелы, и со временем из них
получатся хорошие наездники. Ребята похожи на свою сестру. Он тут же
постарался отмахнуться от этой мысли, но знал, что рано или поздно вернется
к ней. Леон посмотрел на Кайлера.
— Как ты? Все в порядке?
Мальчик кивнул головой и пробормотал:
— Извините.
— За что? Ты делал все так, как тебе говорили. Это я виноват, что не
проверил подпругу. Мне следовало все предусмотреть. Так что я тебе даже
благодарен, что ты не сломал себе шею.
Мальчик был явно не в себе. Леон вскочил в седло и потянулся за веревкой.
— Ты когда-нибудь видел, как набрасывают лассо?
— Нет, сэр.
Сэр... У Леона комок подкатил к горлу.
— Тогда смотри. Я покажу тебе, как это делается.
Следующие несколько минут они обсуждали эту тему, но их отвлек свист.
Вернулись два других брата. Впереди них шла лошадь. Леон попросил Кайлера
отойти в сторону, занял удобную позицию и, когда лошадь поравнялась с ним,
накинул на нее лассо. Его собственная кобыла послушно выполняла все команды:
опускала голову, отходила назад, чтобы веревка оставалась натянутой. Наконец
лошадь Кайлера остановилась, фыркая и тяжело дыша. Леон тихо с ней
разговаривал, похлопывая по шее и успокаивая. Потом надел на нее попону, а
спустя несколько минут — седло. Отойдя назад, он знаком показал Кайлеру,
чтобы тот продолжил. Взгляд, которым мальчик посмотрел на Леона, светился
раболепием. Леон не выдержал и положил руку ему на плечо. Кайлер улыбнулся и
стал прилаживать остальную сбрую. Когда все было готово, Леон похлопал его
по плечу и помог сесть в седло.
Оказавшись вновь в седлах, все разулыбались, и самая широкая улыбка была у
Леона. Он уже больше не помышлял о том, чтобы отвезти их всех в Эль-Пасо и
оставить там на волю случая. Теперь он думал о том, сколько пар джинсов и
сапог, сколько шляп ему нужно купить, чему учить ребят и когда начать
обучение. Он также подумал о том, что дополнительные восемь тысяч акров
земли могут подождать, а Кэсси, он знал это, сумеет потратить деньги с умом.
Вечером, уставшие и грязные, все четверо вернулись домой. Но Леон не
разрешил мальчикам сразу бежать в дом, прежде надо было позаботиться о
лошадях. После этого затолкал всех троих в огромное корыто с водой перед
сараем. Ребята начали брызгаться, но Леон не отругал их, напротив — смеялся
вместе с ними так, как не смеялся очень давно.
— Надо бы сходить за мылом.
Он повернулся, и смех затих. За его спиной стояла Кэсси. В руках она держала
сковороду, а на ней, как на подносе, стояли банки с напитками.
Леон обернулся к мальчикам.
— Ребята, сестра принесла вам попить. Вылезайте, пока не пропали ваши
сапоги. — Он подал каждому руку и помог выбраться из корыта. Мокрые, они
улыбались во весь рот.
— Никогда такого не видела, — сказала Кэсси добродушно. — Возьмите свои
банки с водой — и марш к задней двери. Снимите одежду и положите все в
машину, а сами залезайте в ванну. Я подогрела воду.
— Кэсси, — заныли близнецы в один голос, — мы хотим в душ у мельницы, как
Леон!
Она упрямо покачала головой.
— Вам надо отпариться в ванне с горячей водой. И помяните мое слово: даже
после этого у вас будут болеть все мышцы.
— Делайте, как говорит вам сестра, — спокойно сказал Леон.
Мальчишки повернулись и нехотя поплелись за дом. Кэсси протянула Леону
оставшуюся банку, но он отказался, боясь нечаянно дотронуться до ее пальцев.
Она опустила руку и прошептала:
— Спасибо.
Он искоса посмотрел на нее.
— За что?
&m
...Закладка в соц.сетях
