Жанр: Любовные романы
Не знаешь, что найдешь...
... закусила губу. Как он огорчится, увидев, что Леона нет за столом
вместе со всеми! Но что тут поделать? Она взяла половник, сняла крышку с
кастрюли и начала раскладывать жаркое по тарелкам. Коул расстилал на столе
скатерть и раскладывал бумажные салфетки. Она слышала, как Кайлер и Барт
хихикали в ванне, плескаясь в воде.
— Ужин на столе! — крикнула Кэсси. Со всех сторон послышались шаги. Она
наполнила седьмую тарелку, поставила на столик сзади себя и накрыла кастрюлю
крышкой.
— Кэсси...
Она повернулась, услышав голос Ньюта. На пороге стоял Леон, держа в руке
шляпу. Ньют стоял сбоку. Сердце у нее замерло. Воцарилось долгое неловкое
молчание. Первым заговорил Леон:
— Пахнет вкусно.
Кэсси смотрела на него в растерянности. Ньют прошел к столу. Здесь было
только шесть стульев, между двумя из них Кэсси положила доску. Таким образом
получалось дополнительное место. Ньют пересадил на него Фредди, близнецов
усадил рядом с собой, а Бартону показал на стул в другом конце стола. Потом
взял с плиты еще одну тарелку и подал ее сестре.
Леон будет с ними ужинать! Кэсси быстро повернулась, положила в тарелку
жаркое и поставила ее на стол, жестом приглашая Леона садиться. Он повесил
шляпу на крючок и выдвинул стул. Еще одно место оставалось для Кэсси и Пита.
Кэсси, усевшись, похлопала себя по коленке.
— Иди, дорогой, садись ко мне. — Но, к ее удивлению, Пит повернулся к Леону
и выжидательно уставился на него. Она наблюдала, как оба глядели друг на
друга: малыш снизу вверх, а Леон — сверху вниз. Наконец Леон обошел стул и
сел.
Пит подошел к Леону поближе и положил ручонку ему на ногу. Леон взглянул на
его руку, не показывая своего явного удивления, а потом перевел глаза на
Кэсси.
— Сынок, — позвала она Пита, — иди же...
Но Пит уже залезал Леону на колени. У Кэсси испуганно округлились глаза.
Леон поднял руки, как будто боялся и коснуться мальчика, и одновременно не
поддержать его. А Пит вскарабкался и как ни в чем не бывало устроился там,
где ему хотелось. С минуту он посидел в задумчивости, потом прижался к груди
Леона и взял палец в рот. Леон посмотрел на Кэсси, на ребят за столом. Затем
приподнял Пита, посадил его поудобнее и обнял малыша. Придвинувшись поближе
к столу, он попросил:
— Дай-ка мне, пожалуйста, хлеб, и нам нужна еще одна ложка.
Кэсси слышала биение своего сердца. Так вполне мог звучать медный барабан.
Она поняла, что смотрит на них не отрываясь, с открытым ртом, только тогда,
когда Ньют кивком головы указал ей на прибор рядом с собой. Ахнув, она
схватила нож и ложку и передала их через мальчиков вдоль стола. Последним их
взял Бартон. Он неуверенно покосился на Леона и попытался положить прибор
возле его тарелки. Но получилось так, что его пальцы, сжимавшие нож и ложку,
окунулись прямо в еду. Бартон покраснел и, неуверенно разжав пальцы,
отдернул руку. Теперь у Леона открылся рот. Он озадаченно вгляделся в
мальчика, а потом сурово посмотрел на Кэсси.
— Отвези ребенка в Эль-Пасо, купи ему очки, — приказал он.
Очки! Сердце Кэсси подпрыгнуло от радости. Он сказал, что она может... И тут
радость угасла.
— Я... я не могу.
Леон поднял голову.
— Не можешь?
— Я не умею водить машину! — выпалила она.
Он с недоверием воззрился на нее, а потом резко откинулся на спинку стула.
— Вот это да! Женщина! В этих краях без машины не прожить. Уметь водить
машину — первая необходимость!
Кэсси внутренне ахнула.
— А я собираюсь жить в этих краях? — вырвалось у нее.
Леон посмотрел на нее исподлобья. Казалось, вся комната затаила дыхание.
Даже Пит выжидающе уставился на него. Леон бросил взгляд на Ньюта, взял
вилку и наколол кусок мяса.
— А где же вы собираетесь жить? — пробормотал он, поднося кусок ко рту.
У Кэсси словно камень с души свалился. Еще бы — приятно узнать, что он не
собирается выбросить их на улицу. Но тут она снова вспомнила об очках для
Бартона. Положив руки на колени, она как можно спокойнее посмотрела на мужа.
— А как насчет очков для Бартона?
На лице Леона промелькнуло раздражение, но тут же исчезло.
— Разве не ясно, что он не видит дальше своего носа? Мы отвезем его в город
при первой же возможности. Но прежде всего тебе необходимо научиться водить
машину! Здесь без этого нельзя. Вдруг с кем-нибудь из мальчишек что-то
случится, а меня не будет дома? Конечно, можно вызвать
скорую помощь
, но
ты представляешь, сколько ей нужно времени, чтобы добраться сюда? Минуты
могут решать все, и тебе понадобится выехать ей навстречу.
Мальчишки, все как один, смотрели на него широко открытыми глазами. Леон
снова взял вилку и начал есть. Ребята, переглянувшись, последовали его
примеру. Все ели молча и сосредоточенно, кроме Ньюта и Пита. Те как
завороженные смотрели на Леона. Вдруг Ньют заерзал на стуле. Леон оперся
локтями о край стола и выжидательно поднял на него глаза.
— В чем дело?
— А как насчет... того, чтобы меня научить водить машину? — спросил Ньют с
надеждой.
Леон непонимающе сощурился.
— Не говори мне... — Он осекся и отложил вилку. — Вы с луны свалились,
ребята? У вас в Западной Вирджинии что, никто не водит машину?
Ньют слегка покраснел. Кэсси заскрежетала зубами. Почему он так
разговаривает с ее братом!
— В Западной Вирджинии люди водят машины, — ответила она, — те, у кого они
есть.
Леону стало неловко. Он снова взялся за вилку.
— Начнем завтра. Я буду учить вас обоих. Но кто-то должен работать и здесь,
— сказал он громко и выразительно посмотрел на близнецов.
Братья обменялись взглядами, Коул вздохнул и сказал:
— Мы... мы могли бы присмотреть за лошадьми. И Фредди с Питом тоже, —
добавил он твердо. Кэсси сдержала улыбку. Что бы там ни произошло между
близнецами и Леоном, совершенно очевидно, его урок пошел им на пользу.
— Мы могли бы работать и в доме! — сказал Кайлер. — Сделать уборку!
— Ты что, того? — воскликнул Фредди и для пущей убедительности стукнул себя
по лбу, забыв, что в руке у него ложка, полная жаркого. Еда растеклась у
него по волосам. Мальчишки расхохотались. Бартон вытянул шею и завертел
головой, стремясь понять, над чем все потешаются. Кэсси изо всех сил
старалась не рассмеяться. У Пита смешливо выгнулись брови. Фредди, поначалу
смущенный, теперь был доволен собой. Леон не поднимал головы от тарелки, но
Кэсси была уверена, что он прячет улыбку. В конце концов хохот затих, и все,
кроме Пита, взялись за еду. А Фредди вытирал салфеткой волосы.
Спустя несколько минут Леон, отложив вилку, взял ложку и предложил ее Питу,
но тот отвернулся. Леон посадил мальчика так, чтобы тот смотрел на него.
— Ну-ка, вынь палец изо рта и ешь, — сказал он коротко.
Пит воззрился на него как зачарованный. Потом медленно вынул палец изо рта и
потянулся за ложкой. Леон одобрительно кивнул головой и взял в руку вилку.
Они вместе ели из одной тарелки. Когда тарелка опустела, Леон отодвинул ее и
поднял глаза на Кэсси.
— Вкусно. Мы хотим еще. И, пожалуйста, дай нам хлеба.
Кэсси почувствовала, как где-то в глубине ее разгорается надежда. На душе
стало необычайно тепло. Ей с трудом удалось сдержать себя от того, чтобы тут
же, во всеуслышание, не признаться в любви мужчине, сидевшему на другом
конце стола. Взяв тарелку, она поднялась со стула. Накладывая жаркое в
его... нет, в их тарелку, она говорила себе, что его явное приятие сына,
внимание к Бартону вовсе не говорят о намерении забыть или простить. Совсем
нет. Но это начало, не так ли? Начало?
О, Господи, — прошептала она про
себя, — сделай так, чтобы это было начало
. Но когда она направилась к
столу, то постаралась, чтобы на лице не было ни малейшего намека на все ее
переживания. Мельком взглянув на Леона, Кэсси увидела, что в его лице ничего
не изменилось, но надежда не оставила ее, хотя и была все еще хрупкой.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
— Расслабься, — сказал Леон, мягко положив руку ей на плечо. — Просто
расслабься.
Кэсси перевела дыхание и кивнула головой. Сидеть рядом с ним, ощущая
прикосновение его бедра и руки, было невыносимым мучением.
— Ты берешься за руль мертвой хваткой.
Стараясь выполнять его указания, она попыталась расслабиться и держать руль
не слишком крепко, но в этот момент Леон вновь коснулся ее. И стоило ему это
сделать, как тут же ее грудь и руки в ответ напряглись.
— Еще раз повторяю: расслабься! Руль никуда не денется.
Ньют ерзал на сиденье рядом с Леоном и внимательно посматривал на сестру.
Кэсси чувствовала, как ее щеки заливает краска. И зачем она только
согласилась? Вот уже несколько дней они учились водить машину, и это занятие
было для нее невыносимо утомительным. Ньют мог бы и не лезть в машину вместе
с ними, а ждать своей очереди. Тогда бы и Леон не сидел так близко, смущая и
отвлекая ее. Она глубоко вздохнула и облизала губы.
Леон провел рукой по волосам.
— Пожалуйста, расслабься!
В глазах Кэсси появились слезы и тут же вспыхнула злость.
— Как я могу расслабиться, если ты кричишь на меня?
Грузовик угрожающе повернул влево. Леон в ту же минуту схватил руль,
выправил его, и машина съехала с дороги в песок. Кэсси вскрикнула. Ньют чуть
было не ударился о приборную доску. Леон нажал на запасной тормоз, машина с
пронзительным визгом остановилась. Колеса замерли.
— Выходите! Вон! — закричал Леон.
Сестра и брат дернули дверцы, отстегнули ремни и выскочили наружу. Леон,
опустив голову, обхватил ее руками и ругался по-испански до тех пор, пока не
успокоился. Выйдя из машины, он смерил обоих сердитым взглядом.
— Ладно. Ньют, ты побудь здесь. Мы поедем с Кэсси вдвоем и вернемся через
несколько минут. Может быть, без зрителей она...
— Нет! — прервала его Кэсси, представляя, сколько волнений ей придется
испытать, оставшись с Леоном наедине. — Я... я не хочу учиться вождению. Я
не могу.
— У тебя нет выбора, — напомнил ей Леон. — Жить здесь довольно опасно. А
если еще и не уметь водить машину — просто безрассудно.
— Меня это не волнует!
— Это должно тебя волновать!
Конечно, он прав, и она знала это. Но нервы ее были на пределе. Она вновь
ощутила прикосновение его пальцев, и сердце ее забилось.
— Я не могу.
— Не можешь? — переспросил он, когда она подняла на него глаза. Его голос и
выражение лица были холодными. — Ты забыла, как опускалась в расщелину и
спасала бычка? Ты сделала все, чтобы твой сын и младшие братья начали новую
жизнь здесь, в Техасе. Тебе понадобилось менее двух недель, чтобы обольстить
меня и заставить жениться на тебе. Я уверен, тебе по силам научиться водить
маленький старый грузовичок.
Кэсси слушала его открыв рот. Но на смену удивлению быстро пришла злость.
— Тебе хотелось жениться на мне так же, как и мне — выйти за тебя замуж!
— Может быть, и так, — резко сказал он, — но что-то ты не даешь повода,
чтобы мне хотелось остаться твоим мужем!
Она подошла к нему совсем близко.
— Я бы дала тебе повод, если бы ты позволил, — выразительно сказала она
тихим голосом, чтобы Ньют не слышал.
Леон пристально посмотрел на нее. Выражение его лица немного смягчилось, но
вдруг он снова напрягся и прищурил глаза.
— Послушай меня внимательно. Если ты хочешь остаться здесь, на ранчо, садись
за руль. Иначе я отправлю тебя в город.
Кэсси бросила на Леона свирепый взгляд, проклиная его в глубине души.
— Хорошо! — резко сказала она и метнулась к машине. Забравшись в кабину, она
пристегнула ремень.
Леон постоял еще немного, явно стараясь сдержать себя и успокоиться. Потом
посмотрел на Ньюта.
— Подожди здесь. — Он обошел машину сзади и, сев на место пассажира,
захлопнул дверцу и наклонился к Кэсси: — Итак, вначале...
— Отодвинься, — прервала она его твердым голосом.
Он недоуменно уставился на нее.
— Что?
Кэсси смотрела в ветровое стекло.
— Я сказала: отодвинься. Когда ты сидишь слишком близко, я не могу
сосредоточиться.
Леон долго и с любопытством разглядывал ее, потом отодвинулся.
— Что-нибудь еще, ваше высочество? — спросил он с сарказмом.
— Хватит! — разозлилась она. — Давай учи меня. И пристегни ремень. Если я и
захочу убить тебя когда-нибудь, то сделаю это собственными руками. Я задушу
тебя!
Леон откинулся назад и опустил голову, пристегивая ремень. Кэсси заметила,
что он пытается спрятать улыбку. И вдруг все стало на свои места. Она
научится водить. И тогда, если бы он все-таки решил отправить ее в город,
ему пришлось бы найти для этого другую причину. Она же сможет выставить
множество доводов, по которым ему следует оставить ее у себя, включая и
умение водить машину. С мрачным видом Кэсси поставила ногу на педаль
тормоза, выключила запасной тормоз и установила переключатель на нужную
скорость. Она даже не взглянула на Леона, выводя машину на дорогу.
Через полчаса за рулем сидел Ньют. Леон был рядом и спокойно давал
объяснения. Кэсси задумчиво смотрела в окно. Ньют, казалось, был
прирожденным водителем, она же с трудом усваивала все эти правила вождения.
И все-таки ее нынешние результаты были гораздо лучше первых попыток. Леон
больше не пугал ее тем, что отправит в город.
Слушая уже привычные для уха похвалы Ньюту, Кэсси подумала о том, что ведь
это он привез сюда всех братьев, но тут же признала, что не имеет права
винить Ньюта за свои проблемы в отношениях с Леоном. Честно говоря, ей
некого винить, кроме самой себя. Почему она не сделала все так, как
задумывала? Рассчитывала ведь на своего рода договоренность, соглашение.
Если бы она не влюбилась в Леона сразу, с самого начала, то, вполне
вероятно, у них было бы время постепенно развивать отношения. Между ними не
возникло бы недопонимания, разочарования, они бы не допустили оплошностей. И
могли бы быть счастливы.
При нынешнем положении вещей будущее представлялось ей безрадостным и унылым
— во всяком случае, если она не сможет убедить Леона в искренности своих
чувств и вернуть его любовь.
Но как это сделать? Столько раз задавала она себе этот вопрос, но ответы
вызывали одну лишь досаду, а некоторые даже затрагивали ее гордость. Тем не
менее над каждым ответом она подолгу размышляла. Зачем нужна гордость, если
за нее приходится платить такую цену: разрывать отношения с самым дорогим
для нее человеком? В том, что Леон стал таковым, нет ничего удивительного. А
вообще-то он добрый, даже щедрый, трудолюбивый, на все руки мастер. Конечно,
Джоз тоже обладал этими качествами. Но что особенно влекло ее к Леону, так
это необыкновенная глубина его чувств. Вероятно, у Джоза тоже были сильные
чувства, но она просто была недостаточно зрелой, чтобы оценить их по-
настоящему. Кэсси знала, что Джоз любил ее, но уже в первые недели,
проведенные с Леоном, она поняла, что Джоз всегда сдерживал себя в их
отношениях. Наверное, считал, что слишком сильные эмоции вредят его мужскому
достоинству. Возможно, со временем он раскрыл бы свою душу, но теперь этого
уже никто не узнает. Леон же, напротив, не скрывал своих чувств до тех пор,
пока она сама не заставила его сомневаться в ее любви. Теперь предстоит
доказать ему, что их брак не стоит разрушать, если, конечно, нынешние их,
отношения можно назвать браком.
Господи, как же она скучала по нему! Даже сидя рядом и ощущая его близость,
тосковала по той интимности, которая связывала их крепче любого брачного
свидетельства или брачной церемонии, крепче кольца, которое она носила на
левой руке. Церемония могла бы и не состояться, свидетельство могло бы
потерять силу после подписания других документов, а кольцо очень просто
снять с руки. Но что делать с чувством? Может быть, если бы он поступил с
ней так же, как она с ним... Нет, этого даже вообразить нельзя. Леон слишком
добр, слишком честен и справедлив. Итак, начиная с сегодняшнего дня, она
будет хорошей, справедливой, честной, трудолюбивой, доброй, щедрой,
любящей... Она будет такой женой, какую он заслуживает. Станет для него
всем, даже если он решит в конце концов с ней расстаться.
Ньют настолько хорошо водил автомобиль, что Леон как-то полушутя сказал, что
пускай он и везет Кэсси и Бартона в Эль-Пасо. Но у Ньюта не было
водительских прав, поэтому с поездкой ему пришлось повременить. Кэсси
подробно объяснила мальчикам, чего не следует делать, пока они с Леоном
будут в отъезде. Леон же, наоборот, рассказал, что им нужно будет сделать.
Даже малышу Питу дали задание. Позднее, по дороге в Эль-Пасо, Леон сказал
Кэсси, что мальчишек нужно чем-то занять, тогда у них просто не хватит
времени на то, чего делать не следует. Кэсси поразила эта неопровержимая
логика.
— Блестящая мысль! Ты прирожденный воспитатель.
Леон сердито посмотрел на нее.
— Хорошо, — пробормотала Кэсси, — таким образом ты приобретаешь опыт.
Какое-то время они ехали молча. Вывернув на шоссе, соединяющее Техас с
другими штатами, Леон включил радио. Бартон решил, что теперь он может
поговорить. Он так долго сдерживал свое любопытство, что сейчас расспрашивал
Кэсси буквально обо всем, что они видели по дороге. Когда она уже не знала,
что отвечать, и стала повторять одно и то же, Бартон начал приставать с
расспросами к Леону. Тот, недовольно покосившись на Кэсси, решил привлечь
себе на помощь фантазию. Если Кэсси видела лишь широкий простор, горы
вдалеке, а вдоль дороги — заборы, то Леон замечал совершенно удивительные
вещи: лошадей с необыкновенными отметинами, койотов, не знающих, что такое
дневной свет, огромных змей, умеющих проникать в самые крошечные отверстия,
коров и быков с длиннющими рогами, даже рогатую ящерицу.
Полчаса Леон развлекал Бартона подобными россказнями. Потом они стали
придумывать всякие страшные истории, и это была своего рода игра: чья
история будет страшнее. Кэсси, устав от их болтовни, решила прекратить эту
игру и сказала, что, если они не перестанут, она выбросит их обоих из
машины. Эта история показалась Бартону и Леону
самой страшной
, и они
признали ее победительницей. Леон начал подпевать мелодиям по радио, а когда
песня казалась ему слишком серьезной или слишком торжественной, он выдумывал
свои собственные слова.
Стихи
эти становились все смешнее. Бартон смеялся
все громче и громче, скоро он уже держался за живот, а из глаз у него текли
слезы. Три часа пролетели незаметно.
В городе Леон сразу же отвез их в ресторан. И пока Кэсси и Бартон заказывали
гамбургеры и жареный картофель, узнал по телефону адрес ближайшего магазина
оптики, где очки были бы готовы через час. Позвонив в магазин, выспросил
фамилию врача, который днем смог бы принять Бартона. И, наконец, позвонил
врачу, и тот сказал, что мог бы принять их прямо сейчас, во время обеденного
перерыва. Они наспех проглотили гамбургеры и отправились по указанному
адресу. Поиски заняли двадцать минут. Кэсси пришла в ужас от движения на
улицах. Машины неслись на огромных скоростях, даже на перекрестках. Ей
показалось, что в городе явно не хватает светофоров. Кэсси благодарила Бога,
что за рулем сидит Леон, а не она. Наконец на стене одного из домов они
увидели крошечную табличку с фамилией доктора. Они опоздали только на пять
минут.
Леон объяснил все обстоятельства врачу, и тот после тщательного осмотра
выписал не один, а два рецепта на стекла для очков. Изготовление одних
стекол было несложным делом, и в этих очках Бартон мог делать все что
угодно. В других очках он мог на расстоянии рассмотреть все, до мельчайших
деталей, но сделать такие стекла было сложнее, требовалось больше времени.
После осмотра доктор направил их к своему ассистенту, извинился и ушел
обедать. Молодой человек в белом халате должен был занести в компьютер
некоторые данные о пациенте. Первый вопрос оказался настоящим ударом.
Вернее, не вопрос, а то, как Бартон ответил на него. Он сказал, что его
зовут Барт Парадайз. Леон и Кэсси переглянулись в изумлении. Но когда Кэсси
собралась поправить его, Леон коснулся ее руки и незаметно покачал головой.
Она с благодарностью посмотрела на него. После этого Леон, казалось, избегал
ее взгляда, но с Бартоном вел себя так, будто ничего особенного не
произошло.
Несмотря на то что Кэсси была растрогана и ощутила прилив любви к ним обоим,
она сдерживала себя во внешних проявлениях своих чувств. Ни слов
благодарности, ни объятий, ни поцелуев. Но оставаться бесстрастной, как
Леон, ей не удавалось. То и дело голос у нее дрожал и она была готова
расплакаться. Что же касается Бартона, то он, даже если и заметил что-то
необычное в ее поведении, ничего не говорил. Мальчик сидел между ними с
плохо скрываемым волнением, когда они ехали заказывать очки.
Выбор оправ оказался настоящим испытанием. Кэсси волновала цена, Леон
настаивал на качестве, а Бартон, примеряя, вертелся перед зеркалом. В конце
концов техник помог им выбрать несколько оправ, которые были и надежны, и
приемлемы по цене. Они остановились на двух, которые лучше всего шли
Бартону. В одну оправу стекла стали вставлять немедленно, а другая
предназначалась для каких-то особых стекол, и ее должны были прислать в Ван-
Хорн позже по почте.
Проблемой очков они занимались уже почти два часа, но ни один из них не
жаловался. Они сходили в магазин, где купили продукты, а в придачу —
несколько книжек с комиксами, несколько журналов и три романа. Вернувшись в
оптическую мастерскую, усадили Бартона на стул и стали читать ему книжки.
Вначале Кэсси, потом Леон, но он еще и озвучивал на разные голоса все то,
что читал. А когда чтение надоело, стал изображать действие рассказов
наглядно. Кэсси никогда не видела, чтобы мужчина так вел себя с ребенком.
Чинц не занимался со своими детьми, а у Джоза просто не было возможности
играть с сыном. Он погиб, когда Пит был еще слишком мал.
Кэсси ощущала радость. Леон удивлял и восхищал не только ее. Было ясно, что
Бартон привязался к нему и его привлекала не только фамилия Леона. Когда
игра закончилась, Барт залез на подлокотник кресла, где сидел Леон, и в
благодарность обнял его за плечи. Леон мягко отстранил его и погладил по
голове. Бартон был страшно счастлив. Лицо Леона тоже сияло. А душа Кэсси
пела от счастья. Она не ошиблась. Леон был прирожденным воспитателем,
настоящим родителем, одаренным отцом. Она понимала, что он дает Бартону что-
то такое, чего она даже и не надеялась дать ни своим братьям, ни сыну.
Понимала, что поступила абсолютно правильно, когда приехала в Техас и
помогла приехать мальчикам, хотя способ, которым она воспользовалась для
достижения цели, был плох. И Кэсси снова дала себе слово сделать все, чтобы
сохранить семью.
Семья. Но были ли они по-настоящему семьей? Она вспомнила, как Бартон назвал
фамилию Леона в кабинете врача. Да, рассуждала Кэсси, может быть, не все они
носят одну и ту же фамилию, но тем не менее они — одна семья. И возможно,
настанет день, когда на двадцати тысячах акров земли, их родной земли, будут
бегать их дети. Вот если бы только ее муж снова начал считать ее женой и
относиться к ней как к жене!
Барт был неутомим. Даже ночью не удавалось удержать его в доме. Теперь,
когда он снова хорошо видел, ему все время хотелось быть на улице,
разглядывать окружающий мир. Его очень привлекало небо со всеми его
созвездиями и планетами. Как-то Кэсси пожаловалась Леону и попросила его
повлиять на мальчика, но тот лишь засмеялся и сказал:
Представь, что будет,
когда мы получим вторые очки, с более качественными стеклами. Может быть, на
Рождество подарить ему подзорную трубу?
Он сказал
Рождество
. Значит, на Рождество они все еще будут здесь! Кэсси
едва сдержала себя, чтобы не переспросить его. Со времени поездки в Эль-Пасо
ее постоянно тянуло поговорить с ним, необходимость в этом давно назрела. Но
она все не решалась, волнуясь даже сильнее, чем в брачную ночь. Ей хотелось
правильно выбрать время для разговора и не ошибиться.
Леон теперь ел в доме со всеми и даже проводил здесь вечера до того, как
лечь спать. Очень часто, когда он отправлялся в свою
спальню
, устроенную
им в сарае, Кэсси выходила вместе с ним. Они говорили о незначительных
вещах. Однажды Кэсси рассказала Леону, как Бартон читал Питу комиксы. Очень
забавно: он совершенно точно копировал манеру чтения Леона.
— Ты хорошая модель для подражания, — сказала Кэсси. Леон, пропустив ее
слова мимо ушей, стал рассказывать, чему научились на ранчо старшие ребята,
особенно Ньют. Когда же она сказала, что ее радуют успехи брата и что он
может стать Леону настоящим помощником, тот с ней не согласился.
— Этот мальчик должен учиться в колледже.
Кэсси поразила убежденность Леона.
— В колледже?
— Да, в нем живет художник. Он рисует даже на песк
...Закладка в соц.сетях
