Жанр: Любовные романы
Нежный плен
...красивая, Джоанна! - прошептал он.
Она тоже смотрела на него, но скорее испуганно, нежели весело.
- О, Джеффри, посмотри, как я тебя оцарапала! Прости меня! - Слово
"оцарапала" сразу же ассоциировалось в голове
Джоанны с привычной фразой "оцарапала, как кошка". - Котенок! - воскликнула она.
- Мы же могли убить его!
Они обыскали всю кровать, проверили под ней, но нашли маленькое создание
удобно устроившимся в мягком кресле.
Когда яростные движения этих громадных для него обитателей комнаты сделали
кровать неудобной, котенок, не теряя
самообладания своих древних родичей, нашел себе тихое место, чтобы спрятаться от
землетрясения. Джоанна почесала у
него за ухом и повернулась к Джеффри. Увидев опять царапины на его теле, она
начала гладить их, бормоча извинения.
- Знай я, что ты собираешься содрать с меня кожу, я не стал бы беспокоиться о
котенке, - грустно улыбнулся Джеффри.
- Даже Изабелла не заметила бы на ней более глубоких порезов. Могу вообразить,
что она теперь скажет.
- Пускай говорит, что хочет! Ты думаешь, она не обнаружила бы твоей хитрости?
Или не придумала бы чего-нибудь,
даже если бы ты ничего не предпринял?
- Как бы она узнала об этом? От твоей служанки?
- От Эдвины? Нет. Она предана мне душой и телом, а если и болтает, то лишь по
моему приказу. Я полагаю, комнату
могли проверить другие. Даже если бы они не нашли котенка... О, не стоит
говорить о королеве! Пусть лопнет от злости! Те,
что верят Изабелле, просто жаждут приписать нам все грехи! Люди же, любящие нас,
знают, что мы из себя представляем.
Пойдем в постель, Джеффри. Я замерзла...
Такое непостоянство озадачило Джеффри. Он не мог понять очевидного
противоречия между озабоченностью Джоанны
относительно мнения других людей до вступления в брак и наступившим
безразличием. Джеффри и в голову не приходило,
что ее беспокоило лишь его мнение. Правда, сейчас ему вообще ничего в голову не
приходило - он хотел лишь спать, не
думать ни о чем.
Когда Джоанна поправила одеяла, Джеффри с готовностью взобрался на кровать,
надеясь, что его жена захочет
продолжить разговор. Одна из придворных дам была как-то очень огорчена: Джеффри
отказал ей в этом, как только понял,
что конца не предвидится. Но отказываться говорить с женой не слишком-то любезно
с его стороны.
Однако Джоанна не имела особого желания продолжать беседу. Еще слишком остро
она ощущала новую радость
замужней женщины. Раньше, когда она покидала ночью свою теплую постель, по
возвращении ей приходилось определенное
время согревать телом простыни и одеяла. Теперь же, стоит лишь прижаться к мужу,
как тотчас же становится тепло.
Джеффри сквозь сон упрекнул ее за ледяные руки и ноги, однако не отстранил, а
еще сильнее прижал к себе, что добавило к
спокойствию Джоанны и чувство удовлетворения. Она вздохнула и положила голову на
плечо Джеффри.
Теперь она будет совершенно счастлива до утра после этой восхитительной
ночи... И никогда не допустит той ошибки,
какую совершила матушка с ее отцом... Не станет заглядывать в будущее и пугать
себя грядущими опасностями и печалями...
При нормальном ходе событий Джоанна предпочла бы долгим утром снова испытать
свою новую радость. Но, по
обычаю, когда молодожены просыпались и звали слуг, к ним вызывали знатных господ
и дам, чтобы те внимательно
осмотрели простыни. Однако Изабелла отнюдь не испытывала желания попасть в
опочивальню новобрачных после Эдвины и
Тостига. Поэтому слуги, изрядно накачанные снотворным, спали гораздо крепче
своих господина и госпожи. Первой в
опочивальню вошла фрейлина Изабеллы. Она громко извинилась, сославшись на то,
будто слышала, как позвали слуг. Пятясь
к выходу, она была столь неловкой, что каким-то образом зацепила стол, на
котором стояли вино и вкусные лакомства на
случай, если молодым, не спалось бы ночью.
Джеффри тотчас проснулся. Когда скрипнула дверь, он зашевелился и бросил
взгляд на нее, полагая, что Эдвина пришла
забрать котенка. Слова извинений и звон посуды привели их с Джоанной в
вертикальное положение. Они обменялись
взглядами.
- Эдвина? - спросила Джоанна.
- Нет, миледи. Ваша служанка, похоже, немного перебрала вчера вина.
Скрытые пологом кровати Джеффри и Джоанна снова обменялись взглядами. Джоанна
оказалась права: Изабелла либо
знала о плане Джеффри, либо просто предприняла меры предосторожности, чтобы
предотвратить любую помощь им со
стороны служанки. Видимо, одна из фрейлин королевы находилась в передней на
протяжении всей ночи.
Джеффри побагровел от гнева, но Джоанна выглядела скорее довольной, нежели
раздосадованной вторжением. Самым
главным теперь было уладить все недоразумения.
- Вот озорница! - воскликнула Джоанна и улыбнулась понимающе. - Что ж, в
такой день можно и простить ее.
Джеффри раздвинул занавески со своей стороны.
- Мне очень жаль, милорд, что разбудила вас, - сказала дама, хотя совсем не
сожалела об этом: раз они еще спят,
значит, ничего не успели еще изменить в комнате.
Как только дама удалилась, Джоанна спрыгнула с кровати. Ей потребовался
ночной горшок. Она многозначительно
показала Джеффри на дверь, которая осталась приоткрытой. Он кивнул головой и
снова побагровел от ярости, однако встал
тоже: и ему необходимо освободить мочевой пузырь. Джеффри открыл было рот,
намереваясь что-то сказать (их молчание
становилось просто неестественным), но в это время в передней раздались голоса.
Джоанна бросила ему рубаху и нырнула в
постель как раз в тот момент, когда Изабелла без предупреждения впорхнула в
комнату.
Неприличную поспешность и непристойную цель, с какими вошла королева, лишь
подчеркивали те, что сопровождали ее.
Эти женщины, все без исключения, были ставленницами королевы или женами тех
людей, которые имели основания
ненавидеть дома Солсбери и Роузлинда. Тупость Изабеллы тоже была очевидной.
Обычно шутки и разговоры не стихали,
пока не собирались все свидетели. Только затем с Джоанны скинули бы одеяла,
подняли бы ее с кровати, хорошенько
осмотрели, желая убедиться, что она не порезала себя - и все это сопровождалось
бы добродушными шутками, и уж затем
служанки сняли бы простыни, которые должны были хранить свидетельства
невинности. Но сейчас, не успел еще Джеффри
убрать ночной горшок, как одна из фрейлин Изабеллы уже полезла под кровать.
- Он исчез, мадам, - объявила она. - Здесь был полотняный мешок с животным,
когда я заглядывала в комнату вчера
вечером.
- Да... - начала было Джоанна, но ее прервал негодующий рев Джеффри:
- Разве это ваше дело, мадам?!
Изабелла, казалось, не слышала его - ее ответ был заготовлен заранее,
поскольку она ожидала подобного вопроса от
Джеффри.
- Я заявляю, что кровь на простынях не имеет к леди Джоанне никакого
отношения. Это кровь другого создания. Моя
женщина видела, как служанка Эдвина прятала что-то, и я...
Джеффри издал нечленораздельный звук и, обогнув кровать, направился к
королеве. Дамы сбились в кучу и попятились,
все, кроме Изабеллы, которая и представить себе не могла, что кто-нибудь
способен поднять руку на ее священную особу.
Джоанна спрыгнула с кровати и обхватила Джеффри руками, чтобы задержать его,
пока он еще не подошел к королеве.
- Джеффри! - закричала она. - Королева не подразумевает ничего дурного! Она
лишь хочет защитить тебя! Она не
знает о нашей маленькой шутке. Подумай! Остановись!
Отчаяние, прозвучавшее в двух последних словах Джоанны, укротило гнев
Джеффри. Нападение на королеву означало бы
лишение всех благ, получаемых от брака с Джоанной. Из багрового лицо Джеффри
стало цвета отлично отбеленной
парусины, но в глазах все еще свирепо мерцали желтые огоньки.
- Уверяю вас, мадам, это кровь моей жены, - сказал он ледяным тоном. - Я
претерпел немало, пытаясь овладеть ею,
что десятикратно убедило меня в ее невинности.
- К тому же котенок здесь! - поспешила добавить Джоанна, услышав, как начал
дрожать голос Джеффри. Она указала
на кресло. - Здесь же и мешок, в котором Эдвина принесла его. Можете проверить:
шерсть в мешке того же цвета, что и у
котенка. Мне очень жаль, что ваш племянник напугал вас, мадам.
Изабелла не отличалась умом, раз поверила в весьма убедительную историю.
Сопровождавшие ее дамы лелеяли большие
надежды на ожесточенное столкновение домов Солсбери и Роузлинда, что
способствовало бы расколу королевства. Теперь
они были и удивлены, и недовольны: Джеффри поручился за невинность Джоанны, а та
открыто признает, что ее служанка
спрятала под кроватью совершенно здорового и симпатичного котенка. Это настолько
явно читалось на лицах большинства
свидетельниц, что Джоанна с трудом удерживалась от смеха. Ее необычайно
обрадовало замешательство королевы. Шутка,
кончающаяся тем, чего не ждут от нее, - наилучшая из шуток!
- Вы можете осмотреть котенка, - предложила Джоанна. Ее голос слегка дрожал
от радости. - Сами убедитесь, что он
целехонек и не имеет ни одной царапинки. Уверяю вас, мадам: котенка принесли
только для того, чтобы разыграть
небольшую шутку над моим мужем и мной. Я предпочла бы не повторять, что сказал
Джеффри после этого относительно...
глупости женщин. Животное не имеет никакого отношения к крови на простынях.
- А кто-нибудь говорил это? - послышался низкий и сочный голос короля со
стороны двери.
Джон стоял, закрывая вход другим свидетелям. На лице его сияла любезная
улыбка, но в голосе присутствовали некие
странные нотки, а глаза, обращенные к Изабелле, смотрели тоже с необычным для
них выражением, что не могло не испугать
королеву. Джон почти всегда глядел на нее только с восхищением. Она разозлилась
- тупой, неблагодарный мужлан! Джон
не меньше ее, Изабеллы, ненавидит бастарда своего брата. И теперь, когда она
ухватилась за прекрасную возможность
опозорить этого выродка перед всеми, он, видите ли, сердится! Во всем виноват
только Джеффри - он солгал ради этой
лисицы!
Изабелла не сомневалась, что ложью Джеффри спасал свою гордость или, что
более вероятно, хотел уйти от
неприятностей. Он не отделался бы лишь позором. Джеффри Фиц-Вильям заслуживает
смерти!
- Маленькое недоразумение, милорд... - сказал Джеффри, опустив глаза.
Несмотря на всю неприязнь к незаконорожденому сыну брата, Джону пришлось
отдать тому должное: умеет вести себя
благонравно. Послушный идиот! Изабелла - тоже дура... Но только ли глупа? Не
заразил ли ее своими идеями ФицВальтер?
До этой минуты Джон готов был поклясться, что этот изменник
предусмотрительно льстит Изабелле, чтобы в
случае беды она прибежала именно к нему, но... За Изабеллой нужно следить, и в
оба глаза... В то же время необходимо быть
очень осторожным с Джеффри. Над ним не должны насмехаться. Судя по его лицу и по
страху женщин, ян чуть было не
забыл о своем долге...
- Надеюсь, с ним разобрались? - небрежно спросил Джон.
Джеффри ничего не ответил, но его лицо застыло.
- Конечно! - радостно воскликнула Джоанна. - Произошла всего лишь ошибка. И
все поняли это!
"Она, несомненно, потаскуха", - решил Джон. Либо его племянник знает об этом
и защищает себя от позора, либо еще
не до конца уверен и пылко защищает ее, потеряв последние мозги. Эта мысль
позабавила Джона и привела в отличное
расположение духа. Он отошел в сторону, открыв проход в комнату другим
свидетелям.
В сумятице шуток и ответных замечаний, сочувственных или завистливых
восклицаний по поводу исцарапанной кожи
Джеффри леди Элинор улучила момент и приказала Джоанне молчать и принять
печальный вид.
Потом все завтракали и готовились к охоте. Утро шло своим обычным чередом.
За завтраком Джоанна не вымолвила ни слова и не отрывала глаз от своей
тарелки. Джеффри не удивлялся этому. Он все
еще был вне себя от гнева и думал, что Джоанна разделяет его эмоции. Поэтому
Джеффри с огромным облегчением поднялся
из-за стола. Стоит развеяться охотой! Встряска позволит ему прийти в себя.
Джоанна тоже встала и направилась к двери.
Однако Леди Элинор остановила дочь.
- Тебе, конечно, сейчас не до верховой езды, Джоанна, - нежно сказала она.
Увидев, как покраснело лицо дочери, леди
Элинор успокаивающе похлопала ее по плечу. - Отрадно, что ты пытаешься выказать
свою смелость, но в этом нет
необходимости. Я тоже остаюсь. Успокою тебя и кое-что расскажу. Замужество - не
такая уж плохая вещь, несмотря на
испытание, которое должны со смирением переносить женщины...
Джоанна издала невнятный звук и вздрогнула всем телом. Затем подняла на
матушку заплаканные глаза:
- О, благодарю вас!
У дверей Джеффри понял, что слишком долго не увидит жену. Он остановился, но
тесть подтолкнул его вперед.
- Джоанна не поедет с нами, - сказал Иэн. - С ней обошлись так этой ночью,
что она не сможет сидеть в седле.
Джеффри открыл было рот, чтобы выразить свой протест, негодование, но Иэн не
дал ему произнести ни слова.
- Леди Элинор объяснит ей, что подобные занятия - необходимость, приносящая к
тому же наслаждение, а я
постараюсь объяснить тебе, как надлежит вести себя с женщиной! - сурово сказал
он.
- Мне не нужны подобные советы ни от кого! - огрызнулся Джеффри.
Он пошел к конюшне и оседлал коня. Единственное его желание сейчас - быть
подальше от Иэна!
Спустя час, когда, преследуя дичь, охотники рассыпались по всему лесу, серая
лошадь Иэна замедлила свой бег по
тропинке, когда Ораж, конь Джеффри, вырвавшись из чащи, остановился, преградив
ей дорогу.
- Что плохого я сделал? - с беспокойством спросил Джеффри и, не получив
ответа, нахмурился. - Или я неправильно
вас понял? Как только я поостыл, то сообразил, что вы просто хотели поговорить
со мной наедине. Ведь вы не считаете, что
я грубо обошелся с Джоанной?
Иэн резким жестом приказал ему замолчать. Потом прислушался и пожал плечами.
Им следует выбраться из чащи на
небольшую поляну, где их никто не застанет врасплох и не подслушает, если они
будут говорить тихо, пояснил он и
улыбнулся.
- Я действительно хотел поговорить с тобой наедине. Джоанна исцарапала всего
тебя, скорее защищаясь от твоего
напора, нежели от наслаждения. - Иэн никак не мог смириться с мыслью, что его
маленькая Джоанна могла так извиваться
от удовольствия под мужчиной. Уж лучше вообще об этом не думать! - Ничего
плохого не случилось... но я получил
интересные известия из источника, который явно не нравится Джону. Известия от
лорда Ллевелина.
Леди Элинор и Джоанна сидели в это время в замке и оживленно обсуждали, каким
образом помочь торговцам, пели, как
ожидалось, их корабли реквизируют для военных действий против Франции.
Поначалу их беседа была не слишком дружелюбной. Но лишь охотники покинули
зал, Элинор увела дочь в тихое
местечко у окна.
- Сначала вы не позволили мне смеяться, а затем так больно ущипнули! -
возмущалась Джоанна, хотя и понизила
голос. - Я поняла, чего вы хотели!
Элинор лукаво усмехнулась:
- Я хотела, чтобы ты делала грустный вид. У тебя это неплохо получилось,
когда ты покраснела и начала всхлипывать.
Но не стоит беспокоиться: никто не увидит других твоих синяков.
- У меня нет никаких синяков! Джеффри - не дикий зверь!
Улыбка на лице Элинор стала еще шире. Значит, она действительно не ошибалась
насчет страстной натуры своей дочери.
Если уж та не почувствовала, как появились отметины на ее теле, значит,
пребывала просто в экстазе.
- Я рада, что вы до конца насладились друг другом, - тихо сказала Элинор. -
Но привела тебя сюда не для того, чтобы
говорить о Джеффри... Относительно него у меня только один вопрос. Как ты
думаешь, Джоанна, смогла бы Ты оторвать его
от короля?
Джоанна опустила глаза, словно матушка объясняла ей Нечто понятное, но
абсолютно неприемлемое.
- Вам известно, что король ничего не значит для Джеффри. Он привязан только к
графу Солсбери. Вы хотите, чтобы
Джеффри разорвал отношения с отцом? - Джоанна замолчала и задумалась. Теперь она
знает о своей власти над мужем... -
Возможно, я смогла бы это сделать, но тогда муж уже не будет для меня мужчиной.
Неужели наше Положение ужасно? -
Она подняла глаза, и, не дождавшись ответа Элинор, проговорила: - Впрочем, какая
разница? Я в любом случае не причиню
вреда Джеффри.
- Конечно, - согласилась Элинор, поглаживая руку дочери. - Я остановила свой
выбор на Джеффри, поскольку он как
раз и нравится мне своей преданностью и честностью. Это Эла заставляет меня
нервничать. Она предвидит гибель, да и мне...
тоже неспокойно. Вести двойную игру? Невозможно... я уже думала об этом. Что ж,
значит, мы должны утонуть или выплыть
вместе с Джоном. Тогда придется оказывать ему такую помощь, чтобы он смог
выплыть.
- Леди Эла всегда предвидит нехорошее, - сказала Джоанна.
- Что верно, то верно. Она всего боится... Иэн считает, что мы должны
избежать войны и делать для этого все
возможное. Вот почему я и увела тебя... чтобы рассказать... Ты должна найти
какой-нибудь предлог и не ехать с Джеффри в
Хемел.
- Матушка! - в испуге прошептала Джоанна.
- Я неправильно выразилась, - засмеялась Элинор. - Я хотела сказать, что вы с
Джеффри должны придумать какойнибудь
предлог для того, чтобы Джеффри сопровождал тебя на юг, в мои владения, а
не в его земли. Последнее, конечно,
было бы более естественным. Иэн снова должен отправиться на север усмирять
бунтовщиков, и я не хочу оставлять
побережье без человека, способного сплотить людей. Филипп Французский может
напасть в любую минуту...
- Матушка, скажу вам откровенно: по-моему, несправедливо выставлять нас с
Джеффри как товар на ярмарке ради
всеобщего блага как раз после публичного оскорбления, нанесенного нам
королевой... К тому же бедный Джеффри должен
будет сразу взвалить на себя такие тяжелые обязанности. Даже серфу даруется
отдых после свадьбы!
- Поскольку мы выше по своему положению, чем простые серфы, то и груз наш
потяжелее, - наставительно заметила
дочери Элинор.
- И если Филипп нападет... - пробормотала Джоанна, говоря скорее себе самой,
нежели матушке, - Джеффри должен
будет принять на себя первый удар неприятеля вместо того, чтобы находиться в
Хемеле и вступить в сражение в составе всей
армии...
21.
В погожие рождественские дни обитателей Роузлинда не покидала тревога.
Новости, полученные Джеффри от отца, были
скверными. Большинство баронов, которых Джон уговорил присоединиться к нему, не
только не прибыли, но даже не
удосужились прислать свои извинения. В этом и состоял главный вопрос: на чью
сторону встанет знать, когда нападет
Филипп. Сомневаться в его вторжении не было никаких оснований. Во Франции полным
ходом шла подготовка кораблей,
людей и провизии. Похоже, Филипп лишь ждал благословения папы, а оно могло
последовать в любой момент. Джеффри,
руководивший обороной владений Элинор, а также земель Адама в Суссексе, пребывал
в сильной тревоге: в случае
нападения ему пришлось бы находиться в трех местах одновременно.
Ждать помощи от Иэна не приходилось. Пытаясь преподать хороший урок
бунтовщикам, занять делом умы и тела своих
воинственных вассалов, он провел несколько атак на укрепления самых ярых
противников короля. Иэн по горло увяз в этой
войне, вести которую зимой стало еще опаснее и тяжелее.
В конце января Джеффри написал Иэну письмо, спрашивая у того совета. Иэн
предложил следующее: Адам должен
временно покинуть Лестер и отправиться в Кемп с сэром I в качестве надежного
помощника. Адам молод, но граф
Лестерский дал ему отличное воспитание. Задача Адама - не ведение войны, а
обеспечение гарантии того, что управляющие
его замков не сдадутся Филиппу без сопротивления.
Ответ Иэна вызвал первое серьезное разногласие между Джеффри и Джоанной.
Отчасти Джеффри сам был виноват,
необдуманно высказав эту идею вслух. Он совершенно случайно обронил при Джоанне,
что собирается послать за Адамом,
чтобы юноша сам защищал свои владения.
- За Адамом?! - воскликнула она, и сердце ее сжалось от страха за брата. - Он
еще ребенок! Это настоящее безумие!
- Адам не ребенок! - пылко возразил Джеффри, стараясь поверить в то, что
говорит. - Ему почти шестнадцать лет!
Через год или два его посвятят в рыцари, и он в любом случае будет защищать свои
владения!
- Он сможет управлять ими, только если за его спиной будет стоять Иэн! - со
страстью возразила Джоанна. - Его не
оставят драться против Филиппа Французского в одиночку!
Тут Джеффри допустил вторую ошибку. Ему следовало бы показать Джоанне письмо
Иэна, но из-за преданности отчиму
своей жены он не захотел вызывать ее гнев к нему, что было сейчас абсолютно
глупо. Ничего бы и не произошло. Джоанна
знала, что Иэн безумно любит Адама; сам факт, что он настаивает на его переезде,
убедил бы ее: опасность брату не
угрожает. Но вместо этого Джеффри попытался урезонить жену.
- Основной груз ляжет не на плечи Адама. С ним поедет сэр Ги... он и будет
присматривать за тем, чтобы Адам не
натворил глупостей.
К сожалению, как бы Джоанна ни уважала сэра Ги, как бы ни была уверена в его
преданности и добрых намерениях, она
не питала надежд, что ему удастся справиться с Адамом.
- Сэр Ги! - воскликнула она. - И он сможет, по-твоему, пойти против воли
Адама?!
Задетый за живое, Джеффри, понимая, что, случись с Адамом беда, не только
Джоанна, но и он сам не простит этого себе,
повернулся к жене.
- Как, по-твоему, я должен поступить?! - взорвался он, но тут же заставил
себя успокоиться. - Я должен ехать в
Мерси, чтобы убедиться в надежности обороны замка. Не забывай, что, если
Даммартину не удастся склонить Ферра-на на
нашу сторону, жители Нижних Стран, которые отлично справятся с болотами Мерси,
примкнут к Филиппу. В этом случае
Мерси примет на себя главный удар. То же может случиться и с Роузлиндом, в
котором отличная гавань. Из всех наших
земель Кемп в последнюю очередь может подвергнуться нападению.
- Понятно, - тихо сказала Джоанна.
- Я поговорю с Адамом, - попытался убедить ее Джеффри. - Объясню ему, что мы
все погибнем, если он вступит в
сражение с превосходящими силами противника и потерпит неудачу. Адам своенравен,
но не глуп. Если с ним случится беда,
я всегда приду к нему на помощь, будь я в Мерси или в Роузлинде...
- Понятно, - повторила Джоанна и, больше не сказав ни слова, вышла из
комнаты.
Джеффри был раздосадован. Она рассчитывала, что он сам защитит их от беды...
а вместо этого тащит ее брата из
безопасного места и впутывает в конфликт. Да, его долг - защищать свою жену и ее
родственников от любых
неприятностей. Но Джоанна, похоже, переживает за остальных гораздо больше, чем
за мужа! Он не может быть неприятен
своей жене, нет. Она не скрывает своей любви к нему, но он почти не видит
разницы между этой любовью и привязанностью
к Брайану. И с ним, и с псом она просто играет: Брайану бросает палку, а с ним
кувыркается в постели с одинаковой
радостью и наслаждением...
Джеффри лишь утвердился в своем мнении, когда ночью Джоанна пришла к нему,
гонимая страстью, несмотря на то, что
ходила с подавленным видом большую часть дня и вечера и молчала. Очевидно, она
смирилась с его доводами, решил
Джеффри, а теперь хочет доказать это способом, который ему не может не
нравиться. Однако, даже когда, тихо постанывая и
извиваясь, Джеффри окунулся в колодец блаженств, открытый для него Джоанной, в
нем все еще жила надежда, что она
захочет поговорить с ним: сказать, что сожалеет, что любит и боится за него так
же, как и за других милых ее сердцу людей,
а не платить ему за огорчение лишь любовной усладой. Это слишком похоже на ласку
по отношению к домашнему питомцу,
которому хотят показать, что им довольны.
Подобные мысли для безумно влюбленного молодого человека были вполне
естественными, хотя и абсолютно
несправедливыми. Джеффри знал, что Джоанна отличается сдержанностью и редко
говорит о своих чувствах вслух. К
счастью, сейчас он решил оставить эти мысли при себе.
Молчание Джоанны, ее грусть исходили скорее от ощущения вины, нежели от
страха. Стоило Джеффри сказать, что он
примчится на помощь к Адаму, как Джоанна тут же поняла: защищая Адама, ее муж
подвергнет и себя огромной опасности.
Ей тотчас же захотелось закричать, чтобы он предоставил Адама самому себе. Но
отвратительная мысль бросить младшего
брата на съедение волкам ради спасения мужа настолько ужаснула Джоанну, что она
подавила в себе всякое желание
говорить на данную тему. Все, что Джоанна смогла сделать, так это страстно
прижиматься к Джеффри, пытаясь дважды или
трижды за ночь полностью слиться с ним.
Такое необычное поведение Джоанны еще больше встревожило Джеффри. Он со дня
на день откладывал свой отъезд в
Мерси, а Джоанна охотно искала предлоги, чтобы муж оставался с ней подальше. Но
на пятый день марта пришлось
действовать, и незамедлительно: король начинал собирать силы для борьбы с
Филиппом Французским. Это означало, что
Джеффри следовало набирать войско.
Однако, как на грех, в одной из первых же схваток Джеффри был серьезно ранен.
Джоанне немедленно сообщили о прибытии мужа и его состоянии. Когда Джеффри
осторожно несли с корабля на берег,
слуге приказали галопом мчаться в замок. Пока молодого лорда везли по дороге,
для него там все уже подготовили. Из глаз
Джоанны брызнули слезы. Но решительно подавляемый ею страх тут же свернулся гдето
в самой глубине ее души
маленьким холодным клубком - слезами да причитаниями раненому человеку не
поможешь. Джоанна невозмутимо
приветствовала Джеффри, пообещав ему, что он скоро поправится. Потом обработала
его раны и накормила, не переставая
улыбаться.
Джеффри не мог найти ни одного изъяна в нежности и заботливости жены. Она ни
на минуту не отрывала от него глаз.
Более того - предупреждала все его желания, прежде чем он сам осознавал, чего
хочет: попить, изменить позу или
облегчиться. Джоанна нежно и весело говорила с ним на любую тему, которая, по ее
мнению, могла заинтересовать и
отвлечь его, всегда готова была почитать ему или затеять какую-нибудь азартную
игру, когда он чувствовал себя лучше.
И тем не менее где-то внутри себя Джеффри ощущал пустоту. Он видел до этого
лишь любящих жен - леди Элинор и
леди Элу. По сути дела, ни одна из них не знала, что такое покой. Обе женщины
имели склонность проявлять свою любовь
...Закладка в соц.сетях
