Жанр: Любовные романы
Коварный заговор
...замужем и родила
четверых детей, пришлось обойтись
без этой второй части ритуала брачной ночи.
- Ты хочешь, чтобы я тебе перевязала ногу, или сначала побреешься? - спросила
Элинор, резко хлопнув в ладоши,
призывая служанок.
- Я обойдусь без перевязки, - уверил Иэн, неохотно выпуская ее.
Элинор откинула покрывало и залилась смехом.
- Я навешу на твое орудие замок и запру на ключ. Как ты еще смеешь жаловаться
на недостаток сил?
Но глаза ее уже переместились на его колено, и она поняла, что Иэн говорил
правду. Хотя весь вчерашний день шина
была снята, опухоль практически исчезла, и даже синева немножко побледнела.
Колено заживало. Все еще смеясь, она снова
накрыла его одеялом и отправила одну из служанок за оруженосцами.
- Твоя готовность к исполнению супружеского долга шокирует Гертруду и
Этельбургу, - поддразнила она. - Ты
ведешь себя нескромно. К тому же я не хотела бы, чтобы они подумали, будто я
совсем не удовлетворила тебя и ты оставался
в таком печальном состоянии всю ночь.
С этими словами она выбежала из комнаты, оставив своего мужа одновременно в
отчаянии и очарованного. Одно было
ясно: он, похоже, не утомится, даже если проведет всю зиму с Элинор в замке. Без
сомнения, она сумеет найти какие-нибудь
новые хитрые способы развлечь его, но сегодняшнее утро было не для подобных
шарад. Как хорошо, подумал он, вылезая из
кровати, что Элинор послала за оруженосцами. Без сомнения, они окажутся полезны,
чтобы натянуть на него одежду и
доспехи, - правда, при условии, что кто-нибудь из них знает, где его одежда.
Иэн-то точно не знал. Последние пять дней за
ним ухаживали Элинор и ее служанки. Все, что он знал, это то, что каждый раз,
когда ему необходимо было одеваться, перед
ним возникали великолепные наряды, каких он прежде никогда и не видывал. Правдой
было и то, что половину этого
времени он был слишком сердит, чтобы спрашивать, откуда берутся эти вещи, а
вторую половину времени у него находилась
для разговоров более важная тема.
Как только прибыли Оуэн и Джеффри, Иэн понял, что ему следовало бы знать
Элинор получше и не предполагать впредь,
что хоть что-нибудь, включая и брачную ночь, может лишить ее практичности.
Прежде чем он успел сказать хоть слово,
Оуэн разыскал и протянул ему ночной горшок. Иэн так зашелся от смеха, что чуть
не выронил его. Действительно замок и
ключ! Элинор прекрасно знала, что ему нужно! В следующий момент, увидев, как
Джеффри направляется в соседнюю
комнату, он окликнул его:
- Куда ты идешь?
- За вашей одеждой, господин. Гертруда сказала зайти за одеждой к ней.
- А, ладно, только не входи в спальню. Леди Элинор там одевается.
Мальчик покраснел и торопливо вышел за дверь. Иэн приподнял бровь. Если
Джеффри все так же невинен, как кажется,
его следовало бы немного просветить в нужном направлении. Оуэн помог своему
хозяину надеть халат и затем подвел к
стулу возле разожженного очага. Словно по сигналу вошел брадобрей. Оуэн подошел
к Джеффри, чтобы помочь ему
принести доспехи Иэна, все еще тяжеловатые для мальчика.
К тому времени, как брадобрей закончил свою работу, Джеффри уже вернулся. Он
натянул на ноги своего хозяина темнобордовые
штаны. Иэн улыбнулся, почувствовав прикосновение тонкой шерстяной
ткани, более подходящей для выходного
наряда. Элинор явно стремилась произвести впечатление на вассалов и кастелянов.
Даже будучи готовым к этому, он
присвистнул, когда дело дошло до шелковой рубашки и нижней туники. Она хорошо
сочеталась со штанами. Он указал
пальцем на расшитый драгоценными камнями воротник.
- Это уж слишком, - запротестовал он. - Я задохнусь, если попытаюсь натянуть
его на голову.
- Но вы же не будете сражаться сегодня, зато как это красиво. - Голос Джеффри
задрожал от волнения.
Иэн улыбнулся и не стал больше спорить. Это действительно так. Сегодня он
должен изображать величественного лорда,
а не боевого командира. Кольчуга, последовавшая далее, снова заставила Иэна
рассмеяться и шутливо прикрыть рукой глаза.
Она была вычищена до такой степени, что сверкала серебром в свете камина. Каждое
стальное колечко было вымыто,
вычищено и отполировано от ржавчины, крови, грязи и копоти, которые накопились
на ней за недели, проведенные им в
открытом поле.
- Настоящее произведение искусства, - похвалил он. - Это же только подумать,
сколько часов пришлось провести за
этой работой. Кого я должен благодарить?
- Леди Элинор, я полагаю, - сказал Оуэн, улыбаясь. - Она приходила и следила
за тем, чтобы кольчуга была
вычищена как следует. Нам пришлось три раза возвращаться и доделывать. А если вы
имеете в виду, чьи пальцы и ногти
царапали и терли каждое звено, то это делали мы, по очереди, главным образом
Джеффри и я, но и Джейми помогал, и даже
Бьорн.
Изн почувствовал такой прилив тепла и нежности, что не мог больше ничего
сказать. Он достиг того, что было для него
почти раем. Пылкое внимание Элинор к каждой детали этого великолепного костюма
не только свидетельствовало о том,
какая она хорошая жена, но и показывало, что она сама не собиралась затмевать
его нарядами, что могла бы сделать
чрезвычайно искусно. Это долг его оруженосцев, безусловно, чистить его доспехи,
но, шутил или нет Оуэн насчет трижды
возвращенной кольчуги, этот долг был исполнен с тщанием и любовью. К тому же
любовь к нему и гордость за него прямотаки
светились на лицах мальчиков в это утро.
И превыше всего было то, что Джейми и Бьорн тоже помогали выполнять эту
работу, хотя это явно не входило в их
обязанности, и Элинор не могла попросить их делать это. Они действовали просто
по зову сердца. Все то, что обрушилось на
Иэна до того, как он попал к Саймону, излечилось любовью. Сейчас точно так же
любовь окружила его, и на несколько
мгновений он испытал такую радость, что лишился дара речи.
От этих счастливых мыслей его отвлек шепот Оуэна, обращенный к Джеффри:
- Сделай это сам. У тебя руки легче.
Может быть, и так, подумал Иэн, сообразив, что процесс его одевания дошел до
подвязок и Оуэн опасался нарваться на
неприятности. Было одно удовольствие смотреть, как Джеффри нерешительно потянул
за алые шнурки, увидеть, как быстро,
но доверчиво моргнули его глаза, когда он предупредил:
- Скажите, если будет больно, господин. "Все правильно, - решил Иэн. - Он
любит меня, я - его, и мы оба любим
Джоанну. Надо бы как-то Элинор убедить, насколько ценной была бы такая крепкая
кровная связь".
- Позвольте мне помочь вам встать, господин, - попросил Оуэн.
- Господи ты Боже мой! - воскликнул Иэн, когда Джеффри подал его верхнюю
тунику. - Мне осталось только
окружить голову нимбом, и я стану похож на одну из тех картинок, которыми
завешаны все церкви на Святой Земле.
Наряд был действительно великолепен: алый бархат, вышитый золотом и
украшенный - Иэн поднес кайму поближе к
глазам - жемчугом, который - он готов был поклясться - был добавлен позднее. Тут
ему в голову пришла мысль, от
которой губы уже сложились, чтобы снова присвистнуть, но звук не сорвался с его
уст, потому что в этот момент в комнату
вошла Элинор.
- Два сапога пара, - оценивающе произнес он, уста-вясь на нее.
Элинор улыбнулась его быстрой реакции. Она действительно так и рассчитывала
создать впечатление, словно они были
зеркальным отражением друг друга. Платье Элинор вполне соответствовало тунике и
штанам Иэна, а ее туника подходила к
его верхней одежде. Вышивка на обоих костюмах имела одинаковый рисунок, а ряды
жемчужин на ее платье - свадебный
подарок Иэна - были родными сестрами жемчугу, сверкавшему на воротнике и кайме
наряда Иэна.
- Быстренько, - сказала она, открывая сундук, - возьми эту золотую цепь с
топазом и надень ее. Это будет последний
штрих. Подожди. Посмотри еще, нет ли здесь колец, которые подойдут к твоим
пальцам.
- Чьи они? - грустно спросил Иэн.
Те немногие драгоценности и золото, которые он имел, остались в его северном
замке. А все, что было у него при себе,
ушло в уплату за жемчуг для Элинор.
- Кто знает, - ответила Элинор. - Мои, наверное, если ты спрашиваешь, кто ими
владеет сейчас. Я подозреваю, что
они остались от моего отца. Дед вообще никогда не носил такого, и Саймон тоже. И
они были совершенно правы, конечно -
кольца шли им как корове седло. Хотя я всегда считала большим расточительством
то, что они лежат здесь без движения.
Как приятно видеть их на тебе, Иэн. Ты оказываешь им честь.
- Но Элинор, - возразил Иэн, - одевать меня в заимствованные перья...
- Заимствованные, у кого? Они твои, пока мы с тобой живы. Когда мы умрем, их
поделят между собой наши дети.
Иэн открыл было рот для дальнейших возражений, но был прерван голосом
Джоанны, попросившей из-за двери
разрешения войти.
- Да, входи, - сказал он и тут же воскликнул: - Святая Мария! Джоанна, какая
ты красавица!
При всей ее незрелости легко было представить женщину, какой она станет. Она
была одета в такое же темно-красное
платье, как и ее мать, и Иэн изумился, как хорошо шел им обеим этот цвет. Темные
волосы Элинор были скрыты под
золотистым платком; и мать, и дочь имели одинаково белую кожу, но темно-красный
цвет, казалось, придавал глазам Элинор
золотой оттенок, а серые глаза Джоанны оживлял до ярко-синих.
Девочка импульсивно подбежала к Иэну, и он обнял и поцеловал ее. Пока она
была в его объятиях, весь его пыл насчет ее
помолвки совершенно угас. Ему уже стало казаться, что ни один мужчина не может
быть достоин Джоанны.
Он уже был готов произнести вслух подобную глупость, но его спас гордый голос
Адама, тоже потребовавшего внимания
к себе. Иэн отпустил Джоанну, которая отправилась к матери, чтобы та подправила
складки ее платья. Наряд Адама был
уменьшенной копией костюма его отчима, правда, без драгоценностей, которые
нацепил на себя Иэн. В самом деле, с темной
шевелюрой и изменчивыми глазами его легче было принять за сына Иэна, нежели
Саймона. Иэн не стал Тратить время на
восхищение нарядом мальчика. Адам был прекрасен, как попугай, и сам знал это.
- Стой! - приказал Иэн. - Теперь повернись. Да. Поверни этот меч немного
вперед, так чтобы рукой было легче
ухватиться за рукоятку. Покажи мне, как ты будешь выхватывать его. Быстрее.
Держи ножны левой рукой. Выше. Так. Тяни.
Так. Теперь давай посмотрим...
- Иэн, - вмешалась Элинор. - Ты же не собираешься стать на колени? Он
рассмеялся.
- Я и забыл. Оуэн, ты повыше. Стань на колени перед Адамом вместо меня. Так.
Покажи мне, как ты касаешься его
острием, Адам. Аккуратнее. Очень хорошо. Ножны. Спасибо, Оуэн. Теперь вы с
Джеффри идите и одевайтесь побыстрее. Я
хочу посмотреть на вас прежде, чем начнется церемония. Адам, иди сюда.
- Вниз не идите, - сказала Элинор оруженосцам. - Для вас приготовлены новые
наряды в комнате напротив, и
Гертруда с Этельбургой помогут вам одеться. Скажите Гертруде, где ваше оружие, и
она пошлет за ним слугу.
Иэн, который в этот момент показывал Адаму, как нужно носить плащ, чтобы он
не закрывал рукоятку меча, изумленно
повернулся.
- Для моих оруженосцев тоже? - беспокойно спросил он.
- Они будут стоять за твоей спиной. Я хочу, чтобы все гармонировало. Ты же не
оставил мне вещи мальчиков, и, даже
если их одежда была когда-то достаточно приличной, я могу представить, в каком
состоянии она сейчас. Легче сшить новую,
чем чистить и латать то, в чем они были среди гостей.
- Очень хорошо, но их отцы вполне способны обеспечить их обновками. Я скажу,
чтобы они возместили расходы.
- Ох, Иэн, пусть это будет моим подарком. Ведь они так добры к Адаму. Правда,
Адам?
- Да, - ответил неугомонный Адам. - Но если ты хочешь сделать им подарок,
мама, я знаю, чего им хотелось бы
больше, чем красивой одежды.
- Правда, дорогуша? Какой ты умница. Расскажи мне.
- Оуэн хочет украшенный драгоценностями нож для еды, такой, как был у Иэна,
когда он носил зеленый костюм. А
Джеффри безумно хочет иметь лютню. Он играет очень хорошо. Он брал ее взаймы у
менестрелей. - Адам понизил голос.
- У него была лютня, но королева отобрала ее. Она сказала, что это неприлично.
Иэн, разве неприлично играть на лютне?
Мама рассказывала мне, что король Ричард тоже играл и пел.
- Вот же глупый мальчишка! - воскликнул Иэн. - Почему же он мне не рассказал
об этом? - Затем он обратился к
Адаму: - Ну конечно, это прилично. Если бы у меня было хоть чуть-чуть
способностей, я бы сам играл и пел. Может,
Джеффри просто не понял, что имела в виду королева Изабелла? Может быть, он
играл не тогда и не там, где положено.
Но глаза Иэна горели бешенством, когда он встретил взгляд Элинор поверх
головы Адама, и она поняла, что он пытался
оправдать королеву только для того, чтобы Адам не слышал того, для чего еще был
слишком мал.
- Ты умеешь хранить секреты, Адам? - прошептала Элинор. Мальчик взволнованно
кивнул. - Очень хорошо. Может
быть, Оуэн получит свой нож, а Джеффри - свою лютню в качестве подарков на
Двенадцатый день. Только не рассказывай
им об этом, иначе испортишь им удовольствие. А это нехорошо после всего, что они
для тебя делают. А вот и наши
долгожданные джентльмены. Ну как, Иэн? Как они выглядят?
Иэн пробормотал что-то вроде одобрения, более интересуясь тем, как они носят
оружие, нежели их внешним видом.
Элинор расправила складки туники на спине Оуэна и выровняла край туники у
Джеффри. Иэн сразу же испортил старания
Элинор, поправив на них обоих поясные ремни, и удовлетворенно отступил на шаг.
Оуэн был со вкусом одет в два оттенка
синего цвета, а Джеффри - в зеленое. Оба выглядели прекрасно и вполне
гармонировали с нарядами главных действующих
лиц.
- Спасибо вам, господин, - сказал Джеффри, став на колено и поцеловав руку
Иэна.
Оуэн эхом повторил тот же жест и те же слова.
- Не мне спасибо, - заметил Иэн, ласково потрепав их головы. - К моему стыду,
я даже не подумал, что вашу одежду
нужно привезти в замок и почистить. Благодарите леди Элинор за заботу и
старания.
Они оба снова хотели стать на колени, но Элинор предупредила их попытку,
просто обняв их за плечи.
- Я очень счастлива, что вы вошли в мою семью и в мое сердце. Я знаю, что вы
уже достаточно большие, чтобы
нуждаться в матери, но есть некоторые вещи, которые мужчина хочет иногда
поведать или спросить у женщины. И мать -
самый надежный человек, чтобы выслушать ваши проблемы и истории. Если чем-нибудь
смогу помочь вам, помните, что я
буду всегда рада это сделать.
Иэн обвел глазами всю группу.
- Ты иди первым, Адам, потом Джоанна и Элинор. Оуэн, подставь мне плечо.
Стоять я могу, но на лестнице чувствую
себя не совсем уверенно. Джеффри, следуй за нами и будь готов подхватить меня за
пояс, если мое колено не выдержит. Я не
хочу влететь в зал головой вперед.
14.
Это была изумительная по красоте церемония, но у Элинор стало на душе тяжело.
Она отчаянно боролась со слезами,
наблюдая за Адамом, принимавшим присягу от своих вассалов. Он был такой
маленький, его крохотные ручки утопали в
ладонях мужчин, которые преклоняли перед ним колени. Боль из горла опустилась ей
в грудь, и она почувствовала, что
сердце ее вот-вот разорвется в буквальном смысле. "Саймон, - кричало ее
израненное сердце, - Саймон!"
Но не было ни ответа, ни даже видения, чтобы успокоить душу, как раньше,
когда ей становилось страшно и грустно. Был
только голос Иэна, следовавший за дрожащим голоском Адама, подтверждавшим клятвы
верности, голос Иэна, сильный и
уверенный, повторявший вновь и вновь:
- Я, Иэн, лорд де Випон, даю гарантию и ручаюсь за моего сына по браку.
К счастью, Элинор так часто приходилось принимать присягу от своих подданных,
что нужные слова и жесты лились из
нее автоматически, а что касается оруженосцев, то, как бы ни был забывчив Иэн в
отношении их нарядов, он, конечно, не
забыл проинструктировать их насчет обязанностей.
Во время принесения присяги каждым вассалом и кастеляном Оуэн или Джеффри по
очереди выходили вперед, чтобы
принять и перенести в надежное место знак верности, который вассал дарил
господину. Дар сэра Джона из Мерси состоял из
пяти рыб, трех угрей и двух устриц; сэр Джайлс из Айфорда подарил две пары
охотничьих собак; сэр Генри из Кингслера -
длинное копье; сэр Уолтер из Форстала преподнес ястреба-перепелятника. Элинор
все время думала об умершем Саймоне -
видит ли он своего сына сейчас? Она даже не слышала оглушительные возгласы
"Fiat! Fiat!", вырывавшиеся из всей массы
глоток после каждой клятвы.
Однако она довольно быстро пришла в себя, когда почуяла странную интонацию в
голосе кастеляна из Клиро-Хилла, сэра
Питера. В одно мгновение она вспомнила об Иэне, стоявшем по левую руку от него.
Хотя правая рука его не шевельнулась,
левая ухватилась за ножны меча, словно он готовился выхватить оружие.
Даже Джоанна вспомнила о своей причастности к этой церемонии и придвинулась
ближе к матери, почувствовав что-то
неладное. Элинор сказала свое слово, наклонилась вперед и одарила кастеляна
поцелуем мира, но, не встретив его взгляда,
встревожилась еще больше.
Кастелян передал оруженосцу знак почтения к хозяйке - фазаньи яйца и пять
луковиц, - и Элинор приняла его,
произнеся нужные слова. Свидетели прокричали "Fiat!". Сэр Питер сошел с помоста,
но глаза Элинор продолжали
внимательно следить за ним, пока перед ней не предстал сэр Алфред из Иленда.
Тут она отступила на шаг. Настала очередь Иэна. Это принятие присяги было,
конечно, совершенно необязательным в
том смысле, что ничего не меняло в общественном положении Иэна или в его
отношениях со своими вассалами. Однако идея
как можно более частого обновления клятвы верности была хороша в принципе -
постоянное повторение вроде бы
укрепляло лояльность. К тому же обновление присяги в такой момент отведет
возможные жалобы, что Иэн, дескать,
слишком занялся землями своей супруги и оставил в небрежении собственные, не
предупредив вассалов о новой
ответственности. Элинор все это мало занимало. Хотя теоретически она была
наследницей Иэна, поскольку у него больше не
было родных, ее не слишком волновала мысль о присоединении его земель к своим,
если с ним что-то случится.
Примерно на середине церемонии принесения присяги в дальнем конце зала
произошло какое-то замешательство. Элинор
резко вскинула голову, но, видимо, воины, толпившиеся в той стороне зала, либо
разъяснили нарушителям покоя, что
происходит впереди, либо Как-то иначе утихомирили их. Совершенно избавившись от
прежнего плохого настроения, Элинор
почувствовала, как заколотилось ее сердце от радостного ожидания. Если это был
королевский гонец, то благослови ее
Господь. Лучшего времени для его появления и придумать было нельзя.
Элинор, конечно, надеялась, что это произойдет именно таким образом, но у нее
не было времени подготовить все как
следует. Она знала, что егеря оставят этого человека в лесу только после
рассвета из опасения, что он станет жертвой
хищных зверей, но все остальное было лишь на уровне догадок.
Сколько времени ему понадобится, чтобы освободиться? Сколько времени он будет
добираться до Роузлинда? Как долго
ему придется уламывать стражу впустить его в замок, такого потрепанного и
грязного, каким он должен предстать? Глаза
Элинор остановились на стоявшем чуть впереди и слева от нее Иэне. Если это в
самом деле гонец короля, то Бог
действительно благословил их брак. Иэн будет защищен свидетельскими показаниями
могущественных очевидцев от
обвинений в презрении к пожеланиям короля. В конце концов, откуда он мог знать,
что у короля есть другие планы в
отношении леди, на которой он женился, если гонец с такой информацией явился
только после свадьбы.
Быстро просчитав другие возможности для беспокойства, Элинор почти не
сомневалась, как ей теперь нужно
действовать. Как только затих последний "Fiat!", она сделала шаг вперед.
- Кто нарушил порядок во время церемонии? - отрывисто произнесла она. -
Выведите этого человека сюда.
Иэн, который не сводил глаз со своего вассала, вообще не заметил
кратковременного беспорядка в дальнем конце зала.
По удивленным взглядам и взволнованно повернувшимся головам он понял, что если
что-то и было, то заметили это
немногие. Он положил ладонь на руку Элинор.
- Будь поласковей, - предупредил он ее, - сегодня неподходящий день для
строгости.
— Я вовсе не сержусь, - заявила в ответ Элинор негромким, но четким голосом,
который определенно донесся до
важнейших свидетелей, стоявших перед помостом, - трех епископов, графов и лорда
Ллевелина. - Я просто беспокоюсь.
Вчера после обеда один из моих лесников передал мне королевскую печать и
требование выкупа за королевского гонца. Он
сказал, что человек, которого он не знает, набросился на него сзади и, угрожая
ножом, потребовал отнести эту печать мне и
попросить две марки за гонца и послание, которое было под этой печатью.
- Что?!
Этот недоуменный вопрос не означал, что Иэн чего-то не дослышал, - он просто
не поверил своим ушам. Элинор
оставалось только торопливо рассказывать дальше в надежде, что у него хватит
соображения не оспаривать публично ее
слова.
- Я отдала ему деньги и убедилась, что он положил их туда, где ему было
велено их оставить. Я не рассказала тебе об
этом. Я... не хотела выглядеть дурой, если бы оказалось, что меня попросту
надули.
Глаза Иэна расширились до такой степени, что едва не вываливались из орбит, и
он конвульсивно сглотнул. Сама идея,
что Элинор могла действовать или мыслить столь простодушно и пассивно, не
укладывалась у него в голове. Было ясно как
Божий день, что Иэна втянули в какую-то дьявольскую интригу, но он не осмелился
сказать или сделать что-нибудь, что
выдало бы его подозрение. Тем более что тот человек уже вышел вперед. Иэн
выслушал поведанную им историю
чрезвычайно недоверчиво.
Он оказался в руках у преступников. Каких преступников? Иэн знал, что
расчистил единственное в окрестностях гнездо
разбойников незадолго до приезда гонца. Конечно, вполне вероятно, что где-то в
лесу могла жить небольшая шайка,
промышляя дичью и несколькими грошами, которые они могли вытряхивать из
путешественников-простолюдинов,
боявшихся пожаловаться о своих злоключениях в замок. Это было возможно, но все
же маловероятно.
Предположение, что егеря и лесники Элинор могли не заметить подобную шайку,
казалось слишком неправдоподобным.
Предположение, что они могли предать, свою хозяйку, как это сделали лесники
короля Джона в Бирс, было просто
смехотворным. Король Джон был слишком далеко и слишком занят - он мог
наведываться в Бирский лес от силы раз в год.
И его люди не слишком опасались, что он накроет их за бесчестные деяния. Элинор
же находилась на расстоянии вытянутой
руки и была хорошей хозяйкой, с готовностью выслушивавшей жалобы своих людей, -
у нее было слишком много
преданных слуг, которые немедленно сообщили бы ей об измене какого-то другого
слуги.
У него отняли всю одежду, деньги, лошадь и оружие, страстно канючил гонец.
Даже письмо отобрали, сорвав с него
печать. Элинрр прервала его, чтобы подтвердить эти последние слова и заявить, на
этот раз во всеуслышание, что печать
принесли ей как свидетельство и что она заплатила требуемый выкуп, не посмев
отказаться, когда речь шла о королевском
гонце и письме от короля.
В ответ она получила слезную благодарность бедолаги. Они убили бы его, чтобы
замести следы своего преступления,
сказал гонец, если бы она не заплатила. Большой выкуп, сказали они ему, позволит
им бежать из страны. Они посмеялись над
ним, когда он заявил, что за ними начнется беспощадная охота по всей Англии за
покушение на королевского гонца. Но не во
Франции, сказали они ему презрительно - власть короля Джона не распространяется
на Францию.
Наконец, очистив душу от пережитых страхов и унижений, он протянул свиток.
Элинор попросила гостей простить ее и,
развернув послание, сразу начала читать. Она пропустила пространное вступление,
желая поскорее узнать, что угодно
королю. Иэн закусил губу, чтобы не выдать своих чувств движениями рта, а затем
тихонько приказал Оуэну проследить,
чтобы гонцу обеспечили должное внимание, дав ему вымыться, поесть и отдохнуть, а
также выдали приличную одежду
взамен лохмотьев, которые были на нем.
Иэн был рад занять себя чем угодно, чтобы отвлечь свое внимание... Он не был
уверен в том, что сумеет контролировать
выражение своего лица, когда Элинор демонстрировала испуг и сожаление, наверняка
вызванные посланием. Иэн даже не
был уверен, что именно выразит его лицо, поскольку он раздирался между ужасом,
беспокойством, облегчением и
удовлетворением.
Он пропустил мимо ушей первые фальшивые сожаления Элинор, что она не сможет
исполнить приказ короля, но ему не
удалось открутиться полностью. Она повернулась к нему и взяла его за руку,
великолепно изображая чисто женскую мольбу.
- Он ведь не может расторгнуть брак, правда, Иэн? Он не сможет разлучить нас?
Иэн готов был прибить ее в этот момент, не за то, что она сказала, а за то,
как она лгала своим голосом и лицом, играя на
сочувствии свидетелей, стараясь уверить их, какая она слабая и беззащитная
женщина. Несколько человек стояли с
окаменевшими лицами. Это были те, кто прекрасно знал, что такое Элинор, - Вильям
Пемброк, сэр Джайлс из Айфорда,
может быть, даже Роберт Лестерский, - но никто из них не выдал бы ее.
Хуже всего было то, что она манипулировала Иэном, и ему приходилось втягивать
остальных в неразбериху, на которую
у него уже открылись глаза и с которой, он чувствовал, должен был бы сражаться в
одиночку. Тем не менее она была
слишком умна для него. Если он не попадется в ловушку, которую расставила
Элинор, добровольно, то погубит их обоих.
- Я не церковник, - ответил он скованно, - но я уверен, что брак - дело
церкви, а не короля.
- Это правда, господа? - обратилась Элинор к трем епископам.
Прежде чем Иэн успел сообразить, что она собирается делать, Элинор выпустила
его руку и сбежала с помоста. Иэн
почувствовал, как лицо его заливается краской. Он считал себя достаточно умным,
чтобы отвечать, не прося ни у кого
подтверждения. Однако теперь он понял, что просто подыграл ей, как она и
рассчитывала. Все три епископа громогласно
уверили ее, что
...Закладка в соц.сетях
