Жанр: Любовные романы
Коварный заговор
...ие об экстазе Элинор вызвало приток жара в чресла Иэна. Его рука
напряглась под ее рукой и потянулась к ее
груди. Совершенно не подозревая о величественных достоинствах, которыми только
что была наделена в мыслях мужа -
что очень позабавило бы ее, узнай она об этом! - Элинор издала сонный
удовлетворенный звук. Иэн приподнял голову,
чтобы поцеловать ее, но наткнулся лишь на щеку. Довольная и засыпающая Элинор
вернулась в привычную ей роль жены.
- Ну, так кто кричит "хватит"? - страстно прошептал Иэн ей прямо в ухо.
Голос, глубокий и приятный, но такой не похожий на грохочущий бас Саймона,
напомнил Элинор, что она еще пока
новобрачная.
- Я думала, что ты уже прокричал, - ответила она, открыв глаза и потянувшись
к нему.
- Я еще только сдул пену с пива, - сказал он. - А теперь я готов напиться
всерьез. - Он начал поворачиваться к ней,
но вдруг скривился от боли.
Элинор почувствовала, что он собирается с духом на второе усилие, и положила
руку ему на плечо, чтобы удержать Иэна
на месте.
- Ты повредил себе колено, - шепнула она тихо, но так страстно, что Иэн
застонал, но уже не от боли, а от желания. -
Мне следовало бы подумать об этом, но все мои мысли были заняты другим.
- Мои тоже. Но это не имеет значения.
- Ну конечно, нет, - согласилась Элинор, - но тебе нет никакого смысла
испытывать неудобства. Лежи спокойно и
предоставь мне любить тебя. Ты не пожалеешь об этом.
Это было новостью для Иэна. Во-первых, его торопливые совокупления с оглядкой
на дверь не давали ему времени на
эксперименты. Даже когда была полная гарантия, что мужья в отъезде, всегда
хватало других любопытных глаз, которых
следовало опасаться. Во-вторых, Иэн всегда по умолчанию предполагал за собой
роль доминирующего любовника, и,
поскольку ему редко доводилось оставаться подолгу со своими любовницами, ни одна
из них не знала его достаточно
хорошо и не чувствовала себя в безопасности, чтобы предложить какие-то
новшества, для которых не было ни
необходимости, ни оправдания.
Элинор приподнялась на локте и, склонившись над ним, нежно поцеловала его в
губы, потом в шею и легонько укусила за
мочку уха. Ее свободная рука ласкала его тело, играя на нем, как опытный
менестрель касается струн арфы. Сай-мон был не
молод, и Элинор приходилось выдумать множество трюков, способных возбудить и
направить его страсть. Когда Иэн начал
изгибаться и тянуться к ней, она оторвала рот от его тела и прошептала:
- Спокойно. Лежи спокойно. Если будешь вести себя хорошо, получишь больше
удовольствия.
Он вытаращил глаза и открыл рот, глотая воздух, когда она взобралась на него.
Но и тут она продолжала ласкать его, пока
он не застонал вслух и прошептал: "Пожалуйста, оставь!", но Элинор знала - он
хочет, чтобы эта сладкая мука никогда не
кончалась. Он мог завершить свои страдания в любой момент, обхватив Элинор и
взяв инициативу на себя. Вместо этого он
просил о пощаде, но лежал неподвижно. Однако это не могло длиться вечно. Страсть
иссушала не только Иэна, но и росла в
самой Элинор. Наконец подошел момент, когда она уже не могла больше думать о
нем. Неописуемое удовольствие оргазма
охватило ее. Она оседлала его, забыв обо всем, вцепившись в его волосы, крича
вслух.
На этот раз первым заговорил Иэн, когда немного перевел дух.
- Хватит, - прошептал он, слабо улыбаясь. - Если ты сделаешь такое еще раз,
ты убьешь меня. Твоя взяла - я кричу:
"Хватит!"
13.
- Я говорил тебе когда-нибудь, что ты самая красивая женщина из всех, кого я
видел в своей жизни?
Задернув занавески вокруг кровати, Элинор обернулась.
- Нет, не говорил, - ответила она колюче, - и правильно делал, потому что я
серьезно усомнилась бы в твоей
честности. Возможно, я и красива, но мне далеко до королевы Изабеллы, да и до
многих других.
Иэн улыбнулся и покачал головой.
- Красоту создают не только идеальные черты. Возможно, если бы вы были
статуями. Изабелла показалась бы более
красивой, но статуи меня не интересуют. Иди ко мне.
Он снова рассмеялся, наблюдая за отразившейся на ее лице борьбой чувств. Там
было и удовольствие от его
предложения, и воспламенившееся желание, и беспокойство о том, какой уже поздний
час и сколько еще дел нужно
переделать.
- Прости, если разочарую тебя, - продолжал он, - но у меня нет горячих
намерений. Вообще-то есть, но я должен
преодолеть их. У меня к тебе есть разговор, а я не знаю, где и когда еще смогу
уединиться с тобой.
- Про Ирландию? - понимающе спросила Элинор, натягивая халат и садясь рядом с
мужем на постель.
- В общем, да, но пока речь не об этом. Это может подождать. Первое дело:
знает ли Адам свою роль в сегодняшней
церемонии?
- Разумеется. Я прозанималась с ним достаточно долго, и его меч и доспехи
готовы. Разве только, не приведи господь, в
него вселится бес и он испортится, но не думаю. Он слишком гордится своей
значительностью.
Лицо Иэна смягчилось от умиления.
- Даже когда он становится чертенком, его невозможно не любить. Но я должен
предупредить тебя, что Адам вполне
способен доставить нам проблемы. Он так очаровал Лес-тера, Оксфорда и Солсбери,
что, мне кажется, они все трое
предложат взять его к себе на воспитание.
- Пресвятая Богородица, смилуйся! - воскликнула Элинор. - Как я смогу
отказать кому-нибудь из них? Они придут ко
мне сегодня?
- Не знаю. Я пытался вытянуть это из них. Я объяснил им - что они и сами
знали, - что мальчик еще очень мал, и
сказал напрямую, что хочу узнать реакцию короля на наш брак прежде, чем нагружу
одного из них нашим ребенком. То есть
я хочу сказать...
Элинор коснулась его руки.
- Говори так, как тебе хочется. Если Саймон слышит тебя, ему доставит только
удовольствие узнать, что ты чувствуешь.
Иэна беспокоило вовсе не отношение Саймона. Элинор переменилась с тех пор,
как они в последний раз разговаривали о
детях в этом смысле. И слава Богу, подумал Иэн. Он понимал, что был идиотом. За
те бесплодные недели ожидания
грабителей или просто ожидания, когда он не мог думать ни о чем, кроме Элинор, и
исходился терзаниями, любит ли она его,
сможет ли полюбить или нет, он все продумал насчет "своих" детей.
Он иногда звал их так, даже когда Саймон был жив, но теперь это уже вошло в
привычку. Если бы Элинор восприняла это
болезненно, все было бы намного сложнее. "Не будь дураком, - напомнил себе Иэн.
- Только потому, что она сейчас не
впала в ярость из-за этого и ласково обошлась с тобой, не стоит слишком поспешно
бросаться вперед".
- Иэн, - продолжала Элинор после минуты задумчивого молчания. - Он еще
слишком мал, но, может быть, было бы
лучше пообещать его кому-нибудь, против кого король не осмелится возражать.
Когда вассалы и кастеляны примут присягу
перед ним, он должен будет присягнуть Джону, или ты должен будешь присягнуть за
него. И как только он попадет в поле
зрения короля...
- Значит, ты тоже об этом подумала. Я не хотел говорить, чтобы не беспокоить
тебя заранее. Однако Джон;- это всетаки
еще не воплощение зла. Он никогда, например, не ругает детей Пемброка и
относится к ним с любовью.
- Может быть, и так, но они старше Адама. К тому же я не хочу, чтобы Адам
попал в свиту короля. Мне не нравится то,
что я слышу о людях, окружающих Джона. У меня были разногласия и с дедом, и с
Саймоном насчет чести и долга, но, когда
все уже сказано и сделано, я знаю, что без них человек - это не более чем
двуногое животное. Адам...
- Ты несправедлива к своему сыну, - горячо прервал ее Иэн. - Он очень гордый,
и в его душе нет зла. То, что он
немного озорник, это ничего. Он храбрый, даже когда знает, что будет выпорот за
свой поступок.
- Да, потому что ему было привито понятие чести. Он видел перед собой только
такие примеры, как Саймон и ты, -
даже Бьорн обладает чувством чести, хоть и грубоватым. Возможно, ты прав, и было
бы чрезмерной поспешностью отдавать
его так рано в учение. Но зачем возлагать дополнительный груз на ребенка, зачем
травмировать его душу? Зачем заставлять
его стыдиться господина, которому придется служить? Есть и другой вопрос: земли
Саймона куплены и освоены
сравнительно недавно, и имя Леманя еще не успело завоевать проверенной временем
лояльности. Адам должен постичь
искусство войны и знать хорошо. Ему придется заставлять вассалов подчиняться,
прежде чем их преданность станет
абсолютной.
- А за кого ты меня принимаешь? - вспыхнул в ярости Иэн. - Неужели я позволю
кому-то отвергать права моего
сына?
- Иэн! Иэн! - Элинор обняла его лицо ладонями и поцеловала. - Ты же не можешь
защищать его вечно. Однажды ему
придется все-таки защищать свои права самому, раз Бог создал его мужчиной. Когда
он наденет свои шпоры, ему придется
сражаться в своих собственных битвах. Ты не сможешь пойти с ним даже в качестве
советчика, потому что иначе люди
станут доверять тебе, а он превратится в их глазах в ничтожество.
Иэн прикусил нижнюю губу, и Элинор вспомнила, что Саймон делал точно так же,
когда сердце его состязалось с
разумом. Похоже, Иэн перенял эту привычку за годы общения с Саймоном. Его лицо
обросло щетиной, которая уколола ее
ладони, когда он повернул голову, чтобы поцеловать ее руку.
- Ты так спокойно говоришь об этом. - Голос Иэна был приглушен рукой Элинор.
- Такова судьба женщины - смотреть, как ее мужчины уходят, и молиться о их
возвращении. Иэн вздрогнул.
- Не завидую тебе.
- Это имеет свои преимущества. Ты не знаешь радости от возвращения любимого
домой целым и невредимым. О, какое
это счастье! Только в раю, если то, что говорят священники, правда, может быть
что-то похожее.
- Я не знаю. Говорят, что женщины - слабые, но такая боль и такая радость,
наверное, убили бы меня. Ладно, разговор
не об этом. Ты права, и, в любом случае, я не буду жить вечно. Я сделаю все, что
смогу, и ты тоже должна сказать все, что
сможешь, чтобы дать отвод Оксфорду, если он заговорит об этом с тобой. Он
слишком стар. Значит, остаются только Лестер
и Солсбери.
- Я полагаю, ты считаешь Вильяма, я имею в виду Пемброка - Господи, сколько
этих Вильямов! - тоже слишком
старым? Было бы легко сказать, что Саймон уже пообещал - но тогда будут проблемы
с королем.
- Не то чтобы они старые. Оксфорд скорее ведет себя как старик. Он больше не
участвует в войне сам, а посылает
сыновей. Думаю, именно поэтому он хочет иметь кого-то молодого в доме. Пемброк -
Другой. На войне он будет активен
до самой смерти, но его не будет в Англии. По крайней мере, я так думаю. Уже
практически решено, что Пемброк
отправится в Ирландию, как только сможет собрать достаточно сил и погода
позволит. Это будет продолжительная работа.
Речь идет о нескольких годах. Ты так недоброжелательно говорила об Ирландии,
что, думаю, не захочешь, чтобы Адам
отправился туда.
- Нет, - с ударением ответила Элинор. - Только не в Ирландию. Только не Адам.
Кроме того, Адаму не место там.
Такого сорта битвы, которые будут происходить там, вряд ли научат его тому, что
следовало. Земли Саймона очень богаты,
там много замков, и все они расположены здесь, в Сассексе и Лестере, рядом с
владениями Роберта. - Она чуть повернула
голову, чтобы Иэн не мог видеть выражение ее глаз. - А ты поедешь?
- Я уже сказал тебе - пока нет. Я буду собирать армию. И еще не решил, давить
на вассалов или брать наемников.
Потом, когда Пемброк узнает, что еще необходимо, я отправлюсь туда сам с
дополнительной помощью, какую он попросит.
- А Оксфорд, Солсбери?
- Оксфорд пошлет людей и, думаю, младшего сына. Солсбери тоже вызвался
отправить людей, и этого я не могу понять.
У него нет владений в Ирландии, за исключением... Если хочешь знать мое мнение,
он делает это в интересах Джона.
- Что? - воскликнула Элинор. - Иэн! Если это желание Джона - отправить
Пемброка в Ирландию, - я должна
предостеречь Изабель, чтобы остановить его. И ты тоже не поедешь, даже если мне
придется...
- Элинор! - резко произнес Иэн. - Я поеду туда, куда мне следует ехать и куда
я уже дал слово, что поеду, даже если
ад перегородит мне дорогу. К счастью, нам нет нужды спорить. Джон не хочет,
чтобы Пемброк ехал в Ирландию. Он в
высшей степени против этого. Ты не поняла, что я хотел сказать. Я уверен, что
это Солсбери желает, чтобы Пемброк уехал,
так, чтобы Джон не смог потребовать от Пемброка чего-то такого, что тот сочтет
бесчестьем.
Он уже предвидел, какие яростные споры вызовет вопрос об его отъезде в
Ирландию. Эти споры, однако, будут иметь
причиной ее нежность, и любовь, и страх за него. Независимо от результатов такой
дискуссии, независимо от того, какими
злыми они будут в конце, никакая ненависть не запятнает их будущее. Они оба
сразу же вспомнили о предстоявшей в этот
день процедуре присяги и каким хорошим примером она послужит.
Если бы брачный договор не предусматривал, что Элинор будет и впредь
принимать клятву от своих вассалов, Иэн мог
бы претендовать на это сам. И тогда между ними могли возникнуть разногласия
совершенно иного рода, более глубокие и
способные привести, в конце концов, к постоянной ссоре или даже к войне.
- Теперь мы должны разобраться, хочешь ли ты поручить Адама Лестеру или
Солсбери и если да, то кому именно, -
примирительно сказал Иэн.
- Это нелегкий выбор. Лестер был бы добр к Адаму и не придирался к его
озорству, поскольку сам веселый человек. Его
земли невдалеке от земель Саймона - то есть Адама, - и он очень разумно
обращается с вассалами. Кроме того, руки у
него ловкие - Саймон говорил, что он очень здорово сражался на Святой Земле. Мне
нечего сказать против него, кроме
того, что он воспринял уроки своего отца и не будет участвовать в войнах короля,
если сумеет уклониться от этого. Это,
конечно, хорошо и разумно, но это не способ учить мальчика боевому искусству.
- Я не думаю, что тебе стоит слишком беспокоиться об этом, - сухо заметил
Иэн. - Если произойдет то, чего я. боюсь,
войны будет больше чем достаточно. В любом случае обязательно найдутся
недовольные вассалы, с которыми Лестеру
придется разбираться, или, что не редкость в наше время, нападения на вассалов
извне, когда ему придется спешить им на
помощь.
- Наверное, ты прав, но я все больше склоняюсь к твоему взгляду на Солсбери.
Он, по-видимому, хороший человек, и
Адам мог бы научиться у него всему, что нужно знать о войне, но минус в том, что
его супруга может на всю жизнь
отвратить любого молодого человека от мысли о браке.
Иэн понимающе усмехнулся, но Элинор продолжала, не задерживаясь:
- И кроме того, есть проблема, что он так много времени проводит при дворе,
так что это то же самое, что отдать Адама
непосредственно королю.
- Я могу тебе сказать еще кое-что по этому поводу. Дело в том, что Солсбери
отказать намного легче, чем Лестеру.
Солсбери можно сказать, что ты не хочешь привязываться к одному дому двойными
узами - и он не обидится на это, а
скорее сочтет довод разумным. Солсбери хотел бы заключить контракт между
Джоанной и своим сыном Джеффри.
- Нет! - взорвалась Элинор.
Иэн на мгновение онемел. Он очень привязался к Джеффри за последние несколько
недель и, хотя у него хватило
соображения ни о чем предварительно не договариваться с Солсбери, напомнив им
обоим в последний момент, что Джоан-на
все-таки дочь Элинор и не его дело тут распоряжаться, он сам считал эту идею
привлекательной. Минутный шок очень помог
Иэну, дав время подавить в себе вспышку гнева и спросить достаточно спокойно:
- Почему нет? У тебя есть возражения против незаконнорожденности мальчика?
Солсбери без ума от него и мог бы както
легализовать его положение. Во всяком случае, он не бедняк. И дед мальчика, и
сам Солсбери отписали на его имя
достаточно собственности, и я уверен, что Солсбери нашел бы еще что-нибудь для
него...
- Не говори глупостей. Почему это меня должна беспокоить незаконнорожденность
мальчика?! Его мать никто не
назовет неизвестной или презренной. Мы знаем его кровь, и эта кровь чиста с
обеих сторон. И тебе следовало бы знать, что
меня не интересует и то, сколько земель он принесет. Джоанна будет достаточно
богата, чтобы выйти замуж за кого
пожелает, - и именно это она и сделает.
- Выйдет замуж за кого пожелает?!
Иэн даже меньше удивился бы, наверное, если бы Элинор сказала, что у Джоанны
вырастут крылья и она станет жить на
дереве. Девочки просто не могли сами выбирать себе мужей. Добрые и отзывчивые
родители старались учесть темперамент
и возраст, чтобы их дочери были счастливы. Чаще же родители использовали своих
дочерей как пешек в достижении планов
дальнейшего обогащения или усиления влияния, не задумываясь о судьбе дочерей.
Девочки, в конце концов, для того и рождались, чтобы выходить замуж,
цементировать границы земель и рожать детей,
чтобы перемешивать линии родства. Их чувства в отношении мужа, разделявшего
схожие обязанности, не имели большого
значения. Зрелые женщины иногда имели свободный выбор, как Элинор, - или почти
свободный, - но только не
молоденькие девушки.
Несдержанные слова готовы были сорваться с губ Элинор, но она поняла, что в
такой день будет очень нехорошо
напоминать Иэну, что в первый раз она вышла замуж по любви - она проехала за
Саймоном полмира только для того,
чтобы быть поближе к нему. Сказать это значило бы утверждать, что за Иэна она
вышла только по необходимости - что
было неправдой. Эта мысль и воспоминание о недавнем удовольствии погасили ее
гнев в зародыше.
- Ты ведь не хочешь, чтобы Джоанна была несчастлива, правда? - мягко спросила
она.
- Хочу, чтобы она была несчастной?! Ты же знаешь, как я люблю ее. Именно
поэтому я так обрадовался, когда Солсбери
намекнул насчет Джеффри. Подумай, как подходят они друг другу по возрасту и
положению. Ты не знаешь этого мальчика
так хорошо, как я, но он добрый и милый, с очень отзывчивым сердцем - и он
увлечен ею. Это и подсказало Солсбери
идею. Он мог бы подыскать ему жену безусловно более высокого звания, даже
невзирая на его незаконнорожденность, да ты
сама это понимаешь. Но все дело в том, что Солсбери очень беспокоится о счастье
Джеффри. Он чувствует, что причинил
мальчику зло, и пойдет на все, чтобы расплатиться за свой грех.
Элинор благодарила себя за то, что сумела придержать язык. Ясно, что Иэн
беспокоился о счастье Джоанны. И все же она
не хотела заключать брачный контракт, пока не разберется в желаниях самой
Джоанны.
- К сожалению, - вздохнула она, - сердце женщины не всегда поддается доводам
рассудка. Я нисколько не
сомневаюсь в том, что ты сказал насчет Джеффри, но если сердце Джоанны ("И ее
тело", - чуть недобавила Элинор) не
тянется к юноше, он может быть святым и прекрасным, как утро, и все-таки сделать
Джоанну несчастной.
Лицо Иэна застыло.
- Понимаю, - сказал он бесстрастно.
- Боже ты мой! - воскликнула Элинор, попавшись все-таки в западню, которой,
как она думала, ей удалось избежать. -
Иэн, ты же не думаешь, что я имела в виду и себя тоже! - Она сладко улыбнулась.
- Разве ты нашел меня слишком
холодной в минувшую ночь?
Ему ничего не оставалось как рассмеяться, хотя червячок сомнения продолжал
точить его душу. Одно он знал наверняка
- Элинор не была несчастной в своем первом браке. Что же она может знать на этот
предмет, если, конечно... Да, он знал
заранее, что она не слишком хотела выходить замуж во второй раз. Возможно, она
была несчастна, но потом примирилась со
своей судьбой. Но в таком случае она тем более должна понять, что Джоанна
привыкнет. Женщины привыкают. Так-то оно
так, но Иэн прекрасно знал, что далеко не все Женщины привыкают, а некоторые
начинают смотреть на сторону и изменять
своим мужьям - что не делает счастливыми ни мужа, ни жену. Очень может быть, что
Элинор права.
- Что же мне сказать Солсбери? Ты не хотела бы поговорить с ним или мне
самому отказать ему напрямую?
- Не отказывай ему.
Элинор поразмыслила над этим вопросом и начала склоняться к точке зрения
Иэна. Мальчик действительно славный.
Связи его отца широки и могущественны. Трудно было бы придумать более чудесную
партию, если Джоанне самой он
нравится.
- Ты говоришь, что Солсбери хотел бы осчастливить Джеффри, - продолжала
Элинор, - и что он просит руки
Джоанны именно потому, что она нравится его сыну. Что ж, передай ему, что я
желаю того же и для моей - нашей -
дочери. - Она взяла Иэна за руку. - Я успела немного подумать над этим и
понимаю, что именно стремление получше
устроить жизнь Джоанны движет твоим желанием связать ее с Джеффри. И Джоанна,
хотя она и довольно своенравная, все
же не такая бедовая, какой была я. Если она положила глаз на него, я буду только
рада их браку. Нет, ни в коем случае не
отказывай Солсбери. Скажи ему только, что нет большего несчастья, чем когда муж
любит свою жену, а она не отвечает ему
взаимностью.
Челюсти Иэна сжались, словно она неосторожно коснулась его самого уязвимого
места, но Элинор не заметила этого.
Она смотрела мимо него, размышляя о Джоанне и Джеффри и их поведении по
отношению другу к другу в тот день, когда
они оставались вместе в замке. Элинор не хватило времени повнимательнее
приглядеться к детям прежде, чем Иэн увез
Джеффри с собой, но и того, что она успела заметить, было достаточно, чтобы
признать правоту Солсбери, когда он сказал,
что их что-то связывает.
Но Элинор была не из тех, кто удовлетворился бы только "чем-то". Она бросила
взгляд на Иэна, его взъерошенные
волосы, длинные ресницы, чувственный рот, красиво выделяющийся на покрытом
черной щетиной лице. Точно физический
удар смеси вожделения и привязанности, страсти и благодарности, всего того, что
женщины зовут любовью, заставил
всколыхнуться ее сердце.
Под внешне мирной оболочкой Джоанны скрывалась душа, такая же страстная и
яркая, как ее рыжие волосы. Да и как
могло быть иначе, если девочка унаследовала темперамент обоих родителей. Элинор
не посмела бы лишить свою дочь ни
радости, ни боли, которыми богата только истинная любовь. Но Джоанна такая
податливая. Если бы ее чувства можно было
направить на человека, который отвечал бы ей взаимностью и стал хорошим мужем,
было бы намного лучше.
- Скажи ему также, - продолжала Элинор, - что я сделаю все возможное, чтобы
обратить сердце Джоанны в сторону
Джеффри, так чтобы они оба обрели счастье. Но торопиться с подписанием контракта
я не намерена по двум причинам.
Первая причина ясна. Если Джоанна не сможет полюбить его, то она и не должна
выходить за него замуж. Вторая причина
несколько более тонкая. Я уверена, что Джоанна и Джеффри нравятся друг другу.
Поэтому, если дети будут знать, что они
помолвлены, их привязанность друг к другу, возможно, так и будет едва тлеть, а
этого недостаточно. Это опасно. Если они не
вспыхнут страстью друг к другу, то может настать время, когда один из них или
оба вспыхнут к кому-то другому. - Она
попыталась поймать взгляд Иэна, но не смогла. - Иэн, - потребовала она, -
посмотри на меня.
Он поднял глаза. Они были насторожены, ожидая обиды.
- Ты знаешь, как никто, насколько я слышала, что бывает в результате этого.
Неужели ты хочешь увидеть Джо-анну на
месте тех женщин, с которыми ты спал?
- Элинор! Джоанна не шлюха!
- Пока нет. Разве те женщины были шлюхами в девять лет, до того, как
усталость или злоба исковеркали их души?
- Ты винишь меня в том, что они стали такими? - с горячностью спросил Иэн. -
Уверяю тебя, я ни разу не надкусывал
незрелый плод. То, что я имел, само падало мне в руки.
- Разумеется, - рассмеялась Элинор. - Ни один мужчина не виновен, что родился
красавчиком.
Она была рада тому повороту, какой приняла их беседа. Сказав все, что хотела,
для защиты своей дочери, Элинор теперь
снова желала вернуть Иэну радостное настроение. Что-то обидело его. Он внезапно
поник и устало откинулся на подушки.
Правда, он провел такую ночь, какая к утру утомила бы любого, но это было
совершенно незаметно, пока не начался их
разговор о браке и любви. Было ошибкой, хотя и неизбежной, повернуть его мысли к
той женщине, которую он не мог иметь.
Элинор кончиком пальца коснулась его носа.
- Твое лицо могло бы совратить даже святую. Но если оно соблазнит кого-нибудь
еще - и я окажусь рядом, - оно
станет выглядеть совершенно иначе, когда я доберусь до него.
- Откуда, ты думаешь, я найду силы для подобных вещей, если ты будешь рядом?
- Я не заметила в тебе никакой слабости даже после того, как ты притворно
закричал: "Хватит!" Как тебе не стыдно
было нарушить мой честно заработанный отдых?
- Как мне не стыдно? - воскликнул Иэн. - А чего ты ожидала?
Вместо ответа Элинор благодарно рассмеялась. Непривычный к супружеской
постели, Иэн постоянно просыпался, когда
Элинор придавливала его бедром или рукой. Он реагировал не как муж, а как
любовник, принимаясь ласкать Элинор,
готовясь к очередному сеансу любви, вместо того чтобы просто принять ее сонные
объятия как знак удовлетворения и
привязанности.
Элинор не останавливала его частично потому, что, когда в достаточной мере
пробуждалась, чтобы что-то сказать, она
уже была готова сама принять его ласки. А частично потому, что считала, и
совершенно справедливо, что ее отказ обидит
его. У них еще будет достаточно возможностей прояснить это недопонимание, когда
они укрепятся в своих
взаимоотношениях, если Иэн не поймет это сам, без всяких объяснений.
Однако Элинор добилась своей цели. Она не знала, действительно ли она
очистила его мысли от той потерянной любви
или просто повернула их в более приятное русло, но лицо его просветлело. Он
притянул ее к себе и поцеловал, что дало
Элинор повод перейти от слов к делу. Она с чувством ответила ему и тут же
отстранилась.
- Ежик, - заметила она. - Правда, я никогда не целовала ежей, но представляю,
что это должно быть примерно так,
как целовать тебя сейчас. Давай позовем брадобрея, чтобы он побрил тебя, Иэн. О
небо, посмотри в окно - мы наверняка
пропустили уже две мессы.
Будь это первый брак Элинор, знатные леди и джентльмены пришли бы рано утром,
чтобы разбудить жениха и невесту и
проверить окровавленные простыни как свидетельства девственности невесты.
Поскольку такого свидетельства едва ли
можно было ожидать от женщины, которая была уже тринадцать лет
...Закладка в соц.сетях
